Любой ценой

Любой ценой

Глава

Любой ценой

Любой ценой

Автор: Виктория Новикова

Россия, г.Казань, 2026г

Семнадцатилетний Алекс Хэнкс ведёт двойную жизнь: днём он — незаметный школьник, а ночью — хакер по кличке Призрак. Но однажды его тайный мир сталкивается с реальным, и на кону оказывается всё, что ему дорого. Теперь, чтобы выжить, Алекс должен довериться загадочной Авроре — девушке с крыши, у которой есть свой смертельно опасный секрет…

Дорогой читатель!

История Алекса и Авроры родилась из мысли о том, как далеко мы готовы зайти ради любви и какую цену заплатить за безопасность близких. Это роман о взрослении, которое происходит не в школьных коридорах, а под светом неоновых вывесок и в тишине заброшенных станций метро.

Мои герои не хотели уходить — они требовали продолжения, спорили со мной и жили своей жизнью. Надеюсь, они станут живыми и для вас.

Я буду рада, если эта история найдёт отклик в вашем сердце.

С уважением,

Виктория

ГЛАВА

1: " Крыша"

Тишину моего подвала разрывал только ровный гул системного блока. На мониторе плясали строчки кода, словно солдаты, встроенные для последней атаки. Я чувствовал себя дирижёром невидимого оркестра, чья музыка была слышна лишь мне. В школе я был Алексом Хэнксом- серым ,ничем не Примечательным старшеклассником, который всегда сидит на задней парте и боится ,что его вызовут к доске.

А здесь, в синем цвете экрана я был - Призраком.

Пальцы привычно стучали по клавиатуре. Ещё несколько команд и я проникну в защищенную сеть одного столичного банка. Не для воровства. Просто чтобы доказать, что могу. Это был мой личный вызов,мой единственный способ почувствовать себя живым, пока вокруг все думали о предстоящих экзаменам и о выпускном.

Внезапно на личный чат пришло сообщение с зашифрованного канала: " Призрак, ты сейчас пытаешься взломать "Восточный Феникс? Остановись, за тобой следят". Ледяная волна прокатилась по спине. Я отшатнулся от клавиатуры, как от раскаленного железа. За мной? Следят? Как они могли выйти на меня? Я ведь был осторожен.

Сверху, из кухни донёсся голос м

амы: " Алекс, иди кушать!" Мир который секунду назад был у меня на ладони, вдруг съёжился на размер крупинки. Кто-то невидимый ,как и я сам , смотрел на меня из темноты.

Я резко хлопнул крышкой ноутбука. В наступившей тишине собственное дыхание казалось оглушительным. Нужно было переварить произошедшее. Отодвинувшись от стола, я на негнущихся ногах поднялся и пошел наверх, стараясь, чтобы шаги звучали обычно.

Запах жареного лука ударил в нос.

–

Сынок, у тебя все в порядке? Ты бледный какой-то.

–

Да, мам, все замечательно, – я натянул улыбку, разминая шею. – Засиделся просто. Сегодня на тренировку по баскетболу, буду осваивать новую технику броска. (Нужно не показывать страх, иначе она будет нервничать и допрашивать меня как в

каком-то детективе).

Моя мать Лейла Феникс бывший следователь по особо важным делам. 2 года назад она вышла на след одного очень крупного медийного чиновника Романовского . Ей пришлось выйти в отставку из-за этого, шишки этого чиновника вышли на неё и начали шантажировать, чтоб она не рыла яму под него, иначе они выроют яму ей и мне в буквальном смысле. После этого инцидента все замяли, удалили улики, теперь работает консультантом в маленькой юридической конторе.

Отца у меня нет, если честно я и не помню его совсем, возможно я был совсем мал.

Мы не знаем где он и что с ним. Мама никогда не поднимала эту тему.

Мама: – здорово! После тренировки иди сразу домой, не задерживайся до поздна, люблю тебя! Чмокнула в лоб –хорошо..

мне 17 лет, она печётся обо мне как о маленьком, после того случая с Романовским она ограничила мне свободу. Теперь я должен приходить рано, не то чтобы я хочу гулять до поздна, но гиперопека напрягает. На тренировку я не пошёл.

Ноги сами вынесли меня к старой шестнадцатиэтажке на окраине — заброшенному офисному зданию. Охраны не было, замок на пожарной лестнице болтался на одном шурупе. Я поднимался по бетонным ступеням, и каждый шаг отдавался эхом в пустых пролётах. Здесь меня никто не найдёт. Здесь можно дышать.

Крыша встретила ветром — резким, пахнущим дождём, хотя туч не было. Я сделал шаг к своему обычному месту у парапета и замер.

На краю, свесив ноги в пустоту, сидела девушка.

Ветер трепал тёмные волосы, выбившиеся из небрежного пучка. На ней была кожанка на размер больше, потёртые джинсы, на запястье — пара кожаных шнурков с мелкими бусинами. Она не обернулась, только чуть наклонила голову — слушала мои шаги.

— Если хочешь прыгнуть, займи очередь, — сказала она. Голос был спокойным, с хрипотцой, как у человека, который долго молчал. — Здесь только одно место.

Я замер.

— Я не прыгать. Я просто...

— Подумать, — закончила она за меня. — Все так говорят. — Она похлопала ладонью по бетону рядом с собой. — Садись. Только не читай нотации про «это опасно». Терпеть не могу.

Я колебался. Чужой человек на моём месте. Но что-то в её позе — расслабленной и напряжённой одновременно, как у кошки, которая притворяется спящей, — заставило меня подойти и сесть рядом.

Город внизу дышал. Цепочки фар ползли по магистралям, неоновые вывески пульсировали в такт чьему-то чужому ритму. Отсюда всё казалось ненастоящим.

— Ты часто сюда ходишь? — спросила она.

— Когда нужно сбежать.

— От кого?

Я помолчал.

— От мамы. От школы. От себя.

Она хмыкнула — не насмешливо, а понимающе.

— Хороший ответ. Честный.

И тут она повернулась. Свет упал на лицо.

Я вдруг понял, что не дышу. Глаза светлые — почти прозрачные, как выгоревшее на солнце стекло. Нос тонкий, вздёрнутый, будто ей всё время смешно. Губы пухлые — нижняя чуть полнее верхней, и когда она говорила, они двигались мягко, неспешно, и я поймал себя на том, что смотрю именно на них, хотя она вроде что-то спрашивала.

На переносице и скулах сидели бледные веснушки — еле заметные, как будто их нарисовали и наполовину стёрли. Я почему-то представил, как провожу по ним пальцем, и от этой мысли внутри всё сжалось. Не в голове — ниже. В животе. И ещё ниже.

От неё пахло чем-то тёплым — не духами, а просто кожей, нагретой ветром. Она сидела близко, ближе, чем сидят незнакомцы, и её плечо почти касалось моего. Я чувствовал тепло, которое шло от неё сквозь рукав её дурацкой кожанки. И чувствовал, как мои ладони становятся влажными.

— Меня зовут Аврора, — сказала она. — Сбегаю от босса, который думает, что я сейчас на совещании.

— А ты на самом деле?..

— На крыше. Смотрю на звёзды. — Она откинула голову и посмотрела в небо. Звёзд почти не было — город съедал их своим светом. — Когда долго работаешь с цифрами, забываешь, что небо — оно настоящее. Не пиксельное.

Она говорила, а я просто смотрел, как двигаются её губы, и не мог сосредоточиться ни на одном слове. Внизу живота тянуло — знакомо, неловко, как по утрам, когда ещё не проснулся толком, а тело уже живёт своей жизнью. Я незаметно одёрнул футболку, надеясь, что она ничего не заметит.

— Кем ты работаешь? — спросил я, просто чтобы что-то сказать.

— Консультантом по кибербезопасности. Скука смертная. Проверяю чужие сети на дыры, пишу отчёты, делаю вид, что мне не плевать. А ты?

Я замялся.

— Школьник.

Она повернулась ко мне. Взгляд — цепкий, оценивающий, но без враждебности.

— Школьник, который лазает по чужим сетям в три часа ночи, — сказала она. — Угадала?

Внутри всё сжалось.

— С чего ты взяла?

— У тебя на экране был терминал. Я видела, когда ты поднимался. Свет от лестницы.

Я сунул руку в карман. Телефон был заблокирован.

— Расслабься, — она хмыкнула. — Я не из полиции. Мне плевать, кто ты и что ты делаешь. Мы сюда пришли не для допросов.

Она отвернулась к городу. Пауза затянулась. Ветер швырнул в лицо мелкую пыль. Я должен был встать и уйти — и, наверное, так бы и сделал, если бы она не добавила:

— У меня тоже есть место, куда я хожу, когда страшно. Только моё — не крыша. Моё — под землёй. Заброшенная станция метро, которую закрыли лет двадцать назад. Там тихо, как в могиле. И никто не найдёт.

— Почему ты мне это рассказываешь?

— Потому что ты похож на человека, который никому не рассказывает. — Она пожала плечами. — Как я. Иногда проще выговориться незнакомцу, правда? С ним нет прошлого. Нет обязательств. Только здесь и сейчас.

Я смотрел на неё. Ветер играл с прядями волос, город шумел внизу, и впервые за последние сутки я почувствовал что-то, кроме страха. Что-то похожее на облегчение.

— Меня зовут Алекс.

— Я знаю.

— Откуда?

Пауза. Ровно секунда — но какая-то неправильная секунда.

— Ты сам сказал. Только что.

— Нет. Я не говорил.

Ещё одна пауза. Ветер донёс запах дождя. Где-то вдалеке сверкнула молния.

— Значит, показалось, — сказала она легко, но взгляд от моего отвела.

Я должен был зацепиться за это. Должен был спросить ещё раз. Но она вдруг встала — одним плавным, кошачьим движением — и отряхнула джинсы. Свет фонарей скользнул по её лицу, на мгновение осветив веснушки.

— Мне пора. Босс будет злиться. — Она сделала пару шагов к лестнице и обернулась.

— Слушай, Алекс. Если захочешь ещё поговорить — я бываю здесь по средам. Или...

Она достала из кармана маркер, взяла мою руку и написала на запястье номер. Цифры мелкие, неровные. Пальцы у неё были тёплые, и от этого прикосновения по коже побежали мурашки. Я надеялся, что она не заметила.

— Или позвони. Когда будет страшно.

Она ушла. Шаги стихли в лестничном пролёте. Я остался один на крыше, с номером на запястье и двумя вопросами, которые кололись где-то под рёбрами.

Откуда она знает моё имя?

И второй — тот, который я даже боялся сформулировать:

Почему мне так сильно хочется ей позвонить?

Спортзал пах потом и резиной. Кроссовки скрипели по лакированному полу, мяч глухо стучал — сначала в доску, потом в кольцо, потом в пол. Я отрабатывал бросок с трёхочковой. Вернее, пытался.

— Хэнкс, ты сегодня спишь на ходу! — крикнул тренер. — Ещё раз мимо — и бежишь пять кругов!

Я кивнул, прицелился. Мяч ушёл влево и даже не задел кольца.

— Пять кругов, Хэнкс!

Я побежал. Ноги гудели, дыхание сбивалось, но голова наконец прояснилась. Бег — это тупо и просто. Ставишь одну ногу, потом другую. Не думаешь ни о чём. Ни о

«Восточном Фениксе», ни о зашифрованных каналах, ни о сообщении без подписи.

Ни о светлых глазах и бледных веснушках.

Я пробежал круг и понял, что думаю именно о них. О том, как она написала номер на запястье. О том, что маркер до сих пор не стёрся — я специально мыл руки осторожно. Идиот.

— Хэнкс, ты покраснел! — крикнул кто-то из ребят. — Влюбился, что ли?

— Отвали, — буркнул я и прибавил скорость.

Третий круг. Четвёртый. Сердце колотилось где-то в ушах. Пятый круг я пробежал быстрее всех.

---

Номер на запястье почти исчез. От маркера остались только бледные разводы — семь-три-девять на последних цифрах, остальное уже не разобрать. Но я и так помнил. Всё помнил.

Два дня я не звонил. Убеждал себя, что это глупо. Она старше, она работает на каких-то там дядь, у неё своя жизнь, а я школьник, который даже бросок с трёхочковой нормально не кладу. Мы с разных планет.

На третий день я сдался.

Был вечер. Мама ушла к подруге — сказала, вернётся поздно, чтобы не ждал. Я сидел в подвале, но ноутбук не включал. Просто сидел в темноте и крутил телефон в руке.

Экран загорался, гас, снова загорался. Я открывал список контактов, набирал первые три цифры, стирал. Опять набирал. Блокировал телефон. Клал на стол. Брал снова.

— Да блин, — сказал я вслух.

В тишине подвала голос прозвучал глухо и жалко. Я представил, как это выглядит со стороны, и мне стало смешно. Здоровый семнадцатилетний парень боится позвонить девушке. Не вломиться в банковский сервер, не пройти мимо мамы с её детектором лжи, а просто нажать кнопку вызова.

Я набрал номер целиком. Палец завис над зелёной трубкой.

Она сказала: «Позвони. Когда будет страшно».

Мне не было страшно. Мне было... я даже не знал, как это называется. Как будто внутри завели мотор, а ключ не вытащили. Всё гудело и дрожало.

Я нажал.

Гудок. Второй. Третий. Я уже хотел сбросить — и тут щелчок.

— Да? — Голос был спокойный, но не сонный. Как будто она ждала звонка. Может, не моего, но ждала.

Я открыл рот. Закрыл. В горле пересохло.

— Алло? — снова она, уже с лёгким раздражением.

— Привет. Это Алекс.

Пауза. Маленькая, но я успел представить всё: что она меня не помнит, что номер дала из вежливости, что сейчас скажет «извини, я занята» и повесит трубку.

— Алекс с крыши? — спросила она.

— Он самый.

И тут она засмеялась. Негромко, но как-то тепло. У меня внутри всё перевернулось.

— Ну наконец-то, — сказала она. — Я уж думала, ты никогда не позвонишь. Обидно было бы.

— Почему обидно?

— Потому что я редко даю свой номер. Тем более на крыше. Тем более маркером.

Я улыбнулся. В темноте подвала улыбка получилась дурацкая, но никто же не видел.

— Я думал, ты забыла, — сказал я.

— Я ничего не забываю. — Она сказала это без кокетства, просто как факт. — Ты как? Живой?

— Живой. А ты?

— Тоже. Сижу на работе, делаю вид, что занята. Босс сегодня злой как чёрт. Пришлось спрятаться в серверной.

— Ты сейчас в серверной?

— Ага. Тут холодно и шумно, но зато никто не заходит. Идеальное место для разговора.

Я представил её там: среди гула серверов, в этой своей кожанке, с телефоном у уха.

Представил светлые глаза в полутьме. Внизу живота потянуло — как тогда, на крыше.

— Слушай, — сказал я, — а ты правда консультант по безопасности?

Пауза. На этот раз подлиннее.

— А кем ещё я могу быть?

— Не знаю. Ты просто... слишком много знаешь. Для консультанта.

— Может, я хороший консультант.

— Может. А может, нет.

Она не ответила. В трубке слышался только гул — серверный, не уличный. Я представил, как она улыбается своей кривой улыбкой и решает, что мне можно рассказать, а что нет.

— Алекс, — сказала она наконец, — давай встретимся. Не на крыше. В нормальном месте. Завтра вечером. Сможешь?

Сердце стукнуло два раза — быстро, подряд.

— Смогу. Где?

— Есть одно кафе на набережной. «У Ларса». Там варят кофе, от которого не спишь трое суток, и подают дурацкие круассаны с шоколадом. В восемь. Идёт?

— Идёт.

— И Алекс.

— Да?

— Не копай под меня. Пока. Сам понимаешь.

Она отключилась. Я остался сидеть в темноте, с телефоном в руке, и чувствовал, как внутри разливается что-то горячее и немного опасное.

Она сказала «пока». Не «вообще не копай». А «пока».

Я отложил телефон. Выдохнул. Улыбка всё ещё сидела на лице, и я ничего не мог с ней поделать.

Завтра. В восемь. «У Ларса».

Я понял, что до завтра не усну.

—

Глава 2: Тридцать шесть тысяч секунд

Утро началось с того, что я проспал.

Телефон пищал уже минут десять, но я лежал, уткнувшись лицом в подушку, и пытался удержать остатки сна. Снилось что-то хорошее — кажется, крыша, ветер, светлые глаза. Детали таяли быстрее, чем я их ловил.

— Алекс! — голос мамы из-за двери. — Ты опоздаешь!

— Встаю, — прохрипел я.

За окном было серо и мокро. Ночью прошёл дождь, и улица блестела, как свежевымытый код. Я сел на кровати, потёр лицо. Восемь утра. До вечера — целая вечность.

В ванной я долго стоял под горячей водой, пытаясь проснуться. Запястье ещё хранило слабый след маркера — три последние цифры, семь-три-девять. Я провёл по ним пальцем. Не смывать. Пусть останутся.

— Алекс, ты там утонул? — снова мама.

— Иду!

---

Школа встретила привычным гулом. Коридоры, раздевалка, чей-то рюкзак под ногами. Я шёл сквозь толпу, как обычно, — серый, невидимый, никто не толкал, но никто и не здоровался. Раньше меня это бесило. Сегодня — нет. Сегодня у меня было кое-что поважнее.

Первый урок — физика. Мистер Ковальски монотонно рассказывал про законы Ньютона, и его голос сливался в ровный гул, как системный блок. Я смотрел в окно.

Там ветер гнал облака, и они цеплялись за верхушку той самой шестнадцатиэтажки. Нашей шестнадцатиэтажки.

— Хэнкс, — окликнул Ковальски. — Может, поделитесь с классом, о чём вы так увлечённо думаете?

— О гравитации, сэр.

Класс хмыкнул. Ковальски прищурился, но отстал.

На самом деле я думал о том, что до восьми вечера оставалось ещё десять часов. Десять часов — это шестьсот минут. Тридцать шесть тысяч секунд. Я считал их, как строчки кода, которые нужно выполнить, одну за другой, чтобы добраться до финала.

На большой перемене ко мне подсел Дэн — мой единственный приятель, с которым мы иногда играли в приставку.

— Ты какой-то странный последние дни, — сказал он, разворачивая бутерброд. — То летаешь, то спишь на ходу. Что происходит?

— Ничего.

— Ага, конечно. — Он откусил бутерброд и посмотрел на меня с видом детектива. — Ты познакомился с кем-то?

Я чуть не подавился соком.

— С чего ты взял?

— У тебя лицо другое. Как у человека, который ждёт чего-то. И ты перестал смотреть в телефон каждые пять секунд. Раньше ты только и делал, что сидел в этом своём чате или что у тебя там.

Я пожал плечами. Дэн был хорошим парнем, но рассказывать ему про Аврору я не собирался. Она была из другого мира. Не из того, где бутерброды и приставка.

— Просто не выспался, — сказал я. — Экзамены скоро.

— Ну-ну. — Он не поверил, но допрашивать не стал. За это я его и ценил.

---

На истории я почти заснул. На литературе — тупо смотрел в учебник, не различая букв. Время тянулось, как жвачка. Каждая минута была длиннее предыдущей.

После уроков я пошёл на тренировку. Сегодня тренер не орал — наоборот, похвалил за точность. Я попал все три из трёх, потом ещё два подряд. Руки работали сами, голова была где-то далеко.

— Молодец, Хэнкс, — сказал тренер. — Если так пойдёт, возьму тебя на городские. Что с тобой случилось?

— Просто хороший день, сэр.

Хороший. И одновременно — бесконечный.

---

Дома я зашвырнул рюкзак в угол и рухнул на кровать. До восьми оставалось два часа сорок минут.

Два часа сорок минут. Я мог бы ещё раз проверить тот зашифрованный канал. Мог бы поискать информацию об Авроре — фамилию, профиль в сети, что угодно. Но что-то меня останавливало. Она сказала: «Не копай под меня. Пока». И я чувствовал — если начну копать сейчас, то найду то, что мне не понравится. А я хотел, чтобы этот вечер был просто хорошим. Хотя бы один.

Я встал, подошёл к шкафу. Футболки лежали стопкой — чёрная, серая, синяя, ещё одна серая. Я перебрал их все. Чёрная — слишком мрачно. Синяя — как на школьную дискотеку. Серая... серая — это цвет моей обычной жизни. Цвет мыши. Нет уж.

Я нашёл в глубине полки старую бордовую футболку. Надевал её раза два. Посмотрел в зеркало — вроде нормально. Сверху накинул толстовку, ту, что без надписей.

Джинсы. Не те, что на тренировку, — чистые. Кроссовки — не самые убитые.

Я снова глянул в зеркало. Парень напротив был всё тем же Алексом Хэнксом, но глаза у него блестели иначе.

Из гостиной пахло ужином. Мама что-то жарила. Я зашёл на кухню, стараясь выглядеть обычно.

— Я сегодня вечером гуляю. С другом.

Мама обернулась. Сковородка шипела, но она смотрела не на неё — на меня. Пауза.

— С каким другом?

— С Дэном. Мы в кафе хотим посидеть. «У Ларса», на набережной.

Она вытерла руки полотенцем. Медленно.

— «У Ларса» — это приличное место. Я там бывала когда-то. — Она помолчала. — Во сколько вернёшься?

— К десяти. Может, чуть позже.

Ещё одна пауза. Её глаза сканировали моё лицо, и я знал, что она видит больше, чем мне хотелось бы.

— Алекс, — сказала она тихо.

— Мам.

— Ты помнишь, что я тебе говорила?

— Помню. Если станет страшно — приду к тебе.

Она кивнула. Потом вдруг улыбнулась — не следовательской улыбкой, а просто маминой.

— Бордовая футболка тебе идёт. Давно её не доставал.

Я почувствовал, как краснею, и быстро вышел в коридор. За спиной мама тихо засмеялась.

---

До восьми оставался час. Я вышел из дома за сорок минут — чтобы не опоздать, чтобы пройтись, чтобы ветер выдул из головы лишние мысли.

Город был мокрым после дождя. В лужах отражались фары и неон. Я шёл к набережной и чувствовал, как внутри всё натягивается — как струна перед аккордом.

«У Ларса». Восемь вечера. Аврора.

Я не знал, что будет дальше. Не знал, кто она на самом деле. Но в этот вечер, под мокрым небом и светом фонарей, я готов был об этом забыть.

Глава 3. «У Ларса»

Кафе «У Ларса» пряталось в цокольном этаже старого кирпичного дома на набережной. Никакой вывески — только маленькая латунная табличка у двери и жёлтый свет из окна наполовину под землёй. Если не знаешь — пройдёшь мимо. Я знал. Дэн как-то таскал меня сюда после тренировки.

Я пришёл на десять минут раньше. Занял столик у окна — оно выходило прямо на набережную, и видно было, как по тёмной воде бегут огни. Внутри пахло кофе и корицей, где-то тихо играл джаз. Заказал два капучино — не придумал ничего умнее.