Извращенец академии в классе D. Книга 2

Её ботинки глухо стучали по дереву. Каждый шаг был бурей неповиновения, пока она устремилась к двери. Её тело излучало жар, тёмная чёлка качалась в такт шагам, а губы были приоткрыты и влажно блестели в свете фонаря.

Лор провожал её взглядом.

Он боролся с желанием окликнуть её, позволить своей ауре снова вспыхнуть и вовлечь её в ритуал, который заставил бы их обоих задыхаться.

Но он молчал, а его кривая усмешка скрывала жар в груди.

Когда Киара подошла к лестнице, появилась Мира. Она стояла, скрестив руки на груди и приподняв бровь, а её ночная рубашка колыхалась на сквозняке.

– Уже закончили? – спросила она, моргнув, и в её голосе прозвучало любопытство. – Это потому, что я просила вас быть потише?

Киара испепелила её взглядом, её пронзительные глаза метали молнии. Грудь девушки вздымалась, пока она молча проносилась мимо, а её ботинки гулко стучали по ступеням.

Входная дверь со скрипом распахнулась, и прохладный ночной воздух поглотил её, когда она исчезла во тьме.

Лор развалился на своей неубранной кровати. Мягкий свет фонаря окутывал комнату тёплой дымкой, а оставшийся в воздухе лавандовый аромат его ванны смешивался с едва уловимым шлейфом духов Киары.

В дверь тихонько постучали, а затем раздался скрип дерева.

Вошла Мира, скрестив руки на халате. Её тёплую улыбку омрачало беспокойство, а её глаза изучающе смотрели ему в лицо.

– Что случилось с Киарой? – спросила она. Её голос, хоть и был мягким, прозвучал настойчиво. Она подошла ближе. – У неё был такой вид, будто она готова спалить всю округу.

Лор не встретился с ней взглядом. Его карие глаза были устремлены в потолок, а свободная рубашка скомкалась на груди.

– Я сказал ей правду, – ответил он безжизненным голосом с горькими нотками. – Ей не понравилось. Она взбесилась.

– Что ты ей сказал, Лор? – спросила Мира.

– Я сказал ей, что у неё плохой вокал и что её пение будет сниться мне в кошмарах до конца жизни. – Он выдавил из себя слабый смешок, рассеянно поглаживая монету пальцами.

Мира вздохнула и села рядом с ним на кровать. Матрас прогнулся под её весом.

Она долго смотрела на него, убирая с его лба прядь чёрных волос. Её прикосновение было тёплым и успокаивающим.

– Лор… – сказала она, смягчившись, – если ты будешь и дальше так себя вести, в тебя ни одна девушка не влюбится. А у меня никогда не будет невестки, которую я смогу баловать.

Он застонал и, схватив подушку, уткнулся в неё лицом. Его голос стал глухим: «И ладно. Любовь – это всё равно обман».

Она легонько шлёпнула его по руке. Её смех был тихим, но твёрдым.

– Не драматизируй. Девушки – это не волшебные существа, которые реагируют только на сарказм и оскорбления. Им нужны нежность, забота, эмоции, тепло. Понимаешь, о чём я?

Он выглянул из-под подушки, и его карие глаза встретились с её. – Она меня чуть не ударила, Мама. Девушки опасные и дикие.

– Потому что ты её спровоцировал, – отрезала Мира, а затем выдохнула, и её улыбка стала нежной. – Я серьёзно, Лор. Женское сердце – не игрушка. Даже если они кажутся сильными, громкими или злыми, в глубине души они просто хотят чувствовать себя в безопасности. Чтобы их замечали. Понял?

Он посмотрел на неё снизу вверх. Голос его был тихим. – Ты права, – пробормотал он, и в его глазах промелькнуло чувство вины. – Наверное… в этом я не силён.

62 Момент

Мира наклонилась и поцеловала его в лоб. Её тёплые губы задержались на его коже всего на мгновение.

– Ты научишься. Только не замыкайся в себе. И постарайся, чтобы сегодня ночью девушки больше не кричали… если только не от радости. – В её глазах заплясали дразнящие искорки.

– Фу, – пробормотал Лор, но его губы слегка скривились в кривой усмешке.

Она выпрямилась, нежно поправляя одеяло на его плече. – Спокойной ночи, мой невыносимый сын.

– Ночи, мама.

Дверь с тихим щелчком закрылась, оставив Лора в тишине, уставившегося в потолок.

Простыни всё ещё хранили запах Киары – её духи, её пот, электризующий пульс её маны, что призраком задержался на его коже.

Её слова отдавались эхом, острые и жестокие: неудачник, не красавчик, далеко не красавчик, тощий, неловкий, ничтожество.

Каждое слово резало всё глубже, словно чистый надрез на его груди.

Она назвала его тенью, отмахнулась от него, будто он был ниже её внимания.

Она могла бы быть мягче.

Она выбрала жестокость.

Если он и впрямь выглядел немного «неудачником», нетрудно понять, почему Киара им не заинтересовалась.

Но её отказ жёг, словно открытая рана, и это жжение было сильнее, чем он ожидал.

В его сознании вспыхнуло её лицо: тёмная чёлка, обрамляющая пылающие глаза, полная грудь, натягивающая блузку, мягкие бёдра, раздвинутые в стороны, дразнящее чёрное кружево.

Его тело напряглось, стало слишком горячим, слишком полным её присутствия, воспоминаний о её голосе, её запахе, её дерзости.

Его рука скользнула вниз, пальцы сомкнулись на члене, поначалу поглаживая его медленно.

Он представил её не насмехающейся, а стоящей на коленях. Её резкие черты смягчились, губы влажные и приоткрытые, гордость трещит под напором похоти.

Её блузка расстёгнута, грудь вываливается наружу, её бёдра оседлали его, пока она наклоняется вперёд, её дыхание горячее, её руки сменяют его собственные.

– Ты не ничтожество, – прошептала бы она низким, хрипловатым голосом, её пальцы крепко сжимали его, целенаправленно поглаживая.

Его бёдра плавно дёрнулись под простынями, поглаживания ускорились, ноющая боль достигла пика, когда он представил, как её губы касаются его головки, как дразнит её язык, как её взгляд прикован к его глазам, и в нём горит желание там, где раньше была ярость.

Его дыхание сбилось, стоны были тихими, но грубыми, простыни шуршали, пока он двигался быстрее, фантазия была яркой – бёдра Киары обвивают его, её влажная киска трётся о его кожу, её стоны вторят его собственным.

Напряжение нарастало, его член пульсировал, жар становился невыносимым.

Он кончил с тихим стоном, его бёдра дёрнулись, сперма полилась на руку, тёплая и скользкая, грудь тяжело вздымалась в попытке отдышаться.

Он лежал неподвижно в тишине комнаты, его тело было тяжёлым, а жжение от её слов всё ещё не проходило, пока его рука засветилась и очистилась.

Он не ненавидел Киару.

Но он не забудет.

В тишине его поглотил сон.

.

.

.

Это был выходной – один благословенный день отдыха после изнурительной битвы на точность заклинаний, которая выжала из студентов академии каждую каплю маны.

Но Лору было лень.

Он лениво проснулся праздничным утром.

Он раскинулся на кровати морской звездой, одеяло запуталось вокруг лодыжки, а простыни всё ещё слабо пахли духами Киары после вчерашней бури.

Он протяжно зевнул и, шаркая ногами, поплёлся в ванную. Там он почистил зубы, приоткрыв один глаз, его чёрные волосы были растрёпанным беспорядком.

Босиком он спустился вниз, его желудок урчал, а обещание маминой стряпни тянуло его на кухню.

И тут.

Внезапно он заметил нечто необычное.

Он резко остановился на пороге, его карие глаза расширились.

За обеденным столом сидела мисс Сильвия, её идеальная осанка разительно контрастировала с уютным хаосом его дома.

Её очки слегка запотели от пара, поднимавшегося от чая, а белый пиджак плотно облегал её пышную грудь, подчёркивая изгибы.

Её каштановые волосы были собраны в строгий узел, но несколько прядей выбились и обрамляли её раскрасневшиеся щёки.

Её юбка-карандаш обтягивала бёдра, ноги были скрещены в коленях, а на лице читалось смущение, хотя она и пыталась сохранить вежливый профессионализм.

Она была последним человеком, которого Лор ожидал увидеть у себя дома, и её присутствие заставило его пульс подскочить.

Они его ещё не заметили.

– Не знаю, что мне делать с этим ребёнком, мисс Сильвия, – говорила Мира, наливая ещё одну чашку чая с тёплой, но дразнящей улыбкой.

– Он спит как сурок и ест как медведь. А его стирка – лучше и не начинать. Иногда мне кажется, что он даже не пытается сдать экзамены.

Сильвия нервно рассмеялась, её пальцы неловко теребили ручку чашки, а грудь шевельнулась под пиджаком.

– Ах, ну, всё не так уж плохо… Лор справляется… хорошо. Его письменные работы становятся лучше, а его мана и точность заклинаний… вы же видели вчерашние улучшения. Но есть куда расти. Если он будет прилагать больше усилий… он может нас удивить.

– О, пусть удивит, пожалуйста, – сказала Мира, картинно закатив глаза. – Я буду на седьмом небе от счастья, если он просто сдаст экзамены.

Сильвия кивнула и поднесла чашку к губам, чтобы отпить, но не рассчитала угол.

Чашка наклонилась, и горячая жидкость пролилась ей на блузку, пропитывая тонкую ткань.

– Ай! Ох, нет! – выдохнула она, подпрыгнув на стуле и слишком поздно схватившись за салфетку.

Чай расплылся по её груди, мокрая ткань прилипла к коже, обрисовывая контуры бюстгальтера и нежный румянец груди под ним.

Её щёки вспыхнули багрянцем, руки лихорадочно промокали пятно, а пиджак слегка распахнулся, когда она двигалась, открывая взгляду намёк на кружево.

– Какая я неуклюжая, – смущённо пробормотала она, пытаясь прикрыться. От её движений бёдра сместились, и юбка задралась выше.

Взгляд Миры скользнул к лестнице, и она заметила Лора.

– Лор! – ярко крикнула она, подзывая его. – Иди сюда. Смотри, кто пришёл тебя навестить.

Лор моргнул и замер на полпути, его свободная рубашка смялась на груди.

– Мисс Сильвия?.. – в его голосе смешались удивление и нервозность. Его карие глаза метнулись к мокрому пятну на её блузке и тут же отвернулись. Жар прилил к лицу, пока он пытался не пялиться на то, как её грудь обрисовывается под мокрой тканью.

Сильвия поправила очки влажной рукой. Её щёки пылали, и она выдавила из себя натянутую улыбку.

– Доброе утро, Лор. Надеюсь, я не помешала твоему выходному. Я хотела лично обсудить с тобой твою недавнюю успеваемость. Данные об успеваемости эффективнее доносить до студентов напрямую, а не через родителей. – Её голос дрогнул, а пальцы потянули блузку, пытаясь скрыть прилипшую ткань.

63 Сильвия

– Э-э, конечно, мисс Сильвия, – сказал Лор, его взгляд снова метнулся к её груди, уловив очертания бюстгальтера, прежде чем он заставил себя посмотреть на стол. – Моя комната наверху, если хотите…

– Не торопитесь, – быстро прервала его Сильвия, качая головой, и её каштановые волосы качнулись. – Вам стоит сначала поесть. Стряпня вашей матери… невероятна. – Её улыбка была натянутой, бёдра сжались, юбка задралась выше, и мельком показался краешек кружева.

– Ещё бы! – с гордостью сказала Мира, накладывая еду на тарелки – золотистые блинчики, шипящий бекон; их аромат наполнял комнату. – Садитесь, оба. Поговорите позже, а сейчас ешьте.