Барон на краю Империи: Восстать с нуля

— Забивайте.

Камни утрамбовали, стойку подняли на верёвке и поставили по отвесу. Освин приложил палец к нижней отметке.

— Высоко. Снизу снять примерно палец.

Стойку опустили, дважды ударили теслом и подняли снова. Теперь она встала ровно. Со второй управились быстрее.

С поперечиной пришлось повозиться. Левый конец упёрся в выступ стены. Рудокоп уже поднял молот, но Ярош поймал его за запястье.

— Камень не трогай.

Освин отметил углём край поперечины.

— Здесь снимем с дерева.

Деталь опустили, подтесали и снова подняли. Теперь она легла в пазы. Клинья забивали деревянными кувалдами, пока Освин не поднял ладонь. Только после этого Бран взялся за старое железо.

Первый штырь вышел тяжело. Когда освободили скобу, сгнившая стойка осыпалась у основания, а вместо сердцевины внутри осталась мокрая тёмная труха. Бран осмотрел снятую скобу и ударил по ней молотком.

— Эту заберу.

Вторая выглядела не хуже. Третья раскрошилась по краю, и кузнец бросил её к обломкам.

— А эта уже всё.

Старую древесину вынесли кусками. Новая рама коротко скрипнула под нагрузкой и затихла. Несколько секунд все смотрели вверх, но ничего не сдвинулось.

Освин провёл ладонью по стойке.

— На сегодня хватит.

Ярош нахмурился.

— Сейчас ещё можно разобрать проход до развилки.

Освин посветил в темноту за рамой.

— Можно. А потом при фонарях не заметить, что там ещё держится, а что уже готово вот-вот упасть.

Ярош посмотрел туда же и спорить не стал. У входа уже серело, поэтому инструмент отнесли в сарай. Двое рудокопов ещё раз проверили клинья и вышли, Гарт с Родеком остались у штольни.

Ночевали снова в Каменцах.

***

За ужином в доме старосты было тесно. У двери стояли двое рудокопов, которых сегодня в смене не было. Один совсем молодой, второй старше Яроша, с седыми усами и руками, въевшимися каменной пылью. Старший дождался, пока хозяин поставит на стол кувшин.

— Завтра внутрь пойдём?

Ярош даже головы не поднял.

— Кого позову, тот и пойдёт.

— Я в этой шахте тридцать лет работал.

— Поэтому и знаешь, чем заканчивается толпа под плохой крепью.

Мужчина сжал губы, но спорить не стал. Молодой всё это время смотрел на меня.

— Милорд, если крепь поставим, шахту откроют?

— Пока нет. Сначала доберёмся до насосов и посмотрим, можно ли их вернуть в работу. Нижние ходы всё ещё под водой.

Парень помедлил.

— А сланец?

Ярош поднял взгляд.

— Он никуда не денется.

Молодой переступил с ноги на ногу.

— Люди без работы сидят давно.

— Знаю, — сказал я. — Поэтому и не хочу получить вместо работы новые похороны.

Старший рудокоп коротко кивнул. Молодой постоял ещё немного, потом оба вышли.

Староста проводил их взглядом.

— Ходят каждый день.

— Пусть ходят. Обещать пока нечего.

После ужина Ярош ушёл проверять караул. Бран отнёс мешок с железом к стене и лёг почти сразу. Освин ещё долго сидел возле печи, осторожно разминая пальцы левой руки.

Я открыл карту рудника. Серая линия всё так же обрывалась у развилки. Несколько минут я смотрел на неё, будто от этого там могло что-то измениться, потом закрыл карту.

Спать хотелось сильнее.

***

Утром новая рама стояла без смещения. Один клин за ночь ушёл глубже на толщину ногтя. Освин подбил его и поставил рядом второй. Только после этого людей пустили дальше.

Завал у развилки разбирали медленнее, чем в день спасения. Тогда считали минуты. Теперь Ярош не позволял тянуть камень только потому, что за него удобно ухватиться. Корзины одна за другой уходили к выходу. Крупные обломки он проверял сам, свободный камень уносили, а тот, что заходил под старую крепь, сначала освобождали по краям.

Я стоял возле расчищенного участка, когда заговорила Веста.

«Доступна аварийная поддержка обследованных крепей».

«Сейчас она нужна?»

«Непосредственная угроза людям не обнаружена. Поддержка снизит риск, но не заменит постоянную крепь».

«Тогда не используем».

В прошлый раз пятнадцать минут поддержки понадобились, чтобы вытащить Освина и Брана. Сейчас лучше сэкономить энергию на случай повторного обвала.

До старой рамы у развилки добрались ближе к полудню. Правая стойка лежала под осыпью, сломанная у основания. Левая всё ещё держала перекошенную поперечину. Освин велел очистить место рядом, не трогая скобы.

Три подготовленных дуба подтаскивали из-за поворота по одному. Под ствол заводили короткие деревянные катки, перекатывали его вперёд, затем переносили катки дальше. На узком участке от них пришлось отказаться и тянуть верёвками.

Левую стойку поставили рядом со старой. Для правой прежнее гнездо уже не годилось: камень раскололся при обвале, поэтому Освин сместил опору ближе к середине прохода.

Поперечину подняли и тут же опустили обратно. Над правой стороной мешал каменный выступ. Один из рудокопов примерился молотком.

— Сколоть?

Ярош приложил ладонь к стене. По пальцам прошло слабое свечение, а через несколько мгновений погасло.

— Нет. За выступом трещина.

Освин развернул поперечину.

— Тогда снимаем дерево.

Срезали тонкую полосу и подняли снова. На этот раз поперечина прошла.

Когда обе стойки встали по отвесу, зазор под камнем заполнили дубовым клином. Один из рудокопов уже выбирал труху из старого гнезда, когда вдруг остановился.

— Ярош, смотри.

Под остатками стойки показалась ровная тёмная поверхность. Сначала я принял её за другой слой кладки, потом заметил тонкую линию.

Слишком прямую для трещины.

Бран наклонился и потянулся к ней железным щупом.

— Не надо, — произнесли Освин и я одновременно.

Он убрал щуп. Ярош достал флягу, смыл с камня грязь, затем взял деревянный клин и осторожно провёл им по поверхности.

Под чёрным налётом проступил небольшой знак, чуть крупнее монеты. Башня над тремя расходящимися линиями, по краю — кольцо мелких символов. Нижний край ещё закрывала каменная крошка, набившаяся в старое гнездо стойки.

Перстень нагрелся.

[Обнаружена печать внешнего узла]

Объект: Каменецкий рудник.Статус: неактивна.Распознавание: частичное.Связь с главным узлом: отсутствует.Камень-носитель частично закрыт остатками старого крепления.Условия синхронизации объекта: не определены.Рекомендация: закрепить проход; не применять ударный инструмент к камню-носителю.

«Почему ты не видела её раньше?»

«До физического обнаружения печать не была зарегистрирована доступной сетью».

«Теперь ты видишь рудник без меня?»

«Нет. Связь с печатью не восстановлена».

Освин в это время смотрел не на рисунок, а на новую стойку.

— Передвигаем.

Бран поднял голову.

— Но мы ведь её только поставили.

— Тогда рисунка не было видно. Нагрузка уйдёт к краю печати. Сдвинем стойку ещё на два пальца от рисунка, к середине прохода. Сверху дадим упор в обычную стену.

Бран посмотрел на скобу.

— Её тоже перенесу. К рисунку железо не подойдёт.

Поставленную стойку пришлось снова опустить. Нижний конец подтесали, гнездо сместили, поперечина легла выше прежней линии. Нового железа у нас ещё не было, поэтому Бран выбрал лучшие скобы из старого запаса и добавил две, снятые вчера с первой рамы.

Каждую деталь он проверял отдельно. Две скобы сразу отложил, на двух других поставил угольные кресты.

Освин заметил отметки.

— Эти тоже менять?

— Как только будет новое железо. Пока держать будут.

Когда новая рама была готова, принялись за старую. Скобы выбивали по одной, гнилую древесину пилили на короткие куски и выносили. Перекошенную поперечину опустили на верёвках.

Новая крепь приняла вес с тихим скрипом. Ярош поднял фонарь. Из щели над старым гнездом ещё сыпалась пыль, но камень не двигался.

— Стоит.

После короткого отдыха начали открывать проход дальше. Не весь завал, только середину, чтобы пройти к насосам и осмотреть стены.

Тёмная полоса показалась почти сразу. Она шла вдоль левой стены. Синие прожилки то собирались плотнее, то почти исчезали. Ярош остановил людей в трёх местах и отбил небольшие куски с уже открытых краёв. Каждый завернул отдельно и пометил ткань углём.

Он положил три свёртка на камень.

— У рамы, за осыпью и у спуска.

Я взял первый образец. Перстень снова нагрелся.

[Сверка образцов завершена]

Материал: эфирный сланец.Совпадение подтверждено на трёх открытых участках.Содержание полезной части неодинаково.Протяжённость слоя за пределами обследованной стены не установлена.

Один из рудокопов тихо присвистнул.

— Значит, жила идёт дальше.

Ярош покачал головой.

— Значит, в трёх местах одна порода. Остального мы пока не знаем.

Тёмная полоса тянулась до спуска и исчезала под водой. За поворотом открылась насосная площадка.

Две деревянные рамы стояли над затопленным ходом. На первой провисшая цепь уходила в чёрную воду, от ковшей осталось меньше половины. У второй перекосило ручной ворот, ось разбухла в гнёздах. Вода начиналась сразу у края площадки.

На стене сохранились старые отметки уровня. Самая высокая проходила выше колена, сейчас поверхность стояла примерно на ладонь ниже неё.

Ярош поднял фонарь над первым механизмом. Деревянный желоб рассохся, один борт отвалился, ближайшая опора почернела у пола. Бран присел возле ворота, осмотрел цепь, заглянул в гнездо оси, но рукоять не тронул.

— Плохо.

Я присел рядом.

— Насколько?

Кузнец поднял фонарь к цепи.

— Если сейчас дёрнуть, можем порвать её. Или вырвать ось.

Освин уже проверял настил щупом. На двух досках появились угольные кресты.

— Здесь толпой не стоим.

Мы отступили к стене. Бран снял размер с доступных звеньев железной меркой, Освин измерил ось и расстояние между гнёздами, завязал отметки на шнуре и передал его кузнецу.

— Не потеряй. Мартину отдашь.

Бран убрал шнур в сумку.

— У меня ничего не теряется.

Я снова посмотрел на насос и спросил:

— Хотя бы один запустить получится?

Бран покачал головой и посветил вдоль провисшей цепи.

— Сейчас нет. Сначала надо понять, что здесь ещё цело. Полезем наугад — точно доломаем.

Ярош посмотрел туда, где цепь скрывалась под водой.

— Да и нижнего конца не видно.

Больше механизмы не трогали. У новой рамы оставили двух рудокопов следить за клиньями. Гарт и Родек продолжили караул у входа, образцы сланца забрали с собой. Перед печатью поставили доску, чтобы никто случайно не задел рисунок инструментом. Камня она не касалась.

Когда мы вышли из штольни, перед глазами открылось окно.

[Этап проекта завершён — доступ к насосам]

Первая рама: восстановлена.Рама у развилки: восстановлена; часть железных креплений требует замены.Проход до насосной площадки: открыт.Печать Каменецкого узла: обнаружена, неактивна.Эфирный сланец: подтверждён на обследованном участке.Нижние ходы: затоплены.Насосы: не испытаны.

Снаружи уже наступал вечер. Ярош нёс три свёртка с образцами, Освин спускался осторожно, придерживая левую руку. Бран на ходу проверял узлы на шнуре. Теперь хотя бы было с чем сравнить сведения, которые Мартин должен был привезти из Ларна о насосах.

А вода никуда не делась.

Глава 11. То, что привёз Мартин

К замку мы вернулись уже в темноте.

После двух дней в Каменцах дорога обратно казалась длиннее, хотя никто не гнал лошадей. Освин почти не разговаривал и берег левое плечо. Бран сидел на краю телеги, придерживал между сапогами мешок со снятыми скобами и время от времени проверял, на месте ли шнур с размерами насосов. Ярош остался у рудника: до утра люди должны были следить за новой крепью и не подпускать никого к насосной площадке без него.

У ворот Эдмунд поднял фонарь, но створка открылась раньше, чем он успел постучать. Дежурный вышел из караульной, посмотрел на нас и сразу сообщил:

— Милорд, господин Мартин вернулся около часа назад. Коня уже увели. Он ждёт в малой столовой.

Значит, расчёт по дороге всё-таки сошёлся. Четырнадцатый день ещё не закончился, а казначей был дома.

Эдмунд велел отвести телеги под навес. Освина я отправил к Корвину, хотя плотник попытался возразить, что лекарь ночью спит. Бран передал дворецкому шнур с размерами насосов и пошёл следом без приказа. После двух дней в шахте даже он не стал доказывать, что пыль и старые ушибы относятся к обычным условиям работы.

Мартина нашли у огня. Он успел переодеться в сухую рубашку, но дорожные сапоги так и не снял. Возле стола лежали два узких свёртка, небольшой мешок угля, кожаная сумка и закрытый кувшин. Плащ висел у печи и медленно ронял на камень грязную воду.

Увидев меня, Мартин поднялся.

— Милорд. Хорошо, что вы вернулись. Я хотел дождаться вас и доложить сразу.

Он говорил быстрее обычного и уже тянулся к дорожной сумке, будто боялся, что его отправят отдыхать раньше, чем он успеет показать результат поездки.

— Обратная дорога оказалась хуже, чем я рассчитывал. Но всё, за чем ехал, я привёз.

Я сел напротив. Эдмунд поставил на стол хлеб, сыр и воду, после чего вышел за Грегором. Мартин к еде не потянулся. Он опустился на корточки возле ближайшего свёртка у ножки стола, расстегнул стягивающий его кожаный ремень и отогнул край промасленной ткани. Под ней лежали сложенные в несколько рядов полосы тёмного металла. Свёрток так и остался на полу.

— Восемнадцать килограммов, — сказал он, положив ладонь на край ткани. — По размерам Брана. Готовые скобы за один день мне никто не сделал, зато нашёл полосы нужной толщины. Бран вытянет и согнёт их сам.

Мартин сразу показал на закрытый кувшин и мешок у стены. — Масла для фонарей хватит на несколько ночей караула и работы в штольне. Больше верхом не увёз бы без отдельной лошади. Уголь тоже здесь. Соль купил уже после основных расходов. И ещё до того, как вы спросите об остатке: денег осталось семьдесят девять медных.

Он достал кошель и положил передо мной. Звякнуло негромко.

— Из двух килограммов сланца осталось немного больше килограмма. Часть ушла на пробы, часть приняли в счёт железа, масла и консультации по насосам. Остальное доплатил монетой.

В начале поездки у Мартина были две серебряные и тридцать семь медных. Серебра в казне снова не осталось, зато возле стола лежали вещи, без которых рудник всё равно бы остановился. При нынешнем состоянии владения это уже считалось обменом в нашу пользу.

Грегор вошёл, когда Мартин вытаскивал из сумки сложенный лист. На нём вместо цен шли короткие отметки: низина после спуска, размытый поворот возле сосны, забитые канавы перед подъёмом.

— Это южная дорога, — объяснил Мартин. — На обратном пути стало суше, но тяжёлой подводе там всё равно будет плохо. Если снова зарядят дожди, покупатель прибавит эту грязь к цене вывоза раньше, чем спросит качество сланца.

Грегор пробежал глазами список.

— Сейчас людей на неё не дам. Пеньки заняты лесом, Каменцы — рудником, Рогачи держат поля и замковые работы.

— И не надо пока, — сказал я. — Запишем повреждённые места. Когда появится груз на продажу, посчитаем, сколько дорога съедает с каждого воза.

Сырой сланец в Ларне знали. Без повторной пробы Мартину называли от десяти до двенадцати серебряных за килограмм богатой породы у городских ворот. Доставка, очистка и потери шли отдельно. Если качество прыгало от мешка к мешку, цену резали ещё сильнее. Две ближайшие мастерские действительно были загружены заказами дома Рейна. Третья работала при графском дворе и брала только партии с подтверждённой пробой и заранее назначенным весом.

— То есть Фальк не преувеличивал, — сказал Грегор.

Мартин едва заметно поморщился.

— В этот раз нет. Но постоянный договор я не искал. Мы сами ещё не знаем, что сможем добывать каждую неделю, а обещать объём, которого ещё нет, я не стал.

Это меня устраивало. Пока мы не знали протяжённости слоя и цены добычи, любой договор на будущие поставки легко превращался в новый поводок.

Мартин собрал листы с ценами, но один небольшой кусок плотной бумаги оставил сбоку. На нём был только адрес и короткое имя, написанное чужой рукой.

— Это не покупка, — сразу сказал он, заметив мой взгляд. — И денег я ему не обещал. Просто взял адрес. В Ларне попалась одна лавка. Сначала я зашёл туда из-за шахтных светильников.

Он произнёс последние слова чуть быстрее обычного, словно заранее готовился объяснять, почему вообще потратил время на то, чего не было в списке. Я не стал перебивать. Мартин и без подсказки дошёл до того места, которое считал важным.

* * *

Интерлюдия.

Мартин. Ларн, тринадцатый день.

К полудню я уже успел купить масло, договориться о железе и трижды пожалеть, что взял сланец в качестве товара для торга. Камень открывал двери хорошо. Закрывались они хуже: почти каждый торговец после разговора хотел оставить себе образец «для проверки». После второго такого предложения я перестал выпускать свёрток из рук.

С насосами шло тяжелее. Один мастер занимался мельницами и сразу отказался. Второй посмотрел на мой рисунок цепного водоподъёмника и сказал, что без размеров цепи, оси и ворота сможет назвать только порядок проверки. Это всё равно было больше, чем у меня имелось утром, поэтому я записал каждое слово.

Когда вышел от него, до следующей лавки оставалось пройти через ремесленный квартал. У дверей масляной лавки я заметил соседнюю вывеску. Небольшую, свежую, без герба цеха: «Светильники. Сигнальные пластины. Починка бытовых артефактов». Под ней в окне стоял фонарь.

Фитиля внутри не было.

Я остановился. Потом вернулся на два шага и посмотрел ещё раз. В Каменцах масло для рудничных фонарей уже приходилось считать по дням. Если эта штука действительно светила без него, хотя бы цену узнать стоило.

Лавка оказалась размером с мой кабинет в замке, только гораздо теснее. У одной стены стоял рабочий стол, у другой два узких шкафа. Половина полок пустовала. На остальных лежали небольшие вещи: медные пластинки с тонкими линиями, дверные защёлки с печатями, три фонаря и несколько круглых жетонов на кожаных шнурах.

За столом сидел молодой мужчина в закатанной до локтей рубашке. Перед ним лежал разобранный фонарь. Он поднял голову, увидел мой дорожный плащ и сразу встал.

— Добрый день. Вам ремонт или посмотреть?

— Сначала цену узнать.

Это прозвучало грубее, чем я хотел, но после трёх торговцев сил на вступления уже не оставалось. Я показал на фонарь в окне.

— Он действительно без масла?

— Да. Световая пластина внутри. Для шахты или склада хватает на смену, потом её нужно восстановить на зарядном столе.

— А зарядный стол у меня, разумеется, тоже должен быть.

Парень помедлил.

— Или привозить пластины сюда.

Я спросил цену фонаря, потом пластины и отдельно зарядного стола. После третьей цифры мне стало легче: покупать ничего не придётся.

— Дорого, — сказал я.

— Знаю.

Он не стал объяснять, что качество стоит денег, и этим сразу понравился мне чуть больше.

Я уже собирался уходить, когда заметил на соседней полке узкую медную пластину с тремя тёмными полосами.

— А это?

— Метка сырости. Прижимается к дереву вот этой стороной. Если древесина долго тянет воду, средняя полоса светлеет. Плотника не заменяет, но место для проверки показывает.

Я взял пластину двумя пальцами. В Каменцах две стойки сгнили у пола так, что снаружи это заметили слишком поздно. После обвала Освин проверял каждую крепь щупом. Несколько таких меток могли пригодиться там, где сырость возвращалась постоянно.

— Сколько?

Цена оказалась лучше фонаря, но всё равно достаточно высокой, чтобы я положил пластину обратно.

— Если взять несколько?

— Сделаю дешевле, если одинаковые. Мне проще собрать одну схему пять раз, чем пять разных.

Вот теперь разговор стал интереснее.

Я спросил, сам ли он делает всё на полках. Парень кивнул и представился Леоном Хольтом. Лавку открыл весной. До этого работал при чужой мастерской, но собственного знака цех пока не получил, поэтому крупные заказы к нему почти не приходили.

— А выезды берёте? — спросил я.

Леон посмотрел на мой плащ внимательнее.

— Смотря куда и зачем.

— Пограничное баронство. Рудник. Светильники, метки сырости, возможно, другие рабочие вещи, если они действительно полезны. Я ничего не заказываю сейчас. Просто спрашиваю.

— Далеко?

— По хорошей дороге день. По нашей — дольше.

Он усмехнулся без особого веселья и обвёл взглядом пустые полки.

— Если будет работа хотя бы на несколько недель, приеду. Ради одного фонаря смысла нет. Мне здесь за лавку всё равно платить, а заказов пока меньше, чем хотелось бы.

Это звучало гораздо понятнее рассказов о призвании и любви к ремеслу.

— Со старыми печатями работаете? — спросил я уже у двери.

Леон не ответил сразу.

— С обычными защитными и хозяйственными — да. Старые родовые видел только в мастерской учителя. Самостоятельно такую чинить с чужих слов не возьмусь.

— На Северном мосту у нас есть старая печать. Работает после ремонта опоры. Я видел её сам.

— Тогда тем более ничего не обещаю. Если когда-нибудь понадобится осмотр, сначала пришлите описание. Лучше рисунок и то, что вокруг знака. А пока железом по нему не бейте.

Я записал имя и адрес. На этом разговор закончился. Ни приглашения, ни цены за поездку мы не обсуждали.

Уже на улице я ещё раз посмотрел на листок. В список покупок Леон Хольт не входил. В расходную книгу тоже пока не попадал. Значит, бумагу можно было оставить.

* * *

Мартин закончил рассказ и подвинул ко мне листок с адресом.

— Я ничего у него не купил, — добавил он торопливо. — Фонари сейчас дороже масла. Метки сырости полезнее, но без постоянной работы в шахте тоже подождут. Адрес взял потому, что он делает рабочие артефакты сам и согласен выехать, если заказов будет достаточно.

Грегор взял бумагу, прочитал имя и положил обратно.

— А про печати он знает?

— Обычные чинит. Родовые самостоятельно не ремонтировал. Он это сказал сразу.

Теперь рассказ выглядел иначе. Мартин не привёз нам готового специалиста по древним узлам. Он случайно нашёл человека, который делал полезные для шахты вещи и, возможно, мог оказаться полезен ещё в одном месте.

Я рассказал Мартину, что за время его отсутствия под старой крепью обнаружили Каменецкую печать. Казначей сначала посмотрел на меня, потом на лежащий между нами адрес.

— То есть теперь их две?

— Две найденные. Северная работает. Каменецкая пока нет.

Мартин подвинул бумагу к себе, но перо не взял.

— Тогда я могу ему написать. Не приглашение. Просто описать, что нашли, и спросить, возьмётся ли он хотя бы за осмотр. Заодно уточню цены на светильники и метки, если заказывать их не по одной.

— Так и сделай. Без обещаний по оплате и срокам. Сначала пусть ответит, что вообще умеет и что ему понадобится на месте.

Мартин кивнул. По выражению лица было видно, что именно последняя часть распоряжения пришлась ему особенно по душе.

После этого он перешёл к насосам. Городской мастер самого механизма не видел и готовой схемы ремонта не дал. Только порядок: не тянуть цепь силой, сначала освободить ворот, проверить ось, доступные звенья и желоб, а уже потом пробовать ход.

Я рассказал о второй раме, трёх пробах сланца и насосной площадке. Мартин слушал внимательно, попросил повторить только количество скоб, которые Бран пометил под замену, и сразу записал две штуки возле строки с новым железом.

— Значит, эти меняем первыми, — сказал он. — Остальное железо лучше не резать заранее. Если насос потребует другой размер, Бран хотя бы не будет ковать из того, что уже испорчено под другую работу.

Грегор согласился. Решение по завтрашней работе получилось без долгого совета: с рассветом Бран делает две новые скобы, после их замены мастера переходят к первому насосу. Второй пока не разбирают.

Корвин появился в дверях, когда Мартин наконец потянулся к хлебу. Оглядел бумаги, железо у стены и самого казначея.

— Вы опять решили заменить сон работой?

— Уже закончили, — ответил я.

— Тогда ешьте и заканчивайте второй раз.

Казначей послушно взял хлеб. Спорить после дороги ему, похоже, не хотелось.