Истинная для генерала

Истинная для генерала

Пролог. Двадцать лет

Для Дроу, чья жизнь измеряется столетиями, двадцать лет — не такой уж большой срок. Моему народу случалось ждать веками — ждать, пока созреет магия в недрах гор, пока вырастут подземные сады, пока затянутся раны после войн. Дроу умеют ждать, нас учили этому с детства: терпение — добродетель воина, выдержка — сила правителя, ожидание — плата за власть.

Не смотря на это, эти двадцать лет были самыми долгими в моей жизни...

Я помню тот день до мельчайших подробностей. День, когда Триликая явилась мне в темнице, где я сидел, закованный в цепи, преданный собственной сестрой. Ивонара объявила меня предателем и бросила гнить в каменном мешке. Я помню запах сырости и собственной крови, помню, как холод цепей впивался в запястья и моя магия утекала. Помню, как смотрел в темноту и думал: «Вот так всё и закончится. Не в бою, не в небе, не с мечом в руке. В этой проклятой дыре, где даже крысы не водятся».

Именно в тот момент пришла она. Сначала — свет... Мягкий, золотистый, он пробился сквозь камень, как будто стен не существовало, а когда я открыл глаза — передо мной стояла богиня. Трёхликая: юность, зрелость и старость в одном лице. Она смотрела на меня тремя парами глаз, и в каждом взгляде было что-то своё.

«Ксао из рода Дроу, — произнесла она, и голос её звучал как ветер в кронах древних деревьев, как шёпот подземных вод. — Ты прошёл через тьму и не сломался. Ты сохранил сердце чистым там, где другие давно превратили бы его в камень. Я пришла, чтобы открыть тебе истину».

Она простёрла руку — и перед моими глазами возник образ женщины. Человеческой женщины с голубыми глазами и светлыми волосами. Хрупкой, но полной внутренней силы. Я уже знал Эвелину, поэтому вопросов не возникало. «Эвелина, — произнесла Триликая. — Она станет матерью твоей истинной пары, береги её. Помоги ей и жди».

— Ждать? — переспросил я. — Сколько?

«Двадцать лет. Пока её дочь не вырастет и не станет той, кто предназначен тебе судьбой. Ты узнаешь её по глазам — голубым, как у матери. По запаху — свежему, как воздух после грозы. По тому, как твоё сердце пропустит удар при первой встрече».

Свет погас. Я остался в темноте, и только слова богини звучали в моей голове, как эхо далёкого колокола.

Первые годы после свержения Ивонары были самыми трудными. Я стал правителем — не потому, что хотел этого, а потому, что больше было некому. Уст-Даун лежал в руинах после гражданской войны. Мой народ был расколот: одни поддерживали новый порядок, другие тайно молились Ллосс и ждали возвращения старых времён. Каждый день приносил новые проблемы: бунты, заговоры, голод, болезни. Я работал по двадцать часов в сутки и почти не спал, но раз в год я позволял себе исчезнуть.

Никто не знал, куда я уезжаю. Официальная версия гласила: «правитель посещает союзников для укрепления дипломатических связей». Это было правдой — отчасти. Я действительно встречался с Иваном, обсуждал торговлю, границы, совместные патрули, но главная причина была другой...

Алиана!!!

В первый раз я увидел её через несколько месяцев после рождения. Эвелина тогда ещё не оправилась полностью после родов — двойня далась ей тяжело, — но светилась от счастья. Она сидела в кресле у камина, держа на руках два крошечных свёртка. Иван стоял рядом, и на его суровом лице было выражение, которого я никогда раньше не видел. Нежность! Гордость! Любовь!

— Хочешь подержать? — спросила Эвелина, заметив мой взгляд.

Я покачал головой, признаюсь честно, я боялся. Эти существа были такими крошечными, такими хрупкими, что мне казалось — одно неловкое движение, и я сломаю их, но я подошёл ближе и заглянул в свёрток. На меня смотрели голубые глаза — точь-в-точь как у матери. Девочка не плакала. Она просто смотрела — внимательно, серьёзно, словно пыталась понять, кто я такой.

— Это Алиана, — сказала Эвелина. — А это Кайран.

Я перевёл взгляд на второй свёрток. Мальчик спал, и его крошечные кулачки были сжаты. Два чёрных дракончика. Два наследника рода Вериданов.

— Они прекрасны, — произнёс я.

Эвелина улыбнулась.

— Спасибо, что приехал, Ксао. Это много значит для нас.

Я не ответил, я просто стоял и смотрел на девочку, которая когда-нибудь должна была стать моей. Она не знала этого, но я уже ждал...

На второй год она уже ходила. Маленькая, неуклюжая, вечно падающая и тут же встающая. У неё был упрямый характер — я заметил это сразу. Если что-то не получалось, она не плакала, а пробовала снова. И снова... И снова... Однажды она упала, ударилась коленкой о каменную ступеньку и разбила её в кровь. Эвелина ахнула, бросилась к дочери, но Алиана оттолкнула её руку.

— Я сама, — сказала она, глотая слёзы. — Я сама.

Ей было два года. Она уже тогда не терпела, когда кто-то решал за неё.

Я стоял в тени старого дуба и смотрел. Мои пальцы сжимали подарок — маленькую куклу, которую я вырезал из светящегося камня, но так и не решился вручить его. Подумал: «В следующий раз».

На пятый год она впервые обратилась.

Это случилось неожиданно. Дети играли в саду, и Кайран, как обычно, дразнил сестру. Она разозлилась — и вдруг вместо девочки на траве стоял маленький чёрный дракон. Крылья были ещё непропорционально большими, чешуя — мягкой, почти бархатистой. Дракончик неуклюже взмахнул крыльями, поднялся на несколько футов и тут же шлёпнулся обратно.

Кайран засмеялся, Алиана — уже снова в человеческой форме — сидела на траве и хмурилась.

— Я научусь, — сказала она. — Я буду летать лучше тебя.

— Не будешь, — дразнил брат.

— Буду.

И она научилась, через год она летала так, словно родилась в небе.

Я смотрел на неё из окна кабинета Ивана. Мы обсуждали какие-то государственные дела, но я не мог сосредоточиться. Там, за стеклом, маленький чёрный дракон делал круг над садом, и его крылья сверкали на солнце.

— Она сильная, — сказал я.

Иван проследил за моим взглядом и усмехнулся.

— Вся в мать.

На десятый год она уже знала, кто я такой. «Дядя Ксао», — называла она меня, когда думала, что я не слышу. Я приезжал раз в год, привозил подарки, разговаривал с её родителями. Она привыкла ко мне, она больше не пряталась за юбку матери, когда я появлялся на пороге. Иногда она даже сама подходила и спрашивала что-нибудь — об Уст-Дауне, о Дроу, о магии.

Однажды она спросила:

— А почему у тебя глаза красные? У всех людей глаза голубые или карие, а у тебя — как рубины.

— Потому что я не человек, — ответил я. — Я одаренный богами Дроу.

— Дроу, — повторила она, пробуя слово на вкус. — А почему ты всегда приезжаешь один? У тебя нет семьи?

Я помолчал.

— Пока нет. Но, возможно, когда-нибудь будет.

Она посмотрела на меня своими голубыми глазами — так похожими на глаза матери, — и вдруг сказала:

— Когда я вырасту, я тоже буду путешествовать. Я увижу весь мир и никто меня не остановит.

— Я знаю, — ответил я. — Ты будешь.

И я ждал.

На пятнадцатый год она стала совсем взрослой. Высокая, стройная, с длинными тёмными волосами и сияющими глазами от которых я с трудом отводил взгляд. Она уже не называла меня «дядей». Она вообще редко говорила со мной — только вежливое «здравствуйте» и «до свидания». Я понимал: она чувствовала, что между нами что-то есть, какая-то тайна, которую от неё скрывают.

Однажды я услышал, как она спорит с матерью.

— Почему он приезжает каждый год? — спрашивала Алиана. — Что ему нужно?

— Он друг нашей семьи, — отвечала Эвелина. — Он помог нам, когда ты ещё не родилась.

— Друг семьи не смотрит на меня так.

— Как «так»?

— Как будто я — что-то, чего он ждёт.

Эвелина ничего не ответила. Я стоял в коридоре, скрытый тенью, и молчал. Она была права, Я ждал, но я не мог сказать ей правду. Ещё не время...

На девятнадцатый год она приехала в Уст-Даун...

Не по своей воле — по настоянию родителей. Иван сказал, что ей нужно учиться контролировать магию жизни, а я был единственным, кто мог ей в этом помочь. Я знал, что это лишь предлог. Иван и Эвелина хотели, чтобы мы наконец встретились по-настоящему. Не как «дядя Ксао» и дочь друзей, а как мужчина и женщина, связанные пророчеством.

Но Алиана не знала о пророчестве. Пока не знала...

Она стояла на пороге моего дворца — высокая, гордая, с вызовом в глазах. Чёрные крылья были сложены за спиной — она специально обратилась перед входом, чтобы я увидел: она дракон, она сильна, она не нуждается в моей защите.

— Добро пожаловать в Уст-Даун, Алиана, — сказал я.

— Спасибо, — ответила она. — Но я здесь не по своей воле. Я здесь, потому что меня заставили и как только представится возможность, я уеду.

Я кивнул.

— Я понимаю, но пока ты здесь — позволь мне помочь тебе с магией. Это всё, о чём я прошу.

Она прищурилась. Я видел, что она не верит мне, но что-то в моих словах заставило её согласиться.

— Хорошо, — сказала она. — Учите.

И вот теперь она здесь, в моём дворце. Каждое утро мы встречаемся в тренировочном зале. Она смотрит на меня с вызовом, а я — с ожиданием, которое длится уже двадцать лет. Она не знает о пророчестве. Она не знает, что каждую ночь, перед сном, я касаюсь старого браслета из засушенной лианы и шепчу про себя: «Я подожду. Сколько угодно».

Двадцать лет... Я ждал двадцать лет и я подожду ещё — столько, сколько потребуется потому что она стоит каждого мгновения этого ожидания. Потому что она — Алиана. Моя истинная, даже если она сама в это пока не верит.

Глава 1. Сопротивление

Дворец встретил её тишиной.

Алиана ожидала чего угодно: мрачных стражников, мрачных коридоров, мрачного всего. Уст-Даун, подземное царство Дроу, в её воображении рисовался чем-то вроде гигантского склепа — тёмного, холодного, полного теней, но реальность оказалась... иной.

Да, здесь было темно. Света не было вовсе — того, настоящего, солнечного, к которому она привыкла за девятнадцать лет жизни наверху. Вместо него под сводами пещеры мерцали тысячи магических светлячков, создавая мягкое, голубоватое сияние. Стены дворца были высечены из тёмного камня, но в них были вкраплены кристаллы, которые переливались в такт её шагам. Пол был устлан коврами — тёмно-синими, с жемчужной вышивкой. В воздухе пахло чем-то пряным и свежим одновременно — как в лесу после дождя, только с примесью неизвестных ей специй.

— Впечатляет? — раздался голос за спиной.

Она обернулась. Ксао стоял в нескольких шагах от неё — высокий, широкоплечий, в своём неизменном чёрном доспехе с серебряной вязью. Серебристые волосы были заплетены в сложную косу, спускавшуюся почти до пояса. Глаза — ярко-красные, как рубины, — смотрели на неё с вежливым вниманием. Никакой насмешки. Никакого превосходства. Просто... внимание.

— Я не из тех, кого легко впечатлить, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Я заметил, — он чуть склонил голову. — Позволь проводить тебя в твои покои. Ты, должно быть, устала с дороги.

Она не устала. Она была зла. Зла на родителей, которые отправили её сюда под предлогом «обучения магии». Зла на этого Дроу, который смотрел на неё так, словно она была... чем-то особенным и зла на себя — за то, что где-то глубоко внутри ей было любопытно.

— Я не устала, — сказала она. — И я не собираюсь здесь задерживаться.

Ксао ничего не ответил. Просто повернулся и пошёл по коридору. Алиане ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

Покои, которые ей отвели, находились в восточном крыле дворца. Они были огромными — гораздо больше, чем её комната в Инвертане. Высокие сводчатые потолки терялись в полумраке. У одной стены стояла массивная кровать с балдахином из тёмного шёлка, расшитого жемчужными нитями. У другой — книжный шкаф, заставленный древними фолиантами. Окна — узкие, стрельчатые — выходили на подземное озеро, и в них был виден мерцающий свет, отражённый от воды.

Но Алиана не стала разглядывать обстановку. Она повернулась к Ксао и скрестила руки на груди.

— Зачем я здесь? По-настоящему.

Он стоял у двери, не делая попытки войти глубже. Его поза была расслабленной, но она чувствовала исходящую от него силу — огромную, сдержанную, контролируемую.

— Чтобы учиться, — ответил он. — Твоя магия жизни — редкий дар. Твоя мать владеет им в совершенстве, но она — человек. Ты — другое дело. Магия жизни в драконьей крови проявляется иначе. Ты сама это знаешь.

Алиана стиснула зубы, он был прав. Магия жизни, унаследованная от матери, в сочетании с драконьей кровью отца давала ей способности, которых не было ни у одного из родителей. Эвелина могла исцелять землю, выращивать растения, управлять лианами, но Алиана могла больше — её магия была сильнее, горячее, необузданнее и она не умела контролировать эту силу. Иногда магия вырывалась из неё сама, и тогда вокруг начинали распускаться цветы, а из камней пробивались ростки.

— И всё? — спросила она. — Только обучение? Никаких других причин?

Ксао помолчал, его красные глаза встретились с её голубыми.

— Есть и другие причины, — сказал он наконец. — Но я не буду говорить о них, пока ты сама не захочешь услышать.

— Я хочу услышать сейчас.

— Нет. Ты хочешь найти повод для гнева, а я не дам тебе этого повода.

Она открыла рот, чтобы возразить, и закрыла. Он был прав, и от этого становилось только хуже. Она действительно искала, за что бы зацепиться — что-то, что подтвердило бы её подозрения, но он не давал ей этого.

— Твой отец просил передать, что гордится тобой, — добавил Ксао. — И твоя мать написала письмо. Оно на столе.

Она бросила взгляд на стол. Там действительно лежал свиток, перевязанный серебряной лентой с гербом Вериданов. Она не стала открывать его при Ксао.

— Я хочу, чтобы ты знал: как только представится возможность, я уеду, — сказала она. — Я не собираюсь сидеть в этом подземелье вечно. У меня есть планы. Я хочу путешествовать. Увидеть мир и никто — ни мои родители, ни ты, — не остановят меня.

Ксао кивнул.

— Я понимаю.

— И ты не будешь меня держать?

— Нет. Ты не пленница, Алиана. Ты сама решаешь свою судьбу.

С этими словами он повернулся и вышел, оставив её одну.

Первая неделя в Уст-Дауне была самой странной в её жизни.

Она ожидала, что Ксао будет давить на неё, что он будет навязывать своё общество, требовать внимания, пытаться завоевать, но ничего подобного не происходило. Он появлялся только на тренировках — ровно в назначенное время, — учил её контролировать магию жизни и исчезал до следующего дня. Никаких попыток сблизиться. Никаких намёков. Только вежливое, почтительное общение.

Это бесило её. Бесило, потому что она не могла найти повода для конфликта. Бесило, потому что он не соответствовал тому образу, который она себе нарисовала ибесило, потому что — где-то глубоко внутри — она начинала ждать этих тренировок.

— Сегодня мы попробуем работать с живыми растениями, — сказал Ксао на пятый день.

Они стояли в тренировочном зале — огромной пещере, освещённой магическими кристаллами. Пол здесь был земляным, а не каменным — специально для её тренировок.

— Что нужно делать?

— Создай что-нибудь, что твоей душе угодно.

Алиана сосредоточилась. Она вытянула руку, и из ладони вырвался тонкий зелёный росток. Он закрутился в воздухе, распустился листьями и превратился в изящную лиану. Лиана обвилась вокруг её запястья, как живой браслет.

— Хорошо, — кивнул Ксао. — Теперь попробуй что-то крупнее. Дерево, например.

Она попробовала и из земли вырвался росток — сначала тонкий, потом он начал расти, набирать силу, тянуться вверх. Через минуту перед ней стояло небольшое деревце с серебристыми листьями.

— Впечатляет, — произнёс Ксао.

Алиана улыбнулась — и тут же заставила себя перестать улыбаться. Она не должна была радоваться его похвале. Она не должна была хотеть его одобрения, но, чёрт возьми, она хотела.

— Ты делаешь успехи, — продолжал он. — Но твоя магия всё ещё нестабильна. Ты теряешь контроль, когда волнуешься.

— Я не волнуюсь.

— Волнуешься, я вижу.

Он подошёл ближе, слишком близко. Алиана почувствовала запах — древесный дым, горький шоколад и что-то ещё, чему она не могла подобрать названия. Что-то тёплое, обволакивающее, её сердце забилось быстрее.

— Твоя магия реагирует на эмоции, — сказал Ксао, глядя ей прямо в глаза. — Сейчас, например, она заставляет твои зрачки расширяться.

Алиана резко отступила.

— Ничего подобного!

— Как скажешь...

Он отошёл, и она выдохнула — только сейчас поняв, что задерживала дыхание.

Вечером того же дня она сидела у окна и смотрела на подземное озеро. Вода мерцала голубоватым светом, и над ней кружили светлячки. Она думала о Ксао. О том, как он смотрел на неё сегодня. О том, как его голос становился ниже, когда он говорил о её магии. О том, как дрогнуло что-то внутри неё, когда он подошёл слишком близко.

Это было неправильно. Она не должна была чувствовать этого. Она должна была злиться. Она должна была ненавидеть его за то, что родители отправили её сюда, за то, что её судьба была предрешена, но злость уходила, а на смену ей приходило что-то другое. Что-то, чему Алиана не могла — или не хотела — дать имя.

Она вспомнила, как он сказал: «Ты не пленница. Ты сама решаешь свою судьбу». Он действительно так считал? Или это была просто уловка?

И ещё она вспомнила браслет на его запястье. Засушенная лиана, старая, потрескавшаяся, но явно хранимая с невероятной заботой. Откуда она? Почему он никогда не снимает её? И почему, глядя на этот браслет, Алиана чувствовала смутную тревогу — как будто он был связан с ней самой?

Она не знала ответов, но она собиралась их найти.

Глава 2. Письмо и новости

Вечером того же дня, когда Алиана ушла в свои покои, а я остался в кабинете разбирать бесконечные донесения, пришло письмо. Я узнал почерк на свитке сразу — Эвелина. Она писала редко, но каждое её послание было наполнено теплом, новостями и той особой, светлой энергией, которая всегда её окружала.

Я развернул пергамент, сел в кресло у камина и погрузился в чтение.

"Дорогой Ксао!

Прости, что давно не писала. В Инвертане всё хорошо, если не считать того, что Иван снова улетел на границу — какие-то стычки с эльфами. Ты, наверное, знаешь об этом больше меня. Он говорит, что ничего серьёзного, но я всё равно волнуюсь. Знаю, что он сильный, знаю, что он генерал, но... когда его нет рядом, мне всегда не по себе. Особенно сейчас.

Да, ты ещё наверно не слышал новость. Я снова беременна. Двойня. Мы с Иваном до сих пор не можем в это поверить — нам-то уже не двадцать лет! Целители подтвердили на прошлой неделе. Иван, когда узнал, минуту стоял молча, а потом расхохотался — ты бы его видел. Сказал, что это я во всём виновата. Что я слишком красивая, чтобы он мог устоять. Представляешь? После стольких лет вместе — он всё ещё говорит мне такие вещи.

Алиана и Кайран уже спорили, кто будет крёстным. Вернее, Кайран спорил, а Алиана просто заявила, что это будет она, и точка. Ты же знаешь её характер. Она всегда была упрямой. Вся в отца...

Кстати, о Кайране. Ты бы видел его — он весь светится. Влюбился по уши в светлую эльфийку. Да-да, ты не ослышался. Светлую эльфийку! Её зовут Лейра, она из рода Лунных Певцов — тех самых, что живут в лесах на востоке. Кайран встретил её случайно, когда патрулировал границу. Говорит, что просто увидел её на поляне и... пропал.

Но, конечно, всё непросто, её семья против. Отец Лейры — советник эльфийского короля, и он считает, что дракон не пара для его дочери. Кайран в ярости, Иван в ярости, и только я пытаюсь сохранить мир. Надеюсь, у тебя с Алианой всё спокойнее. Хотя, зная мою дочь... я не очень-то надеюсь.

Ксао, я знаю, что ты не давишь на неё. Знаю, что ты ждёшь. Я благодарна тебе за это больше, чем могу выразить словами, но пожалуйста, будь осторожен. Алиана — не я. Она не сдастся просто так, ей нужно время. Много времени...

Береги её и себя. Жду приглашения на свадьбу — но не давлю. Всему своё время.

С любовью, Эвелина.

P.S. Иван передаёт привет. Он сказал: «Скажи Ксао, что если он обидит мою дочь, я лично прилечу и оторву ему крылья». Ты же знаешь, он шутит. Наверное...

P.P.S. Я отправила тебе маленький подарок — помнишь то растение, которое ты показывал мне в Садах Вечной Песни? Я вырастила его из семени. Оно на подоконнике в твоём кабинете. Пусть напоминает тебе, что даже в темноте может расти свет»

Я отложил письмо и посмотрел на подоконник. Действительно — там, в маленьком горшочке, стояло растение. Тонкий стебель, серебристые листья, крошечный бутон, который только начинал распускаться. Я усмехнулся, Эвелина никогда не забывала о таких мелочах.

Я перечитал письмо ещё раз. Значит, двойня. Иван, должно быть, сходит с ума от счастья — хотя внешне он этого никогда не покажет, а Кайран влюбился в светлую эльфийку. Что ж, это действительно могло создать проблемы. Эльфы и драконы веками враждовали, и хотя после победы над Ивонарой отношения наладились, старые предрассудки никуда не делись. Отец Лейры явно был из тех, кто помнил старые обиды.

Я откинулся на спинку кресла и задумался. Двадцать лет назад я и представить не мог, что буду вот так сидеть и читать письма от человеческой женщины, которая когда-то была пленницей моей сестры, а теперь стала одним из самых близких мне людей. Эвелина изменила всё, она не просто помогла свергнуть Ивонару — она показала мне, что даже после веков тьмы можно найти свет, что можно доверять, что можно любить.

И теперь её дочь сидит в моём дворце, злится на весь мир и мечтает сбежать.

Я усмехнулся. Судьба любит иронию........

Кайран

Я знал, что это безумие, знал с того самого момента, как увидел её.

Это случилось три месяца назад. Я патрулировал восточную границу — скучное задание, которое отец дал мне, чтобы «приучить к дисциплине». Дисциплина! Как будто я маленький ребёнок. Пффффсссс....Я — чёрный дракон, сын генерала Тристана Фон Дерила, и я уже год как получил звание лейтенанта, но отец считал, что мне нужно «набраться опыта», и поэтому я торчал на границе, разглядывая деревья.

В тот день я летел над лесом, когда услышал пение.

Оно было тихим, едва уловимым, но таким чистым, что у меня перехватило дыхание. Я снизился, прошёл сквозь кроны деревьев и увидел поляну, а на поляне — её.

Она стояла босиком в траве, окружённая светлячками, и пела. Её волосы — золотистые, как мёд, — струились по плечам. Глаза — зелёные, как весенняя листва. Кожа — светлая, с лёгким отливом. Она была одета в простое белое платье, и вокруг неё кружились лесные духи — крошечные, полупрозрачные, мерцающие в лунном свете. Они танцевали в воздухе, вторили её голосу, и вся поляна была наполнена магией — древней, светлой, эльфийской.

Я замер, никогда в жизни я не видел ничего прекраснее.

Она заметила меня и замолчала, духи исчезли. Мы просто стояли и смотрели друг на друга — дракон в человеческой форме и эльфийка на лесной поляне.

— Ты кто? — спросил я наконец, и голос мой прозвучал хрипло.

— Я Лейра, — ответила она, и её голос был как музыка. — А ты, должно быть, дракон?

— А ты, должно быть, эльфийка?

Она улыбнулась, и от этой улыбки у меня внутри всё перевернулось.

— Светлая эльфийка, не перепутай.

— Я и не путаю.

Так всё началось...

Мы встретились снова через неделю на той же поляне. Я сказал себе, что просто пролетал мимо. Она сказала себе, что просто гуляла, но мы оба знали правду.

Мы говорили часами обо всём. О лесе и о горах, о магии и о полётах, о наших семьях и о наших мечтах. Она рассказывала мне о древних эльфийских легендах — о Лунных Певцах, которые могли петь так, что расцветали цветы, и о Первом Лесе, который существовал ещё до прихода драконов. Я рассказывал ей о битвах — о том, как мой отец сражался с Ивонарой, как моя мать, простая человеческая женщина, победила могущественную главу Дроу с помощью магии жизни.