Последний звон

Ана Сэм

Последний звон

Глава 1. Сухой привкус похмелья

Утро в пригороде Честера выдалось таким же серым и липким, как вчерашний дождь. Сквозь пластиковые окна в кухне Лео пробивался бледный свет — его хватало лишь на то, чтобы серые обои казались ещё грязнее, а софа на мгновение растворялась в пятнах и тенях. В доме пахло прогорклым алкоголем, разлитым вчера, и дешёвым кофе. Легкое дрожание стекол казалось эхом того звонкого смеха, что ещё недавно наполнял комнаты, — теперь же можно было подумать, что весь дом ушёл под воду или пепел.

Лео с трудом поднялся с матраса, чувствуя, как каждая мышца тянет на себя отдельный слой усталости. Вчера был корпоратив. Добротная вечеринка с алкоголем, подбитым глазом детектива с соседней смены, паническим танцем инспектора Кларк — и даже Райан, его младший напарник, умудрился по-дружески нажраться, будто бы это последний день на земле. А может, оно к лучшему — вчерашний поцелуй с девушкой из HR давно остался позади, сомнительный как пустая бутылка джина.

Лео вытер подслезившиеся глаза, в который раз уговаривая себя перестать идти к зеркалу. В отражении — всё тот же уставший тридцатилетний лоб, русые волосы (уже с неприятным блеском), скулы будто кто-то вырубил скальпелем. Под ними промятые синяки — может, следы от бокала красного, может, от нехватки света.

В кухню, едва не споткнувшись о собственный ботинок, вполз Райан. — Я как будто на похоронах своих собственных нервов, — пробормотал он, отодвигая прочь пустую коробку из-под пиццы.

— Ты ещё жив, значит, кто-то и проиграл пари, — безучастно бросил Лео. — У тебя звонок не от полиции?

— Если это мама, я буду отпираться до конца жизни, — мрачно парировал Райан, хватаясь за чашку. — Ладно, что там у нас?

По телевизору, почти без звука, бежала лента новостей. Заголовки сменяли друг друга, тревожно мигая: "Неизвестный вирус: случаи вспышечной агрессии, карантины по всей Европе. Лондон: новые подразделения скорой помощи обеспечивают усиление патрулей. Врачи не исключают мутации заболевания..."

В комнате зависла странная неуютная тишина. Слишком тихо, словно даже старые панели не решались пикнуть или скрипнуть. За окном повис тяжелый туман — обрезал линии дворов, деревья свисали, как привидения на каникулах.

Райан уставился на экран, морща лоб. — Уже третья неделя, как по всем каналам это крутят, — протянул он. — Вирус, вспышки, какие-то нападения, прямо на людей. Ничего конкретного. Даже паб закрыт на полдня — Кэрол сказала, посетителей нет.

— Вирус как вирус, — пожал плечами Лео. — Покрутили пару нарезок из Европы — у нас только паника. У меня, кроме сушняка, симптомов никаких. Вот как сейчас: пятница, семь утра, кто работает — тот уже доживает.

Смартфон на столе затрещал пуш-уведомлением. «Дежурная часть»: ИЗМЕНЕНИЕ ПЛАНА. Все свободные. СРОЧНО. Рядом — значок входящего вызова. Лео поморщился и нажал «Ответить».

— Лео, слушаешь? Проклятье, извини. Надо выезжать в Дарем-Холл, — невнятно прохрипел сержант Мэтьюс на том конце. — Телефон управляющего: труп владелицы, слуги куда-то запропастились, скорая не приедет, потому что дороги перекрывают. У нас тут овраги, обвалы… катастрофа, не район, а цирк. — Да ладно, ты чересчур серьезен после одной ночи, — пробурчал Райан. — Слушайте, кто ещё там у тебя? — Райан. — Прекрасно, берите его и езжайте. Остальные группы завязли на вызовах, никто из старших не поднялся — или болеют, или их нет. Всё в порядке? — Конечно, — привычно соврал Лео. — Ладно, напарник, пора возвращаться в реальный мир.

Он выудил из мешка почти чистую рубашку, скатал шарф и накинул пальто. Трава под окном выглядела как будто из стекловаты. Пока вдевал рукава, всё, что внутри, казалось ватным от усталости и страха — ещё не явного, но уже шевелящегося на периферии.

Райан собрал остатки воли и поднял брови: — Чем там знаменит Дарем-Холл? — Старым особняком, скользким Томсоном и тем, что о нём пишут анекдоты в полицейской рассылке. Будет что рассказать на следующем дежурстве.

На улице было мурашечно. Небо, как в фильме о конце света: размытое, рыхлое, будто пепел в полном стакане. Двигатель патрульного "фокуса" захрипел сразу, как только они оба сели внутрь. Пока Райан возился с настройками GPS, радио орало новости:

"…фрагменты лейтенанта Рида обнаружены в переулке Хейстингс. Вирус продолжает распространяться, экстренные меры… полиция советует сохранять спокойствие и не…"

— Лучше бы джинкл слушали, — буркнул Лео, переключая волну на тишину. — Не нравится мне это всё.

В переднем бардачке валялись просроченные упаковки мятной жвачки, под сиденьем — удостоверение, давно вышедшее из строя радио и рация.

— И вот, — Райан нащупывает папку протоколов, — если хоть один клиент носит маску — я первому пожму руку.

— Думаешь, не заразишься? — ухмыльнулся Лео. — Я поймал три вируса ещё до ковида, — пожал плечами Райан. — Но если к нам кто-то кинется — ты первый.

Выехав из пригорода, они плелись по узкой, петляющей дороге. Фургон с черной полосой на крыле стоял у обочины: на боку борозда свежей грязи, бортовые огни мигали. Никого вокруг, только туман и ощущение, что воздух стал тяжелее.

— Представляешь, если у них там не просто убийство, а коронавирус с привкусом фильма ужасов, — нервно пошутил Лео. — Лучше не каркай, — пробурчал Райан. — Всё бывает когда-нибудь в первый раз.

Они долго ехали в тишине, радио вяло гудело, но ночная дорога к Дарем-Холлу казалась бесконечной: деревья то исчезали, то возвращались; осенний туман обволакивал капот, а асфальт звенел под колёсами, будто бы кто-то бежал следом по пятам.

Когда они наконец свернули на длинную раскисшую аллею, впереди вырос фасад дома — затейливый, с черным портиком и старинными охотничьими флюгерами. Особняк выглядел усталым и равнодушным: словно давно ждал кого-то, кто ему не по нраву, и наконец дождался.

— Приехали, — произнес Лео, выходя первым.

У ворот, едва различимый в тусклом свете, их ожидал человек явно на нервах: седой, иссохший, в старом пальто — управляющий Томсон. Он курил одну сигарету за другой, стряхивая пепел в мокрую клумбу.

— Вы гости или кто-то ещё? — сразу спросил он, голос у него был надрывный, будто сорвал плёнку в горле.

— Полиция. Лео и Райан, дежурная часть, — отозвался Лео, показывая удостоверение.

— Боже, как хорошо, что вы всё-таки приехали, — Томсон проглотил слюну и нервно оглянулся на особняк. — Тут у нас… тут творится что-то очень нехорошее.

Лео оглядел участок: у ворот шла глухая тропа, то тут, то там валялись скомканные газеты, дальше в саду темнели пятна, которые сперва можно было принять за лужи, но в свете фонаря вспыхивали красным.

— Тело? — первым спросил Райан, как будто хотел избавиться от молчания.

— В доме, — выпалил Томсон. — Владелица… мадам Шелби. Нашли сегодня рано утром, но… слуги её не видели, пропали двое, пропала и горничная, и дворецкий. Никого. — Полицию вызывали сразу? — Да, сразу, как только... Я не стал трогать, — Томсон окинул взглядом вход. — Крови много. И... это ещё не всё.

Он медленно снял перчатку, провёл пальцем по кирпичу у крыльца: под ногтем осталась тёмная полоска, словно мазок старой гуаши.

За домом в глухом заросшем дворе, в тени газона валялся труп птицы — ворон или галка, клюв закопчен, спина выщипана. Чёрные перья были в клочьях и крови — будто кто-то с жадностью ободрал её до костей.

— Это нашли полчаса назад, — пояснил Томсон, — что-то здесь не так.

Лео кивнул, чувствуя, что все внутри постепенно леденеет.

— Проводите, — произнес он, — начнем с главного — тела.

Глава 2. Красный след на паркете

Как только дверь за ними захлопнулась, тишина Дарем-Холла показалась злее осеннего тумана. Даже шаги вельветовых туфель Томсона – их безумный, нервный ритм – не отвлекали от того, что в доме звенит особая пустота. Запах был тяжелый, от которого начинало першить в горле: ржавое железо и разлитая по углам сырость, перемешанные с фруктово-приторной нотой гнили. По ковру тянулся тёмный, едва блестящий след: словно кто-то, волоча раненую ногу, поскорее пытался убежать из этого места.

Лео едва заметил ещё больше грязи под лестницей: забитое ведро, смятая швабра, клочья странной шерсти и пятна буро-коричневого цвета, из которых выглядывала серая птичья кость. Было что-то странное даже в мебели — диван разорван с одной стороны, изнутри торчит пружина, на подлокотнике мокреет отпечаток детской ладони.

Приглушённый свет фонарика, дрожащий в руке Райана, выхватывал детали: разбитая ваза у стены, расползшиеся журчащие струйки, словно их пытались стереть — но не смогли, бросили. Ни одного следа уборки. В высоком зеркале, как на нелепой открытке из чужой жизни, отражалось трое мужчин: один сутулый, в пальто — Томсон, двое других — они сами, с глазами настороженными и утомлённо-жёсткими, словно ночь снаружи всё ещё не отпустила.

Томсон дрожащей рукой указал в глубину дома. — Прошу… аккуратней… там она, — почти шёпотом.

В гостиной на кресле застыла мадам Шелби. Судьба сделала её уродливо неподвижной: правая рука вывернута, на ладони грязью запёкся кровоподтёк, рот раскрыт – не крик, скорее долгий, мучительный выдох. Под ногами тронутая ковром лужица; от неё тенями разбегаются бурые полосы — к двери, к рассохшейся панели, к замирающему окну. На подоле ночной сорочки — кровавые зазубренные дыры, будто к ней кто-то карабкался или тащился, отчаянно тянулся всеми пальцами.

— Кто из обслуживающих был сегодня утром? — хрипло спросил Лео, и не сразу понял, насколько глупый вопрос задал: в такой тишине «кто» — это уже вопрос к призракам.

— Не знаю… Точно — никого не видел, — Томсон чуть не плакал. — Полина, дворецкий… никто не ответил на вызов.

Райан подошёл к шкафу у стены, внимательно осмотрел отпечатки на стеклянной полке. Кровь здесь уже подсохла, пальцы будто отплясывали судорожный вальс по поверхности: кто-то пытался выбраться, но скользнул вниз.

— Телефон хозяйки? — спросил он.

— Вон, на столе… покров в крови, не трогал, — ответил Томсон.

Лео аккуратно, в перчатках, поднял аппарат. На экране осталась линия пропущенных вызовов: "Полина", "Джон", "999", несколько раз подряд, но никто не ответил ни разу.

На полу валялась обувь с клочьями чёрного пуха — то ли домашний питомец, то ли птица стала частью какой-то борьбы. У выхода из комнаты лежала раздавленная галка: из съёжившейся груди торчала кость, чёрные перья были мокрые — некоторые слиплись с человеческой кровью.

Почти одновременно Лео и Райан заметили: всюду не хватало звуков. Ни водопроводной воды, ни тикания больших часов, ни подозрительно одинокой мышиной возни. Всё, что было когда-либо тёплым — исчезло за одну ночь. Вместо этого был лишь жутковатый гул ветра за окнами и непокорная, липкая тишина.

Они обошли пару комнат: кухня пуста, тарелки стоят на мокром столе, рядом на мятой салфетке — остатки вчерашнего завтрака и два стакана, один из которых разбит о пол. В комнате горничной постель смята, одежда — будто кто-то срочно уходил: ключи, телефон, куртка — всё осталось.

В подвале Лео находит только отброшенную тряпку и кровь. На ступенях нетронутый слой свежей грязи, но среди пятен угадывается человеческий след: босой, с длинными пальцами, и — будто кто-то буквально волок одну ногу.

— Может, кто-то из посторонних? — Раян помрачнел, затем вскинулся: — Животные? — Нет. Здесь… скорее, никто уже не живёт, — простонал Томсон. — Этот дом за ночь стал пустым, будто сам себя изжил.

У Лео внезапно скрутило желудок: между смазанными кровавыми пятнами под лестницей он различил сияющий по-детски шарфик — явно вещь горничной.

Все замерли: где-то наверху заскрипела дверь, будто прогнулась под весом чужой ноги. Томсон рвано воскликнул, стараясь шёпотом: — Кто-то жив?! Но наверху был только ветер, пробирающийся сквозь щели.

Глава 3. Второй этаж

На втором этаже тёмный коридор казался длиннее, чем должен. Лампы на стенах мигали и, казалось, не столько давали свет, сколько подчеркивали тусклость. Ковёр был богатым — глубокий красный с выцветшими золотыми узорами, но теперь по нему проносилась гроздь тёмных пятен, похожих на древние, но кровь здесь была свежей: острая, скользкая, пахнущая ржавым металлом.

Лео шёл первым, медленно приподнимая ботинки. За ним дрожал Томсон, морщась от каждого звука. Райан двигался замыкающим, проверяя каждую открытую дверь взглядом. Листья плюща виднелись из-за трещин в окнах — даже растения как будто сторонились этого этажа.

— Здесь… здесь раньше спали дети, — прошептал Томсон. — Но семьи разъехались много лет назад…

От какой-то двери тянуло тошнотворным запахом - почти подгнившее мясо и старый паркет. Лео положил руку на рукоятку — дверь заела, он нажал сильнее, петли хрипло выдохнули, открывая комнату. Внутри был холод, сизая пыль, разбросанные книги на полу и лужа крови около стены, рядом с выбитым стеклом.

Райан присел, зацепил носком ботинка маленький детский ботинок — он был облеплен бурой жижей, и смотреть на него не хотелось. В маленьком кресле, будто ожидая хозяина, лежал плюшевый медведь с выдранной лапой. Никаких тел, но мелкие брызги на стене рассказывали свою историю.

— Они сбежали или... — Лео обронил мысль.

Дальше коридор раздваивался: одна дверь распахнута, изнутри валялись куртки, платье, чьи-то ключи, все не в попад. На ковре, между дверями, герои заметили кровавую цепочку отпечатков — босые стопы, пятна смазаны, будто владелец плёлся вслепую.

— Где… где Джиллиан? — Томсон выглянул в очередную комнату. — Я звал её утром — она ничего не брала…

Комната служанки была пуста, окно открыто настежь, подоконник расцарапан, как от когтей. Под столом — капля крови, открытая косметичка, пара колец, засохшая роза в банке для чая. В шкафу — мятом упакованный чемодан, открытка с поздравлением и детская фотография в рамке.

Они шли дальше, и вдруг Райан резко остановился: за кинутой ширмой валялась блестящая, уже облепленная коркой, тяжёлую деталь — часть рамы старинного зеркала с узорами. Края её усеяны отпечатками пальцев, а в центре — пятно крови и ворсинки, как будто кто-то пытался что-то вытереть.

— Зачем им зеркало? — в голосе Райана звучало больше страха, чем иронии. — Кто-то совсем не хотел, чтобы мы увидели отражение, — пробормотал Лео, аккуратно приподнимая улику в перчатках.

В этот момент этаж будто вздрогнул: где-то в конце коридора что-то рухнуло, из-под двери просочился свежий, тягучий ржавый запах.

— Идём, — Лео посмотрел на Райана, стягивая ладони в кулак.

Дверь гостевой спальни, всегда закрытая на тяжелый ключ, теперь была приоткрыта. Внутри всё перевёрнуто: простыни сдёрнуты, одежда разбросана, на стене — несколько алых мазков, ведущих вниз по паркету к дыре в полу.

Томсон резко вдохнул: — Здесь был дворецкий…

Но никого не было.

Половина персонала исчезла, а те, кто остался, теперь вели себя подозрительно тихо — или же вообще не отзывались. За окном мелькнула тень, и всем троим показалось, что кто-то внимательно наблюдает за ними снаружи, зажимая рот, сдерживая редкие всхлипы.

Напряжение переросло в фазу, когда каждый взгляд и шорох воспринимались как сигнал к бегству. Но бежать было некуда: телефон лежал без связи, внизу поднимался влажный, липкий мрак.

Глава 4. Чердак

Дверь в чёрную спину чердака скрипнула так, что Лео невольно представил, как этот звук проникает сразу в память, где хранится всё плохое, что случалось за последние годы. Горячий фонарь в ладони вытягивал лица соседей по лестнице — Райана и Томсона. Оба стояли напряжённо: даже Томсон, привыкший к сквознякам и скрипам, едва замечал, как его рука дрожит на перилах.

Лео первым вошёл под скат крыши. Обычное логово старого поместья: паутина, увитая вокруг стропил, старый сундук с замком, стопка газет за 2017, в угол — цветные пакеты с записками и детскими рисунками. Пахло плесенью и несвежим металлом. Но на этот раз тут было что-то неожиданно живое — плотный холодок в боку, ощущение, будто здесь совсем недавно кто-то сидел или лежал.

— Думаешь, здесь реально ловит хоть что-то? — прошептал Райан. — Лучше попробовать, чем торчать внизу, — сдавленно ответил Лео.

В дальнем углу замигал крошечный зеленый диод: старая советская радиостанция, чудом уцелевшая в век смартфонов. Лео достал встроенный микрофон, отщёлкнул крышку. Сначала только потрескивание статики… Потом — обрывочные голоса, чужие и слишком торопливые: "...они уже...", "...бегите...", "...не подпускайте к крови...". Неожиданно сигнал сорвался криком — и выгорел до иссушающего, рваного шипения.

Райан включил фонарь пошире — и заметил на полу нечто жуткое: клочья прилипшей коричневой шерсти, лоскуты вырванной ткани, а между досок — крохотные брызги свежей крови. Тут же — широкий след, который никак не мог оставить человек: как будто что-то волочилось от окна к люку, оставляя не следы ботинок, а мутные отпечатки с половинчатыми углублениями, будто когти-лапа растянутой твари.

— Мамочки… — выдохнул Томсон. Райан молча просканировал пустоты — чье-то дыхание будто стояло клубом у конька чердака.

И тогда он услышал: далеко за коридором что-то вскрикнуло — не совсем человеческое, но точно не собака, скорее, чужое, хриплое, будто порванное горло и одичалый зверь в одном флаконе. Томсон попятился, задевая старый чемодан: тот рухнул с глухим стуком, словно давая сигнал всем скрытым в доме опасностям.

Лео ухватился за микрофон, передвинул ручку громкости — и рация выдала лишь шипение и странные короткие слова: "...закройте окна..." и что-то неразборчивое, похожее на предупреждение.

В этот миг с другой стороны чердака послышалась стук и цепкая возня – будто кто-то царапал обшивку. Фонарь выхватил только клочок тени — и парно-блестящие, низкие отражения глаз, прежде чем всё внутри снова стало тёмным и вязким, как болото.

— Там… там что-то было, — Райан едва не задыхался.

Запах стал другим: как сырой лес от травоядных зверей, только со сладкой ноткой падали — запах крови и гнили. Не дождавшись продолжения, мужчины поспешили к лестнице. Позади вновь шевельнулась чердачная тьма.

Уже на лестничной площадке Лео оглянулся на темноту и понял — с этого этажа за ними теперь наблюдают не люди.

Глава 5. Осада

День только начинался, но внутри было ощущение глубокого вечера — такого, когда даже самые старые часы молчат, будто и сами не хотят знать, сколько осталось. В главном холле мебель передвигали так быстро, что старые стулья визжали, а кожа диванов рвалась под пальцами. Лео изо всех сил припирал книжный шкаф к самой широкой двери. Томсон, бледный как простыня, таскал ящики из-под посуды и складывал их вглубь: «Держать, надо держать хоть час, хоть сколько получится…»

— Всё! — тяжело выдохнул Райан, уронив лампу у последнего окна. — Плотнее, — хрипел Лео, — плотно, иначе нам конец. — А если они умеют лазить? — Томсон заглянул в щёлку. — Как крысы…

За окном мутнела улица: в саду дрожали ветки, на дорожках беспокойно прыгали вороны. Чёрные тени мелькали между кустами, и каждый раз сердце замирало, когда что-то медленно приближалось к стеклу, к двери, к низкому подоконнику.

Райан вернулся к столу, где складывали скудные запасы: ножи, крышку от кастрюли, каминные щипцы, даже ржавую древнюю шпагу, которая когда-то была подвешена над камином. — По чём стрелять будем, если дойдёт до драки? — спросил он, уныло держа обломок черенка. — Только руками, — Лео пожал плечами. — Или молиться.

Стены холла были густо увешаны старыми портретами хозяев. В их тёмных, строгих лицах теперь читалось что-то злорадное, чужое — как будто все прежние поколения смотрели на спасшихся, желая узнать, долго ли те продержатся.

Сквозняк едва не погасил свечу, которую зажёг Томсон. Райан, нервно рефлекторно перемотал бинтом запястье — небольшая, но глубокая рана посинела, пульсировала жаром. Он громко сглотнул, но ничего не сказал — только встал ближе к двери.

— Кто-нибудь видел сейчас — там, снаружи? — спросил Томсон, хотя сам боялся услышать ответ.

Лео рискнул приложиться к узкой щели между книгой и рамой. За мутным стеклом садил густой белёсый туман, и в нём что-то медленно двигалось, цепко, будто потерявшее границы. Откуда-то с боковой аллеи донёсся глухой стон и треск, как от поломанной черепицы.

— Они близко, — коротко сказал Лео. Голос его не дрогнул, но пальцы побелели на древке щипцов.

Через минуту в дверь пришёл первый удар. Не сильный, скорее пробный, словно бы ребёнок проверял силу прута. Потом второй, третий — с глухим чавкающим стуком, раздающимся по всей площади двери и разносившим по дому новый запах: земли, прелых тряпок и гниения.

Томсон перекрестился, Райан улыбнулся мертвой, безнадёжной улыбкой.

— Сколько их? — Не знаю, но слишком много, чтобы спорить, — отозвался Лео.

Следующая атака была ощутимо серьёзней: окно на кухне вдали хрустнуло, стекло посыпалось на пол. Томсон рванул туда, но Лео резко схватил его за шиворот:

— Не выходи! Стой — слушай, слушай только изнутри!

Стук стал отчётливее, по полу прокатилась вибрация, тени на стенах задрожали. С той стороны входной двери уже слышался и шорох тяжелых тел, и скрежетливый скулёж, не похожий на человеческий — скорее, животный голод, промокший насквозь страхом.

Райан наблюдал за дверью, оценивая каждую царапину чужих пальцев на обшивке — и вдруг заметил, как одна из досок уходит в сторону, будто кто-то сбоку обходит баррикаду.

— Они лезут сбоку! — крикнул он.

Лео стиснул рукоять щипцов, готовясь встретить любой выплеск ужаса на себя. В этот момент прямо за двойной дверью что-то с хрустом упало и заскребло, раздаваясь тяжёлыми ударами. Вся мебель ходила ходуном.

Потом — вдруг затишье. Только в коридоре осталось слышно: тихие стоны, шаркающие шаги. Сердце у всех троих замирало.

— Мы держимся. Пока держимся, — прошептал Лео.

Глава 6. Лихорадка

Лео бдительно следил за окнами, движения стали цепкими и короткими: вся мебель, что удалось подтащить, уплотнилась к двери. Одел куртку поверх рубашки — сквозняк выбивал холод, лоб покрылся испариной. Он краем глаза искал Райана, слишком давно не слышал его голоса.

— Всё нормально там? — спросил Лео, не оборачиваясь.

В ответ — тягучий кашель из-за шкафа. Райан лежал, привалившись к ножке стола. Глаза у него были красные, века тяжёлые, на щеках болотный румянец, кожа — будто мучная. Он сжал руку в бинте, весь мокрый. Возле плеча темнело пятно, а в луже света, падающей от свечи, потянулись капли пота.

— Лучше не становится, — сипло выдавил Райан, сжав зубы. — Температура? — Как в аду, — попытался усмехнуться, но губы сделались тугими. — Лео, слышишь? Всё шумит, как будто кто-то шепчет прямо у уха… — Это страх, Райан. Мы все на взводе. — Нет… Это как будто не я — сам себе чужой.

Лео присел, приложил ладонь ко лбу напарника. Лихорадка била сильнее, чем та, что бывает после битвы — кожа стала горячей, холодной и липкой одновременно.

В дверь ударили вновь. Томсон нервно вздрогнул за пианино, потом попытался выглянуть в окна (что было бесполезно — стекло плотно закрыто стопкой книг).

— Райан! — Лео зашипел, осторожно постарался поднять его. — Держись, слышишь? Если будет хуже — скажи. — Я не чувствую руку… — прошептал Райан. — Вижу тени… они шевелятся быстрее, чем надо. — Это адреналин. Придержи, — Лео схватил его за плечи. — Ты тоже слышишь эти шаги? — вдруг напряжённо спросил Райан, всматриваясь в сомкнутые двери.

Томсон поднял голову. Он смотрел теперь не только наружу, но и на Райана — взгляд был полон страха. И, наверное, самого худшего — сомнений.

— Томсон, нужна вода! — Лео бросил коротко, понимая, что без воды и жаропонижающих Райан надолго не протянет.

Слуга скрылся в соседней комнате, а Лео остался наедине с напарником. Райан потёр лоб, скребя ногти о кожу. Всё чаще его взгляд подпрыгивал, пытался зацепиться за любую деталь — ковер, книжка, кусок ткани.

— Не хочу… не хочу сойти с ума, — пробормотал он. — Я всё вижу, слышу, но понимаю, что не смогу остановиться, если вдруг начнётся…

— Ты должен держать себя в руках. Ты сильнее этого! — Не знаю… Мне кажется, скоро я стану… не собой. — Пока ты рядом, и я с тобой. Если станет хуже — затянем ремень, обмотаем бинтом, привяжу к стулу, если надо. Главное — ты со мной, понял?

Райан замолчал. Лео понял, что слова достигают лишь внешнего слоя сознания напарника. В этот момент из коридора донёсся глухой всплеск: началась новая волна ударов по двери. И вместе со столбом звуковой лавины в комнате усилился жар — не только физический, но и тот, который ползёт от отчаянья.