Егерь. Опасная Зона. Книга 2

Она буквально бежала по воздуху, создавая под каждой лапой новый поток, новую невидимую ступеньку. Воздушные маленькие вихри вспыхивали и гасли с каждым её шагом, оставляя за собой лишь лёгкое мерцание.

Хищница обернулась и посмотрела на меня сверху — не злобно, а с той снисходительной жалостью, с какой взрослый смотрит на провинившегося ребёнка, который думал, что может перехитрить его детскими уловками.

А потом растворилась среди скал, исчезнув в расщелинах, куда не добраться ни одному наземному хищнику.

Я остался стоять за валуном, удивлённый и шокированный, со свёрнутой в руках бесполезной петлёй.

Афина материализовалась рядом со мной, её жёлтые глаза выражали такое же недоумение. Красавчик высунул мордочку из-за камня и тихонько заскулил — вопросительно и растерянно.

— Да уж, — пробормотал я, медленно сматывая верёвку. — Мне вам нечего сказать…

Впервые за многие годы я почувствовал себя не охотником, а дичью.

Ветряная рысь не просто ушла от погони. Она преподала мне урок, показав, что все мои егерские навыки, весь мой опыт — ничто против её магической природы и интеллекта.

Я сел на камень и потёр виски. Голова гудела от усталости и, честно признаться, раздражения. Раздражения на самого себя. Но лишь на мгновение, не тот случай, чтобы поддаваться глупым эмоциям.

— Придётся думать по-другому, — сказал вслух, и голос эхом отозвался от каменных стен. — Если стандартные методы не работают, значит, нужны нестандартные.

Но какие? Что можно противопоставить зверю, который владеет силами, которые я едва понимаю?

Закрыл глаза и заставил себя успокоиться. Сейчас главное — проанализировать происшедшее и извлечь уроки.

Первое: ветряная рысь обладает серьёзным интеллектом.

Второе: её магические способности позволяют ей перемещаться способами, которые я не могу предугадать или заблокировать.

Третье: она изучала меня так же внимательно, как я её. Возможно, даже дольше и тщательнее.

Четвёртое: нахрапом её не взять.

Но что тогда работает?

Я открыл глаза и посмотрел на Афину. Она сидела напротив, внимательно наблюдая за мной. В её взгляде не было осуждения или разочарования — только готовность следовать за мной в любую авантюру.

— Знаешь что, девочка, — сказал я, поднимаясь на ноги. — Может быть, проблема не в том, что я недооценил противника. А в том, что переоценил себя.

Афина наклонила голову, слушая.

— Она — настоящий противник. Равный нам, понимаешь? Где-то даже превосходящий по возможностям.

Я начал ходить взад-вперёд, обдумывая новую стратегию.

— Если не могу её перехитрить, может быть, стоит попробовать её понять? Что ей нужно? Чего она хочет? Почему позволяет "играть" с собой?

Красавчик подбежал ко мне и запрыгнул на плечо. Его маленькие коготки цеплялись за ткань рубашки, а чёрные глазки смотрели с доверием и готовностью к новым приключениям.

— Хорошо, команда, — сказал я, поправляя лямки рюкзака. — Очередной урок получен. Идём дальше. Но на этот раз — на её условиях.

Мы вышли из ущелья, и я ещё раз оглянулся на скальный уступ, где исчезла рысь.

Где-то там, в расщелинах камня, она наблюдала за нами. Я чувствовал её холодный и оценивающий взгляд между лопатками.

— Увидимся ещё, красавица, — пробормотал я. — Так просто не отделаешься.

***

Достаточно быстро добрались до места, где она скрылась. Скалистое ущелье молчало, будто издевалось над моим поражением. Солнце поднялось уже достаточно высоко, и от камней начало тянуть жаром.

— Ладно... — пробормотал я, осматриваясь. — Посмотрим, кто из нас упрямее.

Афина появилась рядом с плеском золотых искр, встряхнулась и принюхалась к воздуху.

Но уже через полчаса стало ясно — рысь переиграла меня и здесь.

Те самые аномалии, по которым я научился читать её маршрут, исчезли. Совершенно. Будто зверь взял и стёр все следы своего пребывания в этом мире. Ни примятой травы, ни надломленных веток, ни магических меток на деревьях.

Я присел на корточки в том месте, где видел её лапы на каменистом склоне, и провёл ладонью по поверхности.

— Она что, научилась заметать следы лучше? — выдохнул я.

Час за часом я методично прочёсывал окрестности. Афина рыскала в стороне, принюхиваясь к каждому камню. Красавчик спрыгивал с плеча и носился по кустам, используя своё обострённое чутьё. Но результат был один — полный ноль.

Рысь словно растворилась.

— Она же не могла просто исчезнуть, — проговорил вслух, больше для себя.

Афина подошла и тихо мурлыкнула — сочувствующе, но бесполезно. Она тоже ничего не чуяла.

Спустя продолжительные часы поисков мое терпение начало иссякать. Я обошёл уже все места, где находил следы её присутствия. Пустота. Будто ветряная рысь поняла мои методы и приспособилась к ним.

— Вот зараза, — не сдержался, ударив кулаком по стволу берёзы.

Кора осыпалась, а с ветки испуганно сорвалась какая-то мелкая птичка. В другое время я бы обратил на это внимание, но сейчас голова была занята одной мыслью — как найти зверя, который не хочет, чтобы его нашли?

Красавчик тявкнул, привлекая внимание, но я махнул рукой.

— Не сейчас, парень.

Но горностай настойчиво пищал, пока я не посмотрел в его сторону. Он сидел на старом замшелом пне и копал лапками в чём-то зеленоватом, что росло на его поверхности.

— Что там у тебя? — буркнул я, подходя ближе.

И замер.

Пень был покрыт необычным мхом — не обычным, болотно-зелёным, а переливающимся всеми оттенками изумруда. При ближайшем рассмотрении стало видно, что между ворсинками мха то и дело пробегают крохотные искорки, словно в нём живёт своя собственная молния.

Я активировал «Обнаружение», и мир потускнел, став чёрно-белым. А мох вспыхнул ярким голубым светом.

Искровый мох.Возраст — 8 лет. Уровень развития — G.

Информация «Звериного кодекса» доступна:

Реагент для корма некоторых питомцев ранга G. Значительно повышает эмоциональную стабильность питомца, укрепляет доверие к хозяину.

Я едва сдержал победный возглас. Ну хоть что-то!

— Молодец, Красавчик, — похвалил я горностая, доставая пустой холщовый мешочек.

Зверёк довольно тявкнул и принялся собирать, аккуратно отделяя ворсинки от коры.

Получено опыта: 3

Получено опыта: 3

Получено опыта: 3

Получено опыта: 3

Получено опыта: 3

Получено опыта: 3

Получено опыта: 3

Получено опыта: 3

Когда мох закончился, я разочарованно выдохнул — надеялся, что хватит Красавчику до десятого уровня.

Что ж, тот самый второй магический реагент из питания горностая. Я активировал нужный раздел.

Блюдо с искровым мхом:

Искровый мох растереть до состояния пыли, смешать с соком морозной мяты до образования густой пасты. Полученной смесью обильно натереть куски мяса.

Эффект: значительно повышает эмоциональную стабильность питомца, укрепляет доверие к хозяину.

— Это то, что нужно, — пробормотал я, пряча мох в рюкзак.

Я посмотрел на горностая:

— Ну что, парень, не против добыть себе пищу?

Красавчик встрепенулся, его глазки заблестели азартом охотника.

Мы не стали далеко уходить от поляны с мхом. Я знал — в таких местах, где растут ценные реагенты, обычно водится и дичь. Магические растения наверняка привлекают травоядных, а травоядные — хищников. Пищевая цепочка, она везде одинакова.

Двигался следом за Красавчиком, стараясь не шуметь и внимательно изучая окрестности. Каждый шаг давался с осторожностью — под ногами то и дело попадались сухие ветки, способные предательски хрустнуть. Горностай семенил впереди, его белоснежная шёрстка мелькала между стволами как призрачное пятно. Он явно что-то учуял — маленькая головка постоянно поворачивалась, ноздри работали, а хвост слегка подрагивал от возбуждения.

Вскоре зверёк замер, прижавшись к земле, и тихо тявкнул — едва различимый звук, похожий на писк мыши. Добыча рядом.

Я осторожно подкрался поближе, раздвигая ветки, и увидел небольшую стайку куропаток. Но это были не обычные птицы из моей прошлой жизни — их серо-коричневые перья переливались золотистыми искрами, а гребешки слабо светились бледно-жёлтым светом, напоминая миниатюрные фонарики.

Птицы степенно клевали что-то в траве, время от времени поднимая головы и настороженно озираясь. Их движения были плавными, но в каждом жесте чувствовалась готовность мгновенно сорваться с места.

Искрящаяся куропатка. Уровень 8. Эволюционный ранг G.

Я замер, изучая их повадки. Они держались более компактной группой, будто чувствовали опасность на каком-то магическом уровне. Их золотистые глаза постоянно сканировали окрестности, а перья на шее то и дело вздыбливались, реагируя на малейшие изменения в окружающей среде.

Одна из птиц — самая крупная, видимо, вожак стайки — подняла голову, и я сразу понял: что-то не так. Её поведение изменилось — шея вытянулась, перья встали дыбом, а клюв приоткрылся. Это была классическая поза угрозы.

Красавчик напрягся, его маленькое тельце задрожало от охотничьего инстинкта. Я почувствовал, как он готовится к прыжку, и тут же мягко, но крепко прижал его лапку.

—Стой.

Инстинктивно отвёл взгляд и прикрыл глаза ладонью, успев лишь увидеть, как её глаза начали разгораться ярким золотым светом. Резкая вспышка осветила лес даже сквозь мои веки, и я почувствовал тепло на коже лица. Сетчатка покалывала, в ушах зазвенело от неожиданности, но серьёзного ущерба избежал.

Куропатки тут же разбежались в разные стороны, издавая тревожные клекочущие звуки. Их крылья шумно хлопали по ветвям, а лапки цокали по коре деревьев.

Но Красавчик был готов к такому повороту. Видимо, его улучшенная ловкость и звериные инстинкты позволили среагировать быстрее. Пока я ещё моргал, пытаясь избавиться от слепящих бликов, он сорвался с места, как маленькая белая молния. Зверёк обогнул место вспышки широкой дугой и нацелился на самую медленную из птиц — та, видимо, была ранена или просто старше остальных.

Куропатка попыталась взлететь, отчаянно хлопая крыльями, но горностай оказался быстрее. Он прыгнул с такой силой, что одним точным движением сбил птицу на землю и тут же вцепился в шею острыми зубками, прижав добычу передними лапами к земле. Куропатка забилась, золотистые искры посыпались с её перьев, но вскоре замерла.

Получено опыта: 5.

Интересно, что в охоте за обычной мышью опыт от горностая я не получил. Судя по всему, система работает только на магических существах.

— Отлично, парень! — одобрил я, подходя к добыче.

Пташка была упитанной, размером с небольшую курицу. Мяса хватит и на магическое блюдо с искровым мхом, и на простой обед для Красавчика.

Её перья ещё слабо мерцали, постепенно теряя магический блеск.

Но когда я потянулся к птице, намереваясь забрать её для разделки, Красавчик вдруг преобразился на глазах.

Его милая мордочка исказилась в оскале, обнажив острые, как иглы, зубы. Он зарычал — негромко, но угрожающе, звук исходил из самой глубины горла.

Зверь смотрел на меня с неприкрытой агрессией.

Глава 10

Шёрстка на загривке Красавчика встала дыбом, делая зверька визуально крупнее, а в чёрных глазах вспыхнуло что-то дикое, первобытное.

Это был уже не ручной питомец, а хищник, защищающий свою добычу.

— Эй, парень, — сказал я спокойно, стараясь не делать резких движений. — Это же твоя еда, спору нет. Ты её поймал, ты молодец. Но мне нужна часть мяса для особого блюда, понимаешь?

Рычание усилилось, стало более глубоким и раскатистым. Красавчик прижался к земле, готовый к прыжку, и вцепился зубами в крыло куропатки, потянув её к себе. Его маленькое тело напряглось, каждая мышца была готова к бою. В этот момент он был не милым домашним питомцем, которого я кормил с рук, а диким хищником из глубин леса, для которого еда означала выживание.

Я знал это поведение по собакам из прошлой жизни. Даже самые ручные псы становятся агрессивными, когда дело касается пищи. Инстинкт самосохранения, заложенный миллионами лет эволюции, сильнее любой дрессировки. Особенно если зверь голоден или чувствует угрозу.

— Красавчик, — сказал я твёрдо, не отводя взгляда. Важно было не показать страха или неуверенности. — Я — твой хозяин. Я тебя кормлю, защищаю, забочусь о тебе. И я не отниму у тебя еду целиком. Но часть мне нужна, причём для тебя же.

Горностай не отпускал птицу, рычание становилось всё громче и агрессивнее. Его хвост распушился, как у разъярённой кошки, а глаза сузились до щёлок. Я понимал — если сейчас отступлю, покажу слабость, то навсегда потеряю авторитет в его глазах. В любой стае, даже состоящей из двух существ, может быть только один вожак. И этим вожаком должен быть я.

Медленно, без резких движений, протянул руку к куропатке. Пальцы дрожали — не от страха, а от напряжения. Красавчик попытался укусить, его челюсти щёлкнули в опасной близости от пальцев, но я успел отдернуть руку. Острые зубки прошли всего в паре миллиметров от кожи.

— Нет, — сказал строго, вкладывая в голос всю силу и решимость. — Плохо. Очень плохо.

Татуировки на руках потеплели, словно под кожей загорелись угли. Я почувствовал, как по жилам потекла особая сила. Мысленно направил поток этой энергии на горностая — не причиняя боли, просто… показывая иерархию. Демонстрируя, кто здесь альфа. И в зверя, сквозь невидимые нити связи, потекло моё спокойствие. Мои глаза невольно расширились от удивления, но я лишь крепче надавил.

Красавчик дрогнул, словно получив невидимый удар. Его рычание оборвалось, глаза расширились от удивления. Зверёк отпустил куропатку и попятился на несколько шагов, прижав уши к голове. В его взгляде промелькнула растерянность — он явно не понимал, что произошло, но инстинктивно чувствовал моё превосходство.

В этот момент Афина появилась из-за моей спины, неслышно подошла к растерянному горностаю и игриво наступила лапой ему на хвост. Не больно — просто так, чтобы показать своё отношение к его выходке. Её жёлтые глаза выражали что-то вроде насмешки: не выёживайся, малыш.

Затем она повернулась ко мне и тихо рыкнула — звук был коротким, но многозначительным. В нём читалось: «Я понимаю, что происходит. Я умнее его».

— Да уж, — усмехнулся я, глядя на эту немую сцену. — Понимаю тебя, девочка. Ему бы побыстрее эволюцию пройти, может, ума прибавится.

Подобрал куропатку, чувствуя её вес в руках — ещё тёплая, пушистая. Аккуратно взял её за лапки и повернул к себе грудкой.

Достал нож и сделал надрез, отделил себе крыло и объявил.

— Это моя часть, — объяснил, протягивая остальную птицу горностаю. — А это — твоя.

Зверёк осторожно принюхался к мясу, его носик подрагивал. Постепенно агрессия уходила из его позы, плечи расслаблялись. Он посмотрел на меня виноватыми глазами и тихо тявкнул — звук был полон раскаяния, как у провинившегося ребёнка.

— Всё нормально, парень, — успокоил я его, присаживаясь на корточки рядом. — Инстинкты — штука серьёзная. Они помогают выживать. Главное, что мы учимся их контролировать. Понимаешь? Ты — хороший охотник, но я — твой вожак. Запомни это.

Красавчик осторожно взял свою долю и отнёс её к большому камню, где устроился пировать. Время от времени он поглядывал на меня, словно извиняясь за вспышку агрессии. Да уж, похоже магическая добыча находит отклик в инстинктах хищников на совсем ином уровне.

Сначала мелко порубил мясо крыла ножом.

Достав из рюкзака немного морозной мяты, принялся растирать искровый мох между ладонями. Он превратился в мерцающую пыль, которая покалывала кожу лёгкими разрядами. Затем выжал из мяты сок — капля за каплей, пока не набралось достаточно для густой пасты.

Смешав искровую пыль с соком морозной мяты, получил странную субстанцию — она переливалась серебристыми искрами.

Обильно натёр куски сырого мяса, следя, чтобы каждый кусочек был покрыт равномерно. Мясо сразу же начало слабо светиться, а запах стал необычным — аромат дичи смешался с чем-то электрическим.

— Попробуй, — сказал, подставляя блюдо Красавчику.

Горностай осторожно понюхал приготовленное мясо, и его глаза расширились от удивления. Аромат был действительно невероятным — совершенно не похожим на обычную пищу.

Красавчик принялся есть с явным удовольствием. А я наблюдал за тем, как его шёрстка начинает слабо искриться золотистыми вспышками — признак того, что реагент усваивается.

Получено опыта: 30.

Доев, горностай подошёл ко мне и потёрся мордочкой о ногу. Потом виновато тявкнул и лизнул мою руку — окончательное извинение за агрессию.

— Всё хорошо, — сказал я, поглаживая его по спинке.

В ответ Красавчик запрыгнул мне на плечо и гордо вскинул голову. В его движениях появилась новая уверенность, концентрация.

Афина наблюдала за всем этим с одобрением. Она понимала — стая становится сильнее.

Но Красавчик вдруг резко напрягся. Его маленькая головка повернулась влево, носик начал активно работать, улавливая какие-то едва различимые запахи.

— Что там, парень? — спросил тихо.

Горностай спрыгнул и направился к группе валунов, поросших зеленоватым мхом. Его движения стали более сосредоточенными, целеустремлёнными. После магической пищи его чутьё заметно обострилось.

Я последовал за ним, стараясь не шуметь. Красавчик остановился у самого большого камня и начал принюхиваться к его основанию. Потом тихо тявкнул — он что-то нашёл.

Афина материализовалась рядом с нами, принюхалась и одобрительно рыкнула. Она тоже чувствовала след.

Я начал осматривать камень, ища привычные уже магические метки на уровне груди или плеча. Но ничего не было. Странно. Красавчик явно что-то учуял, а Афина подтвердила…

— Где же ты, красавица? — пробормотал я, ощупывая шершавую поверхность валуна.

И тут взгляд упал на самое основание камня, почти под землёй. Там, где мох переходил в почву, виднелась едва заметная отметина. Слишком низко для обычной метки, почти у самой земли.

Я присел на корточки и осторожно коснулся этого места. Лёгкое покалывание пробежало по пальцам — статическое электричество.

— Хитрая, — выдохнул с невольным восхищением. — Очень хитрая.

Место было выбрано неслучайно. Рысь оставила метку там, где её не смыл бы дождь, не сдуло ветром, но при этом она была достаточно заметна для того, кто знал, что искать. Как волки метят территорию на уровне своего носа, так и она оставляла знаки на высоте своего обоняния — низко, у самой земли, где воздушные потоки слабее, а запах держится дольше.

Обычная территориальная метка, но магическая.

Теперь, когда я знал принцип, поиск стал проще. Магические метки тянулись тонкой цепочкой вглубь леса — все на уровне колена или ниже, каждая в местах, защищённых от непогоды.

— Теперь начинается настоящая охота, — прошептал я, поправляя рюкзак.

То, что началось дальше, мало походило на обычное преследование зверя. Это была игра разумов.

Ветряная рысь больше не пыталась просто скрыться. Она играла со мной.

Первый час я шёл по следу, который казался прямолинейным. Рысь двигалась по звериной тропе, петляющей между старых дубов, и я почти поверил, что на этот раз всё будет просто.

Пока след не привёл меня к обрыву — к самому краю скального уступа, за которым зияла пустота. След обрывался прямо тут, словно зверь шагнул в воздух и исчез.

— Что за…

Я осторожно подошёл к краю и заглянул вниз. Метров двадцать отвесной скалы, внизу острые камни. Даже магический зверь не выжил бы после такого падения.

Красавчик забегал вокруг обрыва, принюхиваясь. Его поведение говорило о растерянности — след действительно обрывался здесь.

— Ложный, — сказал я. — Она нас водит за нос.

Пришлось возвращаться назад, искать место, где рысь свернула с основной тропы. Красавчик методично обнюхивал каждый куст, каждый камень, пока не нашёл развилку, которую я пропустил. Слабое свечение тянулось в другую сторону — к болотистой низине.

Второй след привёл к топкому болоту, где любой сухопутный хищник увяз бы по брюхо. И снова — тупик.

Третий — к густой стене колючих кустов, сквозь которую не пролез бы даже заяц.

После четвёртого ложного следа я остановился на небольшой поляне и задумался. Солнце клонилось к закату, а я так и не приблизился к цели. Но теперь понимал — ветряная рысь не убегает. Она меня изучает.

Каждый ложный след был продуман, каждая ловушка — точно рассчитана. Зверь проверял мои навыки, мою настойчивость, мою способность адаптироваться.

— Она хочет знать, на что я способен, — прошептал, глядя в кроны деревьев.

И тут почувствовал взгляд.

Не видел, но чувствовал кожей — где-то там, среди ветвей, за мной наблюдали. Умные, серебристые глаза оценивали каждое моё движение.

— Афина, — позвал я кошку. — Не ищи её следы. Ищи места, откуда удобно наблюдать за нами.

Кошка понятливо мурлыкнула и начала осматривать окрестности под новым углом. Вскоре она привела меня к высокому вязу, в кроне которого виднелась удобная развилка ветвей.

— Второй наблюдательный пункт, — усмехнулся я. — Сколько же их у тебя?

Афина подошла и мурлыкнула, указывая мордой в сторону ещё одного дерева — сосны, растущей на небольшом холмике. Оттуда тоже открывался отличный обзор на поляну.

— Она нас пасёт, как овец, — понял я. — Водит от места к месту, наблюдая, как мы реагируем.

В этот момент где-то в стороне, раздался лёгкий шорох. Будто кто-то прошёлся по сухой листве.

Я тут же повернул голову, но увидел лишь качающиеся ветки. А Красавчик уже мчался в ту сторону, его белая шёрстка мелькала между стволами.

— Стой! — крикнул, но было поздно. — Да что ж ты будешь делать, ты совсем от рук отбился!

Горностай исчез в зарослях, и через мгновение оттуда донёсся его возбуждённый лай. Он что-то нашёл.

Я побежал следом, продираясь сквозь колючие кусты. Афина неслась рядом, её мощное тело с лёгкостью преодолевало препятствия, которые заставляли меня петлять и изворачиваться.

Мы выбежали на небольшую прогалину, где Красавчик носился кругами, тявкая от восторга. А в центре прогалины, на плоском камне, лежала веточка с несколькими серебристо-голубыми волосками.

Подарок.

Или насмешка.

— Она была здесь несколько минут назад, — проговорил я, осторожно взяв веточку. Волоски ещё сохраняли тепло и слабо светились в лучах заходящего солнца. — Наблюдала, как мы ищем её следы у деревьев.

Афина обнюхала камень и покачала головой. Никаких следов, кроме этого очевидного «послания».

— Что ты хочешь мне сказать? — спросил вслух, обращаясь к невидимой рыси.

Ответом стала тишина. Лишь ветер шелестел листвой, да где-то далеко кричала сова.

Я сел на камень рядом с веточкой и задумался. Обычная рысь убежала бы как можно дальше. Но эта — играла. Дразнила. Проверяла.

А что, если она не просто изучает меня? Что, если у неё есть причина не уходить с этой территории?

Похоже здесь находится что-то важное для неё, вот она и водит меня кругами в надежде, что мы запутаемся и отступим.

Красавчик подбежал и запрыгнул, устраиваясь поудобнее. Его дыхание было частым от бега, но в глазах горел азарт охотника.

Я сидел на камне, вертя в руках веточку с серебристо-голубыми волосками, и пытался понять логику ветряной рыси.

— Она не убегает, — проговорил я вслух. — И не прячется…

Красавчик на моём плече встрепенулся и ткнулся мордочкой в шею, привлекая внимание. Я посмотрел в ту сторону, куда он указывал, и увидел едва заметную тропку, ведущую к скальному массиву.

— Ещё один след? — усмехнулся я.

Афина поднялась и потянулась, её мускулы перекатились под полосатой шкурой. В жёлтых глазах читалась усталость, но не от физического напряжения — от бесплодной погони. Даже она начинала понимать, что мы играем по чужим правилам.

— Последний раз, девочка, — пообещал я ей. — Если и этот след никуда не ведёт, разобьём лагерь и подумаем о новой тактике.

Мы двинулись по тропке. Она была узкой, едва видимой, петляла между валунами и зарослями можжевельника. Местами приходилось протискиваться боком между скал, царапая рюкзак о шершавый камень.

Чем глубже мы углублялись, тем холоднее становился воздух. Солнечный свет почти не пробивался сквозь нависающие каменные козырьки, а в тени температура была заметно ниже.

— Странно, — пробормотал я, остановившись перевести дух. — Почему здесь так холодно?

Красавчик беспокойно завертелся у меня на плече. Его маленький носик втягивал воздух, а ушки нервно подёргивались. Что-то его настораживало.

Афина шла чуть впереди, но теперь её походка кардинально изменилась. Она двигалась крадучись, каждый шаг тщательно выверяла, словно ступала по тонкому льду. Голова была опущена, уши прижаты к черепу, хвост едва касался земли. Её мощное тело прижималось к земле, мускулы напрягались и расслаблялись в готовности к молниеносному броску или отступлению. Классическая поза осторожного хищника, который чует опасность.