Сент-Айвс. Птичья тень

Анжи на секунду напряглась, провожая незнакомца взглядом. Он уже миновал разбитые двери лавки, но именно в этот момент, когда мужчина начал удаляться узкой улице до её носа сквозь пороховую гарь внезапно донёсся странный, совершенно неуместный здесь шлейф.

Дорогой, терпкий табак и резкий, чистый ментол.

Воительница нахмурилась и резко обернулась ему вслед. Незнакомец уходил прочь, его спина уже растворялась в туманной дымке. Но как раз в этот миг блёклое дневное солнце Сент-Айвса на секунду пробило плотную пелену смога. Яркий луч ударил мужчине прямо в затылок, и на кирпичной стене старой аптеки отчётливо растянулась его длинная, угольно-чёрная тень.

Анжи похолодела. От неожиданности она крепче перехватила рукоять двуручника.

Шляпа и силуэт пальто уходящего человека были абсолютно обычными. Но тень, заскользившая по мокрой кирпичной кладке, жила своей пугающей жизнью. На стене чётко отпечатался силуэт длинного, уродливого, хищного птичьего клюва, словно за спиной Анжи бесшумно прошагал кошмарный пернатый ворон.

Она моргнула. Незнакомец сделал шаг в глубокую тень переулка, и морок мгновенно исчез, точно его и не было. Запах ментола растаял следом.

— Проклятый город... — пробормотала Анжи, чувствуя, как по спине пробежал неестественный холод. — Уже шварки в перьях мерещатся.

Из разбитых дверей лавки, кашляя и держась за ушибленный бок, наконец выбрался Пабло, поддерживая бледного, едва перебирающего ногами Санто. Дядя Марко шёл следом, яростно ругаясь и вхолостую щелкая затвором пустого дробовика — все его карманы были пусты.

Крупный громила-телохранитель, принявший на себя наёмничью картечь и закрывший собой Санто, так и остался лежать в луже крови среди растерзанных этлисских ковров. Спасать его было уже поздно.

Хозяин лавки, старик Салим, не вышел наружу. Он остался внутри, забившись под дубовую стойку, в полной прострации качаясь из стороны в сторону среди битого стекла и руин своего бизнеса. Старик бездумно смотрел перед собой. Через разбитые половицы его тайного убежища, куда угодил шальной заряд картечи, сочился густой химический дым. Там, внизу, были раздавлены ящики с дефицитными ампулами транквилизаторов, а случайные пули напрочь разнесли дорогое, деликатное оборудование для ремонта редкого оружия. Салим был жив, но его разум, казалось, полностью сгорел вместе с делом всей его жизни.

Пабло обернулся к тяжело дышащему Санто, который до сих пор сжимал в дрожащих руках оружие. Весь пыл и напускная ярость юноши испарились после пережитого пекла перестрелки — он смотрел на Пабло глазами того самого испуганного мальчишки из детства. На долю секунды между ними снова возникла та невидимая братская связь, которую они когда-то потеряли. Санто сделал шаг вперед и тихо, с надеждой произнес:

— Приходи к нам в воскресенье, Пабло. Мама... мама будет рада. Да и я скучал.

Пабло горько, едва заметно улыбнулся и покачал косматой головой, пряча в кобуру револьвер.

— Не стоит, Санто. Твой отец убьет меня прямо на пороге. Рад был повидаться, мелкий. Береги себя.

Юноша лишь грустно опустил взгляд, понимая, что Вега прав — старый Кортес никогда не простит гибель дочери.

— Анжи! Мать твоя волчица, ну ты и устроила тут... — выдохнул сержант, с уважением оглядывая растянувшиеся на мостовой бездыханные тела налётчиков. — Уходим, пока сюда не явились законники…

Тяжёлое послеполуденное солнце Сент-Айвса едва пробивалось сквозь мутные, покрытые копотью стёкла, когда отряд снова собрался у деревянного стола. Дэнни, вернувшийся от Фауста, сидел в углу. Его рана под свежей повязкой наконец-то перестала тяжело, горячо пульсировать. Настойка чернокнижника подействовала. Дэнни облегчённо прикрыл глаза, чувствуя, как по телу разливается приятная слабость.

Грей молча выслушал эмоциональный рассказ Анжи о нападении на лавку и о странном человеке в тумане. Капитан сидел неподвижно, подперев подбородок тяжёлыми кулаками. Его шрам на щеке зловеще побелел.

— Пальто... И запах ментола, говоришь? — тихо переспросил Грей, и его голос опустился до опасного звериного рыка.

В его голове сокрушительным щелчком захлопнулась ментальная ловушка. Ментол. Дорогой табак. Точно такой же запах въелся в ковры и дубовую обшивку роскошного кабинета Шугара. Карлик курил именно эти сигареты.

«Этот маленький шварк перебьёт нас всех, попивая чай с оттопыренным мизинчиком», — всплыли в памяти недавние слова Пабло.

— Шугар... — Грей глухо выдохнул, и на его щеке хищно дернулся шрам. — Человек в пальто — его личный пес, который зачищает хвосты. Какого пекла они устроили этот цирк вокруг несчастного цирюльника, мы разберемся на месте. Главное — у нас есть фора. Моя уличная шпана донесла: Шугар со своей личной охраной покинул город сегодня днем.

— Кэп, ты уверен? — Пабло нахмурился, осторожно ощупывая забинтованный бок. — Шугар, конечно, гнида, но подставлять Гильдию...

— Уверен, — отрезал Грей, поднимаясь во весь рост. — Этой ночью мы вскроем его сейф. Мы заберём контракты и узнаем, в какую бездну этот недомерок пытается нас столкнуть. Всем спать. У нас есть несколько часов до темноты, чтобы набраться сил перед вылазкой. Ночью нам понадобятся свежие головы и быстрая реакция.

Пабло криво усмехнулся и потянулся к потертой кожаной кобуре, где покоился его главный аргумент — тяжелый окопный револьвер сорок пятого калибра. Перехватив ремешок, сержант не спеша завязал на нём уродливый, тугой узелок и проверил ногтем, крепко ли держится. В Гильдии это было старой традицией перед каждым опасным делом. Наёмники верили, что Хозяин Пекла, древний бог Текстор, беспрерывно ткёт единое полотно из человеческих жизней, и если сделать на своей нити хорошую, заметную зазубрину, пальцы слепого Ткача могут на ней споткнуться и повременить с ножницами. Пабло предпочитал перестраховаться. На всякий случай.

В комнате установился зловещий, тяжёлый покой предвкушения. За окном Сент-Айвс продолжал дышать ядовитым неоновым смогом, пока отряд погружался в чуткий дневной сон, готовясь к ночной охоте на тайны карлика.