Клубничный щербет для турецкого босса

Я замерла:

– Правда?

– Серьезно. Я видела.

Сердце ухнуло в пятки. Хотелось бы верить. Очень!

– Ты преувеличиваешь.

– Нет. – Алиса встала, подошла к двери. Обернулась: – И знаешь что? Сходи к нему. Узнай, все ли в порядке. Вдруг голова болит после падения.

– Алиса…

– Иди. Или пойду я. И скажу, что у тебя болит все тело и нуждается в его лечении.

– О, Боже! Ты этого не сделаешь!

– А ты проверь.

Она вышла, прикрыв дверь.

Я осталась сидеть на кровати. Сердце колотилось. Руки дрожали. Сходить к нему? Зачем?

Узнать, все ли в порядке. Это же нормально. Я владелец отеля. Он постоялец. Он ударился головой. Я должна проверить.

Да. Должна.

Я встала, поправила футболку, взглянула в зеркало. Стерла помаду – слишком вызывающе. Нет, стоп, надо вернуть, а то уж точно подумает, что в тот раз я специально ради него накрасилась. Нанесла снова. Легкий слой.

Черт.

Я вышла из комнаты. Поднялась на второй этаж. Остановилась перед дверью номера пять.

Постучала.

Тишина.

Еще раз постучала.

За дверью послышались шаги, замок щелкнул и дверь открылась.

Селим стоял на пороге. Рубашка расстегнута полностью, джинсы сидят низко на бедрах. Волосы влажные , капли воды стекают по шее, скользят вниз, к ключицам, к груди…

Я забыла, зачем пришла.

– Хэллоу, – выдавила я.

Он улыбнулся:

– Hi.

Мы стояли молча. Смотрели друг на друга.

Скажи что-нибудь. Что угодно.

Я показала на свой лоб, потом на его:

– Голова… окей?

Он кивнул:

– Да. Okей.

Еще одна пауза.

Селим отступил в сторону, показал рукой внутрь номера:

– Хочешь войти?

Я затроила. Слово “come” можно перевести, не только как “войти”, но и как “кончить”? О, я бы хотела и того и другого…

Я шагнула внутрь. Он закрыл дверь за мной. Номер был чистым. Кровать заправлена. На столе – ноутбук, несколько проводов, зарядные устройства. Окно открыто, занавески колышутся от ветра.

Селим прошел к столу, что-то напечатал на ноутбуке. Развернул экран ко мне. Переводчик:

"Спасибо за мороженое. Очень вкусно. Напоминает дом."

Я улыбнулась:

–Правда?

Он кивнул. Напечатал еще:

"Ты хорошо готовишь. Лучшее мороженое, что я ел."

Ай, умаслил так умаслил! Нет ничего приятней, чем комплимент твоему детищу.

– Спасибо.

Селим посмотрел на меня, долго, серьезно, а потом сказал что-то по-турецки. Я смущенно улыбнулась, а он будто вспомнил, что я не понимаю его, перевел на английский:

– Ты такая красивая.

Я перестала дышать. Что-то мне подсказывало, что по-турецки он сказал кое-что другое. Английская версия была поскромнее.

Он не отводил взгляда. Ждал реакции.

Я не знала, что сказать, не знала, что делать. Хотела шагнуть вперед к нему и одновременно с этим – хотела убежать.

Селим сделал шаг. Еще один. Остановился в паре сантиметров.

Я запрокинула голову – он выше меня. Намного. Я видела золотистые искорки в его глазах. Увидела, как дрогнули его губы.

Он поднял руку. Медленно. Дал мне время отстраниться. Я не отстранилась. И тогда его пальцы коснулись моей щеки. Провели вниз, к подбородку. Большой палец скользнул по нижней губе.

У меня подкосились ноги. Селим что-то сказал по-турецки. Тихо. Хрипло. Я не понимала слов, но понимала интонацию. Это было что-то пошлое. О и как же я хотела знать что именно!

Он наклонился, ближе. Еще ближе.

Я закрыла глаза.

И тут его телефон взорвался звонком.

Селим выругался по-турецки и отошел от меня. Он схватил телефон, посмотрел на экран. Извиняющийся взгляд в мою сторону:

– Прости. Работа.

Он ответил, заговорил быстро, сбивчиво. Я не понимала ни слова. Селин развернулся к окну, продолжая разговор.

Я стояла посреди комнаты, пыталась успокоить сердце.

Что это было? Что я наделала? Чуть не поцеловалась с постояльцем?

Нет. Не чуть не. Хотела. Очень хотела.

Я развернулась и выскользнула из номера, пока не наделала глупостей. Мне нельзя делать глупости. Я и так слишком много их творю. Кот не даст соврать.

6

На следующий день я услышала шум у входа в отель. Выглянула из кафе – Селим стоял на пороге и выглядел растерянным.

Я вышла:

– Что-то случилось?

Он протянул мне чек. Я взглянула – сумма зачеркнута красным. Внизу надпись: "КАРТА НЕ ПРОШЛА".

– О,– я поняла. – Карта… не работает.

Он кивнул. Достал кошелек, показал пустоту внутри. Наличных нет.

Я махнула рукой:

– Я помогу.

Мы пошли в магазин напротив. Продавщица посмотрела на нас подозрительно:

– Он ваш?

– Постоялец, – объяснила я, бледнея и краснея. – У него карта не проходит.

– Иностранная, – фыркнула продавщица. – Наши терминалы такие не берут. Пусть в банкомате снимет.

– Он не знает, где банкомат.

– Не мои проблемы. Товар верните или платите.

Я взглянула на пакет – вода, виноград, яблоки и квас. Обычные продукты. Достала из кармана деньги:

– Сколько?

Продавщица назвала сумму. Я заплатила.

Селим взял пакет, посмотрев на меня удивленным взглядом:

– Спасибо, я… – он показал жест "верну деньги".

– Это не проблема, – улыбнулась я.

Мы вышли из магазина. Селим открыл пакет, показал мне содержимое:

– Русский напиток?

Я взглянула на квас и кивнула. Селим достал бутылку, открыл, понюхал и скривился.

Я рассмеялась:

– Не нравится?

Он покачал головой, но отпил, проглотил. Лицо приняло вежливо-нейтральное выражение.

– Плохо?– спросила я.

– Нет, нет, – он поспешно замотал головой. – Нормально, но очень… – пауза, – …специфично.

Я хихикнула. Он улыбнулся.

Мы шли обратно к отелю. Селим вдруг остановился, показал на соседнее здание – кафе.

– Еда, обед?– спросил он. – Вместе? Только сначала я займусь картой. Не позволю больше красивой девушке платить.

Вместе? Он зовет меня пообедать?

Я сначала хотела согласиться, но потом включила заднюю и поняла, что должна отказаться. У меня работа, кафе с мороженым. И Барсик.

– Хорошо,– услышала я свой голос. – Пойдем.

Да что ж такое? У меня появилось альтер-эго? Которое появляется при виде этих глаз и мышц…

Всего пару минут Селиму потребовалось, чтобы собраться. Он буквально зашел в номер и вышел. В последнее время я часто занималась проблемами с банком и картами и точно знала, что это занимает гораздо больше времени, чем потребовалось ему. Хм…

– Пойдем?– улыбнулся он лучезарно и я заткнула внутренний голос куда подальше.

Мы зашли в кафе. Я знала его, часто проходила мимо, но никогда непосещала, потому что не могла себе этого позволить.

Селим огляделся с любопытством.

– Хочу попробовать русские блюда, поможешь?

Мы сели за стол, нам сразу принесли меню.

– Если хочешь узнать русскую кухню – начни с борща.

Он кивнул. Я заказала два борща, компот из сухофруктов. Пока ждали заказ как -то так вышло, что я рассказала много о себе: где училась, чем занималась, до того, как родители погибли и нам не достался семейный отель в управлении. Даже рассказала, как мы с сестрой поссорились на этой почве и до сих пор осадок еще живет в нас обоих.

Селим внимательно слушал, но в основном, мне кажется, он смотрел на меня.

– Прости, мой английский ужасен, ты наверняка не понял ничего, – покраснела я, когда заметила, что он разглядывает меня уж слишком плотоядно. Чувак, дождись борща, не пожирай меня этим взглядом!

А вот, собственно, и сам борщ. Ароматный, наваристый. Но мой бы вышел вкуснее, я точно знаю, я готовлю его по специальному бабушкиному рецепту.

И все же, иногда приятно поесть еду, приготовленную не тобой. особенно было любопытно посмотреть на реакцию иностранца.

– Что ж, это телефон моего турецкого босса, на случай, если со мной что-то случиться, – улыбаясь, он протянул мне визитку с турецким текстом и номерами телефонов.

– Все с тобой будет в порядке, пробуй,– засмеялась я.

Селим взял ложку, зачерпнул борщ. Попробовал. Глаза расширились.

– Звонить? – спросила я, в шутку хватая визитку.

– Вкусно!– он зачерпнул еще. И еще. – Это… – он показал на тарелку, – Еще раз, как называется?

– Борщ.

– Бошщ, – повторил он, коверкая произношение.

Я поправила:

– Борщ.

Он попытался снова:

– Борррш.

Я расхохоталась. Он тоже улыбнулся.

Мы ели молча. Изредка переглядывались. Он доел борщ первым, откинулся на спинку стула, погладил живот:

– Теперь мне нравится в России.

Я улыбнулась:

– Из-за борща?

Он посмотрел прямо на меня:

– Из-за тебя.

Сердце подскочило и заплясало кадриль, казачок и перепляс и все народные танцы, которые я знала.

– Ты очень красивая, – сказал он на ломанном русском.

Что на такое ответить, кроме банального “спасибо” я не знала. Покрылась пунцовыми пятнами и уставилась в пустую тарелку.

– Если ты не против, я бы еще с тобой пообедал или поужинал, – сказал Селим, протянув ко мне руку и взяв ее в свою. – Настоящий ужин в красивом месте. Покажешь мне такое?

Заметив мое колебание, он быстро добавил:

– В качестве благодарности за сегодняшний инцидент с картой. Ты мне помогла. Я хочу отблагодарить.

– Разве этот обед – не благодарность?

– Хорошо, пусть будет так. Обед – благодарность. Ужин – свидание.

– Оу…

Селим встал, подошел к кассе, чтобы расплатиться и у него это получилось. Больше проблем с картой не было. И нет бы подумать об этом немного… Нет же!

Я пыталась понять, что происходит. И постоянно прокручивала слова “из-за тебя” и “свидание”.

Барсик бы точно осудил меня за эти мысли.

Но Барсика здесь нет.

И моих мозгов – тоже.

7

Утром, совсем рано, в дверь кафе постучали. Я открыла – Селим стоял на пороге с телефоном в руке и измученным выражением лица.

– Я… – он показал на дверь, потом на столовую, – кофе машина. Не работает.

– О, понимаю, секунду…

Черт! Эта рухлядь уже в который раз ломается. По-хорошему, ее бы выбросить, но на новую нет денег от слова совсем. И мы уже отдали за ремонты бюджет двух таких кофемашин.

Нажала на кнопку, шайтан-машина издала звук умирающего дроида из «Звездных войн» и замолчала.

– Ну же, – я постучала по корпусу. – Работай, железяка.

Кофемашина молчала.

Я открыла инструкцию. Прочитала первую строчку: «Если устройство не работает, проверьте...» – дальше текст был на немецком. Конечно.

– Проблемы?– Селим встал за моей спиной, так близко, что у меня буквы поехали куда-то в сторону.

– Тут инструкция наполовину на-немецком,– объяснила я, четкой чувствуя жар от его тела и пыталась вспомнить не только английский, но и как меня, блин, зовут. – В прошлый раз эту машину чинила Алиса.

Он достал телефон, открыл что-то и направил на текст:

– Есть специальное приложение, которое переводит на нужный язык, если навести на экран, давай я тебе поставлю?

– Хочу… – голос осип. Все, товарищи, Аделина забыла зачем пришла. Тут даже кофе не поможет. Даже самая убойная доза.

– Кажется, тут написано, что ошибка выдает…– Селим открыл верхнюю крышку. Заглянул внутрь: – Ну, да, так и есть! Тут что-то застряло.

– Что там могло застрять?

– Не знаю. Похоже на… мех?

Мех?

Мы с Селимом переглянулись. Одновременно произнесли:

– Барсик!

Как будто услышав свою кличку, кот выскочил из-под стола. С разбегу запрыгнул на кофемашину. Лохматый Бариста, тоже мне!

– Нет! – заорала я. – Барсик, слезай!

Поздно. Кот наступил на кнопку включения. Кофемашина ожила, загудела, задрожала.

Селим попытался схватить Барсика:

– Иди сюда, ты мелкий…

Кот увернулся. Лапа зацепила рычаг подачи пара и все взорвалось. Струя кофе ударила в потолок, потом в стену, потом развернулась и окатила меня с головы до ног.

Я завизжала. Горячо!

Вторая струя – с молочной пеной – попала в Селима, прямо в лицо.

Он зажмурился, выругался по-турецки. Даже язык знать не надо, чтобы понимать, что там красноречиво высказанная вся любовь природе.

Барсик метался по столу, лапы скользили, опрокидивая чашки. Кофемашина продолжала плеваться кофе, как одержимая. Кто-нибудь, вызовите кофейного экзорциста!

Я бросилась к розетке, выдернула вилку.

Фух! Тишина.

Мы с Селимом стояли посреди кухни. Я – с головы до ног в кофе. Он – весь в молочной пене, которая стекала с волос на футболку.

Барсик сидел на полу. Чистый, довольный, и гордый собой.

Я посмотрела на Селима. Он посмотрел на меня. Пена капала с его носа. Я фыркнула. Он хмыкнул. И мы расхохотались.

– Твой кот,– выдохнул он сквозь смех, – настоящий бандит.

– Я знаю!– Я всхлипывала от смеха. – Кажется, он нас ненавидит.

– Тебя невозможно ненавидеть.

Я сделала вид, будто не заметила подката. Осмотрелась: кофе на потолке, на стенах, на полу, на нас. Блин, опять убирать! Только недавно отмывала все от варенья.

– Тут как будто произошло кофейное извержение, – сказала я.

– Похоже на то. Давай, я тебе помогу убрать.

– Что ты, не стоит. Ты – гость…

– Я хочу помочь.

– А я все еще должна тебе кофе.

Мы улыбнулись друг другу, а потом принялись за уборку. После душа (жаль, что раздельного!) встретились на кухне и я сварила напиток в турке на огне.

Кофе закипел. Я разлила по чашкам, подала Селиму одну и села за стол. Он сел напротив.

Мы пили молча. Я чувствовала его взгляд, но не поднимала глаз.

– Будешь делать мороженое сегодня?– спросил он.

Я кивнула:

– Хочу попробовать новый вкус: малина с базиликом.

Он вскинул брови:

– Могу я посмотреть?

Смотреть, как я готовлю? Это странно. Но…

– Окей…

Я достала из морозилки малину, свежий базилик, включила блендер, измельчила ягоды, добавила сахар, сливки. Мелко порубила базилик, всыпала в смесь.

Селим подошел ближе и снова встал за моей спиной. Я чуть блендер не выронила.

– Пахнет хорошо, – сказал он тихо.

Я обернулась. Он был совсем рядом. Смотрел на меня, не на мороженое.

– Хочешь попробовать? – мой голос прозвучал хрипло.

Он кивнул. Но смотрел не на мороженное, а на мои губы…

Я зачерпнула ложкой мороженое, протянула ему. Селим взял мою руку – не ложку, руку – направил в свой рот. Губы сомкнулись на ложке, язык скользнул по металлу.

Вот черт! Я забыла, как дышать.

Он медленно отпустил мою руку. Облизал губы:

– Идеально…

Я не знала, о мороженом он или…

– Я… – я отступила, – я должна его заморозить.

Разлила смесь по контейнеру, поставила в морозилку. Руки тряслись.

Селим молчал и все время смотрел.

Я обернулась, не зная чем заполнить эту тишину:

– Ты… Работаешь по ночам? За компьютером.

Он удивленно моргнул:

– Откуда ты знаешь?

–Видела. Свет из-под двери.

Он помолчал. Кивнул:

– Да, работа такая. – пауза. – Ты тоже не спишь по ночам?

– Иногда…

–Почему?

Я пожала плечами. Как объяснить, что ночью мысли не дают покоя? Что днем я занята отелем, кафе – а ночью остаюсь наедине с собой? И это страшно?

– Я слишком много думаю, – сказала я просто.

Селим кивнул. Будто понял.

– Сегодня, если будешь плохо спать, – он показал наверх, в сторону, где его номер, – можешь прийти ко мне, я знаю, что может помочь уснуть крепко.

Это что? Снова подкат? Да еще какой откровенный! Он же говорит о том, а чем я подумала? О, хоть бы!

Я должна отказаться.

– Oкей, – сказала я.

Да, чтоб тебя, Аделина! Тебе кота-Амура мало? Так ты еще турецкого снотворного захотела?

8

Ночью я не могла усну