The Lost Emperor

— Доброе утро, Кинай. Отец дома?

На её форменной рубашке написано «Андерсон». Кинай с небольшой паузой отвечает:

— Нет, он ещё не вернулся.

Мужчина-офицер по фамилии Джонсон произносит:

— Мы можем войти? Нам нужно задать несколько вопросов.

— Да, проходите.

Лица двух местных офицеров выглядят абсолютно печальными, однако офицер ФБР держится совершенно нейтрально. Кинай проходит вперёд и ведёт их в гостиную — комнату, которая теперь украшена к празднику. Когда офицеры входят и видят обстановку, мистер Джонсон тихо шепчет под нос: «Какая беда...» Миссис Андерсон говорит:

— Где комната твоего отца? Ему нужно осмотреть её.

Она указывает на офицера ФБР. Кинай отвечает:

— Наверху, комната с закрытой дверью. Но она не заперта.

Миссис Андерсон остаётся с Кинаем, а двоих других офицеров отправляет наверх. Когда её взгляд падает на торт, она расстраивается. Пытаясь скрыть своё огорчение, она спрашивает Киная:

— У кого день рождения?

— У меня. Мне сегодня исполняется семнадцать.

— Значит, ты уже совсем взрослый!

Кинай подходит к торту и спрашивает:

— Принести вам торт?

— Нет-нет, не нужно. Угощайся сам.

По выражению её лица и движениям тела совершенно очевидно, что она смущена и подавлена. Кинай не знает, что ему делать. Он стоит на кухне и смотрит на миссис Андерсон. Снова раздаётся звонок в дверь. Кинай говорит:

— Думаю, это мой отец.

Миссис Андерсон в замешательстве бросается к двери:

— Нет-нет, не волнуйся. Я сама открою.

И тихо под нос добавляет: «Она должна была приехать раньше нас...»

У Киная очень острый слух. Чаще всего окружающие думают, что он не слышит, особенно когда они шепчутся. Но он прекрасно всё слышит. Может быть, это тоже у него суперспособность?

Когда миссис Андерсон открывает дверь, Кинай слышит её разговор с другой женщиной средних лет. Они говорят о Кинае и о том, что он ещё ничего не знает. Миссис Андерсон благодарит её за то, что та может переложить груз ответственности на свои плечи. Когда они входят в гостиную, миссис Андерсон поднимается наверх, а другая женщина средних лет в белой блузке и длинной чёрной юбке с доброй улыбкой подходить к Кинаю. Седые волосы и морщины на лице показывают, что она как минимум на несколько лет старше миссис Андерсон. Она разглядывает обстановку дома. Атмосфера праздника и торт не вызывают у неё удивления. На её губах всё так же держится добрая улыбка. Она протягивает руку Кинаю и говорит:

— Я Джулия Адамс. Социальный работник.

Кинай пожимает её руку и удивлённо спрашивает:

— Социальный работник?

Миссис Адамс указывает рукой на диван:

— Не хочешь угостить меня тортом? Давай сядем и поговорим.

Кинай не понимает причин, но бессознательно делает то, что сказала миссис Адамс.

— Почему бы и нет. Сейчас принесу.

Миссис Адамс подходит к дивану, плавно садится и говорит Кинаю:

— Налей, пожалуйста, ещё и напиток.

Кинай приносит в гостиную две десертные тарелки, нож, бутылку апельсинового сока и блюдо с тортом, после чего ставит всё на стол. Он отрезает кусочек торта для миссис Адамс и кладёт его на тарелку перед ней. Затем идет на кухню и приносит два стакана. Всё это время миссис Адамс спокойно и с улыбкой наблюдает за ним. Когда Кинай садится на другой край дивана, миссис Адамс начинает разговор:

— Если я не ошибаюсь, ты большую часть времени дома один, верно?

— Да. Я почти привык.

— Тебе не страшно оставаться одному по ночам?

— Нет. Я могу за себя постоять. Я же говорю, привык.

— Этому торту не хватает свечи с цифрой 17.

— Да, вы правильно угадали. Мне сегодня исполняется 17 лет.

— Я не угадала, милый. Я социальный работник и изучила твоё дело.

Кинай немного напрягается и с тревогой спрашивает:

— Моё дело? Какое ещё дело?

— Не о чем беспокоиться, сынок. Это совершенно нормально, что у тебя есть дело в социальной службе. Ты потерял мать в детстве, а твой отец очень редко бывает дома.

По логике, эти слова должны были только усилить тревогу Киная, но, как ни странно, они его успокаивают. Он не понимает, почему доверяет миссис Адамс. В обычной ситуации он отнёсся бы к незнакомцу с полным недоверием. Миссис Адамс продолжала:

— Обстоятельства твоей жизни заставили тебя взрослеть быстрее и понимать больше своего возраста. Ты уже практически взрослый мужчина и сам можешь принимать решения о своей жизни.

— Да, только мне ещё нет 18. Поэтому некоторые решения всё ещё должен принимать мой отец.

— Абсолютно верно, твой законный опекун должен помогать тебе до 18 лет.

Кинай чувствует, что что-то не так.

— Что-то случилось? С моим отцом что-то произошло?

Прежде чем миссис Адамс успевает ответить, полицейские возвращаются в гостиную. Офицер ФБР обращается к миссис Адамс:

— Мне нужно задать пару вопросов этому парню.

— Сейчас не лучшее время. У вас ещё будет время задать вопросы позже.

Офицер пытается возразить. Миссис Адамс нахмуривается и с строгим выражением лица произносит:

— Пожалуйста, уйдите.

Офицер кивает и в конце концов решает покинуть дом. Мистер Джонсон останавливается перед Кинаем, снимает фуражку и говорит ему:

— Твой отец был хорошим человеком. Я помолюсь о его покое. Аминь.

Он отдаёт Кинаю дань уважения кивком головы, надевает фуражку и, не обращая внимания на суровый и осуждающий взгляд своей напарницы, миссис Андерсон, направляется к выходу. Миссис Андерсон следует за ним и, выходя из гостиной, говорит Кинаю:

— Прости, что помешали. Надеюсь, у тебя всё будет хорошо.

Кинай всё ещё не может полностью осознать то, что услышал. Его отец был хорошим человеком? Был? То есть сейчас его нет? Они молятся о его покое? Разве его отец умер, раз они молятся за него? Теперь он полностью охвачен тревогой и слегка разозлён. Он поворачивается к миссис Адамс и говорит:

— Где мой отец? Что произошло? Скажите правду!

— Успокойся, сынок.

Кинай помимо своей воли успокаивается. Что-то внутри него хочет кричать и срываться на грубость, но он невольно затихает.

— Твой отец, Джошуа Монсион (Monsion), несколько дней назад был ранен в результате стрельбы в Чикаго и доставлен в больницу.

— С ним всё в порядке? В смысле, он поправится?

— Нам нужно подождать и посмотреть.

Волна страха и тревоги накрывает Киная. Его взгляд упирается в пол. Он не может ничего сказать. Никаких вопросов или мыслей не приходит в голову. Постепенно чувство опустошения заполняет всё его существо. Как будто он ничего не чувствует. Его мир остановился.

— Кинай! Посмотри на меня, сынок.

Кинай невольно переводит взгляд на миссис Адамс.

— Тебе не стоит оставаться дома одному. Собирай вещи, поедем вместе. Мы можем подготовиться к поездке к твоему отцу.

Сначала он хочет встать и пойти в свою комнату за вещами, но тяжелое чувство печали снова усаживает его на место.

— Я хочу побыть один.

Миссис Адамс на секунду замирает. Затем она собирает вещи со стола и уносит их на кухню. Несколько минут на кухне слышно, как открываются и закрываются шкафы и выдвижные ящики. Кинай не знает, что именно она делает. Ему и неважно. Больше ничего не имеет значения. Нужно только поскорее поехать к отцу. Если, конечно, они не врут. Какое-то чувство подсказывает ему, что отец умер. Если бы он был жив, мистеру Джонсону не нужно было бы молиться о его покое.

Миссис Адамс снова возвращается в гостиную. Она садится напротив Киная. Берет его лицо в свои руки и пристально смотрит ему в глаза:

— Я оставлю тебя одного на пару часов. Если хочешь поплакать — поплачь. Это облегчит боль. Но помни, что мы должны поехать к твоему отцу, и, возможно, через несколько недель вы снова вернётесь в этот дом! Я приеду за тобой во второй половине дня, чтобы мы поехали вместе. Пожалуйста, будь готов.

Кинай не отвечает. Миссис Адамс спрашивает:

— Ты понял?

Кинай кивает. Миссис Адамс идет в сторону ванной. Похоже, она достает что-то из шкафчика. Теперь она направляется к выходу. Из сумки, которую она принесла с собой, доносится звон металлических предметов. Как будто она набила её ложками и ножами. А может, она действительно искала именно это на кухне?

Когда раздается звук закрывающейся двери, Кинай ложится на диван. Слова полицейского эхом отдаются в его голове: «Твой отец был хорошим человеком. Я помолюсь о его покое». В этом огромном мире у него есть только отец. Ни друзей, ни знакомых, ни даже родственников — только отец. И теперь они говорят, что, возможно, отец больше никогда не вернется. Он не знает почему, но глаза и нос начинает щипать, и слезы текут сами собой. Он думал, что потери матери было достаточно, что мир пощадит его и с отцом больше ничего не случится. Но, как всегда, судьба распорядилась иначе.

Внезапно он вспоминает, что полицейские ходили в комнату отца. Что они искали? Он невольно встаёт и идет в комнату отца. Совершенно очевидно, что они обыскали всю комнату. Шкафы, ящики и даже под кроватью. Конечно, они неумело пытались навести порядок, но безуспешно. А может, им просто было всё равно? Почему их это должно волновать? Кому вообще есть дело до несчастного сироты? Кинай постепенно начинает закипать. На мать и отца, на дедушку и бабушку, о существовании которых он даже не знает, на полицейских, на миссис Адамс и на весь этот мир. Он не понимает, что делает. Он швыряет простыню и подушку с кровати в стену. Вышвыривает одежду из шкафов. С силой захлопывает дверцы шкафов и начинает кричать. Кричит изо всех сил. Он бьёт кулаками и ногами по стенам. Чем больше он выплёскивает свой гнев, тем сильнее злится. Теперь он полностью потерял контроль над своим телом. Его руки и ноги дрожат. Он не может нормально идти. Он начинает плакать. Кто-то должен быть рядом, чтобы успокоить его, но рядом никого нет. Кто-то должен обнять его и приласкать, но он абсолютно один. Он не знает, то ли боль одиночества пронзила его сердце стрелой, то ли он так сильно бился о стену, что просто выбился из сил. В коридоре, между своей комнатой и комнатой отца, он падает на пол и плачет. Плачет до тех пор, пока не теряет сознание.

Глава 3: Прощай, мой дом

Кинай с трудом открывает глаза. Проходит несколько мгновений, прежде чем он понимает, где находится. Это первый раз, когда он просыпается в коридоре. Руки болят. Он колотил ими по стенам и двери изо всех сил, на которые был способен. Не исключено, что он сам себя поранил. Он сжимает и разжимает пальцы. Вроде бы ничего не сломано, но всё равно болит. В голове совершенно пусто и спокойно. Он оглядывается вокруг. В нескольких местах штукатурка на стене коридора обвалилась. Угол двери в комнату отца тоже сломан. Он был так расстроен и зол, что даже не заметил, что натворил.

Он снова слышит звонок в дверь. Наверное, именно этот звук его и разбудил. Он с трудом спускается по лестнице и добирается до входной двери. Он не знает почему, но у него неспокойно на душе. Сквозь дверь виден силуэт женщины. Он не открывает и спрашивает:

— Да?

— Пожалуйста, открой дверь, Кинай. Я адвокат твоего отца.

Голос молодой женщины. Кинай на мгновение медлит и решает не открывать. Он не может доверять этому голосу. Он не помнит, чтобы отец когда-либо имел дело с молодыми женщинами. Отец не доверяет молодым женщинам.

— Отца нет дома. Позвоните ему сами.

Повисает пауза, и голос отвечает:

— Да, я знаю, что его нет дома. Я пришла по поручению твоего отца, чтобы кое-что сделать.

Теперь Кинай уверен: этому голосу доверять нельзя. Она явно врёт. Либо она вовсе не адвокат его отца, либо, если и адвокат, то пришла не по его просьбе, либо что-то скрывает. Кинай спрашивает:

— Что именно вы должны сделать?

Затем он отступает на несколько шагов и открывает дверцу шкафа рядом с зеркалом. За вещами он открывает потайной отсек и достаёт пистолет. Голос произносит:

— Я должна сообщить тебе новость.

Кинай снова поворачивается к двери. По тому, как она держит оружие, и по её движениям сразу видно: она хорошо знакома с оружием и умеет им пользоваться.

— Хорошо, говорите. Я слушаю.

— Почему ты не открываешь дверь? Мне нужно войти, чтобы мы могли поговорить.

— Мы и так разговариваем.

— Это важная новость. Я не могу сказать это через дверь.

— Скажите моему отцу, чтобы он позвонил мне и сказал, что я должен открыть вам дверь.

Она молчит несколько мгновений. В голосе слышится раздражение:

— Почему ты упрямишься? Я не могу связаться с твоим отцом. Он где-то застрял, и чтобы я могла ему помочь, мне нужно поговорить с тобой.

Кинай злится. Мало того, что она врёт, так ещё и врёт неумело. Что-то внутри него кричит не открывать дверь; но ему хочется направить оружие на эту мошенницу, чтобы увидеть страх на её лице. Одной рукой он открывает дверь, другой целится в молодую женщину. Теперь они стоят лицом к лицу. Девушка лет двадцати пяти, с тёмными волосами, в чёрном костюме. Она ниже Каная ростом. Увидев оружие в его руках, она тревожится. Кинай говорит:

— Ну, говорите. Выкладывайте своё важное дело.

Увидев злое лицо Каная, она пугается по-настоящему. Она медленно поднимает руки и протягивает их к нему:

— Успокойся, Кинай. Я просто хочу поговорить.

— Да, я знаю. Я тоже с тобой разговариваю. Быстрее говори, что тебе нужно.

— Ты знаешь, что случилось с твоим отцом?

— Да, знаю.

Молодая женщина сжимает губы. Мышцы её лица напрягаются, будто она обдумывает, как оправдать свою ложь:

— Мне правда очень жаль, правда. Я не хотела сообщать тебе эту горькую новость так внезапно. Я не хотела тебя обманывать.

— Надо же! Поэтому вы и солгали, что вы адвокат моего отца?

Женщина на мгновение застывает. Просто смотрит на Каная. Наконец она начинает говорить:

— С чего ты взял, что я вру?

— Ага! Вот и знаменитая техника «с чего ты взял». Грязная лгунья.

Кинай в гневе сжимает оружие в руках. Ему хочется выстрелить. Отомстить кому-нибудь за все горькие события. Кто подойдёт для этого лучше, чем мошенница? Но нет — ещё рано.

— Что вы тут ищете?

В глазах молодой женщины наворачиваются слёзы, лицо принимает умоляющее выражение.

— Прошу тебя...

Что-то внутри Каная подсказывает ему простить её и отпустить. Что-то другое говорит, что это тоже часть плана и нельзя дать себя обмануть. Пока он размышляет об этом, на улице медленно паркуется большой чёрный внедорожник. Кинай и молодая женщина оба смотрят на машину. С правой стороны выходит женщина средних лет в тёмных очках и дорогой одежде. Это миссис Адамс! Сразу за ней выходит и водитель — тоже женщина. Она быстро оглядывается по сторонам, а затем достаёт из-под женского пальто пистолет, направляет его на дом и быстрыми, но короткими шагами направляется к нему.

Кинай так заворожён этой сценой, что не замечает, как в один миг молодая женщина бросается на него, одной рукой отбивает оружие в сторону, другой бьёт его по лицу и всем телом врезается в него, толкая обратно в дом. Она пытается вырвать пистолет из его руки — и это ей удаётся, но Кинай локтем бьёт её по затылку, она теряет равновесие и падает на землю. Кинай пытается ударить её ногой, но она вовремя защищается. Пистолет выпадает у неё из руки, но она хватает Каная за ногу и валит его тоже. Она уже тянется за оружием, когда водитель добирается до входа и направляет пистолет на молодую женщину. Положение не из лучших: Кинай и молодая женщина оказываются на одной линии огня, и если что-то пойдёт не так, пуля может попасть в Каная. Молодая женщина наверняка это тоже понимает; но, к удивлению, она сдаётся. Она кладёт руку на голову и ложится на землю в сторону, противоположную оружию — то есть к Канаю. Её лицо оказывается совсем рядом с его лицом. Без малейшей тревоги она улыбается ему и посылает воздушный поцелуй.

Это ещё что значит? Точно у неё с головой не в порядке! Надо признать, она красивая женщина. А значит, опасная! Женщины похожи на змей: чем красивее, тем ядовитее! Эту золотую фразу он читал в нескольких манге. Значит, наверняка это правда. Не может быть, чтобы несколько никак не связанных между собой авторов сходились на одном и том же просто так! Как любопытно! Голос у него в голове снова заработал! Надо быть благодарным, что во время драки этот голос замолкает и не отвлекает его. Сам не зная почему, он спрашивает у молодой женщины:

— Почему ты сдалась?

— Никогда не связывайся с «Телохранителем».

Она произносит это, улыбается и закрывает глаза. Кинай смотрит на водителя миссис Адамс. Без единого лишнего движения, с полной точностью она держит пистолет направленным на молодую женщину. Даже дыхание не заставляет её руки дрогнуть, а ствол — качнуться вверх-вниз. На ней чёрное женское пальто, белая рубашка и чёрные брюки. Ей, наверное, около сорока, хотя Кинай совсем не умеет определять возраст женщин. Взгляд прикован к цели... стоп, погоди-ка! Почему у неё такие глаза? Зрачки чуть отличаются от обычных человеческих. Совсем немного. Больше похожи на кошачьи, чем на человеческие. Да и вообще, разве сейчас время для таких мыслей? Кинай поднимается с земли и идёт к своему оружию. Он наклоняется, чтобы поднять пистолет, но прежде чем его рука касается его, «Телохранитель» произносит:

— Не трогай оружие!

Кинай так и остаётся стоять, согнувшись. Он молчит мгновение и говорит:

— Это моё оружие!

Он снова тянется к пистолету, и Телохранитель говорит:

— Я сказала, не трогай!

В этот момент миссис Адамс добирается до дома. Она сильно отличается от той женщины, что утром играла роль доброй матери и социального работника! Всё в ней кричит: «Я богатая и властная женщина!» Дорогая одежда, дорогие тёмные очки, женские перчатки и тончайшее золотое ожерелье с драгоценным камнем, названия которого Кинай даже не знает. Она бросает взгляд на сцену и говорит:

— Молодец, Марьян!

Телохранитель подходит к молодой женщине и убеждается, что при ней больше нет оружия. Лишь маленький женский пистолет спрятан в одежде. Телохранитель стягивает ей руки пластиковой стяжкой и отводит её к дивану в гостиной. За все эти годы этот диван ни разу не удостаивался чести принимать столько чужих людей!

Кинай пользуется моментом и подбирает своё оружие. Миссис Адамс спокойно подходит и протягивает руку:

— Оружие.

Кинай машинально отдаёт пистолет, но тут же жалеет об этом и хочет забрать обратно. Миссис Адамс говорит:

— Сядь на диван.

Опять же непроизвольно он отступает на несколько шагов и садится на ближайший диван. Каждый раз, когда миссис Адамс отдаёт приказ, он подчиняется, даже не осознавая этого! Он снова пытается возразить:

— Это память об отце! Верните.

— Верну, когда придёт время.

Она произносит это и садится на один из диванов сама, так, чтобы видеть и Каная, и молодую женщину. Молодая женщина сидит на диване, Телохранитель стоит над ней. Весь вид молодой женщины говорит о том, что она полностью сдалась и вряд ли предпримет что-то агрессивное. Миссис Адамс закидывает ногу на ногу и обращается к молодой женщине:

— Что ты искала?

— Не могу сказать.

— Отвечай.

— Коробку...

Молодая женщина тут же осекается. Миссис Адамс продолжает:

— Что внутри коробки?

— Не знаю.

— Отвечай.

— Не знаю.

Миссис Адамс говорит Марьян:

— Отведи её в машину.

Марьян и молодая женщина выходят из дома. Миссис Адамс поворачивается к Канаю:

— Ты собрал вещи?

— Нет... не успел.

Миссис Адамс смотрит на руки Каная и качает головой.

— Иди собирайся.

Кинай встаёт и поднимается наверх. Миссис Адамс следует за ним на небольшом расстоянии. Может, боится, что он натворит глупостей. А может, ей самой интересно взглянуть на комнату его отца. Или она сама не знает зачем. Просто ему немного тревожно, и хочется хоть с кем-то поговорить.

— Вы знали эту молодую женщину?

Миссис Адамс не отвечает. Значит, знала. Иначе зачем бы ей молчать?

— Вы правда социальный работник?

Снова никакого ответа.

— Значит, и это было ложью.

— Ложь это или правда — зависит от того, с какой стороны посмотреть.

По крайней мере, это лучше, чем избитая фраза «с чего ты взял». Когда лжец спрашивает «с чего ты взял, что я вру», это значит, что он хочет понять, где именно раскрылась его ложь, чтобы впредь не повторять эту же ошибку. Но миссис Адамс косвенно признаёт, что солгала; просто утверждает, что с определённой точки зрения её ложь могла бы оказаться правдой.

Кинай идёт в свою комнату. У него есть небольшая сумка, куда он складывает одежду. Собирать особо нечего. Ни особых книг, ни памятных вещей от друзей, ни дорогих предметов. Он берёт только семейную фотографию со стола, кладёт её поверх одежды — и всё! Эта маленькая сумка вмещает всю его жизнь. Миссис Адамс стоит у двери комнаты и наблюдает за ним. Когда Кинай застёгивает молнию на сумке, она спрашивает:

— Это всё?

— Да. Всё.

Миссис Адамс с горечью вздыхает и говорит:

— О чём он вообще думал.

Она выходит из комнаты и направляется вниз. Комната отца её совершенно не интересует. Для Каная это важная деталь! Похоже, все чужаки, что приходят в его дом, куда охотнее обыскали бы комнату отца; но миссис Адамс пришла сюда ради самого Каная!

Миссис Адамс ждёт его в прихожей.

— Есть ещё что-нибудь, что ты хочешь взять?

— Нет. Просто скажите, куда мы едем?

— В Лос-Анджелес. Нам предстоит несколько часов в дороге.

Лос-Анджелес! Это же примерно пять часов езды! Может, стоит захватить что-нибудь из холодильника. Кинай достаёт из холодильника две бутылки сока, которые купил для сегодняшнего праздника. Его праздничный торт всё ещё стоит на кухонном столе. Он ищет нож, чтобы отрезать кусок и положить его в контейнер с собой. Сколько бы он ни искал, ножа нигде нет. Он спешит и просто разламывает торт руками, складывая куски в контейнер. Теперь всё готово. Миссис Адамс внимательно следит за каждым его действием. Увидев еду в руках Каная, она коротко улыбается и выходит из дома.

Кинай закрывает дверь дома и идёт через густые заросли сорной травы во дворе к улице. Может быть, это последний раз, когда он идёт по этому двору. Как ни иронично, ни один сосед не вышел во двор, чтобы стать свидетелем одинокого прощания Каная или пожелать ему удачи. Он закрывает калитку за собой и направляется к машине.

Миссис Адамс сидит на переднем сиденье. За рулём Марьян. Молодой женщины не видно. Кинай открывает багажник, чтобы положить туда сумку. Теперь он видит молодую женщину — со связанными руками, в багажнике машины. Она подмигивает ему и снова посылает воздушный поцелуй. Кинай смущается и быстро кладёт сумку в машину. Хотя ему немного тревожно оставлять сумку наедине с этой красивой хищницей. Но ничего важного в сумке всё равно нет. Наконец он закрывает багажник. Сам он садится на заднее сиденье машины. Это самая большая и роскошная машина, в которой он когда-либо сидел. Внутри совсем прохладно. Стёкла тонированные, солнечный жар не проникает внутрь. Сиденья очень мягкие. Даже мягче дивана дома.

Машина медленно трогается с места. Один за другим они проезжают городские кварталы и выезжают на трассу. Вот так просто он прощается с домом. Со всеми горькими и сладкими воспоминаниями, что были у него в этом маленьком городе. И странно — никакого дурного чувства у него нет. Будто он всю жизнь только и ждал, чтобы уехать из этого города. Но почему в Лос-Анджелес?

— Почему мы едем в Лос-Анджелес? Разве отец не в Чикаго?

Миссис Адамс делает паузу и говорит:

— Хочешь снова устроить истерику?

— Нет.

— Твоего отца отправили в Лос-Анджелес. Туда, где живут твои дедушка и бабушка.

— Дедушка?

Дедушка и бабушка? Значит, у него есть родня?

— Семья твоего отца живёт в Лос-Анджелесе.

— А...

Так где же они были до сих пор? Почему ни разу не поинтересовались внуком? Значит, у него есть ещё и дядя с тётей? А как же семья матери? Где они?

— А вы знаете что-нибудь о семье моей матери? Где они?

— Нет, сынок. Не думаю, что о них вообще кто-то что-то знает. Твоя мать была иммигранткой, и она была не из известной семьи.

— Значит, мой отец был из известной семьи?

Миссис Адамс не может скрыть удивления. Она даже поворачивает голову и смотрит на Каная. Затем её взгляд падает на молодую женщину на заднем сиденье. Она говорит Марьян:

— Думаю, мы уже достаточно далеко от города.

Марьян останавливает машину на обочине. Выходит и выводит молодую женщину тоже. Они идут по пустоши рядом с дорогой, удаляясь от машины. Молодая женщина опускается на колени. Марьян наводит на неё пистолет и что-то говорит. Молодая женщина отвечает. Каная охватывает страх. Неужели она правда выстрелит? Он никогда прежде не видел ничего подобного в реальности. Почему ему так страшно? Разве не он сам хотел в неё выстрелить? Но тогда всё было иначе. Даже в самом гневе он не хотел её убивать. Внутри него всё кричит, и он умоляет Марьян не убивать её. Миссис Адамс спрашивает Каная: