Скоро буду дома. Том IV - Предел

Магнус после провала испугался. Сильно. Он ждал, что за неудачу с вами с него спросят, и спросят страшно, — и он заметался. А заметавшись, выдал себя одним: я узнал, куда он ходит, когда ему страшно. Не к покровителю во дворец. Не в тайный дом. В церковь. В храм на дальнем конце столицы, не в свой приход, — входит с заднего двора, пробыв недолго, выходит успокоенным. Как человек, получивший не отпущение, а указание.

Я пока ничего не утверждаю. Может, он ездит к простому духовнику лить слёзы. А может — к тому, кому служит. Но задумайтесь вот над чем, граф, я эту мысль думаю уже которую ночь. Ваш капюшон — тот, что ездит по стране с водой у сердца, — не голова. Голова не ездит. Голова сидит на одном месте, надёжном, неприкосновенном, и оттуда правит. А что в этом королевстве неприкосновеннее храма? Церкви не обыскивают. Служителей не бросают в подвал. Идеальное место, чтобы веками сидеть той голове, которая никуда не ездит.

Вы искали её среди тех, у кого власть, — знать, казна, купцы. А она, похоже, сидит там, где власти нет по видимости, зато есть над душами. За верой, граф. Если я прав — а я ещё не говорю, что прав, — то Орден веками прятал свою голову за самым неприкосновенным, что есть в королевстве.

Я буду смотреть дальше. Терпеливо. И когда буду знать — сообщу королю, а вас, боюсь, уже будет не достать. Так что унесите это с собой, в мёртвую землю, как единственное, что я успел вам дать: ищите не дворец. Ищите храм».

Я дочитал, сложил письмо и долго сидел в темноте.

Церковь. Голова, которая не ездит. Я год тянул эту нить — и вот, уходя, отдавал её другому, так и не увидев, куда она приведёт. Может, Эрвейн прав. Может, нет. Я уже не узнаю — по крайней мере, здесь, в этом мире. Я уходил, оставляя загадку нерешённой, войну недоведённой, счёт за Одо неоплаченным.

Урок отпускания, подумал я. Этот мир напоследок учил меня отдавать.

* * *

Уходили мы на рассвете.

Не переносом — переносом попадали только в Колодец, а мы шли не в Колодец. Мы выходили из южных ворот Грейфолла, пешими, в мёртвую землю, на восток, — как выходит любой, кому нужно попасть туда, куда не ведёт ни один камень переноса.

У ворот собрались проводить. Тамм с половиной лица. Финн и мальчишки из Кассииной песочницы — Кассия отдала школу ему при всех, коротко, без слёз: «Теперь твоя. Не урони». Бренна, сунувшая нам в дорогу хлеба, будто мы шли за реку, а не за край мира. Рейнар — командующий, которому через недели держать здесь осаду, а сейчас просто друг, провожающий друга.