Уродливый король

***

Торви продолжал мчаться по коридорам. Широкая парадная лестница, по которой обычно поднимались неспешно, стала для него трамплином. Он брал ступени по две, по три, едва касаясь их носками. Он ворвался в анфиладу королевских покоев: мир шелков, гобеленов и тишины. Не сбавляя скорости, он налетел на инкрустированную дверь спальни и распахнул ее со всей силы. Дверь с грохотом ударилась о стену. Торви бросился к знакомой фигуре, застывшей в луче пыльного света от приоткрытой шторы. Прялка тихо жужжала в ее руках.

— Матушка! Корабли! Надо бежать! — он схватил ее за руку, прерывая монотонное движение.

Королева медленно подняла голову. Ее глаза, всегда такие ясные, были красными, воспаленными, веки неестественно припухли. А на шее, чуть выше кружевного ворота, виднелось странное пятно, не ровное, а с рваными краями, багрово-синее, как отпечаток.

— Ты чего? — спросил он.

Королева резко отвела взгляд, быстро, почти судорожно, вытерла ладонью щеку и спрятала руки в складках платья.

— Ой, вы с Эйриком опять в пиратов играете?

— Что? Нет! Какие игры? — он снова схватил ее за руку, уже не прося, а требуя. — Там правда вражеские корабли плывут! Надо уходить, пошли!

Он потянул ее к двери, но она не двинулась с места. Вдруг ее пальцы, всегда такие нежные, сжали его запястье с непривычной силой.

— Да что с тобой? — вырвалось у него с нотками обиды. — Тоже не веришь мне?

— Верю, Торви, верю, — прошептала она. Её губы дрогнули в странной улыбке. Мать улыбалась так, будто наконец-то услышала хорошие новости. — Но король не давал приказа. Я обязана делать все по его строгому наказу.

— Ты же королева!

— Торви... — она наклонилась к нему. — В темных уголках жизни иногда приходится платить за выживание самыми страшными жертвами, о которых никто никогда не узнает.

Он сморщил лоб, глядя на нее, как на чужую.

— О чем ты? Я тебя не понимаю, пошли!

Она медленно, но очень твердо высвободила свою руку из его хватки.

— Нет. Я не пойду. Но ты беги, прячься! Хватай брата и убегайте!

Торви отпрянул, будто его окатили холодной водой. Он приоткрыл рот, но не смог издать ни звука. В его глазах погасли надежда, вера и понимание.

Он развернулся и начал отходить спиной вперед. Сначала медленно, шаг за шагом, надеясь, что это все шутка, но потом зашагал все быстрее. Вскоре он выскользнул из комнаты.

Торви бежал вниз по широкой лестнице, но его бег уже был лишен цели, лишь инстинктивное движение прочь от увиденного. Он остановился посреди просторного, пустого коридора, пытаясь перевести дух и понять, что делать дальше. Но тут сзади раздались быстрые шаги, и чья-то рука резко толкнула его в спину. Он обернулся, перед ним стоял Эйрик, тоже запыхавшийся от бега.

— Спрятал Элис? — сразу спросил Торви.

Эйрик лишь коротко кивнул.

— Ты отцу сказал? — спросил Эйрик.

Горькая усмешка исказила лицо Торви.

— Были попытки, но наш дорогой папочка слишком занят, чтобы слушать всякую ерунду про вторжение. Если бы ты пошёл, может, он тебя бы выслушал. Хотя погоди, — Торви прищурился, его взгляд упал на шею брата. Он ткнул пальцем в холодный металл кулона, болтавшийся поверх рубахи. — Смотри-ка, какая милая безделушка! Это свадебный подарок? Тебе очень идёт. Особенно с выражением полного идиота на лице!

Эйрик мгновенно покраснел до корней волос.

— Торви, это сер...

БУМ!

Глухой сокрушительный удар прокатился откуда-то снизу, со стороны ворот. Стекла в окнах задрожали и зазвенели.

Мальчишки рефлекторно пригнулись, вжав головы в плечи. В следующее мгновение тишина коридоров разорвалась — сначала единичный крик, потом ещё, а затем целая волна звуков: пронзительная смесь ужаса, боли и команд. Гул голосов, топот ног, лязг оружия заполнили воздух, за секунды превратив его в густую, давящую кашу.

Эйрик первым вскочил к высокому арочному окну, вцепившись в каменный откос. Торви присоединился к нему в следующее мгновение.

Картина за стеклом была невыносимой. Не на горизонте, а уже у самого берега, в бухте, стояли чужие корабли, зловещие, с черными парусами. Из их бортов вырывались огненные языки.

— Как?! — выкрикнул Эйрик, не веря глазам. — Они должны быть еще далеко в море! Я же только что...

Эйрик что-то говорит, н Торви не слушал. Его взгляд выхватил из мельтешения другую фигуру. Король. Харальд стоял в коридоре возле окна, застыв, на его лице был ужас. Он повернул голову в сторону и их взгляды с сыном встретились. В глазах Торви пылала немая ярость: «Я же говорил!» В глазах Харальда было лишь оцепенение.

БУМ!

Новый взрыв, ближе. Они снова пригнулись, осыпаемые пылью с потолка. И в этот момент чьи-то руки вцепились им в шиворот и с силой оттащили от опасного проема.

— Вы что, одурели?! От окна прочь! — проревел над ними голос воина. Он отшвырнул их в глубь коридора, как мешки. — В укрытие!

Они не стали спорить. Подхваченные волной паники, понеслись вместе с толпой слуг, стражей, кричащих женщин, вглубь замка, от грохочущих стен.

ЕЩЕ ВЗРЫВ!

На этот раз удар пришелся прямо в стену где-то рядом. Замок содрогнулся, будто гигант ударил по нему кулаком. Витражи в дальнем окне, изображавшие каких-то святых, взорвались внутрь дождем разноцветных, острых осколков. Они звенели, как колокольчики, разлетаясь по полу. Ребята, пригнувшись, пробежали мимо, заворачивая за угол, чтобы укрыться от летящего стекла. И врезались во что-то мягкое.

— Вот вы где! Слава Велесу, живые! — знакомый голос прозвучал над ними, полный облегчения.

Агафья. Ее лицо было бледным и испачканным сажей. Она даже не стала их отчитывать. Просто схватила обоих за запястья и потащила за собой в узкий, темный боковой коридор, ведущий в глубь каменной толщи, подальше от грохота и смерти.

В королевской кухне было неестественно тихо. На длинных столах валялась брошенная посуда, на полу рассыпанная мука, следы поспешного бегства. Агафья, тяжело дыша, опустилась на колени перед огромным дубовым столом и отодвинула половицу. Из темноты она вытащила массивный сундук.

Эйрик и Торви стояли позади, наблюдая, как она, не глядя, перебирает груду грубой, поношенной ткани.

— Снимайте одежду, — бросила она через плечо.

— Позволь переспросить, — Эйрик ошеломленно моргнул. — Снимать одежду? Типа... всю?

— Да. Быстрее!

— И исподнее? До голого тела? — не унимался Торви, пытаясь скрыть нарастающую панику. — Это новый прикид для бегства? Мода этого сезона «бегущий от армады»?

Агафья бросила на него взгляд, который заставил замолчать. Мальчики, покраснев и отведя глаза друг от друга, нехотя начали раздеваться. Королевские одеяния упали на грязный пол.

Она швырнула им холщовые, грубые, как терка, рубахи и заплатанные штаны на веревке. Эйрик натянул рубаху, и ткань тут же начала колоть кожу, вызывая мурашки.

— Что это вообще — начал он, но Агафья, не отвечая, уже присела перед Торви и туго затянула веревку на его новых штанах. Одежда висела на них мешками, делая их не принцами, а двумя тощими, испуганными парнишками.

— Теперь сойдёте за бедных сирот крестьян, — коротко констатировала она.

Затем женщина уперлась плечом в массивный дубовый шкаф для посуды. С трудом, со скрипом, он пополз по полу, открыв за собой узкую, темную щель в стене. Оттуда пахнуло сыростью и вековой пылью.

Торви вытянул шею, глаза его расширились.

— О, «секретный ход», — пробормотал Торви. — Как оригинально. У нас случайно не запланировано испытание с драконом в конце? Или троллем?

Агафья проигнорировала его. Она взяла их за плечи и решительно толкнула к черному проему.

— Бегите в лес. По нему на север. Ждите в старом дубе у ручья, что за мельницей. Я найду вас.

— Погоди, а ты? — Торви вырвался из ее хватки и обернулся.

Она не ответила. Женщина снова по-матерински подтолкнула их, проведя ладонью по спине каждого.

— Ну же!

Ребята, пошатываясь, ступили в темноту. Торви обернулся, а Агафья всё стояла в свете из кухни и смотрела на них. Ее лицо, такое родное, сейчас было грустным, но решительным.

— Торви! — ее голос прозвучал как удар кнута.

Он замер на секунду, а потом, сжав зубы, развернулся и скрылся в темноте тоннеля, увлекая за собой Эйрика. Агафья стояла, глядя в черноту, пока мальчики не скрылись из ее поля зрения. Потом тяжело вздохнула и с трудом задвинула шкаф на место.

***

Они вырвались из тайного выхода на задний двор. Воздух был наполнен запахом дыма и далекими криками. Не оглядываясь, они понеслись вниз по склону, к темной, спасительной стене леса.

Тропинка кончилась, осталась лишь холмистая поросль. И вдруг Эйрик резко дёрнул Торви за рукав, так сильно, что тот едва не полетел навзничь.

— Ты чего?! — выкрикнул Торви, вырывая руку.

— Нельзя так! Нужно помочь и другим выбраться! В городе люди!

— Нет! — отрезал Торви. — Слушай Агафью! Нужно спасать свои шкуры!

— Я должен поступить, как король!

— Но ты не король! Ты просто мальчишка, как и я.

Эйрик замер на мгновение, будто получил пощечину. Он посмотрел на брата, потом на клубы дыма, поднимающиеся из-за стен замка, затем на лес, манивший безопасностью. И сделал выбор. Он развернулся и бросился бежать не к лесу, а вдоль стены, в сторону пылающего города, в самое пекло.

— Какой же идиот. — прошипел Торви в пустоту.

А потом, не раздумывая больше ни секунды, сорвался с места и помчался следом. Он мог спорить, злиться, ненавидеть этот выбор, но не оставить брата одного. Даже если это значило бежать навстречу гибели.

Они ворвались в ад. Воздух города был густ от дыма и гари. Эйрик, не обращая внимания на Торви, пытавшегося его удержать, кидался к перепуганным группам горожан, тыча пальцем в сторону леса, крича хриплым, срывающимся голосом: «В лес! Бегите в лес!». Торви метался за ним, как тень, пытаясь то схватить его, то оглядеться на новые звуки опасности.

Выстрелы!

Резкие хлопки, непривычные для этих улиц. И Торви замер. В конце переулка, залитого дымом, показались фигуры в пестрой, грязной одежде, с длинными, искривленными саблями в руках.

Эйрик резко дёрнул брата за руку, и они нырнули в первую попавшуюся щель между домами: узкую, вонючую, заваленную хламом. Они петляли, спотыкаясь о разбитые горшки, пробираясь все дальше от центра, ближе к спасительной темноте лесной опушки. И выскочили прямо на него. Перед ними стоял тощий пират. Увидев в его руке лезвие, Торви снова оцепенел. Весь мир сузился до этого стального блеска. Пират, хищно ухмыльнувшись, шагнул вперед. Но Эйрик не дрогнул. Его взгляд метнулся по земле, он схватил первый попавшийся булыжник размером с кулак. И, не раздумывая, не целясь, со всей силы швырнул его в лицо нападавшему. Камень со звоном угодил в лоб пирату. Тот ахнул, глаза его закатились, и он рухнул на землю, как подкошенный.

— Торви, не замирай! — рявкнул Эйрик, тряся брата за плечо.

Торви мелко, быстро закивал. Потом его взгляд скользнул за спину Эйрика, и глаза еще больше округлились в ужасе. Он сделал шаг назад, поднял дрожащую руку, указывая пальцем.

— Эйрик!

Но было поздно. Что-то тяжелое и тупое со свистом разрезало воздух и с глухим стуком обрушилось на затылок Эйрика. Тот не издал ни звука. Его тело обмякло и рухнуло на землю рядом с первым пиратом.

— Нет!

Торви вскрикнул. Перед ним стоял не человек, а гора плоти. Огромный, с рыжей бородой и волосами. В его руке была дубина, окованная ржавым железом. Инстинкт самосохранения заставил Торви схватить с земли камень. Он занес руку, мышцы напряглись для броска и... застыли. Страх, холодный и парализующий, сковал его. Он не мог разжать пальцы, не мог двинуться.

Пират медленно, словно наслаждаясь, наклонился, подобрал упавший из руки Торви камень, раздавил его в своей лапе, будто крошку хлеба, и бросил обломки в сторону. Торви попятился, споткнулся о корягу и шлепнулся на землю. Он, судорожно пятясь, пополз назад по пыльной земле, глаз, не отрывая, от надвигающейся громады.

Пират усмехнулся, обнажив редкие, желтые зубы. Он наклонился, его ручища впилась в холщовую рубаху Торви и подняла мальчика в воздух, как котенка. Торви завизжал, забился в его хватке. И тут же, коротким, точным ударом тыльной стороной ладони по виску, пират погрузил его в темноту. Свет погас. Последнее, что почувствовал Торви, это запах дегтя и ощущение полета в бездну, прежде чем сознание растворилось в небытии.

ГЛАВА 6: НОЖ В ГРУДИ И КОРОНА В ПЕПЛЕ

Торви медленно открыл глаза. Мир качался и плыл, перед взглядом плясали чёрные точки, сливаясь в неясный силуэт. Голова раскалывалась, в виске пульсировала острая боль.

БАМ-БРЯЯЯЯСЬ!

Оглушительный металлический лязг раздался прямо над ухом, и холодная вода из ведра обрушилась на мальчишку с головы до ног.

— Святые суслики! — выкрикнул он, резко садясь и с трудом откашливаясь.

Рядом раздался еще один всплеск и подавленный стон. Эйрика окатили из второго ведра. Он тоже резко сел, мокрый, с мутным взглядом, потирая затылок.

Перед ними, в тусклом свете качающегося фонаря, стояла девочка. Она швырнула пустое ведро в угол и сложила руки на груди, опершись бедрами о деревянный стол. На ней были мужские потёртые штаны и кожаная безрукавка. Тёмные волосы небрежно стянуты в пучок, лицо загорелое, с румянцем и следами грязи.