Иностранные союзники антибольшевистского сопротивления и Правительство адмирала Колчака

Следует отметить, что с созданием Директории Белое движение на востоке России консолидировалось, хотя сепаратизм различных организаций не был устранен и в дальнейшем пагубно сказался на положении дел в лагере антибольшевистских сил Западной Сибири. Директория по составу и политической направленности была кадетско-эсеровской. Однако реальной властью обладал Совет министров, который стремился выйти из-под ее контроля и встать над ней. Последний виток противостояния кадетов, выступавших в отличие от своих политических противников за установление жесткой власти, и эсеров закончился поражением последних. В ночь на 18 ноября 1918 г. были арестованы эсеры, члены Директории Н. Д. Авксентьев, В. М. Зензинов, А. А. Аргунов (заместитель Авксентьева, эсер) и заведующий делами милиции Совета министров Е. Ф. Роговский. Организаторами государственного переворота были кадеты — министр финансов Временного Всероссийского правительства И. А. Михайлов, главный квартирмейстер Сибирской армии полковник А. Д. Сыромятников и председатель президиума Восточного отделения партии кадетов В. Н. Пепеляев44.

Исполнителями переворота были офицеры Сибирского казачьего войска полковник В. И. Волков, войсковые старшины А. В. Катанаев и И. Н. Красильников. В ночь с 17 на 18 ноября они вывели вверенные им части на улицы. Арестованных и их адъютантов увезли за город — на Лысую гору, где дислоцировался отряд атамана И. Красильникова45.

Экстренно собравшийся утром 18 ноября Совет министров Временного Всероссийского правительства передал всю полноту власти адмиралу А. В. Колчаку, который накануне вернулся с фронта. В ходе заседания идея о передаче власти новой Директории и Совету министров была отвергнута.

Нашло поддержку предложение о сосредоточении всей полноты власти в одних руках. Из предложенных кандидатур А. В. Колчака, генералов В. Г. Болдырева и Д. Л. Хорвата подавляющее большинство голосов было отдано первому, который и стал Верховным правителем и Верховным главнокомандующим России46. Всероссийское правительство было распущено, а вместо него создано Российское правительство адмирала Колчака. Под Правительством адмирала Колчака будем понимать высший орган государственной власти, образованный в результате событий 18 ноября 1918 года в Омске, во главе с Верховным Правителем России адмиралом А. В. Колчаком.

Представим структуру47 Правительства адмирала Колчака на рисунке 1. Персонализированый состав Совета Министров адмирала Колчака имел следующий состав:

1. П. В. Вологодский, с 18 ноября 1918 г. Председатель Совета Министров Правительства адмирала Колчака; В. Н. Пепеляев, с 23 ноября 1919 г. Председатель Совета Министров Правительства адмирала Колчака.

2. Министр Внутренних Дел (Гаттенбергер Александр

Николаевич, Пепеляев Виктор Николаевич, Червен-Водали Александр Александрович)

3. Министр Иностранных Дел (Ключников Юрий Вениаминович, Сукин Иван Иванович, Третьяков Сергей Николаевич)

4. Министр Финансов (Михайлов Иван Адрианович, Гойер Лев Викторович, Бурышкин Павел Афанасьевич)

5. Министр Юстиции (Старынкевич Сергей Созонтович, Тельберг Георгий Густавович, Морозов Александр Павлович)

6. Военный Министр (Н. А. Степанов, Д. А. Лебедев, М. К. Дитерихс, А. П. Будберг, М. В. Ханжин)

7. Морской Министр (М. И. Смирнов)

8. Министр Труда (Л. И. Шумиловский)

9. Министр Земледелия (Н. И. Петров)

10. Министр Путей Сообщения (Л. А. Устругов, А. М. Ларионов)

11. Министр Народного Просвещения (В. В. Сапожников, П. И. Преображенский)

12. Министр Торговли и Промышленности (Н. Н. Щукин, И. А. Щукин, С. Н. Третьяков)

13. Министр Продовольствия (с 27 декабря 1918 — Продовольствия и Снабжения) (Н. С. Зефиров, К. Н. Неклютин)

14. Министр Снабжения (до 27 декабря 1918) (И. И. Серебренников)

15. Государственный контролер (Г. А. Краснов)

16. Управляющий делами Верховного Правителя и Совета Министров (Г. Тельберг, К. Гинс).

В Правительстве адмирала Колчака компетенция Верховного правителя и Совета министров, а также взаимоотношения между ними регулировались «Положением о временном устройстве государственной власти в России». Согласно «Положению», осуществление верховной государственной власти временно передавалось Верховному правителю, которому подчинялись все вооруженные силы. Ему же предоставлялось право принятия чрезвычайных мер для обеспечения, комплектования и снабжения вооруженных сил, а также для водворения гражданского порядка и законности. Власть управления во всем ее объеме также относилась к компетенции Верховного правителя. Вопрос о взаимоотношениях Верховного правителя и Совета министров был решен предельно просто: все проекты законов и указов рассматривались в Совете министров и после их одобрения поступали на утверждение Верховного правителя; в то же время все акты Верховного правителя обязан был скреплять председатель Совета министров или главный начальник подлежащего ведомства48.

У занявшего пост Верховного правителя Колчака отсутствовала своя «команда», на которую он мог бы опереться в работе. Из-за этого адмирал был вынужден воспользоваться полученным им в наследство от Временного Всероссийского правительства кадровым персоналом Совета министров, сформированным для борьбы с большевиками по принципу широкой партийно- политической коалиции. Глубокими знаниями и опытом работы в своей области деятельности обладали: заместитель председателя Совета министров В. А. Виноградов, министр финансов И. А. Михайлов, министр путей сообщения Л. А. Устругов, товарищ министра народного образования профессор П. И. Преображенский, председатель совета министров П. В. Вологодскогий, бывший глава Сибирского правительства. Так же в числе министров были и провинциальные общественные деятели49.

Рис. 1. Структура и схема взаимодействия постоянных и временных органов Правительства адмирала Колчака.

Так же был сформирован Совет Верховного правителя, он был образовал 21 ноября как совещательный орган, на который возлагалась обязанность достижения «единства воли и действий между Верховным правителем и Советом министров и для рассмотрения дел, подлежащих непосредственному ведению Верховного правителя». В Совет, который возглавлял сам Верховный правитель, входили председатель Совета министров или его заместитель и три министра: внутренних дел, иностранных дел и финансов [пофамильно в его состав входили: Вологодский П. В., Гаттенбергер А. Н. (с мая 1919 его сменил Пепеляев В. Н.), Михайлов И. А., Тельберг Г. Г., Сукин И. И. (до него — Ключников Ю. В.), а так же любое лицо (возможно и несколько) по личному усмотрению Верховного Правителя]50. На заседаниях Совета Верховного правителя в конце 1918 г. и большую часть 1919 г. обсуждались и вырабатывались основные военнополитические, дипломатические и финансово-экономические решения, которые затем воплощались в указы, постановления, воззвания, декларации, обращения Верховного правителя и Совета министров.

Важную роль играли временные органы Правительства, а именно Чрезвычайное Государственное экономическое совещание (ЧГЭС). Оно было учреждено по указанию Верховного правителя постановлением Совета министров от 22 ноября 1918 г. На него возлагалась разработка экстренных мероприятий в области финансов, снабжения армии и восстановления торгово- промышленного аппарата. Совещание состояло из военного министра, министров финансов, торговли и промышленности, земледелия, продовольствия, снабжения, путей сообщения, государственного контролера, представителей Всероссийского съезда торговли и промышленности, Совета кооперативных съездов, частных и кооперативных банков51.

ЧГЭС первоначально было практически исключительно бюрократической организацией, но позднее стало представительным органом, это случилось 2 мая 1919, когда ЧГЭС было преобразовано в Государственное экономическое совещание. Государственное экономическое совещание (ГЭС) всецело стало представительным органом разрабатывавшим экстренные мероприятия в области финансов, снабжения армии и восстановления торгово-промышленного аппарата. ГЭС включало в свой состав 60 членов — министров, представителей от банков, кооперативов, земских собраний и городских дум, а также от Сибирского, Уральского, Оренбургского и Забайкальского казачьих войск. Председателем данного органа был К. Гинс. После взятия Омска Красной армией ГЭС переехало в Иркутск, где после 8 декабря заседания были возобновлены52.

При Правительстве адмирала Колчака 17 декабря 1918 года было создано «Особое Подготовительное совещание», занимавшееся вопросами внешней политики и координирующее деятельность с делегацией «Русского Политического Совещания», представляющей Белую Россию на Парижской мирной конференции53, о работе которой речь пойдет в следующем параграфе.

Как отмечают исследователи, при Правительстве Колчака так же были сформированы системы органов политического контроля, в состав которой вошли армейская контрразведка, государственная охрана и некоторые другие структуры54.

Особого внимания заслуживает регламент рабочего дня Верховного правителя России. Согласно приказу от 20 января 1919 года, его рабочий день начинался в полдень: сначала следовал тридцатиминутный доклад управления делами, а затем — такой же по продолжительности отчет информационной части штаба. С понедельника по субботу с 13:00 до 15:00 адмирал проводил встречи с министрами согласно строгому графику, где каждому отводилось более получаса. Наибольший приоритет имели главы ведомств военного, внутренних дел, иностранных дел и путей сообщения. Председатель Совета министров обладал привилегией входить к Верховному правителю вне очереди, прерывая аудиенцию любого другого министра. Кроме того, еженедельно выделялось время для приема делегаций (среда) и представляющихся лиц (воскресенье), а с 15:00 до 17:00 ежедневно Колчак находился в штабе Главнокомандующего55.

После корректировки расписания 8 апреля 1919 года распорядок изменился. Начало дня осталось прежним, но доклады стали дифференцированными: в понедельник, среду и пятницу они длились час, во вторник, четверг и субботу — полчаса. Прием министров был закреплен за пятью рабочими днями, а среда оставалась днем для делегаций. Дважды в неделю обязательным стал доклад глав военных и внутренних сил. Время пребывания в штабе сократилось до двух часов в отдельные дни (ср-пт), а вечерние часы (с 18:00 до 19:00) заняли заседания Совета Верховного правителя. Воскресенье официально стало выходным.

Важно отметить, что реальная практика приемов была шире официального графика. Информация о встречах с должностными лицами и делегациями регулярно публиковалась в газетах «Правительственный вестник» и «Русская армия». Более точные данные, включая сведения из командировок, зафиксированы в журналах регистрации посетителей, которые велись почти ежедневно с 4 января по 6 ноября 1919 года56.

Если ориентироваться на информацию об официальных приемах, которые вел Верховный правитель, опубликованную в названных центральных газетах, то можно утверждать, что примерно до лета 1919 г. среди его посетителей преобладали дипломатические и военные представители иностранных держав. Объяснить такой состав посетителей можно тем, что Колчак стремился добиться дипломатического признания со стороны союзных держав57. О вопросе признании Правительства адмирала Колчака речь пойдет в следующем параграфе. Но необходимо отметить, что признание Правительства адмирала Колчака, являлось ключевой задачей внешнеполитической деятельности самого правительства58. От признания зависело многое: это и признание территориальной целостности России, доступ к старым кредитам Временного правительства Керенского и возможность получения новых кредитов, возвращение имущества России, находившегося в руках союзников, попавшего к ним от немцев в период Первой мировой войны. С признанием связано и проведение внешней политики, ее преемственности, в частности, договоров Временного правительства и договоров России времени империи, которые признавало не только правительство адмирала Колчака, но и и иностранные союзники по антибольшевистскому сопротивлению59. Под иностранными союзниками антибольшевистского сопротивления будем понимать страны союзники по Антанте, что были на стороне России во время Первой мировой войны, — Англия и Франция. В ходе войны на их стороне выступили Япония, США и другие страны. Для удобства восприятия эти страны обобщенно в работе определяются как иностранные союзники антибольшевистского сопротивления. Термин, антибольшевистское сопротивление60 — это монархисты и республиканцы, либералы и социалисты, русские великодержавники и сторонники независимости некогда покоренных территорий не принявшие октябрьский переворот и открыто выступившие против политики проводимой партией большевиков.

1.2. Политика иностранных

союзников антибольшевистского

сопротивления по отношению

к Правительству адмирала Колчака

В 1918 — 1919 году очень остро стоял вопрос об участии делегации от России в Парижской мирной конференции, т.к. полноценное участие России могло быть только при признании правительства адмирала Колчака или Советской России. Признание способствовало бы укреплению позиций и авторитета правительства внутри страны, это было, безусловно, важно в период Гражданской войны61.

Захват власти большевиками в 1917 году привел к отстранению Временного правительства, общепризнанного правительства в этот период исторического развития России. Правительство большевиков, как и правительство адмирала Колчака так же не получило признания на международном уровне, в том числе и в определенной части населения России, почему и разгорелась Гражданская война. Большинство сотрудников МИДа отказалось от сотрудничества с правительством большевиков. Для чиновников вопрос о том, кого они представляют, являлся весьма важным и в большинстве своем они не собирались представлять правительство Советской России. Их работа завесила всецело от того, что за власть стоит за ними62.

На территории страны чехословацкий легион, поднявший восстание, совместно с антибольшевистскими формированиями Сибири сумел ликвидировать органы советской власти в ряде регионов. В этот период страны-союзники, участвовавшие в антибольшевистском сопротивлении, приступили к военной интервенции и испытывали потребность в надёжной опоре среди местных антибольшевистских сил.

Образовавшиеся в России белые правительства, почти сразу начинают контакт с заграничными установлениями МИДа. Так как задача эта была достаточно сложной, понимая это, правительства шли на сближение и объединение. Объединения и сближение способствовали созданию в сентябре 1918 года в Уфе Директории63.

Программа Директории устраивала союзников, а Директория в свою очередь ожидала признание на международном уровне и стран Антанты64.

По мере приближения завершения Первой мировой войны встал вопрос о созыве мирной конференции. Для союзников участие российской стороны в этом международном форуме выступало ключевым критерием признания единого общероссийского правительства.

Вскоре стало очевидно, что все усилия Директории по получению международного признания не приносили ожидаемых результатов. Консолидировать антибольшевистские силы вокруг неё также не представлялось возможным.

Директория первой осознала стратегическую значимость международного признания как инструмента консолидации власти над различными правительствами на территориях, контролируемых силами Белого движения. Позиционируя себя в качестве законной преемницы разогнанного большевиками Учредительного собрания. Однако ноябрьский переворот и последующий приход к власти адмирала Колчака сорвали планы Директории по получению международного признания, одновременно отсрочив и легитимацию сформированного позднее правительства Колчака.

Принятый странами победительницами Первой мировой войны принцип права наций на самоопределение вел к образованию новых национальных государств на территории павших империй. Установление границ этих стран стало одной из задач Парижской мирной конференции. Участие большевиков не устраивало Антанту по многим причинам. Однако и Белое движение, также вызывало у союзников сомнения в надёжности и политической состоятельности. Из-за этого осенью 1918 в канун открытия Парижской мирной конференции, участие белых правительств в послевоенном переустройстве Европы было под вопросом. Для предоставления интересов Белого движения в Париже было создано Русское политическое совещание (РПС). Таким образом, Русское политическое совещание (РПС) изначально выполняло роль условного, замещающего органа представительства на мирной конференции, не обладая полноценными правительственными полномочиями65.

Историк С. П. Мельгунов66 считал, что омский переворот, который «обнаружил неустойчивость новой власти, с одной стороны, а с другой — дал левым кругам заграничного общественного мнения повод к обвинениям правительства, сменившего Директорию, в реакционности и реставрационных тенденциях». Официальные средства массовой информации правительства Колчака, а в частности «Правительственный вестник» писал: «…вопрос о том, будет ли Россия участвовать в мирной конференции как равная среди равных, до самого последнего времени не вызывает никаких сомнений, чему свидетельствовали официальные заявления союзников». Союзники отчётливо осознавали, что поддержание международного спокойствия и баланса невозможно без участия России. Однако в условиях вакуума власти и анархии, царивших внутри страны, они временно выделили «русский вопрос» в отдельную категорию и приступили к пересмотру геополитической карты Европы без учёта российских интересов и позиций67.

Русские дипломаты полагали, что ключевым препятствием к признанию Белого движения выступает вопрос демократичности: по их мнению, союзники окажут поддержку в борьбе с большевиками и признают белые правительства, как только те продемонстрируют приверженность демократическим ценностям на уровне Великобритании, Франции и США. Данная позиция, характерная для либеральных кругов, нашла отклик у ряда послов — в том числе у Маклакова, князя Львова и Бахметева68.

Однако исторический контекст конца 1918 — начала 1919 годов свидетельствует о том, что в центре международной повестки находились не вопросы демократии и справедливости, а перераспределение сфер влияния и раздел мира. Иллюзии относительно демократических критериев были развеяны событиями 1919 года — прежде всего, созывом конференции без участия России и инициативой проведения встречи на Принцевых островах.

В результате усилия российских представителей по формированию Русского политического совещания (РПС), а также заявления правительства Колчака не достигли ожидаемого эффекта. В тот период признание правительства адмирала Колчака автоматически предполагало его приглашение на международную конференцию, что по ряду причин не отвечало интересам союзников.

В итоге союзные державы направили приглашение представителям противоборствующих сторон на проведение встречи на Принцевых островах. Белое движение восприняло этот шаг как косвенную легитимацию большевистского правительства, поскольку включение большевиков в переговорный процесс фактически означало признание их в качестве равноправного участника международной политики. Союзники с самого начала осознавали, что РПС в общем является «суррогатом», фикция, а настоящей стабильности нет и устойчивости правительства адмирала Колчака, хотя правительство было в последствии признано Белымм Югом, а намного позднее и атаманом Семеновым на Востоке69.

Необходимо принимать во внимание, что в первые месяцы после омского переворота формирование полноценных элементов организованного национального правительства оставалось принципиально недостижимым.

Союзники подрывали авторитет правительства адмирала Колчака, в качестве примера приведем ситуацию вокруг миссии генерала Жанена. Изначально ему были даны инструкции взять на себя командование всеми союзными войсками в Сибири, включая русские формирования. Однако к моменту прибытия Жанена в регион в ноябре 1918 года политическая обстановка уже изменилась: Колчак утвердился у власти, а его правительство демонстрировало достаточную эффективность в решении государственных задач. В результате первоначальные инструкции оказались устаревшими70.

В этих документах Россия фактически рассматривалась как объект внешних договорённостей, а не как равноправный субъект. Позиция союзников строилась на принципах опеки, а не партнёрства с правительством Колчака. Позднее Жанен согласился с тем, что главное командование должно оставаться в руках русских военных, однако, по воспоминаниям управляющего министерством иностранных дел правительства Колчака, это решение вызвало у генерала чувство обиды71.

С высокой степенью достоверности можно констатировать, что союзные державы целенаправленно сдерживали процесс признания правительства адмирала Колчака. Их стратегия была ориентирована на создание условий зависимости российского антибольшевистского правительства от внешней поддержки, что позволяло бы оказывать влияние на его политику. Отсрочка признания позволяла союзникам увеличивать свое влияние на адмирала и поддерживать решение определенных вопросов в своих интересах, не неся ответственность перед каким-либо правительством.

Лучше всех описывает положение Г. К. Гинс: «Если бы союзникам нужно было Всероссийское Правительство, они, конечно, признали бы любое из антибольшевистских. Но уже поведение чехов, отвернувшихся оттого самого правительства, которое они старались создать, как только им стало безразлично, как обстоит дело с Россией, достаточно ясно показало, насколько мало можно было положиться на союзную помощь»72.

Следует подчеркнуть, что Русское политическое совещание (РПС), выступая в роли условного представительства России на мирной конференции, исходило из предположения: демонстрация приверженности демократическим принципам окажется достаточной для допуска к участию в форуме. В свою очередь, такое участие рассматривалось как важный шаг на пути к международному признанию российского правительства. Управляющий делами правительства адмирала Колчака, К. Г. Гинс писал «Какой бы вопрос из области отношений с союзниками ни приходилось затрагивать — всегда возникал вопрос о признании. Организуется, например, союзная помощь железнодорожному транспорту — кто же назначит генерал-директора? Омское Правительство не может, так как оно не признано, союзные правительства не могут, потому что они не распоряжаются в России. Когда же разрешался вопрос о командовании, то опять-таки было неизвестно, как произойдет назначение генералов Жанена и Нокса и какое место будет отведено маршалу Отани, потому что Омское Правительство было пассивной стороной, а активных было слишком много, и ни одна не знала, которая старше. Мелькала мысль, не лучше ли будет перенести решение важнейших вопросов в Париж, где уполномоченные представители держав, съехавшиеся на мирную конференцию, могли бы, казалось, легче сговориться между собою, чем представители в Сибири, сами участвовавшие в ее политической жизни и нередко конкурировавшие между собой»73.

Следует отметить, что представители Министерства иностранных дел в составе Русского политического совещания (РПС) в меньшей степени фокусировались на актуальной задаче борьбы с большевизмом. Приоритетом для них выступала защита государственных интересов — в том понимании, которое они вкладывали в это понятие. Подтверждением данной позиции служит подготовительный документ к предстоящему совещанию, содержавший программу для российской делегации. В рамках этой программы особое внимание уделялось разработке позиций по вопросам присоединения к России Константинополя и проливов, Прикарпатской Руси и ряда других территорий74.

Созыв мирной конференции и инициатива приглашения представителей белых и большевиков на Принцевы острова окончательно развеяли у антибольшевистских сил иллюзии относительно возможности скорого международного признания. Итоги Первой мировой войны спровоцировали раскол во взглядах белого движения на политику союзников. Одна часть полагала, что после прекращения войны с Германией союзники перенаправят все ресурсы на поддержку белых. Другая же группа деятелей утверждала, что с завершением глобального конфликта исчезнет и основная причина интервенции. Как показала дальнейшая практика, позиция второй группы оказалась более реалистичной: после окончания войны процесс признания белого правительства существенно осложнился75.