Величайший Маг Земли. Книга 2

Фиолетовая башня за спиной старика великолепно засияла, и он произнёс: – В соответствии с правилами, установленными правительством для академии, на всех послушников из низших миров наложено ограничение. Помните о нём, поскольку за нарушение действующих правил предусмотрены наказания. Это делается для вашего же блага, для всего мира и человечества.

Эмери почувствовал необычное доверие к говорящему ректору. Он не был уверен, было ли это из-за какого-то заклинания или мощной ауры старика, но стоило тому произнести хотя бы слово, как все жалобы возмущённых послушников тут же смолкли, и вновь воцарилась тишина.

Ректор продолжил: – Не забывайте усердно трудиться, углубляя своё понимание стихий. Вскоре вы все вернётесь домой, и я снова увижу вас в следующем году.

Джулиан, казалось, успокоился, но его сжатый кулак говорил об обратном. Он спросил: – Сильва, как нам снять это ограничение?

Она проигнорировала Джулиана, заставив Эмери вмешаться, после чего она наконец ответила на вопрос. – Ты что, не слушал ни меня, ни ректора? Эх… раз уж ты так настойчив, то это случится, когда ты достигнешь определённого ранга в академии или когда твой собственный уровень силы превзойдёт мощь самого заклинания.

Джулиан глубоко выдохнул и разжал кулак. Они с Эмери поблагодарили Сильву за ценные сведения.

– Хм! Только смотри, вернись в следующем году и отплати за услугу, – сказала она Эмери, и в тот же миг её тело засветилось, а с неба прямо в неё ударил ослепительный луч света. Когда Эмери снова открыл глаза, Сильвы уже не было.

Вскоре то же самое начало происходить и с другими послушниками. Некоторые выглядели напуганными, другие же, наоборот, расслабились. “Должно быть, это и есть способ перемещения”, – подумал Эмери и решил, что пришло время прощаться.

Он посмотрел на своих четверых друзей: Джулиана, Тракса, Чумо и Клеа. Махнув им рукой, он сказал: – Берегите себя, ребята. Увидимся в следующем году.

Такой же луч света сперва коснулся его руки, в ушах зазвенело, он ощутил, как всё его тело воспарило в воздухе, а затем огромный столб света поглотил всё его существо. В следующее мгновение Эмери открыл глаза. Перед его взором предстало голубое небо, а в ноздри ударил влажный запах травы и земли. Шелест деревьев, быстрое течение реки рядом – всё приветствовало его возвращение.

– Я наконец-то вернулся, – произнёс он.

55 Возвращение

Всё казалось сном. Эмери смотрел на голубое полотно неба, наблюдая за стаями свободно парящих птиц. Прохладный ветерок коснулся его лица вместе с крошечными брызгами воды из протекавшей рядом реки. Он поднялся и прошёл под раскидистое дерево, дающее тень от палящего солнца. Снова взглянув на реку, Эмери увидел, как маленькие лососи плывут против бурного течения – верный признак того, что осень уже не за горами.

Это было освежающее чувство. Несколько птиц спикировали вниз и сели Эмери на плечо. Прошедшие семь дней и впрямь казались нереальными, однако почти прозрачный круг с вертикальной перечёркивающей линией на ладони говорил ему об обратном. Он сосредоточил свои мысли на символе, и то, что произошло дальше, подтвердило: всё это было на самом деле.

[Эмери Амброуз]

[Боевая мощь: 16 (11)]

[Сила духа: 30 (20)]

[Добавлены заклинания ограничения]

Он вспомнил, что совершеннолетие Гвен было в начале лета, а та роковая ночь случилась на следующий день. Однако после возвращения казалось, будто прошло уже несколько месяцев, а может, и год. Он не знал, но ему определённо нужно будет спросить кого-нибудь позже. Наконец Эмери обратил внимание на свою одежду – она была той же самой, что и до переноса. Но, как ни странно, была идеально чистой.

Отбросив посторонние вопросы, он пошёл вверх по течению реки, миновал рощу и добрался до того, что осталось от сожжённого поместья Амброуз. Некоторые строения ещё едва держались, но повсюду были лишь обломки, сажа и пепел. Всё поместье опустело, если не считать чёрных воронов и обгоревшие трупы крестьян, которых пожирали жуткие насекомые.

Эмери не закрывал нос и не отворачивался. Он поклялся запомнить всё это и запечатлеть глубоко в своей памяти. Он прошёл мимо тех мест, где должны были быть кузница, пекарня, постоялый двор и конюшня. Наконец он добрался до возвышенности, где некогда гордо возвышалось поместье Амброуз. И, как и всё остальное, оно было сожжено дотла.

Повсюду валялись обломки; Эмери прошёл мимо обгоревших и разлагающихся трупов слуг, стражников и рыцарей его семьи – всего двенадцать человек. В той части дома, где находился погреб, ему преградил путь обгоревший столб. Однако это не помешало ему, и, собрав все свои силы, он успешно сдвинул его в сторону ровно настолько, чтобы могли протиснуться двое. Там он его и увидел. Останки его отца в окружении пары трупов мародёров.

Они не были сожжены, но уже разлагались. Смрад пытался одолеть его, но он шёл вперёд, сохраняя самое невозмутимое выражение лица и впитывая в себя всё происходящее, пока приближался к телу отца. Он опустился на одно колено перед телом, которое теперь едва узнавал. Его сердце кричало, умоляя дать волю чувствам, но всё, что делал Эмери, – это кусал губы и сжимал кулаки до побелевших костяшек.

В тишине Эмери взял кусок ткани из шкафа, где прятался, и завернул в неё окоченевшее тело отца. Эмери понадобилось несколько минут, чтобы полностью укрыть тело. Затем Эмери взвалил его себе на спину, делая маленькие шажки и следя, чтобы голова отца не ударилась о столб, который он сдвинул ранее. Он выбрался из погреба, уже обливаясь потом, крупные капли которого стекали у него со лба. Но Эмери было всё равно, и он продолжил свой путь к двору неподалёку от дома.

В этом тихом месте уже стояло надгробие. На нём было написано:

Дорогой жене, Матери Амброуз

Эмери медленно опустил тело отца перед надгробием. Он сказал: «Мать, я верю, что отец теперь рядом с тобой… Он очень по тебе скучал. Всякий раз, когда он говорил о тебе, его глаза сияли. Я помню, как он говорил мне, что ты самая красивая женщина, которую он когда-либо видел, и когда ваши взгляды встретились впервые, он понял, что именно с тобой хочет быть вечно. Он так сильно любил тебя, и плодом вашей взаимной любви стал я. Я… не виню тебя. Сейчас я стою здесь, перед вами, и желаю вам обоим вечного счастья в вашем воссоединении».

Он и не заметил, как по пути сюда по его щекам катились слёзы. Эмери поднял лопату, которую притащил из погреба, и начал копать яму рядом с надгробием матери. Сначала он сам спустился в яму, а затем стащил туда тело отца, которое упало прямо на него. Он отполз в сторону и выбрался наверх, стараясь не наступить на покойного отца. Медленно Эмери засыпал яму и похоронил отца.

«Отец… Я сделаю так, чтобы ты гордился мной. Вы с матерью наблюдаете за мной с того света, и я надеюсь, вы оба увидите, что я больше не тот слабый мальчик».

Затем Эмери положил груду гладких камней, которые он нашёл у реки, на могилу отца. После этого он выкопал ещё двенадцать ям на боковом дворе и принялся хоронить тела жителей поместья Амброуз. Хоть они и были всего лишь слугами, в глазах Эмери они были словно его дяди и тёти, друзья и учителя.

Когда он закончил, небо на горизонте уже окрасилось в оранжевый цвет. Он знал, что не может здесь оставаться, но всё же поискал, что ещё уцелело в сгоревшем особняке, и нашёл небольшой топорик и нож. В остальном среди обломков не осталось ничего ценного.

Эмери уже собирался уходить, когда стук лошадиных копыт начал приближаться. Однако он не сдвинулся с места и стал ждать.

К нему приблизились двое всадников, и один из них сказал: «Ха! А вот и тот самый мальчишка!»

«Я же говорил, что он ещё жив!» – сказал другой.

Эмери стоял к ним спиной, но узнал в них мародёров, которые гнались за ним в ту ночь.

«Ну что, мальчишка, не хочешь рассказать, где пропадал? Небось, прятался у проклятых хрутинов, а?»

«Ке-ке-ке, мы слишком долго ждали, но босс будет доволен».

«Да ладно, хватит время терять. У меня уже в штанах зудит от только что прибывших шлюх».

Эмери повернулся к ним лицом и вытащил из-за пояса деревянный топор. Его взгляд был холоден.

56 Мародёры

В лучах заходящего солнца двое мародёров спешились и принялись обсуждать, как их главарь щедро наградит их, когда они принесут ему голову Эмери – неопровержимое доказательство того, что последний отпрыск Амброузов и хрутин погиб. Они болтали так, будто не замечали, что стоящий перед ними мальчик смотрит на них взглядом, полным жажды убийства, сжимая в руках топор.

Эмери внимательно вслушивался в каждое их слово, но всё, что он уловил, – это то, что их хозяин был мужчиной, а остальное касалось женщин и денег. Ему нужно было выяснить, кто и почему вырезал всех в месте, которое он называл домом. Подняв с земли камень, Эмери швырнул его в шумного мародёра и попал прямо в лоб.

Его напарник рассмеялся и сказал: – Вахаха, в тебя попал мальчишка! Посмотри на себя, у тебя кровь, ха-ха-ха!

Первый мародёр ударил другого кулаком и сказал: – Я убью тебя за то, что ты смеёшься надо мной.

– А? Ты что, хочешь подраться прямо здесь и с—

– Эй! Вы так и будете там стоять или как? – воскликнул Эмери.

Те двое прекратили свои разборки и уставились на Эмери, а затем, переглянувшись, снова разразились смехом.

– Ух ты! Гляди, гляди! Мальчишка рвётся в бой! Ты уверен, что это тот, кого мы ищем? Тот парень, которого я знал, так быстро удрал в слезах, словно безголовая курица, ха-ха-ха!

– Верно, верно! Впрочем, это неважно. Я лучше принесу не ту голову, чем вернусь с пустыми руками.

Эмери молчал, ожидая, когда мародёры сделают первый шаг. Он уже их раззадорил, инициатива была за ним, и он был уже не тем, кем был семь дней назад. Пусть лучше они его недооценивают. И хотя эти два головореза, несомненно, были ничто по сравнению с орками, когда он поднял топор, то заметил, что его хватка дрожит.

Увидев, как дрожит топор в руках Эмери, те двое рассмеялись ещё громче.

Мародёр с кровоточащей раной шагнул вперёд и снял с лошади мясницкий нож. Он сказал: – Я разберусь с мальчишкой, а ты просто стой там и следи, чтобы он не сбежал.

– Как знаешь, только побыстрее, – сказал другой.

– Иди сюда, мальчишка. Я заставлю тебя пожалеть, что ты вообще родился.

Теперь всё тело Эмери дрожало. Он сжал рукоять топора обеими руками и сделал глубокий вдох. Выдохнув, он перестал дрожать и кое-что осознал. На его лице появилась злая усмешка, а сердце тяжело забилось в груди. Он не боялся, наоборот, он был слишком взбудоражен мыслью о мести за людей, которых только что похоронил.

– Улыбаешься, значит? Ну, посмотрим, будешь ли ты улыбаться после этого!

Мародёр рванулся вперёд, но и Эмери тоже. Удивлённый скоростью Эмери, мародёр едва увернулся от летящего топора, отчего пошатнулся.

Не желая упускать эту возможность, Эмери снова замахнулся, метя прямо в лицо мародёру. Раздался лязг металла – мародёр в последний момент сумел восстановить равновесие и блокировать топор Эмери.

Лицо мародёра выражало полнейший шок. Скорость Эмери, сила его рук, казалось, ничуть не уступали его собственным, более того, мальчишка был даже немного быстрее и сильнее его! Взрослого, сильного мужчины! – Мальчишка, как ты…

– Эй, хватит играться! Скоро стемнеет, а мне шлюх охота.

Мародёр, сражавшийся с Эмери, просто молчал. Конечно, ему было слишком стыдно просить помощи в бою против тощего пятнадцатилетнего мальчишки. Выражение его лица стало серьёзным, и он обеими руками изо всех сил надавил на топор Эмери, заставив их обоих одновременно отпрыгнуть назад. Он снова бросился в атаку, вкладывая весь свой вес в удар мясницкого ножа, но мальчишка умудрялся парировать каждый его выпад.

– Раз уж ты не торопишься, я пойду отолью. Скоро вернусь, крикни, когда закончишь играть с пацаном, – сказал напарник мародёра, направляясь к дереву.

У мародёра, чей лоб уже перестал кровоточить, вздулась вена, и кровь пошла снова, а вид у него стал ещё более разъярённым, чем раньше.

Эмери заметил, что этот человек открыл рот, но снова ничего не сказал. Человек перед ним был не сильнее тренировочного манекена второго уровня из боевого института. Хотя он видел множество брешей в атаках мародёра и мог бы закончить этот фарс раньше, к несчастью, он держал топор, в обращении с которым у него не было опыта, в отличие от меча.

Когда напарник мародёра скрылся за деревом, Эмери понял, что должен покончить с этим сейчас, а не позже. В конце концов, угроз было две, а Эмери и с одной-то едва справлялся. Если второй наконец поймёт, как его дружку на самом деле тяжело против него, Эмери придёт конец.

Эмери успокоился и вспомнил фехтование третьего уровня, а также уроки своего отца. Полностью сосредоточившись, Эмери мог видеть каждое движение и предсказывать следующий шаг противника. Он увернулся, и тут же… на землю брызнула кровь. Мародёр закричал – мальчишка отрубил ему руку с оружием.

– Ну что, закончил развлекаться? – вернулся напарник мародёра, всё его внимание было сосредоточено на том, чтобы поправить штаны.

– Ты, говнюк! Помоги мне, чёрт возьми! – взревел мародёр, другой рукой сжимая обрубок.

Эмери быстро подобрал упавший меч и вонзил его мужчине между грудью и плечом.

– Ублюдок! Иди сюда и убей этого сукиного сы— а-а-а-а!

Эмери провернул клинок. Он сказал: – Стой там, или я покончу с ним.

Напарник мародёра наконец понял, что происходит, и с недоверием уставился на развернувшуюся сцену. Однако удивление длилось недолго, и он ответил с усмешкой: – Значит, мальчишке повезло. Не могу поверить, что ты проиграл молокососу, братец.

– Говорю тебе, он…

– Я сказал, стоять! Или я отрублю ему голову!

– Пацан! Я тебе не верю! У тебя кишка тонка.

57 Первое убийство

Солнце село за горизонт, оставив после себя лиловое небо, усеянное проглядывающими звёздами. Ночь была уже близко, а потому Эмери должен был выжать ответы из этих ублюдков-убийц.

– Ублюдок! Иди сюда и убей этого сукиного сы… а-а-ах!

Он провернул вонзившийся клинок между грудью и плечом мародёра. – Стой на месте, или я его убью, – холодно сказал Эмери его спутнику, который доставал меч с лошади.

– Так, значит, мальчишке повезло. Не могу поверить, что ты проиграл молокососу, братец, – сказал мародёр, без колебаний подходя ближе.

– Стоять, я сказал, или я отрублю ему голову!

– Малец! Я тебе не верю. У тебя кишка тонка, – с коварной усмешкой ответил его спутник.

– Ублюдок! Я тебе это припомню! Гра-а-а! Прекрати, прошу! Хватит! – взмолился стоявший на коленях мародёр.

– Давай, я жду, – снова бросил вызов Эмери его спутник.

Слушая, как мародёр продолжает молить о пощаде, Эмери начал колебаться. Он убеждал себя, что ему необходимо узнать, кто заказал резню в поместье Амброуз. Он должен быть безжалостным, должен быть сильным, чтобы продолжать причинять боль и убить этого человека, но в глубине души он знал, что это лишь оправдание. Хоть он и убил орка, это было сродни убийству зверя в целях самозащиты. Но это… это было убийство беспомощного человека.

Он перестал проворачивать клинок. – Говори, кто вас послал! – потребовал он у стоявшего на коленях мародёра.

– Как я и думал. Малец строит из себя крутого. Дай-ка я покажу тебе, как рубят головы. – Затем он метнул нож, от которого Эмери едва увернулся, и бросил меч своему стоявшему на коленях дружку. – Подбирай, идиот!

Эмери развернул топор обухом и ударил мародёра по шлему, лишая его сознания. Сражаться с двумя взрослыми мародёрами он сейчас был не в состоянии. Он вытащил меч и приготовился парировать удар бросившегося на него разбойника.

– Таким, как ты, не место в этом мире, хрутин! Умри!

Эмери заблокировал атаку и скрестил с мародёром меч. Его боевые способности с мечом и впрямь удвоились, однако этот человек владел клинком куда искуснее, чем предыдущий.

Обменявшись несколькими ударами, оба отпрыгнули назад, и лицо мародёра стало серьёзным. «Как это возможно?»

Однако недоверие на его лице тут же сменилось безумной улыбкой. «Впрочем, неважно. Малец, который не решается отнять жизнь, меня ни капли не беспокоит».

Он снова бросился в атаку, и на этот раз его рубящие удары становились всё более дикими.

Эмери блокировал и контратаковал, пользуясь большими прорехами в обороне, которые он видел в тайминге замахов мародёра. Ему удалось ранить мужчину в нескольких местах, однако яростные удары не прекращались, и в конце концов Эмери начал отступать под напором.

Мародёр на мгновение замер, но тут же… что-то острое вонзилось Эмери в спину!

Эмери поспешно дёрнулся, но кровь всё равно брызнула на землю.

– Что, братец, хорошие сны видел? – сказал мародёр.

Жгучая боль в пояснице начала пульсировать, пока Эмери смотрел на пришедшего в сознание мародёра. Если он и дальше будет колебаться и не нанесёт решающий удар в ближайшее время, его жизни придёт конец. Эмери снова выдохнул и собрался с духом.

Теперь была его очередь метнуть топорик, который он держал в другой руке, в умелого мародёра и одновременно броситься в атаку. Он пробежал мимо всё ещё ошеломлённого разбойника и сделал обманный выпад, на который тот купился, после чего применил приём с разворота и ударил ножом, который держал у пояса.

Умелый мародёр слабо поднял меч и попытался ещё раз рубануть Эмери, но, очевидно, промахнулся, хватаясь за кровоточащую шею. Он начал биться в конвульсиях, изо рта потекла кровь, когда Эмери в последний раз провернул нож. Мародёр кашлянул кровью на Эмери, прежде чем рухнуть на землю.

Эмери вытер лицо и услышал учащающиеся шаги оставшегося мародёра. Эмери быстро парировал, а затем нанёс контрудар, который тяжело ранил мужчину. От этого движения рана Эмери разошлась ещё сильнее, и он закашлялся кровью. Сгорбившись, Эмери подошёл к мужчине и навёл на него меч. Он сказал: «Говори, или я прикончу тебя прямо сейчас».

– Пожалуйста, пожалуйста. Я ничего не знаю! – закричал мародёр.

– Ты лжёшь! Скажи правду, и я оставлю тебя в живых! Это Фантумар?! – взревел Эмери. Это было единственное объяснение, которое он мог придумать. Всё указывало на этого борова-дворянина, но Эмери нужны были доказательства.

– Клянусь жизнью, милорд. Я правда не знаю! Мы просто выполняли приказ нашего вождя! Если кто и знает, так это он!

– Тогда кто ваш вождь? Где он?

– Вождя зовут Падрейг! Пожалуйста, отпустите меня, я сказал вам всё, что знаю. Я займусь честным ремеслом и покину это королевство, – сказал мародёр, начиная отползать.

Эмери занёс меч, но резкий приступ боли в пояснице заставил его уронить оружие. Он смотрел, как мародёр, который был уже в паре футов от него, направляется к одной из лошадей.

Мародёр поднялся, схватился за одну из сбруй, и в этот момент его спину рассёк удар, после чего он замертво рухнул на землю. Эмери совершил своё второе убийство.

В глубине души он этого не хотел, но был ли у него выбор? Была ли хоть какая-то гарантия, что этот мародёр станет жить честной жизнью, не вернётся к своему вождю и не расскажет ему, что Эмери всё ещё жив? У Эмери не было ответа. Он знал лишь то, что его всё ещё ищут люди, желающие его смерти.

Сперва Эмери перевязал поясницу куском ткани, который достал из сумки на лошади. Внутри не было ничего ценного. Затем Эмери сел на лошадь и покинул это место. Вскоре он понял, что его раны глубже, чем он думал. Зрение затуманилось, и он начал замерзать. Если Эмери сможет пережить это, в следующий раз он твёрдо решил не колебаться и без промедления убивать своих противников.

58 Друид

Ритмичный стук лошадиных копыт – это всё, что слышал Эмери. Его лицо прижималось к гриве лошади; холодный порывистый ветер пробирал до дрожащих костей. Он не знал, сколько минут он уже скачет, но небо над головой было тёмным, освещаемым лишь светом звёзд. Медленно его хватка ослабевала, а сознание угасало.

«Ц-ц-ц. Глупец. Неисправимый глупец. Ты наивен, парень», – прошептал знакомый голос в сознании Эмери.

Эмери хотел поднять голову, но ему казалось, что весь мир вертится. Он ответил: «Мне кажется, я вас знаю. Пожалуйста, помогите мне».

«Я уже помог тебе однажды, но не в этот раз. Тебе нужно учиться. Умрёшь ты сейчас или нет – всё зависит от случая», – ответил голос.

«К-кто вы?» – спросил Эмери, но голос молчал, пока он не упал со спины лошади и не ударился о землю. Где-то на задворках сознания он подумал, что это его конец; что он умрёт ни за что и вернётся в небытие. Однако эта мысль была прервана, когда он почувствовал, как чья-то рука поднимает его. Он попытался открыть глаза, но всё расплывалось, и он лишь смутно разглядел силуэт мужчины.

Раздался другой голос: «З… де… сь… чел… век…»

Это было всё, что Эмери смог услышать, прежде чем окончательно потерять сознание. Кто-то его нашёл.

Он снова погрузился во тьму. Он не мог пошевелиться, но чувствовал, как кто-то трёт его руку… тёплой тканью? Эмери не мог сказать, сколько прошло времени, и когда он очнулся, то первым делом увидел округлый потолок. Оглядевшись, он понял, что находится в доме из соломы и дерева. Затем в его ноздри ударил сильный запах лекарственных трав. Он попытался сесть, но острая боль пронзила всё его тело, заставив застонать.

«Бабушка, он очнулся», – сказал молодой человек, входя в комнату.

«И вправду. Похоже, у богов-предков на него ещё есть планы», – сказала старая морщинистая женщина, помешивая котёл, откуда, по-видимому, и исходил запах трав.

«Как тебя зовут?» – спросил молодой человек. Однако Эмери молчал. «Похоже, он всё ещё не в себе, бабушка».

«Оставь его пока, Ланзо. Ему нужно больше отдыхать», – сказала старая женщина, откладывая в сторону зелёную пасту. Она погладила Эмери по голове и мягко сказала: «Тише, тише. Всё будет хорошо».

Затем старушка велела Ланзо приподнять Эмери и повернуть его на бок. Она осмотрела рану Эмери и втёрла в неё зелёную пасту. Эмери снова застонал.

«Похоже, боги-предки одарили тебя здоровым и крепким для твоего возраста телом. Через несколько дней тебе станет лучше», – сказала бабушка. «А теперь осторожно уложи его обратно, Ланзо».

После того как Эмери уложили на спину, он с трудом разлепил пересохшие губы и хрипло произнёс: «С-спасибо».

Старушка тепло улыбнулась, и Эмери снова заснул. Прошло несколько дней, и из общения с Ланзо и старушкой он понял, что она хочет, чтобы её называли только Бабушкой, и никак иначе. Они кормили его отварами из трав, втирали лекарства и меняли повязки на его ране.

На четвёртый день Эмери уже мог двигаться, хоть и не так резво, как раньше. Опираясь на палку, он, хромая, вышел из хижины и вдохнул свежий воздух поселения, застроенного такими же круглыми хижинами из соломы и дерева.

Эмери бродил по округе, надеясь поскорее вернуть себе силы. По словам Ланзо, здесь жили около двадцати взрослых, не считая маленьких детей. Ланзо упомянул, что поселение называется Митшир, и это название показалось Эмери смутно знакомым. Должно быть, это одно из нескольких сотен небольших поселений к югу от Королевства Львицы, неподалёку от поместья Амброуз.

Эмери продолжал прогуливаться по поселению и разговаривать с местными жителями, занимавшимися ремёслами у своих хижин. Он расспрашивал о разном, пытаясь завязать непринуждённый разговор, и, к его удивлению, никто не спросил о его происхождении. Когда наступил полдень, он наконец понял почему.

Перед домом Бабушки собралась толпа: местные охотники принесли ещё одного раненого, которого нашли в лесу. Судя по одежде раненого, он был не из местных, и, как и Эмери, морщинистая старушка приняла его к себе.

Как оказалось, Бабушку также называли целительницей, друидом. Жители соседних поселений или охотники из лесов довольно часто приносили к ней раненых или больных, поэтому местные привыкли не задавать лишних вопросов, ведь исцелённый всё равно обычно уходил, как только полностью поправлялся.

Эмери вошёл в жилище Бабушки. Она готовила новую порцию лекарства, и тут Эмери вспомнил, что Ланзо с утра ушёл в лес за травами.

«Я могу чем-нибудь помочь, Бабушка?» – спросил Эмери.

«Ах, да, милый. Не мог бы ты принести мне пару фиолетовых листьев из травяного сада? Он всего в нескольких шагах за большим деревом позади хижины. Сушёные, что есть у меня, для этого человека не подойдут».

Эмери кивнул.

«Принеси мне листья с фиолетовой изнанкой. Его должно быть легко заметить по большим зелёным листьям спереди, но его стебель и обратная сторона фиолетовые. Принеси мне их несколько десятков, хорошо, милый?»

«Я понял, Бабушка», – ответил Эмери, выходя из хижины и хромая с палкой. Отплати за доброту добротой – один из уроков, которые преподал ему отец. Эмери обошёл хижину и вскоре нашёл то самое большое дерево. За деревом был небольшой сад, засаженный различными видами растений.