«Барвиха: вход по приглашению»

Дара Вейн

«Барвиха: вход по приглашению»

Глава 1. Визитка

Настя закрыла смену в кофейне, сняла фартук и посмотрела на часы: 23:17. В зале уже никого не было, только бариста из ночной смены мыл холдеры, звеня металлом. За окном моросил дождь, и вывеска «Кофе с собой» мигала, как уставший маяк.

Она шла по пустынной улице, пряча нос в шарф, когда телефон коротко пискнул: «Мам, я скоро». Настя вздохнула. Дома её ждали тарелка разогретых макарон и разговор, который начинался одинаково: «Зачем тебе эти мечты? Найди нормальную работу».

У перехода стоял чёрный внедорожник с тонированными стёклами. Настя скользнула по нему взглядом — такие машины здесь редкость. Дверь открылась, и из салона вышел мужчина в пальто. Он подошёл к киоску, что-то сказал продавцу, потом обернулся и посмотрел прямо на Настю.

— Девушка, у вас есть минутка? — Голос был спокойный, почти безразличный, но в нём чувствовалась привычка, что его слушают.

Настя замерла. В голове мелькнуло: «Это не ко мне. Это ошибка». Но мужчина шагнул ближе, и она увидела, что в руке у него — визитка.

— Завтра в семь вечера. Барвиха, закрытый ужин. Дресс-код — вечерний. Если придёте, вас встретят у охраны.

Он протянул карточку. На ней не было ни названия, ни телефона — только тонкий тиснёный логотип и имя: «Кирилл».

Настя взяла визитку, будто это был кусок льда.

Машина уехала, оставив после себя запах дорогого парфюма и ощущение, что мир только что сдвинулся с места.

Всю дорогу домой она держала карточку между пальцами, боясь, что та исчезнет, если выпустить её из рук. Дома мама уже спала, на кухне остывали макароны. Настя села на край кровати, развернула визитку и провела пальцем по тиснению.

«Закрытый ужин. Дресс-код — вечерний». У неё не было вечернего платья. Не было даже приличного костюма. В шкафу висели пара блузок, джинсы, свитер, который она носила третий год подряд.

Но она уже знала: она пойдёт.

Глава 2. Платье

Утро началось с суеты. Настя позвонила своей подруге Лере, которая работала администратором в шоуруме в центре Москвы.

— Лера, мне нужно платье. Сегодня. На вечер. Что-то… дорогое на вид, но чтобы можно было вернуть завтра.

Лера вздохнула в трубку — Настя слышала этот вздох тысячу раз: «Опять ты со своими авантюрами».

— Ты хоть понимаешь, куда собираешься? В Барвиху не пускают в чём попало. Там фейсконтроль жёстче, чем в клубах.

— Я понимаю. Просто помоги, пожалуйста.

Через два часа Настя стояла в примерочной, чувствуя, как ткань скользит по коже, как будто это не платье, а обещание. Чёрное, с разрезом, без лишних деталей — простое, но такое, что сразу видно: стоит больше, чем она зарабатывает за месяц.

— Это то, — сказала Лера, скрестив руки. — Но смотри, если пятно, если зацепка — ты знаешь, сколько это стоит.

Настя кивнула, не в силах говорить. Она смотрела на себя в зеркало и не узнавала. В отражении была не та девушка, которая вчера разливала капучино и считала копейки до зарплаты.

Такси до Барвихи стоило почти половину её накоплений, но она всё равно заказала машину. Водитель косился на неё в зеркало, будто пытался угадать, кто она такая и куда едет.

— Сюда часто возите? — спросила Настя, чтобы заглушить дрожь в голосе.

— Да. Но обычно пассажиры знают дорогу. А вы впервые?

Настя сжала губы и кивнула.

Дорога тянулась бесконечно. За окнами мелькали заборы, высокие стены, охрана у въездов. Всё здесь было устроено так, чтобы чужие не задерживались.

Когда машина остановилась у кованых ворот, Настя вышла, чувствуя, как холодный ветер пробирается под тонкую ткань платья. У будки охраны стоял мужчина в чёрном костюме. Он посмотрел на неё, потом на список в планшете.

— Фамилия?

— Настя. Я… по приглашению Кирилла.

Охранник кивнул, будто это всё объясняло, и махнул рукой: проходите.

И она пошла по дорожке, усыпанной гравием, мимо высоких елей, мимо домов, скрытых за живой изгородью. Здесь пахло деньгами и тишиной — такой, какой не бывает в городе.

Глава 3. Вход

Дом, к которому её привели, стоял в глубине участка. Свет из окон падал на газон, делая его почти серебряным. У входа стояли ещё двое охранников, но они лишь скользнули по ней взглядом и отошли в сторону.

Дверь открылась, и Настя шагнула внутрь.

В холле пахло воском и цветами. По мраморному полу бесшумно скользили официанты в белых рубашках. Гости стояли небольшими группами, говорили тихо, смеялись редко. Настя заметила, что никто не кричит, никто не размахивает руками — здесь эмоции держали под контролем.

— А вот и наша гостья, — голос прозвучал рядом, и она обернулась.

Перед ней стоял тот самый мужчина — Кирилл. В чёрном костюме, с лёгкой улыбкой, которая не доходила до глаз.

— Вы пришли. Я рад.

— Я… не знала, что надеть, — призналась Настя, чувствуя, как предательски дрожит голос.

Кирилл чуть наклонил голову.

— Вы выглядите идеально. Здесь ценят не бренды, а умение держаться.

Он взял её под локоть и повёл в зал, где уже накрывали столы.

— Сегодня здесь люди, которые принимают решения. Кто-то подписывает контракты, кто-то — судьбы. Вы не обязаны говорить много. Просто слушайте. И запоминайте.

Настя кивнула, хотя внутри всё сжималось от страха.

В зале было человек двадцать. Женщины в платьях, мужчины в костюмах, между ними — невидимая сетка связей, которую Настя не могла прочитать. Она чувствовала себя как человек, попавший в чужой язык: все слова знакомые, но смысл ускользает.

Официант принёс бокал шампанского. Настя взяла его, чтобы было куда смотреть.

— Не бойтесь, — снова шепнул Кирилл. — Первый раз всегда самый тяжёлый. Потом привыкаете.

Рядом с ними остановилась женщина в изумрудном платье. Её взгляд скользнул по Насте, задержался на туфлях, потом вернулся к лицу.

— Кирилл, ты наконец-то решил заняться благотворительностью?

Голос был лёгкий, почти игривый, но Настя почувствовала, как под кожей пробежал холодок.

Кирилл улыбнулся, но улыбка стала жёстче.

— Инга, это Настя. Она здесь не для того, чтобы просить. Она здесь, чтобы учиться.

Инга приподняла бровь, будто услышала что-то забавное, и отошла, оставив после себя шлейф духов и ощущение опасности.

— Не обращайте внимания, — сказал Кирилл. — Здесь любят проверять новичков. Главное — не показать, что вас это задевает.

Настя сделала глоток шампанского, чувствуя, как пузырьки обжигают горло.

И в этот момент она поняла: она больше не та девочка из кофейни. Она вошла в игру. И теперь ей придётся играть по правилам этого мира.

Глава 4. Правило тишины

Настя стояла у колонны, стараясь слиться с интерьером. Шампанское в бокале давно выдохлось, а в голове гудело от чужих имён, названий фондов, офшоров и проектов, которые звучали как заклинания на незнакомом языке.

Кирилл отошёл к группе мужчин у камина — там обсуждали что-то про девелопмент и сроки, и его лицо стало другим: жёстким, собранным, будто он надевал маску. Настя вдруг поняла, что тот спокойный человек, который дал ей визитку, и этот расчётливый мужчина в центре внимания — две разные ипостаси одной личности. И ей показали только одну сторону.

Рядом, почти касаясь её плеча, остановилась та самая женщина в изумрудном — Инга. На этот раз она не шутила. Её взгляд был острым, как лезвие.

— Ты ведь не из их круга, — тихо сказала Инга, не глядя на Настю. — Я вижу это по тому, как ты держишь бокал. Ты его сжимаешь, будто боишься, что отнимут. Здесь так не делают. Здесь держат легко. Как будто это ничего не стоит.

Настя опустила руку, стараясь расслабить пальцы. Бокал стал казаться тяжёлым.

— Я учусь, — ответила она, сама удивившись, как ровно прозвучал голос.

Инга наконец посмотрела на неё — пристально, оценивающе.

— Учиться можно по-разному. Можно впитывать, а можно подслушивать. Второе здесь ценят больше. Если хочешь выжить в этом зале, найди того, кто говорит меньше всех. Он знает больше всех. И не вступай в спор. Здесь не спорят — здесь соглашаются или уходят.

Она сделала глоток, чуть склонила голову, будто прислушиваясь к чему-то, и отошла, оставив Настю с ощущением, что ей только что выдали инструкцию к бомбе.

И тут Настя заметила его.

В углу зала, почти в тени, сидел молодой мужчина. Он не смеялся, не кивал, не подавал реплик. Просто наблюдал. Его пиджак был небрежно расстёгнут, галстук ослаблен, но в этом не было небрежности — скорее, это был знак: «я здесь не для того, чтобы нравиться». Он поймал её взгляд и чуть приподнял бровь — не насмешливо, а будто проверяя: «Ты видишь меня?»

Настя кивнула — едва заметно. Он кивнул в ответ и жестом пригласил подойти.

Глава 5. Человек в тени

— Садись, — тихо сказал он, когда Настя подошла. — Здесь спокойнее. И слышно лучше.

Она опустилась на стул напротив.

— Меня зовут Марк, — представился он. — И да, я тоже здесь «не совсем свой». Просто знаю, как притворяться.

— А я Настя, — прошептала она, будто боялась нарушить тишину.

Марк усмехнулся:

— Громче. Здесь шёпот принимают за страх. А страх — это слабость.

Настя сглотнула и повторила:

— Я Настя.

— Вот так, — кивнул он. — Теперь ты в игре.

Он подвинул к ней тарелку с крошечными закусками — канапе с чем-то блестящим и непонятным.

— Не бойся пробовать. Здесь всё рассчитано на то, чтобы ты чувствовала себя чужой. Но ты не чужая. Ты просто ещё не выучила правила.

— Инга сказала, что нужно слушать того, кто молчит, — призналась Настя.

Марк прищурился:

— Умная женщина. И опасная. Она здесь как сторожевой пёс: проверяет, кто достоин быть рядом. Если она тебя заметила — значит, ты уже не пустое место. Но и не друг. Пока.

В этот момент у входа раздался лёгкий шум. В зал вошла ещё одна пара — мужчина и женщина, оба в чёрном, оба с таким видом, будто весь вечер был устроен ради них. Гости расступились, будто по невидимой команде.

— Это Артём и Лиза, — тихо пояснил Марк. — Он — инвестор, она — светская львица. Между ними сейчас трещина, и все ждут, когда она станет пропастью. Здесь любят наблюдать за чужими крахами.

Настя почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — спросила она.

— Потому что ты смотришь не на блеск, а на людей. Это редкость. И потому что, если ты не поймёшь сейчас, тебя используют как пешку.

Словно в подтверждение его слов, к ним подошёл официант и тихо шепнул Марку:

— Вас просят подойти к столу. Срочно.

Марк встал, на секунду задержался, будто хотел что-то добавить, но только кивнул:

— Останься здесь. Не вступай в разговоры. Если кто-то спросит — скажи: «Я слушаю». Это универсальная фраза.

Он ушёл, растворившись в полумраке зала.

А через минуту к Насте подошла Инга.

Глава 6. Неловкая ситуация

— Ну что, нашла себе покровителя? — Инга остановилась напротив, скрестив руки. — Марк — хороший учитель. Но он не спасает. Он просто любит наблюдать, как другие учатся падать.

Настя хотела возразить, но вспомнила совет: «Не спорь».

— Я просто слушаю, — сказала она спокойно.

Инга прищурилась, будто проверяя искренность.

— Хорошо. Тогда послушай меня. Сейчас подойдёт Артём. Он будет задавать вопросы. Не отвечай на них напрямую. Он не ищет ответов. Он ищет реакции. Если покажешь, что тебе страшно — ты проиграла. Если покажешь, что тебе всё равно — ты исчезла. Найди золотую середину.

Прежде чем Настя успела спросить «зачем ты мне помогаешь?», Инга исчезла в толпе.

И почти сразу к ней подошёл Артём. Высокий, с резкими чертами лица, он смотрел на Настю так, будто сканировал.

— Ты новенькая, — констатировал он, не спрашивая. — Кирилл тебя привёл?

— Да, — ответила Настя, стараясь не опускать взгляд.

— И что ты здесь делаешь?

Это был тот самый вопрос, которого она боялась. «Учусь», «смотрю», «мне интересно» — все эти ответы казались слабыми.

Но тут она вспомнила слова Марка: «Здесь любят наблюдать за крахами». И вдруг поняла: если она будет оправдываться — она уже проиграла.

— Пока — ничего, — сказала Настя. — Просто привыкаю к свету. Он здесь слишком яркий.

Артём замер на секунду. Потом уголки его губ дрогнули — то ли в усмешке, то ли в одобрении.

— Честно, — произнёс он. — Редкое качество.

Он сделал шаг в сторону, но вдруг остановился:

— Если захочешь узнать, как здесь всё устроено — найди меня завтра. В «Астории», в полдень. Только не опаздывай. Здесь опоздание — это заявление.

Он ушёл, оставив её стоять с колотящимся сердцем и странным чувством: она не провалилась. Она прошла испытание.

Но стоило ей выдохнуть, как рядом снова возникла Инга.

— Молодец, — коротко бросила она. — Но не думай, что это победа. Это только первый раунд.

Глава 7. Два мира

Настя вышла из ворот особняка в Барвихе и на секунду замерла, будто шагнула из тёплого, тихого аквариума обратно в ледяную воду. Воздух здесь пах хвоей, деньгами и какой-то стерильной чистотой — совсем не так, как в её районе, где по утрам пахнет мокрым асфальтом, булочной у метро и автобусной пылью.

Такси она вызывать не стала — денег почти не осталось, да и хотелось немного продышаться, чтобы вытряхнуть из головы этот чужой, блестящий вечер. Она шла по обочине, чувствуя, как каблуки проваливаются в гравий, а подол чужого платья цепляется за сухие ветки. В сумке лежала визитка Артёма с пометкой «полдень, „Астория“» — и от этого бумажного кусочка внутри всё сжималось.

Город возвращался к ней постепенно. Сначала — редкие фонари, потом — заправка с мигающей вывеской, дальше — эстакада, под которой гудели машины, и наконец — знакомые дворы: пятиэтажки с облупившейся краской, бельевые верёвки, детская площадка с одиноким ржавым качелем.

Настя поднялась на третий этаж, достала ключ, прислушалась. Из-за двери доносился тихий голос мамы — она разговаривала по телефону, наверное, с сестрой. В этом звуке было столько привычного, домашнего, что у Насти защипало в глазах.

— Мам, я дома, — сказала она, толкая дверь.

Мама обернулась, и её лицо мгновенно изменилось: из расслабленного стало настороженным.

— Ты в чём? — спросила она, оглядывая платье. — Это не твоё.

— Взяла напрокат, — соврала Настя, хотя знала, что мама сразу поймёт. У них в семье не было ничего напрокат — только своё, поношенное, но своё.

— Опять эти твои авантюры… — мама вздохнула, сняла очки и протёрла их краем фартука. — Ты хоть понимаешь, сколько такие тряпки стоят? Ты же не сможешь их вернуть, если… если что-то случится.

Настя хотела сказать, что всё под контролем, но слова застряли в горле. Вместо этого она села на табуретку, стянула туфли и почувствовала, как из них будто вытекает весь вечер — напряжение, страх, восторг.

— Там всё по-другому, мам, — тихо сказала она. — Там даже тишина другая. Они не кричат, не спорят, но от этого только страшнее. Там каждое слово — как ход в шахматах.

Мама села напротив, положила ладонь на её руку — твёрдо, по-матерински.

— А зачем тебе эти шахматы? У нас тут своя жизнь. Простая, но честная. Ты у меня умная, добрая. Тебе не нужно никому ничего доказывать.

Настя сжала пальцы в кулаки под столом. Ей хотелось рассказать про Марка, который шепнул: «Ты смотришь на людей, а не на блеск», про Ингу, которая, кажется, то ли проверяла её, то ли пыталась уберечь, про Артёма, который бросил: «Не опаздывай — здесь опоздание это заявление». Но как объяснить маме, что в том мире даже молчание — это валюта?

— Я просто хочу попробовать, — сказала Настя. — Один раз. Посмотреть, смогу ли я там удержаться.

Мама покачала головой, но в её глазах уже не было гнева — только усталость и тревога.

— Ладно. Но если станет тяжело — ты знаешь, где твой дом. Здесь тебе не нужно быть кем-то другим.

Глава 8. Контраст

Утро началось не с кофе, а с будильника, который прозвенел в 6:30 — как всегда, когда нужно успеть на смену в кофейне. Настя открыла глаза и на секунду забыла, где она. Потолок был низким, обои — в мелкий цветочек, на стуле висел старый свитер. А рядом на тумбочке лежала визитка с тиснением — тонкий, почти невидимый мостик между двумя мирами.

Она опоздала на пять минут — и это сразу почувствовалось. Бариста Лена посмотрела на неё с укором:

— Ты что, с вечеринки? Платье не то, вид не тот. Снимай фартук, давай быстрее, у нас очередь.

Настя натянула фартук, завязала тесёмки и встала за кофемашину. Пар, шипение, запах молотого зерна — всё было таким привычным, таким настоящим. Она взбивала молоко, наливала эспрессо, улыбалась клиентам — «с собой?», «без сахара?», «спасибо, приходите ещё» — и чувствовала, как её «барвихинское» «я» съёживается, прячется куда-то вглубь.

В перерыве она достала телефон и увидела сообщение от Леры: «Ну как? Всё ок? Платье вернёшь сегодня?» Настя вздохнула. Платье. Ещё одно напоминание о том, что она здесь — временно.

А потом пришло другое сообщение — от неизвестного номера:

«Сегодня в 12. Не опаздывай. Артём».

Сердце подпрыгнуло где-то в горле. Полдень. «Астория». Она посмотрела на свои руки — красные от горячей воды, с обкусанным лаком на ногтях. В том мире такие руки прячут в перчатки или не показывают вовсе.

После смены Настя поехала домой, чтобы переодеться. Мама была на работе, квартира встретила тишиной. Настя достала из шкафа единственную приличную блузку — белую, с мелким кружевом, которую надевала на собеседования. И джинсы — не новые, но аккуратные. Никаких платьев напрокат. Сегодня она пойдёт как есть.

По дороге в центр она смотрела в окно такси: мимо пролетали дворы, стройки, магазины с вывесками «всё по 99 рублей», потом — широкие проспекты, дорогие бутики, сверкающие фасады. Город будто делился на две половины, и граница проходила где-то между Садовым и ТТК.

«Астория» встретила её мраморным холлом и вежливым швейцаром, который скользнул по ней взглядом и чуть приподнял бровь — не грубо, но достаточно, чтобы Настя почувствовала себя не на своём месте.

Артём уже сидел за столиком у окна. Перед ним — чашка чёрного кофе и папка с бумагами. Он поднял глаза, когда она подошла.

— Вы не опоздали, — констатировал он. — Это уже плюс.

Настя села, стараясь не теребить край блузки.

— Спасибо, что позвали, — сказала она.

Артём чуть наклонил голову.

— Не благодарите. Я позвал не из доброты. Мне интересно, как вы держитесь. Вы ведь понимаете, что Кирилл вас испытывает? И Инга. И даже Марк. Все. Здесь никто ничего не делает просто так.

Настя кивнула. Ей вдруг стало легче — оттого, что правила назвали вслух.

— Понимаю, — сказала она. — Но я не хочу быть пешкой.

Артём улыбнулся — впервые по-настоящему.

— Вот это мне и нравится. В этом мире мало кто хочет быть пешкой. Большинство хотят быть ферзями. А вы… вы хотите просто играть. Это редкость.

Он подвинул к ней папку.

— Тут несколько проектов. Ничего сложного. Просто посмотрите, скажите, что думаете. Не как эксперт — как человек, который смотрит со стороны. Иногда свежий взгляд ценнее опыта.

Настя открыла папку. Бумаги, графики, цифры — и вдруг поняла, что это не просто документы. Это приглашение. Шанс доказать, что она может быть полезной, а не просто красивой деталью в чужом интерьере.

Пока она читала, Артём смотрел на неё — спокойно, без насмешки. И в этот момент Настя вдруг увидела не холодного инвестора, а человека, которому тоже приходится каждый день доказывать, что он достоин своего места.

Когда она подняла глаза, чтобы что-то сказать, Артём уже смотрел в телефон — на новое сообщение. Его лицо снова стало непроницаемым.

— Мне нужно уйти, — сказал он. — Дела. Но вы продолжайте. Прочитайте. И если что-то покажется странным — звоните.

Он оставил на столе свою визитку — уже с номером — и ушёл, оставив после себя запах дорогого одеколона и ощущение, что время снова пошло быстрее.

Настя посидела ещё немного, допила остывший кофе, закрыла папку. Потом достала телефон и написала маме: «Мам, я сегодня поздно. У меня встреча. Всё хорошо. Правда».

И только после этого она поняла: она больше не пытается быть кем-то другим. Она просто учится жить в двух мирах сразу. И надеется, что сможет удержать равновесие.

Глава 9. Проект

Настя сидела в полупустом кафе недалеко от «Астории» — не в роскошном зале, а в тихой задней комнате, где пахло корицей и старой мебелью. Перед ней лежала та самая папка от Артёма. Она листала страницы, стараясь не моргать слишком часто, будто это могло выдать её неуверенность.

Цифры, графики, названия компаний — всё это выглядело как чужой язык. Но Настя вспомнила слова Артёма: «Скажите, что думаете. Как человек со стороны». И она начала смотреть не на цифры, а на логику: кто с кем связан, где линии пересекаются, где что-то не сходится.

В одном из разделов она заметила странность: бюджет на маркетинг был вдвое больше, чем на разработку. При этом в описании продукта упор делался на «технологическое превосходство». Это было как если бы на дешёвый велосипед повесили табличку «спорткар» и продавали по цене спорткара.

Она достала телефон, набрала номер Артёма и тут же стёрла. Потом написала: «Можно вопрос по проекту? Кажется, я вижу несоответствие». Отправила. И тут же пожалела — вдруг это очевидная вещь, и она выставит себя дурой?

Через три минуты телефон тихо вибрировал: «Приезжайте. Сейчас».

Глава 10. Интрига

Офис Артёма находился в башне на Пресне — стеклянные стены, охрана, тишина, в которой слышно, как щёлкают клавиши на ресепшене. Настю провели без лишних слов, будто она уже была «своей».

Артём сидел за большим столом, перед ним — монитор, на котором мелькали котировки. Он кивнул на стул напротив.

— Нашли что-то?

Настя сглотнула, положила папку на стол.

— Да. Бюджет на маркетинг — 60 процентов. А продукт ещё не готов. Это… странно. Если нет продукта, зачем столько на продвижение?

Артём откинулся на спинку кресла и посмотрел на неё так, будто видел впервые.

— Молодец, — сказал он спокойно. — Большинство кивали бы и говорили: «Отличная стратегия». Вы увидели дыру.

Он встал, подошёл к доске, взял маркер.

— Этот проект — не просто стартап. Это фасад. За ним стоит группа людей, которые хотят вывести деньги через «маркетинговые услуги». То есть деньги уходят на фирмы-прокладки, а продукт — фикция.

Настя почувствовала, как холодеет в груди.

— То есть это… мошенничество?

— Это бизнес, — поправил Артём. — В нашем мире грань тонкая. И сейчас решается, кто будет контролировать этот проект: я или другая группа.

Он вернулся к столу, сел.

— Я хочу, чтобы вы помогли мне найти все такие дыры. Не как аналитик — у меня аналитики есть. А как человек, который не боится задавать глупые вопросы. Иногда именно они вскрывают правду.

Настя хотела спросить: «А если меня поймают?», но вместо этого сказала:

— Хорошо. Я помогу.

Артём чуть улыбнулся — не радостно, а как человек, который только что поставил фигуру на нужную клетку.

— Тогда вот ещё документы. И… будьте осторожны. Не все хотят, чтобы эти дыры нашли.

Глава 11. Цена любопытства

Вечером Настя ехала домой, сжимая в руках тонкую папку. В метро на неё косились — не из-за платья, а из-за того, как она сидела: напряжённо, будто боялась, что кто-то вырвет бумаги из рук.

Дома мама уже спала. Настя тихо прошла на кухню, включила свет, разложила листы на столе. И только тут поняла: она не может просто так сидеть и разбирать эти схемы. Ей нужен кто-то, кто понимает в бизнесе.

Она набрала Марка.

— Ты не спишь? — спросила, когда он ответил.

— Никогда, — хмыкнул он. — Что случилось?

Она коротко рассказала про проект, про несоответствие, про то, что Артём попросил копать глубже.

Марк помолчал.

— Настя, ты встала на рельсы, по которым едут поезда. Если ты найдёшь эти дыры, кое‑кто потеряет очень большие деньги. И они не будут разбираться, кто ты такая.

— Но Артём сказал…

— Артём знает, что делает, — перебил Марк. — Он опытный игрок. Но ты — новичок. И для них ты — слабое звено.

Настя сжала телефон.

— Что мне делать?

— Делай, что обещала. Но не работай в одиночку. И никому не показывай эти бумаги. Даже если кто-то будет давить. Особенно если будут давить.

Она положила трубку и посидела, глядя на листы. Потом взяла ножницы и разрезала каждую страницу на четыре части. Спрятала фрагменты в разные карманы, в сумку, в коробку из-под обуви. Пусть это выглядело паранойей, но она чувствовала: осторожность здесь — не слабость, а правило выживания.