Мушкетёры XXI

– Бронежилет не забудь, солдат!

Переодевшись, мы попрощались с остальными парнями и пошли к лестнице. Достигнув общей раздевалки напротив канцелярии, мы встретили там наших девчонок.

– Вот те и по-армейски! – со смешком шепнул Белый Зиле.

– Да ты запарил! – Серёга ткнул его в бок.

Мы стали одеваться. Ленка закуталась шарфом и потянулась за курткой, Зиля снял её с крючка и галантно развернул для Ленки. Я мельком глянул на Ингу, которую мы обделили своим мужским вниманием, но та уже успела переодеться даже быстрее нас.

Мы вышли на улицу, лёгкий мороз обдал нас прохладным ветерком, что было очень кстати после физ-ры.

– Так, ну и куда пойдём, – поинтересовался Зиля у всех, – на «кораблик» или к «Дарам»?

– Ну нет, на «кораблик» что-то не хочется, – поёжилась Инга.

– Давайте к «Дарам», тут и ближе, и спокойнее, – предложила Ленка.

– Ну что, попёрлись тогда, а то примёрзнем нахрен! – Белый первее всех соскочил с лестницы и резво крутанулся на месте.

Хлопнув школьной калиткой, мы зашагали вверх по дороге к тем самым «Дарам». Это место назвали так потому, что недалеко от здешней площадки стоял огромный магазин «Дары прыроды». Раньше на его месте стояли всякие мелкие лавки, где торгаши продавали разные фрукты, овощи, соленья, мясо и прочие продукты, а из-за размеров нынешнего продуктового вообще сложилось такое ощущение, что все торговые ряды попросту перекочевали под его крышу. Разумеется, сразу после открытия в «Дарах» появились всякие ларьки с беляшами и шаурмой, что стало этому месту в плюс: можно было перекусить прямо по дороге домой, да и вдогонку прикупить всякие сухарики, чипсы или колу. В общем, место было действительно универсальное.

Пока погода благоприятствовала нашей прогулке: чуть поддувающий снежинки ветерок, сероватое, но в то же время глубокое и приятное небо с лёгкими проблесками персикового заката. Всё это создавало какую-то свою, ни с чем не сравнимую атмосферу.

Зиля с Белым о чём-то громко говорили, я прислушался.

– Серый, ну бородатый же прикол, правда: «мои познания в истории настолько велики, что я могу пофамильно назвать всех Романовых!»

– Ну, всё просто: А.К., К.А., А.Н…. – Зиля завис, видя, как Белый стукнул себя по лбу с досады.

– Да какой А.К. – К.А.?! Романовых, пофамильно!

– Ну? А, нет, подожди…

– У них фамилия «Романовы». У всех… – Белый закатил глаза.

– А-а! Да ну, фигня какая-то невнятная… – сконфузился Зиля.

– Да это ты фигня невнятная! Всё ж очевидно! Ох, бл…

Наконец, мы дошли до заветной площадки. Парни и девочки покидали свои портфели на заснеженную лавочку.

– Ух, ну и снега за ночь навалило. Вон сугробище какой, – проговорил Аймо, глядя вдаль.

– А знаешь, что это значит? – ехидно спросил Белый.

– Что?

– Бой! – Юра резко выхватил из-за спины невесть откуда взявшийся снежок и запустил им в Айма. Тот почти увернулся, быстро скатал свой снежный ком и бросил в ответ, к ним подключился Зиля.

Я скинул рюкзак на лавку, потянулся и ощутил во всём теле приятную лёгкость, будто бы только что свалил с себя не школьный ранец, а целый вагон с кирпичами. «Свобода, – подумал я, – наконец свобода…» Я взглянул на небо, но Ленкин голос помешал мне зависнуть.

– Эй, не спи – замёрзнешь!

– Да, да, я иду! – тут в Ленку попали снежком, она засмеялась. Её настроение окончательно меня пробудило, я слепил шар покрепче и тоже вступил в снежное сражение. Инге зарядили за шиворот снегом, от неожиданности она вскрикнула «ах ты ж сабака!» и влепила снежком в Белого, который и атаковал её сзади.

Началась настоящая снежная битва. Парни ловко взбирались на башенки и вели обстрел оттуда, девчонки звонко смеялись, бросались снегом из-за угла. Снежки летели буквально отовсюду. Наверное, отсутствие маленьких детей на площадке было как нельзя кстати.

Зиля швырнул комом в Белого, но тут же схлопотал один от Ленки. Она хихикнула, Серёга скрепил снежок покрепче и швырнул в неё, потом ещё один, и ещй, а Ленка только смеялась с этого. Под обстрелом Зили она шмякнулась в сугроб, тот повалился на неё.

– Ахах, всё, всё, здаюсь!

– Получила? – с победоносной радостью сказал Зиля, они засмеялись.

Мы с Ингой активно перестреливались, когда Ленка решила выйти из игры на время. Она взошла на тот самый высоченный сугроб, на который свалил её Серый. Видно было, что она сейчас испытывала что-то похожее на то, что испытывал я, когда смотрел на небо…

– Эй, лови аптечку! – мне на голову прилетел здоровый шмак снега от Инги, она засмеялась.

– Ах ты ж жучка, ну погоди! – я кое-как отбился, Инга под моим обстрелом куда-то ретировалась, а я залез в укрытие между лестницей и двумя горками, чтобы перевести дух.

Я снова глянул в сторону Ленки. Ветер подёргивал её каштановые, чуть отдающие рыжиной волосы, развевая их влево плавной волной. Укутавшись в свой бордовый шарф, она, приподняв голову, наблюдала за нами. Будто бы статная волчица, она следила за игрой резвящихся подле неё маленьких волчат. Нет, всё-таки на волчицу она не похожа. Лиса. Она настоящая, дикая, величавая лисица. Ни от кого не зависящая и свободная…

Засмотревшись на неё, я не заметил, как Инга подобралась сбоку и влепила в меня новым снежком. Я выскочил из-под лестницы и собирался было ответить, но тут меня опередил пробегающий мимо Юрка. Ловким манёвром он, наверное, стремясь зацепить Ленкину куртку, чтобы снова вызвать на игру, швырнул снежный ком в её сторону. Он не рассчитал сил: снежок прилетел ей прямо в непокрытую голову, в височную часть. Ленка громко ойкнула, Белый опешил.

– Ты что ж, не видишь, не играет она! – крикнула на него Инга.

– Да я ж по-дружнему хотел… Лен, слышишь, прости, ты как… – тут на Белого, словно коршун, налетел Зиля и с размаху огрел его по голове. Удар был не сильный, но его хватило, чтобы Юрка чуть пошатнулся, а шапка слетела у него с макушки.

– Зиля, hevon vittu5, харош тебе! – Аймо крикнул Зиле в слабой надежде остановить его, но у Серёги уже упало забрало.

Они с Белым валялись в снегу и знатно мутузили друг друга. Юрка пытался отбиться, но Зиля лупил его часто и сильно, и оттого пока одерживал верх.

Я не знал, куда мне рваться и кого спасать – Белого или Ленку. Я глянул в её сторону: от боли она обоими руками схватилась за правое ухо. Видимо, удар был серьёзный. «Ай и хрен с ними, сами разберутся…» – смекнул я и, более не раздумывая, рванул в её сторону. В два прыжка добравшись до вершины сугроба, я подскочил к Ленке поближе.

– Лен, в ухе не звенит, не глохнет?

– Н-нет… Может, немного… – я посмотрел на Ленку и увидел, что она чуть ли не плачет.

Я скинул варежки, растёр руки, сложил у её уха и стал обдувать его горячим воздухом, чтобы ослабить шок ото льда. Сделав три-четыре подхода моей импровизированной первой помощи, я спросил у Ленки, как она себя чувствует.

– Да вроде полегче… С-спасибо тебе… – ответила она, вытирая глаза.

– Ладно, чего там. Держи вот, погрейся, – я растёр края своей шапки до теплоты и аккуратно надел Ленке на голову так, чтобы были закрыты уши. Она воспротивилась мне и хотела стянуть ушанку.

– Ты чего, заболеешь ещё! – запротестовала она, но я настоял на своём и натянул ей шапку обратно.

– Да не бойся, я закалённый, – расхрабрился я, хотя прекрасно знал, что моё слабое здоровье именно в это время года часто давало сбои. Но я почувствовал, что перед Ленкой в грязь лицом упасть не могу.

– Зиля, харош уже, йопперный сарай! – долговязый Аймо тащил за капюшон размахивавшего кулаками Зилю подальше от Юрки.

Инга, оказавшись рядом с потасовкой и видя, что Зиля никак не уймётся, подскочила к нему ближе и дала оплеуху. Серый опешил, вероятно, впервые почувствовав на своём лице крепкий женский удар (а рука у Инги, к слову сказать, была на удивление тяжёлая, хоть и маленькая). Должный эффект это оказало – Серый вмиг пришёл в себя и перестал брыкаться.

– Я ж извиниться хотел, дурак! Чё колотишь?! – крикнул Белый Серёге, кряхтя и отряхиваясь от снега. Инга подошла к нему и помогла подняться.

– Смотри, куда дрянь свою швыряешь! – злобно ответил Зиля. Он отстранил Аймо, поднял свою сиреневую шапку и ушёл от нас на дальние качели.

– Межеумок ты лободырный! – крикнула ему вдогонку разозлившаяся Инга. Она заметила нас с Ленкой и подбежала к нам.

– Ленок, ты как, цела?

– Да, клубнично всё, хотя покалывает немного… – ответила ей Ленка.

* * *

Будучи натурой несложной, Белый отошёл достаточно быстро, и уже минут через пять они с Аймом начали катать большой снежный шар для снеговика. Я заметил их и тоже решил подсобить.

– Ну что, девчонки, пойдём? – предложил я.

– А, пошли! – Инга заметно оживилась.

– Лен, ты как, с нами?

– Ой, да вы идите, я тут побуду, устала я что-то… – ответила она. Её взгляд упал в сторону дальних качелей.

Мы с Ингой направились к парням на усыпанную снегом лужайку рядом с площадкой.

– Да, смачно ты ему вдарила, – поразмыслил я.

– За то успокоился, дубина, блин, – Инга по-мальчишечьи утёрла нос рукавом.

– Слушай, – заметил я, – а красиво ты, кстати, на Серёгу ругнулась! Как-то мелодично даже: «меже-думок…»

– А-хах, межеумок! – хохотнула она, – Да это так, из рассказа Бажова одного... Вообще мама говорит, что талант к сквернословию у меня от папы.

– Ну, если уж ругаться, то только так же красиво!

– Как Бажов, что ли? – улыбнулась она.

– Да ну не, так поэтично только у тебя выйдет! – сказал я, она делано засмущалась.

– Ой, мерси-мерси вам!

– Всегда алибидерчи! – выдал я, Инга засмеялась.

Когда мы дошли до парней, то увидели, что у них уже готов самый большой нижний шар. Аймо выделывал середину, Белый утрамбовал туловище и подошёл к нам.

– Здорово! Как там Ленка, жива? – волнительно спросил он.

– Да уж выжила, несмотря на твой выстрел, – процедила Инга, но без злобы, а, скорее, с сочувствием.

– Ой, ладно тебе, я сам перепугался, а тут ещё Серёга налетел, как оголтелый…

– Да не, нормально всё. Ты сам-то как?

– Я-то целый, хотя бок от его кулаков ещё ноет. Я это, к Ленке схожу, а то Серый мне даже извиниться не дал, вы идите вон, Айму помогите, – Белый поправил шапку и пошёл в сторону площадки, – только до конца не лепите, я придумал кой-чего! – крикнул он, жестами мы показали, что согласны.

Мы с Ингой и Аймом быстро доделали всё туловище, оставалось только слепить голову, но для этого мы ждали Белого. К счастью, он вернулся довольно скоро.

– Ну, как там?

– Да, сидят, с Зилей трещат. Разборки-с, что тут сделаешь, – пожал плечами Юра.

Он хозяйским взглядом окинул нашу работу и, набрав побольше снега, стал лепить руки. Инга принялась за голову, а мы с Аймом трамбовали всё это художество. Уплотняя слепленную Ингой голову, я тайком глянул на качели, где был Зиля.

На соседних с ним сидела Ленка, чуть покачиваясь и теребя ногами рыхлый снег. Зиля в чём-то пытался её убедить, активно жестикулируя, но она лишь что-то холодно ему отвечала. В конце концов, Ленка просто встала с качелей и отвернулась от него, что-то резко сказав в ответ на его словесный поток.

– А подсматривать нехорошо! – голос Инги заставил меня вздрогнуть.

– Да я не подсматривал, я тут это… видишь, вот… – пробубнил я, она только улыбнулась и надела на меня капюшон, чуть подтянув за верёвки.

– Не простынь смотри, герой! – сказала она и продолжила выделывать пуговицы на снежном чучеле.

Нос решили сделать снежным, так как морковки ни у кого под рукой не оказалось. Снеговик стоял, уперев одну руку в бок, а другую выставив в локте, как и задумывал Юрка.

Белый ещё раз оглядел наше творение. Он поводил глазами вокруг, его взгляд остановился на стоящей у забора мусорке. Подойдя к ней, он достал оттуда пустую банку «Жигулёвского» и всунул её в клешню снежному истукану.

– Вот и готов! – Белый гордо осмотрел пугало.

– Как-то не этично… – почесал затылок Аймо.

– За то со смыслом! – толкнула его Инга, – Мелочь будет глядеть и понимать, как алкоголь вредит здоровью!

Издали я заметил фигуру Зили, выходящего из-за горки. Он быстро дошагал до лавочки, выцепил свой ранец и, не сбавляя ход, направился вверх по дорожке в нашу сторону.

– Ты куда так? – недоумённо спросил Белый.

– Отец звонил, ждёт меня, – мрачно отрезал он и зашагал вдоль старых домов по неосвещённой тропе.

– Ну и пожалуйста, – пробубнил Белый.

– Вот, что любовь-то делает… – задумчиво произнёс Аймо.

– Смотря, какая любовь. Бывает, что оба кипятком от счастья, а бывает и так вот…

– Какие у вас глубокие познания! – с сарказмом произнесла Инга, – Сам-то хоть раз влюблялся?

– Да больно надо мне, – отмахнулся Белый, – я на это вон, успел насмотреться. Такие вот «отношения» в пятнадцать лет – фиговая история…

– А когда ж ещё опыта-то набираться, как не сейчас? Самое время, – парировала Инга.

– Ой, какой тут опыт! У самой-то парня нет, небось!

Инга приблизилась к нему, упёрла руки в бока и сощурила светлые глаза.

– Парня у меня пока, может, и нет, да мы, девочки, побольше вашего в любви разбираемся.

– Да уж конечно… Ай! – не успел Белый продолжить, как Инга швырнула в него снежком, – Ну, щас точно отхватишь у меня! – залихватски крикнул он и, скатав шарик, запульнул им прямо в зачинщицу.

* * *

Мы ещё немного побросались снежками до наступления сумерек и решили расходиться. Я распрощался с Ингой и ребятами и, схватив свой и Ленкин портфели, направился в сторону качелей. Ленка сидела и смотрела в тёмное небо, наполнявшееся подкрадывающейся ночной мглой, её лицо ясно освещал свет фонаря.

– Лен, тут все уже по домам расходятся… – начал я.

– Ах, уже… – очнулась она, – Серёжка ушёл? – с плохо скрываемой тоской в голосе спросила она.

– Да, ему там отец звонил, кажется. Давай я провожу тебя, что ли, мне тут по пути как раз, – Ленка печально вздохнула.

– Ну, пойдём.

Я накинул на левое плечо её рюкзак, и мы вместе направились по неосвещённой дорожке. Снежок немного подсыпал сверху, пытаясь добавить немного мягкости в столь резко опустившуюся на город темноту. Наша тропинка была настолько узкой, что идти рядом было достаточно трудно, потому я, уступая даме место, иногда сходил на снег.

– Как ухо, не жжёт? – поинтересовался я, шмыгнув носом.

– А, да нет, уже не чувствуется даже.

– Так, ну если ухо не чувствуешь, это беда посерьёзнее, – сказал я, шутя, она хохотнула.

– Ой-й!

– Да всё, всё, это я так…

Мы уже подходили к нашим домам. Я всё думал, как спросить у Ленки про то, что такого ей наговорил Зиля, и про то, стоит ли об их, по всей видимости, интимном разговоре, спрашивать вообще.

– Да, сегодня Серёга натворил дел… – начал я.

– И не говори. Как волчара налетел, дурак… – с каким-то оттенком стыда за него ответила Ленка.

– Ну, ты полегче его, он ведь из-за тебя Юрке морду-то набил, – попытался я защитить друга.

– И что? Моему уху ведь не это помогло. Слава богу, ты на помощь пришёл, а то ужас был бы вообще… – «неверно ты говоришь, братишка…» вспомнились мне мои же слова, что я в ту пятницу говорил Белому о подобной ситуации. «Чудно́, однако…» – пробубнил я себе под нос, но Ленка меня услышала.

– Ты про что?

– Да я это… – начал я выкручиваться, – да Инга вот говорила, что вы, девчонки, в любовных делах лучше нас понимаете. Хотя, как вообще в них можно понять, не влюбившись хоть разок?..

– Естественно, опыт всем нужен, без этого никак. А то, что мы порой больше вас о любви знаем… ну, видимо, заложено в нас что-то!

– Да уж, Зиля вот в тебя влюбился, а ты его своим врождённым опытом всё на место ставишь! – на мою подколку Ленка заметно засмущалась.

– Да никто ни в кого не влюбился, хоспаде… Мелкий он ещё головой, вот и вся любовь…

Мы миновали мой дом и уже подходили к продуктовому, рядом с которым и жила Ленка. Вскоре перед нами выросла её девятиэтажка. Мы остановились у первого подъезда, вход в который был освещён тусклой лампочкой.

– До квартиры тебя не проводить? – спросил я серьёзно, – А то сейчас поздно, мало ли, кто ходит…

– Да что ты, сама дойду, всё нормально.

В самом деле, поводов для беспокойства было мало. Она жила на первом этаже, который хорошо просматривался с улицы через квадратное оконце, и, судя по всему, сейчас там было пусто. Я вернул Ленке портфель.

– Ты всё-таки на Зилю не сердись. Он бывает злюкой, но так-то парень нормальный, просто не сдержался. Будь ты моей дамой, я бы, знаешь, тоже не сдержался! – шутливо сказал я. Ленке под маской иронии в какой-то степени было приятно это слышать, но она свои чувства тщательно скрыла.

– О-ой, смешные вы такие… Ладно, я побегу, до завтра тогда! – я легко пожал её нежную ручку, после чего Ленка надавила на домофоне две цифры и распахнула тяжёлую дверь.

– Да, до завтра… – сказал я, развернулся и тоже собирался было уходить, как вдруг Ленка подскочила ко мне.

– Ой, чуть не стащила! – она нахлобучила на меня шапку, мы засмеялись. Когда она поправляла на мне съехавший край ушанки, я тайком взглянул на неё. Её глаза, светло-зелёные, под светом подъездного светильника казались какими-то глубокими, с бирюзовым отливом, будто бы в каждом из них плескалось по капельке океана… На момент всё внутри замерло, но, когда наши взгляды вдруг встретились, я снова вмиг пришёл в себя.

– Ладно, до встречи! – уже более скромно и тихо сказала она и проскользнула в подъездную дверь.

Я, посмотрев в окно и убедившись, что она успешно дошла до квартиры, повернулся и пошёл к себе. «Двадцать один,» – мелькнуло в голове, – «номер квартиры – кнопка два и один».

Глава VI.

«…В которой наступает

момент откровений…»

Я зашёл за угол. Вмиг передо мной вырос огромный тёмный коридор, выход из которого был подсвечен тусклой лампочкой, озарявшей гладкую дверь с блестящей круглой ручкой. Сделав шаг вперёд, я скрипнул половой доской. Поборов всё беспокойство, я зашагал вдоль тёмного холла. По всей видимости, помещение давно не ремонтировали: на потолке можно было разглядеть тёмные следы налёта, по стенам расслаивались обои, и сама обстановка намекала на то, что этим местом давно никто не занимался. Ближе к выходу мне удалось получше разглядеть пространство – я вдруг увидел, что по обеим сторонам стоят… двери. По одну стену их было две, а по другую три. Все они были закрыты, кроме, как мне показалось, крайней.

Мои шаги сделались неуверенней, по телу стала пробегать мелкая дрожь. Учитывая то, что место, по всей видимости, было лет двадцать как заброшено, мне вдруг стало страшно от предчувствия того, что могло находиться за этими пятью дверьми… Разум стал навевать все самые жуткие образы, которые я когда-либо видел, а голос в голове стал усиливаться: «Я должен дойти. Не дойти нельзя… Открой. Дойди. Открыть… открыть…» Я схватился за ручку передней двери с надписью «Гухип». Справа пахнуло холодом, скрипнула соседняя дверь. Я со всей силы рвану ручку на себя. Холод охватил тело, из двери стал доноситься нарастающий гул, переходящий в какое-то жуткое, почти звериное рычание, тьма начала обволакивать каждый сантиметр пространства. Я почувствовал, что падаю…

«Пи-би-би-бип! Пи-би-би-бип! Пи-би-би-бип!» – раздался противный звук будильника, я резко вскочил с подушки, насквозь мокрой от пота. «Вдох. Досчитать до пяти. Выдох… Вдох. Досчитать до пяти. Выдох…» Дыхание восстановилось, сердце стало биться в нормальном ритме, а голова перестала кружиться. Я был у себя дома, в своей маленькой уютной комнате, в том же две тысяче третьем году.

«Приснится же такое…» – я протёр глаза, окончательно пришёл в себя и стал собираться в школу.

* * *

– Одним из главных представителей романтизма в белорусской живописи в то время был Валентий Ванькович… запишите. Его картины: «Наполеон у костра…» – Ольга Павловна выводила на доске имена исторических личностей, желтоватым мелом подписывала даты и названия произведений. Большая часть класса уже втихую собирала вещи, так как звонок должен был прозвенеть с минуты на минуту, а всех творцов культуры всё равно зададут выучить по учебнику.

В течение дня я уже немного разгрузился от своего ночного кошмара. Частично я даже позабыл, про что он был. Несмотря на это, в памяти почему-то всё ещё маячило то загадочное слово – «Гухип». По началу мне казалось, что я где-то его уже слышал и даже не один раз, но потом, покопавшись в памяти, я остановил себя на той мысли, что это просто случайное смешение букв, а настоящее значение слова исказил сон.

– Таким образом, мы с вами переходим к архитектуре, – дребезжащий звонок с последнего урока оборвал речь учителя, – «Ребята, дома запишите сами всё по архитектуре и выучите всех деятелей искусства! В пятницу у вас по ним работа!» —громко сказала она и начала сама собираться, как вдруг кто-то из класса крикнул:

– Ольга Пална, а мы в пятницу историю пропустим! Мы в театр идём!

– А, забыла, точно. Тогда в понедельник! И чтобы все пришли, это будет ваша последняя самостоятельная! – все в классе одобрительно зашумели, попрощались с учителем и стали накидывать ранцы. Внезапно в класс быстро зашла Ирина Евгеньевна.

– Ребята, присядьте на минутку, – все разочарованно опустились на свои места, – вы ведь класс так и не начали наряжать. Давайте прямо сейчас и нарядите, кто сможет?

В классе начали переглядываться. Разумеется, под конец учебного дня мало у кого было желание оставаться после уроков, но все понимали, что класс рано или поздно надо нарядить. Первой руку подняла староста Катька, за ней последовали Танька Еланова, Мишка Чубень, Юра и Ленка. Неожиданно для самого себя, я тоже вскинул руку. Это произошло как-то само собой, но не успел я сообразить, как Ирина Евгеньевна звонко отрезала:

– Вот и отлично, хватит!

– Ирина Евгеньевна, а где игрушки с ёлкой брать? – спросила Катька.

– У Анны Эдуардовны, на шкафу лежат. Только спросите обязательно! Остальные могут идти, всем до свидания!

Наша группа направилась к двери, мы с Юркой остановились, чтобы попрощаться с пацанами.

– Парни, вы чё, серьёзно остаётесь? Шляпа ведь полная!

– А чё ещё делать? Да и потом, почему бы не нарядить, тем более нас много, быстро справимся.

– Ну фигачьте… терпилы!

– Да иди ты! – Белый с Зилей шутливо потолкались, стукнулись кулаками на прощанье. Казалось, вчерашней потасовки между ними и не было вовсе – так легко и непринуждённо они сегодня общались. Да и долго злиться друг на друга было друзьям ни к чему.

– Давайте, до завтра!

Часть класса направилась вниз к раздевалке, а группа добровольных декораторов двинулась на пятый этаж.

Дойдя до кабинета английского, мы постучались и приоткрыли дверь.

– Анна Эдуардовна, здраст… – учителя на месте не оказалось.

– А, ну классно.

– Интересно, Ирина Евгеньевна предупредила её, что мы придём?

– Да видно нет, раз ушла, – заключил Мишаня.

– Подумает ещё, что украл кто…

– Да ладно, обычная ёлка, подумаешь – ценность!

– Может, позвоним ей лучше? – спросила Ленка.

– Ага, а телефон ты её знаешь? – въедливо спросил Белый.

– Ну, нет…

– То-то! А без разрешения и я бы не отдал… Кать, поищи у себя её номер, ты ж староста.

Ленка в ожидании прислонилась головой к стеклянной дверце секретера, Катька стала копаться в телефонных номерах, а Мишаня мерил шагами класс. Я оглядел кабинет, мой взгляд остановился на учительском столе. Подойдя к нему, я выцепил из накопителя листочек и карандашом вывел надпись печатными буквами:

«Анна Эдуардовна! Коробки

с ёлкой и игрушками не пропали!

Мы их взяли, чтобы нарядить

класс! Спасибо!

8 «А»

P.S. Не ругайтесь!

После этого я отмотал немного скотча и наклеил на листок с посланием.

– Ну чё, Мишань, беги за Анной Эдуардовной!

– Вот сам и беги, умный!

– Не надо никуда бежать! – я подошёл к шкафу и налепил нашу записку на дверцу.

– Вот, видите, Паша молча всё взял и решил! А вам бы бодаться только! – ответила Инга парням.

– О, хорошо придумал! – похвалила меня Ленка, я засиял от гордости.

– Ладно, гений, подумай лучше, как нам до коробки долезть. Вон, какая верхотура… – почесал затылок Миня.

– Да тебе всё верхотура! – бросил Белый.

– Ой-ой-ой, можно подумать ты – двухметровый!

– Нам бы лесенку сюда… Миш, сбегай-ка к завхозу, спроси, – сказал я ему.

– Говорю ж, не побегу! Поел я недавно, ещё вывалится всё по пути.

– Ты же помогать вызвался! – махнул в его сторону Белый, – Вот и помогай давай!

– Ну да, но не носиться же туда-сюда, я класс наряжать хочу!

– Лентяйская морда ты! Расселся, тоже мне помощник! – проворчал Белый.