Планета Курчатовская. Это моя земля

Главный тренер школы — Вячеслав Борисов, тренер с многолетним опытом работы с детьми и подростками. Победитель в номинации «Шахматный лидер», как лучший тренер и руководитель шахматного клуба, школы или секции (2024), и Лучший тренер года (2025).

Его ученики не только успешные шахматисты, но и настоящие чемпионы. Среди них Савва Ветохин, Артем Усков, Давид Ахмедов, Роман Шогджиев, Диана Преображенская, Матфей Юрасов, Арсений Клещевников, Егор Корельский, Павел Бойков, Юлия Заикина, Вадим Стариков и многие другие. Ученики школы регулярно завоевывают титулы на первенствах мира, Европы, Азии и России.

Самый известный ученик на текущий момент — Роман Шогджиев, 10 лет, двухкратный чемпион мира, самый молодой международный мастер в мире.

Выпускники школы также успешно продолжают свой спортивный путь. Среди них: Кухмазов Арсен IM, Димитрова Александра WIM, Калабухов Богдан FM, Заика Даниил FM, Занан (Зотова) Анастасия WFM, Зайцева Людмила WFM и другие.

Источник: https://kurchatovchess.ru/?ysclid=mgyv1bwrg2879825467

Волшебная ручка

Мария Колесова

А вы знали, что у директора любой школы есть волшебная красная ручка? В начале учебного года ее получает один из учителей — в награду за выдающиеся результаты. С ней легче писать важные отчеты об учениках и не только. Но если ручкой воспользуется кто-то из детей, она начнет писать синими чернилами и без ошибок, а через пару часов выйдет из-под контроля и сотрет из памяти всех вокруг все, что связано с предметом ее владельца.

Так случилось и в Курчатовской школе. В корпусе «ФМО» учитель математики и классный руководитель Зинаида Петровна получила волшебную ручку в начале года и активно ею пользовалась.

Однажды после урока алгебры она, как обычно, проверяла работы, пока ручка сама строчила отчет для директора. Вдруг Зинаиду Петровну срочно вызвали к директору корпуса. Она выхватила листок из-под пера, заперла кабинет и побежала. Оказалось, ее попросили помочь с организацией олимпиады по математике — на это ушла вся большая перемена.

Поднимаясь по лестнице обратно, Зинаида Петровна почувствовала необъяснимое беспокойство. Войдя в кабинет, она сразу поняла: что-то не так. Но виду не подала и провела урок. Когда дети разошлись и она наконец осталась одна, до нее дошло: она не помнит, куда убрала ручку. Зинаида Петровна раз пятьдесят перерыла рабочий стол. Ручки не было.

Она нашла свою подругу, учителя русского языка Розу Андреевну, и попросила вспомнить: не видела ли та, кто заходил в кабинет, и не происходило ли чего-нибудь странного в ее отсутствие. Роза удивилась и сказала:

— Я видела только, как твой класс пришел перед уроком.

На следующий день Зинаиду Петровну снова вызвала директор. Делать нечего — пришлось рассказать о пропаже. Директор напомнила: если ручка не найдется в течение четырех часов, и учителя, и ученики забудут все, что связано с математикой.

Зинаида Петровна вышла и сразу же побежала к Розе — поделиться новостями. Та выслушала и между делом спросила:

— Кстати, как прошла организация?

— Стоп, — сказала Зинаида Петровна. — Спасибо, Роза. Я же смотрела список участников — и там был мой ученик, который едва тянет на тройку. Как он вообще решился записаться?

Обе учительницы переглянулись и бросились его искать.

Все подтвердилось. Ученик зашел в кабинет пораньше, чтобы подготовиться к уроку, и увидел, что ручка висит в воздухе сама по себе. Взял ее — она опустилась и сменила цвет чернил. На уроке он попробовал ею писать и обнаружил, что та не делает ошибок. Вот и решил записаться на олимпиаду.

Зинаида Петровна выдохнула: ручка еще не успела навредить. Она объяснила мальчику, что произошло, и тот без лишних слов вернул ручку. В ту же секунду он забыл о ее свойствах. Но от олимпиады отказываться не стал — и взялся за математику всерьез, чтобы не ударить в грязь лицом.

Ручка вернулась к хозяйке, снова стала красной и заработала как прежде. Зинаида Петровна поблагодарила Розу и с тех пор убирала ручку подальше и не спускала с нее глаз.

Вот что бывает, когда берешь чужую вещь, не зная, что она умеет.

Справка об объекте

Корпус «ФМО», ранее школа №1189,

г. Москва, ул. Маршала Василевского, 9, корп. 1

История школы №1189 началась в 1991 году. Она была создана Михаилом Викторовичем Галицким на базе Центра компьютерного обучения для школьников при Курчатовском институте. Школа приобрела известность благодаря углубленному изучению физики и математики, а также развитию компьютерного обучения.

В 2015 году этот корпус вошел в состав Курчатовской школы — образовательного комплекса, сформированного в 2012—2015 годах путем слияния и присоединения школ и других образовательных учреждений Северо-Западного округа, в основном районов Щукино и Хорошево-Мневники.

Источник: https://begemot.ai/projects/7748983-unikalnye-istorii-i-tradicii-korpusa-fmo-byvsei-skoly-118

За пределами формул

Светлана Ефимова

Варвара Кречетова всегда знала, как выглядит идеальное решение задачи. Ее школьные тетради напоминали произведения искусства: каллиграфический почерк, формулы, обведенные цветными ручками, без единого исправления. Если она ошибалась — переписывала страницу заново.

— Варя, покажи Валентине Сергеевне свой диплом международной олимпиады, — любила говорить мама, профессор физического факультета МГУ, с гордостью в голосе.

А когда Варвара получала девяносто восемь баллов из ста, всегда следовал вопрос:

— А где еще два балла? Задача была сложная?

Отец, ведущий научный сотрудник Курчатовского института, был менее требователен, но его молчаливое «хм, нестандартно» значило для Варвары не меньше маминых похвал.

Выглядела она как типичный вундеркинд — высокая, худощавая, с вечно собранными в тугой пучок волосами, в очках в черной оправе, которые постоянно поправляла, когда волновалась. В школе ее уважали, но друзей не было. На переменах она обычно сидела одна с книгой или решала задачи на следующий урок.

Тайной Варвары был страх. Постоянный, изматывающий страх, что однажды она столкнется с задачей, которую не сможет решить, и разочарует родителей, учителей, себя.

Сегодня этот страх обострился — начиналась работа над годовым проектом по физике, а руководителем назначили нового учителя, Анатолия Борисовича Корнеева.

— Он бывший сотрудник ЦЕРН, — шептались одноклассники. — Дает невозможные задания и требует нестандартных решений.

Когда в класс вошел высокий мужчина с трехдневной щетиной и взъерошенными волосами, в джинсах и пиджаке с заплатками, Варвара поняла — ее опасения оправдались.

— Тема проекта: «Физика парадоксов», — объявил он. — Жду ваших собственных идей, даже если они окажутся неудачными. Особенно если окажутся неудачными.

«Интересная ошибка лучше, чем скучное совершенство», — сказал Анатолий Борисович в конце урока, и эти слова звучали для Варвары как полная бессмыслица.

Выходя из школы, она остановилась у черного полированного камня с золотистой надписью «Грызть гранит науки». Всмотревшись, заметила странные царапины на поверхности.

— Интересуешься нашим талисманом? — раздался хриплый голос школьного охранника Григория Степановича.

— Никогда раньше не замечала этих отметин, — ответила она.

— Каждый из этих следов оставлен кем-то, кто действительно грыз гранит науки, — усмехнулся он. — Отчаявшиеся, те, кто уперся в стену непонимания. Хотя тебе-то это вряд ли грозит, отличница.

В его словах Варваре послышался вызов.

— И что, помогает? — спросила она.

— Говорят, каждый, кто оставил здесь след, нашел свой путь в науке. Настоящий путь. Даже твой новый физик когда-то тут свои зубы оставил.

— Анатолий Борисович? — удивилась Варвара. — Он тоже учился здесь?

— Еще какой был непростой, — кивнул охранник. — Вечно спорил, свои теории выдвигал.

Разговор с Григорием Степановичем не выходил у Варвары из головы все выходные. Ее раздражало, что она вообще придает значение школьным байкам, но факт оставался фактом — она не могла придумать тему для проекта. Впервые в жизни идеальное решение ускользало от нее.

В понедельник она нарочно пришла в школу пораньше и направилась прямиком к гранитному камню. В утреннем свете следы на полированной поверхности были еще заметнее. Варвара провела пальцем по одной из царапин. Неужели это действительно след зубов?

— Интересная штука твердость по шкале Мооса, — раздался голос за спиной. — Человеческие зубы — примерно 5 единиц, гранит — от 6 до 7. Теоретически прокусить невозможно, но царапину оставить вполне реально.

Варвара обернулась. Анатолий Борисович стоял, опершись на забор и держа в руке дымящийся стаканчик кофе.

— Вы правда оставили тут свой след? — выпалила Варвара, тут же покраснев от собственной бестактности.

Учитель рассмеялся:

— Григорий разболтал? Да, было дело. — Он подошел ближе и указал на небольшую отметину чуть выше буквы «Г». — Вот мой вклад в школьную традицию.

— Но зачем? — Варвара никак не могла понять смысла этого странного ритуала.

— Тогда казалось, что это единственный способ выразить свое отчаяние, — пожал плечами Анатолий Борисович. — Я бился над одной задачей месяц. Все варианты решения приводили в тупик. Помню, сидел тут часа в три ночи перед олимпиадой…

— Ночью? В школе?

— Тогда охрана была не такая строгая, — подмигнул учитель. — В общем, я уже решил бросить все и пойти спать, но что-то заставило меня подойти к этому камню. И знаешь, что странно? — Он отхлебнул кофе. — Как только я оставил свой след на граните, в голову пришло совершенно неожиданное решение. Как будто отказ от попыток найти идеальный ответ и признание своего поражения открыли какую-то дверь.

Варвара молчала. Она не верила в мистику, но история звучала странно правдоподобно.

— Придумали тему для проекта? — неожиданно сменил разговор Анатолий Борисович.

— Еще нет, — призналась Варвара. — У меня есть несколько идей, но все кажутся… недостаточно оригинальными.

— Мы сегодня обсуждаем концепции, — напомнил учитель. — Жду вас после шестого урока в лаборатории.

Весь день Варвара нервничала. На математике она впервые за год не смогла сразу решить задачу у доски, на химии опрокинула пробирку. К шестому уроку у нее болела голова, а в блокноте было лишь несколько банальных идей для проекта, ни одна из которых не казалась достойной.

В физической лаборатории уже собрались несколько одноклассников. Игорь Соколов, ее вечный соперник, самодовольно демонстрировал какую-то схему на планшете.

— …и главное, я доказываю, что традиционное понимание волновой теории в данном контексте применимо только при определенных условиях, — вещал он.

— Интересно, — кивал Анатолий Борисович. — Хотя не уверен, что эксперимент подтвердит твои выкладки. Но это и хорошо — неудача часто говорит больше, чем успех.

Наконец, очередь дошла до Варвары. Она встала, поправила очки и начала излагать единственную идею, которая показалась ей хоть сколько-нибудь стоящей — исследование парадокса Мпембы (явления, при котором горячая вода при определенных условиях замерзает быстрее холодной).

— Я могла бы проверить различные факторы и установить точные параметры, при которых парадокс проявляется наиболее ярко, — закончила она.

В лаборатории повисла тишина. Анатолий Борисович задумчиво постукивал карандашом по столу.

— Идея хорошая, — сказал он наконец. — Но мне кажется, она слишком… безопасная для вас. Это проверенный, изученный парадокс. Вы найдете десятки готовых исследований. Где здесь ваше личное открытие? Ваш риск?

— Но я могла бы… — начала Варвара.

— Знаете, — перебил учитель, — я предлагаю вам совсем другое направление. Что, если исследовать не физический парадокс, а парадокс восприятия? Например, почему некоторые физические концепции так трудны для понимания, хотя математически элегантны? Или почему интуиция часто противоречит научным фактам?

Варвара растерялась:

— Это больше похоже на психологию, чем на физику.

— А разве наука существует в вакууме? — Анатолий Борисович поднял бровь. — Разве открытия делают не люди со всеми их ограничениями, предубеждениями, озарениями?

Класс притих. Такой подход к физике был для них непривычен.

— Подумайте об этом, — учитель встал, давая понять, что обсуждение окончено. — У вас еще два дня на доработку концепции.

По дороге домой Варвара чувствовала странную тревогу. Она привыкла получать четкие задания и блестяще их выполнять. А сейчас от нее требовали чего-то неопределенного, личного, рискованного. И самое ужасное — у нее не было ни единой идеи.

Дома ее встретила мама с привычным вопросом:

— Как дела в школе? Как проект по физике?

— Нормально, — соврала Варвара. — Я решила исследовать парадокс Мпембы.

— Хм, не слишком ли это… общеизвестно? — мама нахмурилась. — С твоими способностями ты могла бы выбрать что-то более амбициозное.

Эти слова были последней каплей. Варвара пробормотала что-то невнятное и закрылась в своей комнате. Она провела бессонную ночь, просматривая научные статьи, листая учебники, делая бессмысленные заметки. К утру стопка исписанных и скомканных листов на полу выросла до размеров небольшой горы.

Второй день консультаций прошел еще хуже. У всех были интересные идеи, все увлеченно обсуждали свои эксперименты, и только Варвара сидела с каменным лицом, не в силах признаться, что застряла на месте.

— Варвара, вы готовы поделиться обновленной концепцией? — спросил Анатолий Борисович в конце занятия.

— Мне нужно еще немного времени, — пробормотала она, глядя в пол.

В его взгляде мелькнуло что-то похожее на понимание.

— Хорошо, — кивнул он. — Тогда жду вас завтра. Индивидуально. В пять вечера.

Варвара никогда не опаздывала. Никогда. И вот сейчас часы показывали 17:14, а она все еще сидела на скамейке в школьном дворе, не решаясь войти в кабинет Анатолия Борисовича. В рюкзаке лежала папка с набросками проекта — десяток разных концепций, ни одна из которых не выдерживала ее собственной критики.

Наконец, глубоко вздохнув, Варвара поднялась. «Будь что будет», — подумала она, открывая дверь физической лаборатории.

Анатолий Борисович сидел за столом, увлеченно изучая какую-то сложную схему. Услышав шаги, он поднял голову и улыбнулся:

— А, Варвара! Заходите. Чай будете?

— Я опоздала на четырнадцать минут, — выпалила она вместо приветствия.

— Неужели? — учитель удивленно посмотрел на часы. — Не заметил. Был занят расчетами. Присаживайтесь.

Варвара осторожно опустилась на стул и положила перед собой папку.

— Итак, ваш проект, — Анатолий Борисович отодвинул свои бумаги. — Расскажите, что придумали.

— Если честно, — Варвара нервно поправила очки, — я так и не смогла остановиться на одной теме. У меня есть несколько вариантов, но ни один не кажется… достаточным.

Она открыла папку и начала перечислять идеи — от исследования аномалий в магнитных полях до анализа визуальных иллюзий с физической точки зрения. Говорила она быстро, сбивчиво, совсем не так, как обычно отвечала на уроках.

Анатолий Борисович слушал молча, не перебивая. Когда Варвара наконец замолчала, он задумчиво потер подбородок.

— Знаете, что я слышу во всех этих идеях? — спросил он. — Страх. Вы боитесь ошибиться, боитесь выйти за рамки, боитесь не оправдать ожидания. Своих, родительских, моих. Это не наука, Варвара. Это попытка угадать правильный ответ в тесте.

Варвара почувствовала, как краснеет. Она не привыкла к такой прямолинейности.

— Что вы предлагаете? — спросила она тихо.

— Предлагаю начать с чистого листа, — Анатолий Борисович отодвинул ее папку. — Забудьте про оценки, про ожидания, про «достаточно хорошо». Вспомните, что вас по-настоящему удивляло или озадачивало в физике. Что казалось нелогичным, противоречивым?

Варвара задумалась. В голову ничего не приходило — она слишком хорошо знала все законы и формулы.

— Не могу вспомнить, — призналась она. — Все всегда казалось… логичным.

— Хорошо, подойдем с другой стороны, — не сдавался учитель. — Представьте, что вы объясняете квантовую механику пятилетнему ребенку. Что будет самым сложным для понимания?

— Принцип неопределенности Гейзенберга, наверное, — ответила Варвара. — То, что мы не можем одновременно точно знать положение и импульс частицы.

— Отлично! — воодушевился Анатолий Борисович. — И почему это сложно?

— Потому что это противоречит повседневному опыту, — Варвара начала говорить более уверенно. — Мы привыкли, что можем определить и местоположение, и скорость объекта. А в квантовом мире — нет.

— Видите? Вот вам и парадокс восприятия, — улыбнулся учитель. — Наша интуиция, сформированная в макромире, отказывается работать в микромире. Что если ваш проект будет об этом?

— Но как это исследовать экспериментально? — Варвара нахмурилась. — Мы не можем залезть в голову людям и измерить их интуитивное понимание.

— Почему нет? Проведите серию экспериментов с вашими одноклассниками. Придумайте задачи, где интуитивный ответ противоречит правильному. Измерьте время реакции, количество ошибок. Сравните результаты людей с разным уровнем подготовки.

В голове Варвары начали складываться фрагменты. Действительно, можно создать интерактивные модели, демонстрирующие различные физические парадоксы, и проследить, как люди на них реагируют. Это было бы на стыке физики, психологии и педагогики — нечто принципиально новое для нее.

— Это… интересно, — медленно произнесла она. — Но очень неопределенно. Сложно предсказать результаты.

— В этом и суть настоящего исследования, — Анатолий Борисович наклонился вперед. — Если мы заранее знаем ответ — зачем вообще начинать?

Весь следующий месяц Варвара работала над проектом с неожиданным для себя энтузиазмом. Она разработала серию экспериментов, демонстрирующих различные физические парадоксы — от простых оптических иллюзий до сложных квантовых явлений. Затем организовала тестирование на разных группах: младших школьниках, своих одноклассниках, учителях и даже случайных прохожих, которых останавливала возле школы.

Результаты оказались удивительными. Варвара обнаружила четкую корреляцию между уровнем физического образования и способностью принимать контринтуитивные концепции. Но еще интереснее было то, что некоторые люди без специального образования интуитивно давали правильные ответы там, где образованные физики ошибались.

Анатолий Борисович регулярно проверял ее прогресс, иногда подсказывал новые идеи, но в основном просто наблюдал. Однажды, просматривая ее промежуточные выводы, он заметил:

— Знаете, что мне нравится в вашей работе? Она настоящая. Живая. Не стерильная лабораторная выкладка, а исследование с настоящими людьми, с неожиданными результатами.

Варвара почувствовала странное тепло от этой похвалы — совсем не то, что она испытывала, когда родители гордились ее олимпиадными дипломами.

Однако не все шло гладко. Чем глубже она погружалась в исследование, тем больше обнаруживала неучтенных факторов, альтернативных интерпретаций, противоречивых данных. Ее аккуратные таблицы постепенно обрастали примечаниями, исключениями, вопросительными знаками.

В один из вечеров, запутавшись в данных, Варвара с раздражением захлопнула ноутбук. Отец, проходивший мимо ее комнаты, заглянул внутрь:

— Что случилось? Проект не идет?

— Все не складывается, — призналась Варвара. — Данные противоречивые, выводы неоднозначные. Я уже месяц работаю, а до финального результата как до Луны пешком.

— Покажи, — отец присел рядом.

Варвара открыла ноутбук и начала объяснять суть проекта. Отец слушал внимательно, иногда задавая уточняющие вопросы. Наконец он сказал:

— Знаешь, в чем проблема многих начинающих исследователей? Они думают, что наука — это прямая линия от гипотезы к выводам. А на самом деле это путаный лабиринт, где большую часть времени ты бродишь в темноте, натыкаясь на стены.

— Но как тогда вообще что-то открывать? — недоуменно спросила Варвара.

— Постепенно, — улыбнулся отец. — Методом проб и ошибок. Знаешь, сколько экспериментов Эдисона с лампочкой закончились неудачей? Больше тысячи. Но каждая неудача приближала его к решению.

Варвара задумалась. Ей всегда казалось, что великие ученые шли к открытиям почти без ошибок, следуя безупречной логике. А если нет? Если все эти ньютоны и эйнштейны так же путались в данных, сомневались, начинали заново?

— Спасибо, пап, — она благодарно улыбнулась. — Это… помогает.

На следующий день Варвара пришла к Анатолию Борисовичу с новым планом:

— Я хочу переориентировать проект. Не просто изучать парадоксы восприятия физических явлений, а исследовать сам процесс научного познания — через ошибки, заблуждения, тупики. Можно будет сравнить, как разные люди реагируют на препятствия в решении задач.

— Великолепная идея, — одобрил учитель. — Но предупреждаю: это еще более неопределенная территория.

— Я готова рискнуть, — твердо сказала Варвара, сама удивляясь своей решимости.

Она полностью погрузилась в работу. Теперь ее эксперименты включали не только тесты на понимание физических парадоксов, но и задания со специально встроенными ошибками, ложными подсказками, намеренно запутанными условиями. Она наблюдала, как люди справляются с трудностями, какие стратегии используют, когда сдаются, а когда находят неожиданные решения.

Мама начала беспокоиться:

— Варя, ты слишком много времени тратишь на этот проект. А как же подготовка к олимпиаде? Ты даже задачник по физике не открывала всю неделю.

— Я разберусь с олимпиадой позже, — отмахнулась Варвара. — Сейчас проект важнее.

Родители обменялись озадаченными взглядами. Такого ответа они от дочери никогда не слышали.

Но главное испытание ждало Варвару впереди. Анализируя результаты всех своих экспериментов за полтора месяца, она обнаружила фундаментальную ошибку в первоначальной методике. Все данные, которые она так тщательно собирала, оказались искажены из-за неучтенной переменной. Фактически, нужно было начинать все с нуля.

Это был удар под дых. Варвара сидела, уставившись на экран ноутбука, где результаты полуторамесячной работы превращались в бессмысленный набор цифр. Ошибка в методике эксперимента — элементарная, непростительная. Она не учла эффект предварительных знаний у испытуемых, а ведь это основа любого психологического исследования.

— Идиотка, — прошептала Варвара, захлопнув ноутбук.

До сдачи проекта оставалась неделя. Времени на повторение экспериментов просто не было.

Домой она шла как в тумане. Уличные фонари только начинали загораться, окрашивая мокрый после дождя асфальт в оранжевый. Школьный двор опустел, лишь у входа одиноко маячила фигура дежурного охранника.

Вместо того чтобы выйти через главные ворота, Варвара свернула к черному гранитному камню. В полумраке золотистая надпись «Грызть гранит науки» казалась тусклой, почти не различимой.

— Ну и что мне теперь делать? — спросила она вслух, не ожидая ответа. — Все псу под хвост.

Варвара провела пальцами по холодной поверхности камня, нащупывая отметины, о которых говорил Григорий Степанович. Действительно, на полированном граните виднелись странные царапины. Человеческие зубы? Бред какой-то. Хотя… Она вспомнила историю Анатолия Борисовича о его ночном озарении после «укуса гранита».

— Глупости, — сказала Варвара, но не сдвинулась с места.

Что-то удерживало ее рядом с камнем. Отчаяние? Любопытство? Может быть, просто нежелание идти домой и признаваться родителям, что она провалила проект?