Приключения короля Гибралтара

— Штраф? — спросила мисс Крус.

— Никакого штрафа. Вежливая просьба сложить. — Фрэнки развёл руками. — Штраф турист заплатит и забудет. А полицейского, который подошёл и помог ему сложить карту, он сфотографирует сам. И покажет дома. И на следующий год к нам приедет его сестра с мужем.

Репортёр записал, закрыл блокнот и вышел. Внизу охранник ещё дочитывал вчерашние зонты.

— Принято, — сказала мисс Крус. — Второй.

Долорес открыла папку на закладке.

— Пункт второй. Запретить мыть машины из водопровода.

— Из вредности? — спросил Фрэнки.

— Из моря, — сказала Долорес. — Вся наша вода морская. Её опресняют, за это платит страна. А потом этой водой смывают с машин морскую соль.

— И чем мыть?

— Морем. Оно в сорока шагах.

— После морской воды машина в белых разводах, — сказал сверху Бенни. — Соль высыхает и остаётся.

— Значит, сразу видно, кто соблюдает, — сказала Долорес.

— Принято, — сказала мисс Крус. — Третий.

— Третий мой, — сказал Сэмми. — Повесить на площади таблички «не кормить чаек». Дети идут в школу с круассаном, а приходят без. Чайки знают расписание лучше меня.

— Таблички делает одна мастерская, — сказала Долорес, не поднимая головы. — По одному трафарету. Слова «чаек» в трафарете нет.

— А какие слова в нём есть?

— «Не кормить людей». Других табличек в стране не заказывали.

Сэмми открыл рот и закрыл.

— То есть мы поставим на площади табличку «не кормить людей». А по площади с утра до вечера ходят люди. С картами и с кофе.

— Ходят, — сказала Долорес.

Фрэнки перестал улыбаться.

— Тогда снимаю, — сказал Сэмми.

— Не снимайте, — сказал Фрэнки. — Просто это уже не третий пункт.

— Это четвёртый, — сказала Долорес и перевернула лист. — Ужесточение запрета кормить людей на Скале.

Она разложила три листа: штрафы вверх, патруль дважды в день, таблички новые, крупнее, и красным снизу — «для их же блага».

— Не потому что мы злые, — сказала она. — Дали раз, дали два — на третий он уже сидит и ждёт. А ждать он приходит туда, где дают чаще. То есть вниз, на Мейн-стрит. А Мейн-стрит узкая, и по ней ездят фургоны. Хорошо это не кончалось ни разу.

— Читаю действующую формулировку, — сказала мисс Крус. — «Запрещается кормить людей».

— Так и оставим, — кивнула Долорес.

— Не оставим, — сказал Фрэнки.

Он не встал. Он наклонился вперёд.

— Туристы — тоже люди, — сказал Фрэнки. — Не в переносном. Буквально: они такие же, как те, наверху. У них руки, бутерброды и уверенность, что билет наверх делает гору немножко их. И вот я читаю нашу строчку — «запрещается кормить людей» — и вижу Джонни с его вагончиком мороженого. Он целый день подаёт людям еду в руки. По бумаге это называется «кормит».

— Вы к словам цепляетесь, — сказала Долорес.

— Я к буквам, — сказал Фрэнки. — Вы их пишете. Я их потом объясняю приезжим.

— Тогда уточним, — Долорес постучала карандашом. — «Кормить людей, постоянно находящихся на Верхней Скале».

Сэмми почесал за ухом.

— То есть внизу человека кормить можно, а с середины подъёма уже нельзя, — сказал он. — Закон по высоте.

— Закон, который работает, — сказала Долорес.

Мисс Крус довела строчку до конца и подняла ручку.

— На табличку это не встанет, — сказала она. — В трафарете три слова: «не кормить людей».

— Значит, на табличке напишем коротко, — сказала Долорес.

— А в законе длинно? — спросил Сэмми.

— Читать будут табличку.

— А если кто-нибудь сверху спустится и купит рожок? — спросил Джимми.

— Тогда он покупатель, — сказал Фрэнки.

— Тогда он не спустится, — сказала Долорес. — Затем и пишем.

— А если всё же спустится, то штраф тогда с кого, — сказал Фрэнки. — С Джонни за рожок?

— Голосуем, — сказала мисс Крус.

Фрэнки поднял руку против, не дожидаясь вопроса. Мисс Крус на руку не посмотрела: «министр туризма — против» в бланке протокола было напечатано заранее.

— Принято, — сказала она. — Ужесточение и формулировка.

— Со штрафами для приезжих сегодня не разберёмся, — сказала Долорес. — Значит, соберёмся отдельно: я, Фрэнки и третий, кого назовёте.

Она посмотрела на короля.

Джимми знал кого. Кармен целый день стоит на переходе и имеет дело как раз с приезжими: своих она узнаёт в лицо, а через полосу не пускает даже короля. Но сказать имя вслух — это уже назначить, а Джимми не назначал ещё никого и ни разу.

— Назову в следующую среду, — сказал он.

— Пятым пунктом? — спросила мисс Крус, не отрывая ручки.

Ответить ей не успели. Фрэнки поглядел на часы над дверью — час прошёл — и стал собирать бумаги.

— У меня племянники на пляже. Если я задержусь, они съедят мой бутерброд, и, что обиднее, будут правы.

— Мне за ребёнком, — сказал Сэмми. — Он ждёт у школьных ворот, а если меня долго нет, приходит сюда и ищет свой класс: у него «2Б». В прошлую среду в «2Б» у него приняли рисунок, присвоили номер и подшили в папку. Теперь он хочет работать в казначействе.

— А мне наверх, — Долорес закрыла папку. — Пересчитать. По головам, пока светло.

— Все разошлись, — сказала мисс Крус. — Причина закрытия?

— Повестка исчерпана, — предложил Фрэнки от двери.

— Она не исчерпана.

— Исчерпан час, — сказал Фрэнки. — Пишите как есть, вы же любите.

Мисс Крус написала «повестка исчерпана» и защёлкнула ручку.

— Пятый пункт — на следующую среду, — сказала она королю.

— Звонок.

— Звонок, — согласилась мисс Крус.

Они выходили мимо него без церемоний: кивок, «до среды». Фрэнки закрыл за собой дверь хвостом, изящно и не глядя: руки были заняты бумагами.

Бенни достал из кармана перегоревшую лампочку и положил её на стол мисс Крус: без предмета заявку в «1А» не примут.

Джимми остался у окна. Отсюда была видна полоска Мейн-стрит: полотенце через руку, детский рюкзак, чей-то быстрый шаг.

Его министры ушли довольными — и не вообще, а на ближайший час: пляж, ворота, тропа наверх.

А завтра можно зайти к Джонни и рассказать ему, что до сегодняшнего утра он нарушал закон, а теперь перестал. Джонни выслушает и спросит, что Джимми будет сегодня: сливочное фисташковое или арбузный лёд.