Эхо свинцового неба

Марк шел на восток, ориентируясь по полустертым ориентирам на старой топографической карте, которую он успел распечатать еще на Большой земле. Дождь превратился в сплошную водяную взвесь. Она не падала сверху, а словно висела в воздухе, забивая легкие сыростью и вкусом мокрой золы. Деревья стояли голыми, хотя была только середина сентября — аномальная энергетика СЗО выжигала хлорофилл из листвы на километры вокруг Кедровска-42, превращая некогда живую сибирскую тайгу в кладбище черных, обугленных стволов.

Детектор «Отклик» на груди Марка лениво пощелкивал: раз в три секунды... раз в две секунды... Это был мирный ритм. Нормальный радиационный фон измененной земли.

Через полтора часа ходьбы по колено в гнилом папоротнике, Север вышел к окраине хутора «Красный Октябрь».

Когда-то это была процветающая заимка лесорубов. Теперь — призрак. Десяток деревянных изб с провалившимися крышами выстроились вдоль единственной улицы, которая полностью заросла бурым, похожим на спутанную проволоку кустарником. Посреди улицы стоял проржавевший остов трактора «Беларус», облепленный странными фиолетовыми наростами. Эти наросты едва заметно пульсировали в такт каплям дождя.

Марк остановился у первой избы, укрывшись за полусгнившим забором. Он достал из кармана плаща тяжелую брезентовую рукавицу, набитую обычными строительными гайками М12, к каждой из которых была привязана полоска яркой изоленты. Главное правило сталкера, о котором Горелый твердил всю дорогу: «Не знаешь дороги — кидай болт. Знаешь дорогу — все равно кидай болт».

Он вытащил одну гайку и бросил ее вперед, прямо на дорогу перед трактором.Гайка пролетела метра три, упала в грязь и покатилась. Ничего не произошло.Марк сделал несколько шагов вперед. Детектор на груди внезапно застрекотал быстрее, срываясь на глухой треск. Тр-р-р-р.

Север замер, подняв левую ногу в сантиметре от земли. Прямо перед ним, между колесами трактора, воздух был чистым, но сквозь него дальние избы казались слегка размытыми, будто Марк смотрел через старое, дешевое оконное стекло с потеками.Он аккуратно бросил вторую гайку прямо в это марево.

Стоило металлу коснуться невидимой границы, как воздух с жутким, свистящим звуком «Вжих!» всосал в себя гайку. Пространство согнулось в точку, послышался сухой хруст деформируемого железа, и через долю секунды гайку вышвырнуло обратно. Металл М12 был смят в плоский, искореженный блин, словно по нему ударили стотонным прессом.

— «Искривление», — прошептал Марк, чувствуя, как по спине пробежал липкий пот. На лбу выступили крупные капли. Если бы он сделал этот шаг, его тазовые кости сейчас превратились бы в крошево.

Обогнув опасную точку по широкой дуге через огороды, Марк двинулся к центру хутора. Прохор говорил, что артефакт видели в районе старого коровника на окраине заимки. Коровник выделялся издалека — длинное здание из силикатного кирпича, крыша которого полностью рухнула внутрь, образовав хаос из гнилых балок и шифера.

Чем ближе Север подходил к коровнику, тем сильнее менялся звук детектора. «Отклик» больше не трещал — он начал издавать прерывистый, тонкий писк. Пип... Пип... Пип... Это означало, что аномальное поле рядом, и внутри него сформировалось что-то плотное. Что-то, изменившее физику этого места.

Марк заглянул внутрь через пролом в стене. Внутри коровника царил полумрак. Дождевая вода стекала по кирпичам, образуя глубокие лужи. И прямо в центре здания, над кучей битого кирпича, левитировал объект.

Он был прекрасен и жуток одновременно. Размером с крупный кулак, артефакт напоминал кусок застывшего, темно-фиолетового сибирского льда. Внутри этого ледяного контура, словно под стеклом, непрерывно билась, пульсировала живая электрическая искра, окрашивая капли стекающей сверху воды в неоновый цвет. Это был «Сибирский Сглаз». Вокруг него воздух едва заметно вибрировал, создавая слабое тепло — Марк видел, как над артефактом поднимается легкий пар.

— Вот ты какой... — выдохнул Север.

Он потянулся к специальному контейнеру на поясе — толстостенной свинцовой банке, предназначенной для изоляции аномального излучения хабара. Но сделать шаг он не успел.

Сзади, со стороны улицы, раздался отчетливый, металлический щелчок взводимого затвора. А следом — грубый, прокуренный голос:— Стоять, отмычка. Руки со ствола убрал. Медленно. Пальцы растопырил и за голову. Обернешься — сделаю в тебе лишнюю вентиляцию.

Марк задеревенел. Сердце сделало кульбит и упало куда-то в район желудка. Он совершил классическую ошибку новичка — увлекся хабаром и перестал слушать Зону.

— Вот это удача, Череп, — раздался второй голос, помоложе и наглее. — Лошок нам артефакт на блюдечке нашел. И возиться с гайками не надо. Смотри, какая игрушка светится. Прохор за нее отвалит косарей пять, не меньше.

— Заткнись, Левша, — оборвал первый. Послышались тяжелые шаги по битому кирпичу. — Эй, городской. Сними ремень карабина с плеча. Плавно, без фокусов. Брось пушку на землю.

Марк начал медленно поворачивать голову, краем глаза оценивая ситуацию. Их было двое. На них были грязные кожаные куртки с характерными серыми нашивками на рукавах — перекрещенные кости и зазубренный нож. «Рвачи». Контрабандисты и мародеры. У того, что постарше (Череп), в руках был потрепанный автомат Калашникова, ствол которого смотрел Марку прямо в грудь. Второй, Левша, держал старый обрез двустволки и уже косился на фиолетовое свечение «Сглаза», исходя слюной от жадности.

— Мужики, забирайте артефакт, — постарался как можно спокойнее сказать Марк, хотя внутри все дрожало от ярости. Он вспомнил Алену. Если он погибнет здесь, на этом заброшенном хуторе, она останется одна в палате. Без единого шанса. Эта мысль выжгла остатки страха, сменив его на холодный, расчетливый гнев. — Ствол не трогайте. Это все, что у меня есть.

— Твое тут только дерьмо в сапогах, первоход, — оскалился Левша, делая шаг вперед и протягивая руку к «Вепрю» Марка. — Пушку давай сюда.

И в этот момент Зона решила вмешаться.

Сверху, с остатков стропил коровника, донесся едва уловимый звук. Это был не треск дерева. Это был сухой, прерывистый, шуршащий шелест. Будто огромный ворох мертвых листьев упал на бетон.

Череп, как более опытный бандит, мгновенно среагировал. Его глаза округлились от ужаса.— В сторону! — заорал он, напрочь забыв про Марка, и вскинул автомат к потолку.

Из темноты под крышей, абсолютно беззвучно, не подчиняясь законам гравитации, вниз метнулась серая, вытянутая тень. Это был Суховеи. Мутант выглядел кошмарно: крупное, поджарое тело бывшей таежной рыси, но полностью лишенное шерсти. Кожа цвета старого пергамента плотно обтягивала сухие, как узловатые ветви, мышцы. Вместо глаз у твари были сплошные, затянутые мертвой белесой кожей впадины, но огромная пасть, усаженная желтыми игольчатыми зубами, была раскрыта в беззвучном оскале.

Тварь прыгнула на Левшу. Из-за измененного веса мутант летел медленно, словно в замедленной съемке, но траектория была идеальной.

Бах! — Левша успел нажать на спуск обреза, но заряд дроби прошел выше, лишь выбив крошку из кирпичной стены. В следующую секунду Суховей врезался ему в грудь. Раздался жуткий, хлюпающий звук, а затем пронзительный, полный нечеловеческой боли крик молодого бандита. Острые когти мутанта мгновенно распороли плотную кожу куртки вместе с плотью.

Череп открыл огонь из автомата. Короткие, яростные вспышки озарили полумрак коровника. Та-та-та-та! Пули дырявили стену, несколько из них попали в Суховея, выбивая из его сухого тела фонтанчики густой, почти черной крови. Мутант издал яростный, шуршащий шип и, оставив бьющегося в конвульсиях Левшу, перемахнул через груду кирпича, целясь в Черепа.

Марк не стал ждать своей очереди. Мозг сработал на чистых рефлексах инженера, просчитывающего углы и риски.

Он упал на правый бок, вскидывая тяжелый «Вепрь-12». Карабин двенадцатого калибра в замкнутом пространстве коровника грохнул так, что у Марка мгновенно заложило уши, а изо рта вырвалось облако порохового дыма.

БАМ!

Тяжелый заряд свинцовой картечи «Магнум» с трех метров угодил Суховею прямо в бок, когда тот находился в воздухе. Заряд обладал колоссальной останавливающей силой. Мутанта буквально сломало пополам, отшвырнув в сторону, прямо на кирпичную кладку. Тварь задергалась, скребя когтями по бетону, издавая сухой, затухающий шелест.

Череп, тяжело дыша, стоял у стены, его автомат дрожал в руках. Он посмотрел на хрипящего на полу Левшу, затем на убитого мутанта, и, наконец, перевел дикий, налитый кровью взгляд на Марка. В его глазах не было благодарности. Там был звериный инстинкт выживания. Он начал медленно разворачивать ствол Калашникова в сторону Севера.

Марк не дал ему этого сделать. Он уже поймал Черепа на мушку своего карабина.

— Не надо, мужик, — хрипло, но твердо сказал Марк, держа палец на спусковом крючке. В его «Вепре» оставалось еще семь патронов в магазине. — Твой кент отбегался. Если дернешься — ляжешь рядом. Брось автомат и уходи. Мне нужен только артефакт.

Череп посмотрел на широкий ствол двенадцатого калибра, направленный ему прямо в лицо. Свинцовая картечь на таком расстоянии не оставляла шансов даже человеку в хорошем бронежилете. Бандит сглотнул, медленно опустил автомат, а затем, не говоря ни слова, развернулся и бросился наутек через пролом в стене, исчезая в серой пелене дождя.

В коровнике воцарилась тишина, прерываемая лишь тихим писком детектора и хриплым, угасающим дыханием Левши. Через минуту парень затих.

Марк тяжело поднялся, чувствуя, как дрожат колени. Его первый бой в Зоне. Он убил порождение этой земли и едва не погиб от рук людей. Он подошел к куче кирпичей, где продолжал левитировать «Сибирский Сглаз».

Достав пинцет и открыв контейнер, Марк аккуратно, стараясь не касаться фиолетового льда голыми руками, захватил артефакт. Воздух вокруг контейнера на секунду затрещал, по пальцам побежали легкие, покалывающие искорки статического электричества. С глухим щелчком Марк закрыл свинцовую крышку. Писк детектора тут же прекратился, сменившись привычным, редким пощелкиванием.

Север спрятал контейнер в рюкзак, подобрал обрез Левши и оставшиеся у бандита патроны — в Зоне ничего нельзя оставлять, это валюта.

Выйдя из коровника, Марк посмотрел на серое, тяжелое небо СЗО. Дождь продолжал лить, смывая следы крови с разбитого асфальта хутора. Первый шаг был сделан. Долг Прохору будет выплачен. Теперь у него будет КПК и карты, а значит — дорога на север, к загадочной группировке «Исток», становилась ближе. Дорога к спасению Алены.

Марк развернулся и быстрым шагом направился обратно к бункеру торговца, оставляя позади мертвый «Красный Октябрь».

Глава 4: КПК, долги и человек в белом

Обратный путь до бункера Прохора показался Марку бесконечным. Тяжелый свинцовый контейнер в рюкзаке ощутимо оттягивал плечи, но еще тяжелее был груз в голове. Перед глазами все еще стояла жуткая, пергаментная кожа Суховея и дикий, полный животного ужаса взгляд Черепа. Зона за несколько часов содрала с Марка остатки цивилизованного лоска. Здесь не было места долгим размышлениям — либо ты стреляешь и думаешь, либо тебя шуршащим вихрем уносит в темноту очередная тварь.

Когда Север подошел к силосной башне, дождь превратился в настоящую стену воды. Потоки смывали грязь с его брезентового плаща, но ледяная сырость уже пробралась под разгрузочный жилет.

Марк трижды постучал ножом по ржавой гермодвери. Спустя минуту засов заскрежетал, и Крот впустил его внутрь. На этот раз охранник посмотрел на Марка иначе — он заметил засунутый за пояс бродяги трофейный обрез Левши и свежие бурые пятна на рукаве плаща.— Живой, надо же, — буркнул Крот, закрывая засовы. — Прохор у себя. Проходи.

В подземном бункере по-прежнему пахло дизелем и жареным салом. Прохор сидел на своем высоком стуле за решеткой, лениво перелистывая какой-то потрепанный бумажный журнал. Увидев вошедшего Марка, он отложил чтиво и положил локти на прилавок.— Ну что, Север? Пришел вернуть должок или Крот зря тратил на тебя патроны? — прищурился торговец.

Марк молча подошел к решетке, скинул рюкзак и достал тяжелую свинцовую банку. С глухим стуком контейнер опустился на деревянный прилавок. Марк повернул крышку на четверть оборота — из щели тут же вырвался тонкий фиолетовый лучик и по ушам ударило знакомое статическое потрескивание.— Твой «Сибирский Сглаз». На хуторе за него пришлось повоевать.

Глаза Прохора загорелись неподдельным азартом. Он быстро закрутил крышку обратно, пряча артефакт, и одобрительно крякнул.— Ай да первоход! Ай да инженер! Сказал — сделал. А Череп-то, Череп... Полчаса назад прибежал сюда, глаза по полтиннику, заикается. Кричал, что Левшу Суховей порвал, а какой-то сумасшедший городской завалил тварь из пушки и едва его самого на ноль не умножил. Значит, этот сумасшедший — ты? Уважаю. Честно, не думал, что вернешься.

Торговец убрал контейнер под прилавок и выставил на стол новенький, в прочном прорезиненном корпусе прибор. Это был армейский КПК — главный инструмент любого сталкера в СЗО.— Уговор есть уговор. Твой долг закрыт. Вот твой карманный компьютер. Я залил туда свежую карту южных секторов, Кордона и выходов к химкомбинату. Там же — доступ к общему каналу бродяг. Будешь видеть некрологи, торговлю и слухи. И вот еще, как обещал — информация.

Прохор навалился на прилавок, посерьезнев.— Ты искал «Живую Руду» и пути на север. Так вот, парень. Ломиться через Рыжий лес напрямую — чиста вода самоубийство. Там сейчас «Рвачи» окопались, у них там блокпосты, они всех вольных раздевают до трусов, а строптивых пускают на корм мутантам. Тебе нужно выйти на «Исток». Их передовая научная группа сейчас сидит на старой агростанции «Заря», это как раз за болотами, северо-западнее Кордона. У них есть проводники, которые знают безопасные тропы к Кедровску-42. Но «Исток» — ребята замкнутые. Чужаков не любят. Чтобы они с тобой заговорили, тебе нужен весомый повод.

В этот момент из глубины коридоров бункера, где находились жилые комнаты и импровизированный лазарет, донесся тяжелый, надрывный кашель, перешедший в глухой стон.

Марк повернул голову на звук.— Кто это там? — спросил он.

Прохор досадливо поморщился и махнул рукой.— Да так... Обуза моя. Два дня назад мои парни подобрали у болот раненого. Патруль «Нексуса» их группу в зеленке прижал. Всех в расход пустили, а этот чудом уполз, с тремя пулями в пузе. Оказался не просто сталкер, а целый младший научный сотрудник из этого самого «Истока». Зовут Денисом, позывной «Док». Я его подлатал немного, пули вытащил, антибиотиками закинул. Но толку-то? Сдать его «Рвачам» — они за него ломаного гроша не дадут, только проблемы с «Истоком» наживу. А везти его на агростанцию у меня людей нет. Вот и сидит, жрет мою тушенку и доживает последние дни. Припасы только переводит.

В голове Марка мгновенно щелкнули шестеренки. Инженерное мышление снова выдало единственно верный, хоть и безумно опасный алгоритм.— Я дотащу его, — твердо сказал Север. — Я иду на север, к «Истоку». Живой сотрудник — это мой пропуск к их руководству.

Прохор удивленно поднял брови, а затем его усы снова расплылись в хитрой улыбке.— Ну ты и ушлый, парень. Сразу быка за рога. Что ж, забирай. Мне же лучше — снимешь с меня этот висяк. Но учти: он слаб, идти сам почти не может. Потащишь на себе — станешь отличной мишенью для любого Суховея. А если на патруль «Нексуса» нарветесь — пиши пропало. Ладно, иди в третью комнату по коридору, забирай своего попутчика, пока он окончательно не загнулся.

Марк забрал со стола КПК, закрепил его на предплечье над тактическим ремнем и пошел по тускло освещенному коридору бункера.

В третьей комнате, на ржавой железной койке под серым армейским одеялом, лежал человек. На вид ему было не больше двадцати пяти лет. Лицо бледное, осунувшееся, покрытое каплями испарины. На нем был надет необычный комбинезон — плотная ткань защитного цвета с белыми вставками и шевроном на плече: стилизованное дерево, обвивающее двойную спираль ДНК. Эмблема «Истока». Весь его бок был замотан грязными бинтами, сквозь которые проступала свежая кровь.

Услышав шаги, парень с трудом открыл глаза. В них горел лихорадочный блеск, но взгляд был осознанным и цепким. Он судорожно дернулся, пытаясь нащупать оружие, но кобура на его поясе была пуста — Прохор своего не упускал.— Тише, Док. Свои, — тихо сказал Марк, присаживаясь на край деревянного табурета рядом с койкой. — Меня зовут Север. Я от Прохора.

— Ты... из вольных? — голос Дениса был слабым, хриплым. Каждое слово давалось ему с трудом. — Что... что торговцу от меня нужно? У меня нет артефактов... Все осталось там, на болотах...

— Прохору от тебя ничего не нужно. Ему нужно, чтобы ты освободил койку, — Марк достал флягу с остатками «Таежного сбора», которую ему дал Хмурый, и приподнял голову раненого, давая сделать глоток. — Я иду на север. К вашей базе на агростанции «Заря». И я заберу тебя с собой. Ты поможешь мне пройти посты «Истока», а я помогу тебе выжить и добраться до твоих. Идет?

Денис жадно сглотнул горькую жидкость, на щеках появился слабый румянец. Он внимательно посмотрел на Марка, оценивая его чистую снарягу и тяжелый карабин.— «Заря»... Да, мне нужно туда. Наш отряд... мы нашли данные. Черные... парни из «Нексуса». Они строят что-то на Мертвом Озере. Квантовый излучатель... Они хотят искусственно вызвать Сверх-выброс, чтобы расширить границы Зоны на сотни километров. Мой профессор... он должен узнать. Если ты поможешь мне дойти, Север... Исток в долгу не останется. У нас есть технологии, медицина...

— Мне не нужны технологии, — перебил его Марк. Он вытащил фотографию Алены и на секунду показал её Доку. — Мне нужна «Живая Руда». Я знаю, что ваша группировка изучает центр Зоны. Твой профессор поможет мне найти её?

Денис посмотрел на фото, затем перевел взгляд на суровое лицо Марка. В глазах раненого сотрудника «Истока» промелькнуло понимание. Здесь, в Зоне, у каждого была своя трагедия, но такая отчаянная решимость встречалась редко.— Научный отдел знает координаты стабильных аномальных зон в Кедровске-42, где зарождается Руда, — тихо ответил Денис. — Я сделаю так, чтобы профессор Сахаров выслушал тебя. Но сначала... нам нужно выбраться отсюда. Прохор прав, «Нексус» прочесывает южные топи. Они ищут меня. Они не успокоятся, пока не заберут инфо-чип, который я спрятал в подкладке комбинезона.

Марк поднялся и проверил затвор «Вепря». Времени было в обрез. Оставлять раненого здесь означало обречь его на смерть, а себя — на потерю единственной зацепки.— Сможешь идти, если я буду тебя поддерживать? — спросил Марк.

— Попробую... — Денис сцепил зубы и со стоном опустил ноги на холодный бетонный пол. Его шатало, но он держался за стену.

Марк закинул левую руку Дока себе на плечи, перенося большую часть веса парня на себя. В правой руке Север держал карабин, готовый к любому повороту.

Они медленно вышли в главный зал бункера. Прохор даже не поднял головы от своего журнала, лишь лениво махнул рукой на прощание. Крот открыл тяжелую гермодверь, и в лицо путникам снова ударил резкий, пахнущий озоном и гнилой хвоей сибирский ветер.

Снаружи Зона встретила их глухими, давящими сумерками. Дождь яростно хлестал по черным стволам деревьев. Марк включил КПК на предплечье — экран слабо загорелся зеленоватым светом, показывая мерцающую точку их местоположения и тонкую линию маршрута, ведущую на северо-запад, к болотам. Детектор «Отклик» на разгрузке привычно и зловеще защелкал.

— Держись, Док, — прошептал Марк, делая шаг в темноту сырого леса. — Нам предстоит долгая ночь.

Где-то далеко впереди, за пеленой непрекращающегося дождя, небо над горизонтом вдруг коротко полыхнуло странным, мертвенно-белым светом. Это не была обычная гроза. Это было дыхание Зоны, которая словно предупреждала чужаков: каждый следующий шаг может стать последним.

Глава 5: Шепот Сибирских топей

Каждый шаг давался Марку с трудом, словно сама земля СЗО превратилась в живую густую смолу, пытающуюся утянуть его на дно. На его правом плече висел Денис. Раненый ученый тяжело, со свистом дышал сквозь зубы, его комбинезон «Истока» окончательно промок и потемнел от смеси дождевой воды и сочившейся из-под грязных бинтов крови.

Они углубились в Сибирские топи — колоссальное по площади, гиблое пространство, раскинувшееся к северо-западу от Кордона. Здесь тайга окончательно капитулировала перед аномальной гидросферой. Вековые ели стояли мертвыми, голыми скелетами, их ветви были густо облеплены седой, похожей на паутину тиной. Земля под ногами ходила ходуном. Кочки, поросшие чахлым бурым мхом, то тонули в черной жиже, то снова всплывали, подчиняясь какому-то внутреннему, невидимому ритму болот.

Дождь не прекращался ни на секунду. Он забивал глаза, стекал струями по респиратору «Бриз-М» и заглушал все звуки, кроме монотонного, сводящего с ума стрекота детектора. КПК на предплечье Марка тускло мерцал зеленым интерфейсом, прокладывая зыбкий маршрут сквозь эту серую преисподнюю.

— Держись, Док, — хрипло процедил Марк, перехватывая карабин поудобнее. — Не вздумай отключаться. Расскажи мне про свою контору. Отвлекись. Что это за «Живая Руда», за которой я иду? Прохор считает меня сумасшедшим.

Денис судорожно сглотнул, прижимая ладонь к раненому боку. Из-под его пальцев снова запузырилась кровь.— Прохор... он торговец, Север. Он видит в вещах только цену в рублях, — голос Дока срывался на шепот, прерываясь кашлем. — Для «Истока»... «Живая Руда» — это не просто ценный минерал. Это... квантовый био-регенератор. Понимаешь? В эпицентре Кедровска-42, где пространственный барьер разорван в клочья, материя начинает вести себя иначе. Артефакт формируется в полях сверхвысокого напряжения, захватывая тяжелые изотопы и... и какую-то чужеродную белковую структуру. Он генерирует направленное поле, которое буквально принуждает клетки живого организма возвращаться к своей исходной, здоровой матрице. Он... он стирает любые повреждения ДНК. Опухоли, лучевую болезнь, некрозы... даже этот твой клеточный распад. Но добыть его... Боже...

Док замолчал, содрогаясь от приступа боли. Марк крепче сжал его плечо. Внутри него снова вспыхнул огонек надежды. Значит, слухи не врали. «Живая Руда» действительно может переписать смертный приговор Алены. Она сотрет эту заразу из ее тела, вернет румянец на ее бледные щеки. Ради этого стоило дышать этим радиоактивным сибирским туманом.

Вдруг детектор «Отклик» на груди Марка сорвался с ленивого пощелкивания на дикий, сплошной свист. Пи-и-и-и-и!

— Стой! — Денис резко дернулся назад, едва не увлекая Марка за собой в трясину. — Назад! Шаг назад, Север!

Марк замер, балансируя на скользкой кочке. Прямо перед ними, в полутора метрах, черное зеркало болотной жижи внезапно начало вести себя неестественно. Вода не растекалась, она... собиралась в аккуратные, идеально ровные кубические формы. Воздух над этим местом вибрировал с тяжелым ультразвуковым гулом, от которого у Марка мгновенно заломило зубы, а из носа потекла тонкая струйка крови.

— Что это? — Марк быстро вытащил из рукавицы болт с красной изолентой и швырнул его прямо в гущу кубических потеков воды.

Стоило гайке коснуться аномальной зоны, как раздался оглушительный гидравлический удар. Воздух спрессовался, и болотная жижа вместе с болтом и кусками мха была с колоссальной силой выстрелена вертикально вверх, образовав идеальный столб грязи высотой с трехэтажный дом. А затем все стихло, оставив лишь глубокую, идеально круглую воронку в воде, которая медленно заполнялась жижей.

— «Гидро-пресс», — тяжело дыша, прошептал Денис, вытирая лицо от брызг. — Свежая ловушка. Давление в эпицентре — триста атмосфер. Нас бы просто превратили в фарш и размазали по кочкам. Обходи слева, там старая гать должна быть...

Они начали осторожно огибать невидимый пресс, ступая по полусгнившим, скользким бревнам, скрытым под слоем черной воды.

Но Зона не отпускала их так легко.