Сент-Айвс. Птичья тень

— Ну, что теперь скажешь про хорошее настроение Шугара, Пабло?

Обычно болтливый Пабло, всегда готовый отпустить очередную шуточку, в этот раз промолчал. Он лишь крепче сжал рукоять револьвера и хмуро посмотрел на расплывающуюся по железным ступеням лужу крови. В тёмном полумраке склада эта кровь казалась абсолютно чёрной.

Интуиция Грея оказалась безошибочной: карлик их предал. Игра пошла по-крупному.

— Нам следует найти новое убежище. Прямо сейчас, пока сюда не прислали вторую волну, — жёстко скомандовал Грей, переводя взгляд на Анжи и Дэнни. — Собирайте вещи. И по ходу дела нам придётся навестить одного ван дер Гала. Наш безухий цирюльник — единственная зацепка, почему за нами открыли охоту.

Глава 2. Любимый парикмахер мистера Джеймса

Талант Генри ценился в городе на вес золота. Он превратил банальную стрижку в культ, доступный лишь избранным, и умел найти подход к любому, даже самому капризному и опасному клиенту.

В Сент-Айвсе его имя знали все, у кого в карманах водились крупные, приятно пахнущие дорогой краской купюры. Салон, где Генри колдовал над причёсками состоятельных господ, располагался в самом сердце Верхнего города — районе безупречного, слепящего неона, гламурных бутиков и баснословно дорогих ресторанов. Днём здесь, шурша шёлковой подкладкой костюмов, на ланчи спешили успешные юристы, коррумпированные чиновники и биржевые брокеры. Вечерами те же заведения гостеприимно распахивали двери для них же, но уже в сопровождении дам в роскошных коктейльных платьях, от которых пахло тонким ароматом орхидей с Альбиона.

Этот квартал казался обитателям Сент-Айвса другим миром, недосягаемой утопией на вершине грязного мегаполиса. Сюда не забредали грязные карманники из Нижнего уровня, здесь никогда не пахло дешёвой сивухой из подворотен, а уличные бандиты обходили эти сияющие чистотой улицы за милю. Даже нечисть — которая для Сент-Айвса была делом хоть и жутким, но вполне привычным — никогда не совала свои клыки в зеркальные витрины Верхнего города. Муниципальная стража отрабатывала свои налоги на совесть, карая за малейший шорох.

Тем более диким, абсурдным и неожиданным для Генри оказалось то, что произошло сорок восемь часов назад. Он до сих пор не мог уложить это в голове. Его идеальная, выверенная до мелочей жизнь, состоящая из дорогих шампуней, светских сплетен и чаевых, разлетелась в щепки за одно мгновение.

Поздним вечером он, как обычно, запер двери салона, насвистывая популярный синт-поп мотив, и сделал всего три шага по направлению к своей машине. Мир вокруг взорвался ослепительной вспышкой боли. Тяжёлый удар по затылку начисто выключил сознание. Очнулся цирюльник уже в сыром, пропахшем плесенью и застарелой кровью подвале Органного зала. Вокруг в полумраке мелькали бледные, лишённые жизни лица и голодные, фосфоресцирующие глаза. Вампиры почему-то не торопились пить его кровь. Они ждали, оглядывая его, словно породистый скот на ярмарке. И только на следующую ночь поволокли испуганного, ничего не понимающего Генри на сцену, к алтарю, где пахло мертвечиной и жжёными свечами. А дальше… дальше с оглушительным грохотом бьющегося стекла в окно влетел пьяный мужчина верхом на трупе, и закрутилась кровавая, безумная карусель, от которой Генри едва не сошёл с ума.

Сейчас была глубокая ночь. Генри лежал в одиночной палате дорогой частной клиники. За белоснежные простыни, идеальную тишину и дорогое медицинское обслуживание платил его самый преданный благодетель и постоянный клиент — мистер Джеймс. Именно этот влиятельный господин выложил Гильдии Наёмников круглую сумму за спасение своего парикмахера.

Генри вяло размышлял об этом, глядя в потолок. Джеймс стал случайным свидетелем похищения. Он выходил из салона последним из клиентов и из тени своего лимузина увидел, как две бледные, неестественно быстрые фигуры напали на Генри, оглушили его и закинули на заднее сиденье неприметного чёрного седана. Будучи человеком дела, мистер Джеймс не стал полагаться на неповоротливую, погрязшую в бюрократии городскую полицию. Он сразу отправился к Шугару и поднял на ноги все свободные отряды Гильдии. Тот факт, что на след кровососов наткнулась именно четвёрка угрюмых, пахнущих чесночным спреем оборванцев под руководством Грея, был чистой случайностью.

Мистер Джеймс навещал Генри сегодня днём. Он долго сидел у постели, участливо расспрашивал о самочувствии и искренне сокрушался по поводу отрезанного уха. Но в его заботе Генри чудилось что-то странное, липкое. Мистер Джеймс смотрел на него не как на пострадавшего друга, а как коллекционер на редкую фарфоровую статуэтку, у которой варвары отбили хрупкий край. Зачем влиятельному магнату тратить целое состояние ради парикмахера? Неужели дело только в хорошей стрижке?

Думать об этом было невыносимо. Весь день Генри мучился от жуткой, раскалывающей череп мигрени. Казалось, под кожей шевелятся живые черви, а в голове стоял странный, далёкий гул, похожий на шёпот. Тело била сильная лихорадка, простыни под ним давно стали влажными от пота. Врачи списывали это на пережитый шок и инфекцию, но температура росла слишком быстро, вопреки всем антибиотикам. Именно поэтому мистер Джеймс настоял, чтобы Генри остался в больнице ещё на одну ночь — под бдительным присмотром дежурного медицинского персонала.

Генри закрыл глаза, пытаясь забыться сном, как вдруг тихий, едва слышный скрежет со стороны балконной двери заставил его вздрогнуть.

В полумраке больничной палаты Генри разглядел лишь массивный, пугающий силуэт ночного визитёра, пробравшегося из темноты, и тусклое, звериное мерцание глаз. Парикмахер мёртвой хваткой вцепился в края простыни и буквально вжался в койку, мечтая раствориться в матрасе. Горло перехватило спазмом, лишая возможности издать хотя бы писк. Дикий, первобытный ужас парализовал его мышцы.

Тёмная фигура медленно сделала шаг вперёд. Незнакомец протянул руку в чёрной кожаной перчатке и сухо щелкнул выключателем прикроватного светильника. Мягкий жёлтый свет залил комнату, и оцепенение тут же спало. На Генри смотрел суровый мужчина со шрамом на щеке — капитан того самого отряда наёмников, который прошлой ночью вырвал его из лап нечисти. Липкий страх немного отступил, но ему на смену пришли два других тревожных вопроса. Зачем этот человек здесь? И как, пекло забери, он пробрался в палату, которая находилась на пятом этаже охраняемой частной клиники Верхнего города?

С первой загадкой Генри разобрался почти сразу. Капитан пришёл за ответами. Ночной гость заговорил первым — его голос был низким, тихим и пронизанным опасным, деловым холодом. Грей принялся методично расспрашивать парикмахера обо всём, что произошло за последние два дня. Генри отвечал честно, не видя никакого смысла что-то утаивать от своего спасителя. Он подробно описал удар по голове у салона, бледные лица похитителей, сырой Органный зал и то, как вампиры просто держали его взаперти, словно берегли для какого-то особого часа, до самой ночи ритуала.

Грей внимательно выслушал, переводя тяжелый взгляд с лица цирюльника на его забинтованную голову, а затем задал главный вопрос, который не давал ему покоя:

— Зачем кровососам было похищать именно тебя? Ты перешёл кому-то дорогу? Видел то, чего не должен был?

На этот вопрос у Генри ответа не было. Он лишь растерянно покачал головой, морщась от того, как сильно бинты давили на искалеченную плоть.

— Может, кровь какая-то особенная? — хмуро выразил догадку капитан, пристально вглядываясь в бледное лицо цирюльника. — У тебя в роду были какие-либо аристократы? Старые магические фамилии? Древние семьи Сент-Айвса, основавшие этот проклятый город?

Всё было бессмысленно. Сколько бы Грей ни копал, Генри оставался самым обычным, приземлённым человеком. Он не обладал никакими скрытыми тайнами, фамильными проклятиями или редкими магическими талантами. За единственным исключением — он действительно был выдающимся парикмахером. Но не похищали же его вампиры ради хорошей стрижки?

Поняв, что здесь ловить больше нечего, Грей коротко кивнул. Он не стал прощаться. Капитан развернулся и вышел тем же путём, каким и зашёл — бесшумно скользнул на балкон и мгновенно растворился в ночной темноте, словно его здесь и не было.

Только тогда Генри наконец узнал ответ на второй тревоживший его вопрос. Любопытство пересилило страх, он аккуратно спустил ноги с кровати, превозмогая слабость, подошёл к стеклянной двери и робко выглянул за край балкона, посмотрев вниз.

Внизу, на абсолютно безлюдной ночной дороге у больничного корпуса, в тусклом свете фонаря стояли три человеческие фигуры. Один из них — невысокий мужчина, который, судя по пошатыванию, был в стельку пьян, — поднял руку вверх и сделал плавное, ленивое дирижёрское движение пальцами. Прямо навстречу этой троице, медленно и абсолютно бесшумно планируя в воздухе, спускался капитан. Грей ровно, скрестив руки на груди, стоял на чём-то широком, плоском и белом — судя по характерным прямоугольным контурам и оторванной ручке, это была массивная железная дверь от старого промышленного холодильника. Пьяный телекинез, несмотря на все свои изъяны и чудовищные побочные эффекты, работал как идеальный, бесшумный лифт.

Как только капитан коснулся ногами асфальта, дверь холодильника с глухим стуком упала на землю, а четыре тени стремительно растворились в густом тумане Сент-Айвса.

Генри остался один в палате. Он вернулся на койку, но сна не было. Мигрень внезапно накатила с новой, удвоенной силой, сокрушительным молотом ударив по вискам, а отрезанное ухо под слоями бинтов обожгло дикой, яростной пульсирующей болью. Генри казалось, что в его венах вместо крови начинает медленно течь жидкий лед...

Отряд обустроился в неприметной, сырой двухкомнатной квартире на самой окраине Среднего уровня Сент-Айвса. Прежние жильцы съехали отсюда неделю назад, спасаясь от долгов, а новые ещё не успели заселиться. Мебели здесь почти не было: один старый продавленный диван, пара потрёпанных кресел, из которых торчал поролон, расшатанный стул и единственный деревянный стол, за которым все и собрались посреди ночи.

Они тихо, почти без аппетита ели уличную еду, купленную на углу.

— Отдали четыре кристы, а на вкус так, будто шварки нагадили, — сокрушался Пабло, брезгливо разглядывая помятую коробку с жирной лапшой. — За такие бабки в Верхнем городе нормальных бургеров могли купить, а тут жуёшь этот картон и думаешь, не подсыпали ли туда крысиного яда для нажористости.

Сержант выудил из кармана сдачу и разочарованно зазвенел горстью мелких металлических монет.

— И сдачи насыпали одними стёклышками, карманы теперь оттягивает, — проворчал он, высыпая мелочь на щербатый деревянный стол.

Его монеты со звоном покатились по бумажным купюрам, которые до этого ровным веером разложил Грей. В блёклом неоновом свете из окна эти банкноты тускло отливали водяными знаками в виде огранённых кристаллов. Когда-то в Сент-Айвсе платили настоящими кристаллами, но столетия прагматизма давно превратили древнюю магию в шуршащую бумагу.

Этот тусклый блеск тонул в колеблющемся свете одиночной голой лампы, горевшей над наемниками. Дэнни и Пабло лениво цедили виски из треснувших стаканов, а весь отряд вяло обсуждал недавний визит Грея в больницу.

— Ну и как нам найти этого мистера Джеймса? — спросила Анжи, хмуро скрестив руки на груди и прислонившись к косяку. Ни у кого из наёмников не вызывало сомнений, что у благодетеля рыльце в пушку. — И я так и не поняла, при чём тут, пекло его дери, этот Генри? К чему устраивать весь этот цирк ради обычного цирюльника? Зачем Шугару подставлять нас под удар ради него?

— Боюсь, нам придётся следующей ночью совершить ещё одну вылазку, — задумчиво ответил Грей, проигнорировав её второй вопрос. Он медленно крутил в руках пустую гильзу сорок пятого калибра. — Наведаемся в Гильдию. Там будут все ответы. Архивы, контракты, личные дела заказчиков. Узнаем, кто такой этот Джеймс и откуда у него столько денег на наёмников.

— Предлагаешь обыскать кабинет Шугара? — насмешливо вскинул брови Пабло. — Да я лучше сунусь голым в логово голодных гулей! Этот маленький шварк перебьёт нас всех, при этом попивая чай с оттопыренным мизинчиком.

Сержант демонстративно взял свой стакан с дешёвым пойлом, прислонил его к губам и театрально оттопырил мизинец, пародируя высшую аристократию Верхнего города. Анжи лишь презрительно фыркнула.

— У нас больше нет зацепок, — отрезал Грей, и его тон не терпел возражений. — Шугар собирается уехать куда-то завтра утром. В Гильдии будет дежурить всего пара охранников и сонный администратор на входе. Попробуем по-тихому пробраться к нему в кабинет через окно третьего этажа.

— И как? Так же залетишь на двери холодильника, как на волшебном ковре? — снова съязвил Пабло, ухмыляясь. — Сулейман-чародей недоделанный. Ты учти, кэп, если Дэнни по дороге переберет с бурбоном, твой парящий этлисский ковёр превратится в летящий вниз металлолом.

— На месте разберёмся, — буркнул Грей, сурово глянув на шутника. — Так что завтра вечером не налегайте на выпивку. Пабло, ты пойдёшь со мной внутрь, будешь страховать и вскрывать замки сейфа. Дэнни, вы с Анжи останетесь на стрёме во внутреннем дворике. Всем всё ясно?

— Ясно, — ответил за всех Пабло, отставляя стакан в сторону. — Слушай, кэп, а ты уверен, что этот цирюльник того… ну, в порядке? Что-то мне его рожа в Органном зале совсем не понравилась. Не жилец он, как по мне.

— Не знаю. Симптомы неоднозначные, его колотит сильная лихорадка, — Грей покачал головой, вспоминая бледность Генри. — Да я и не специалист по вампирам. Дэнни, прошерстишь завтра по своим старым знакомым в трущобах? Может, твой знакомый Фауст знает, что за обряды проводят эти твари в заброшенных залах.

— Да он и сам сейчас выглядит так себе, — Пабло скептически, с явным прищуром оглядел мага. — Или он всегда так паршиво выглядел? — уже тише, но с явным уколом в голосе продолжил сержант.

— Заткнись, Пабло, — вяло огрызнулся Дэнни, тяжело потирая виски руками. — А не то я сделаю Сулейманом тебя. Полетаешь у меня на этом продавленном диване по всему ночному городу, понял?

Пабло примирительно поднял руки, но шутки шутками, а состояние товарища его всё-таки всерьёз тревожило. Как полевой медик, он решил проверить, здоров ли их маг. Пабло подошёл, бесцеремонно пощупал ладонью горячий лоб Дэнни, заставил его посмотреть на свет голой лампы, проверяя реакцию зрачков, и принялся аккуратно менять повязку на его руке.

Температура у мага действительно была сильно повышена, кожа горела. Но, как показалось Пабло, не сильнее, чем при любом обычном воспалительном процессе. А воспаление тут точно имело место — ритуальный кинжал главаря вампиров явно был далек от стерильности, на нём могла быть любая трупная зараза. Кожа вокруг глубокого пореза сильно припухла и покраснела, но опять же, в пределах нормы для колотых ран. Голова у Дэнни раскалывалась весь день, но учитывая, сколько этот телекинетик глушит алкоголя, удивляться не приходилось. Обычное тяжёлое похмелье мага-алкоголика.

В любом случае, Пабло не был экспертом по высшей нечисти, и тонкие, скрытые признаки магического или проклятого заражения ему были мало известны. Куда больше опыта во всяких тёмных заклятиях было как раз у самого Дэнни, но маг лишь угрюмо буркнул, что с ним всё в порядке, и вырвал руку.

— Знаешь что, — Пабло хитро прищурился, демонстративно потянувшись к гитарному чехлу, стоявшему у стены. — А давай я сейчас сыграю свой «Псалом»? Проверим теорию. Если ты уже наполовину кровосос, тебя от моих аккордов точно начнёт наизнанку выворачивать. Проверенный метод!

— Только попробуй, — Анжи угрожающе положила ладонь на тяжёлый эфес своего двуручника. — От твоего тошнотворного бряцания меня и без всякого вампиризма наизнанку выворачивает. Если ты посмеешь завести свою кошмарную шарманку, я разобью эту гитару прямо об твою тупую башку!

Пабло вздохнул, картинно погрустнел и убрал руки от инструмента. На этом шутки закончились. Тишина снова заполнила комнату. Наёмники молча проверили снаряжение, затушили лампу и легли, готовые в любой момент вскочить по тревоге.

Ночной Сент-Айвс за окном жил своей жизнью, укутанный привычным, ядовитым неоново-розовым смогом. Предстоящая игра в прятки с Шугаром не давала уснуть.

Глава 3.1. Дым над Альбионом

Грей проснулся от собственного рыка, едва не прокусив язык. Сердце бешено колотилось в грудной клетке, а к горлу подступал липкий, металлический вкус крови. Опять этот сон. Туманный коридор Гильдии, окровавленные монеты и карлик, вырастающий до размеров потолка, сжимающий в своих ладонях их сломанные шеи.

Капитан сел на скрипучей лежанке, запустив пятерню в растрепанные волосы. За окном висел привычный для Сент-Айвса грязно-серый полдень. Голова раскалывалась, кости ломило — волк внутри его натуры ворочался, глухо ворча на подступающую опасность. Грей встал, качаясь от усталости. Он совершенно не выспался.

На кухонном столе, прямо поверх грязного следа от кофейной чашки, белел клочок бумаги. Размашистый почерк Пабло:

«Капитан, Дэнни совсем паршиво, ушёл к своему чернокнижнику Фаусту на Нижний ярус — надеется, что тот нашепчет какое-нибудь лекарство от вампирской заразы. Я двинул на чёрный рынок в Малый Альбион. Нужно перехватить у моих приятелей медицинский спирт, чистые бинты и патроны. Не скучай».

Грей хмыкнул, сминая записку в кулаке. «Малый Альбион». Район, куда приличные люди не заглядывали даже днём. Место, где осели беженцы и отщепенцы со Старого Света, выстроив свои законы, замешанные на кровной мести и контрабанде артефактов из Темных земель. Бывшие родственники Пабло крышевали там половину нелегальных лавок.

Из окна донёсся сухой, резкий свист рассекаемого воздуха. Грей подошёл к засиженному мухами стеклу и посмотрел вниз, во двор. На полуразрушенной детской площадке, среди ржавых остовов качелей, тренировалась Анжи. Она двигалась как заведённый механизм: двуручный меч в её руках казался невесомой щепкой. Шаг, выпад, идеальный разворот, отсекающий воображаемую голову. Её лицо было бледным и сосредоточенным. Она не отдыхала. Она ждала новой битвы.

— Пусть разомнётся, — негромко прорычал Грей себе под нос.

Оставлять дело на самотёк капитан не собирался. Если Шугар действительно готовит им петлю, нужно ударить первым. Но сначала — разведка. Грей натянул свой плащ, проверил кастеты и вышел на улицу, незаметно для Анжи скользнув в переулок.

Его путь лежал к зданию Гильдии. Самим наёмникам соваться туда сейчас было безумием, но у Грея были свои уши на этих грязных мостовых. Дворовая шпана — карманники, чистильщики обуви и беспризорники, за пару стеклышек готовые продать родную мать, а за кристу — выследить самого Ткача. Грей собирался обложить контору Шугара сетью малолетних крыс. Ему нужно было знать каждый шаг карлика до того, как наступит следующая ночь.

Грей на ходу запрыгнул на подножку грохочущего трамвая, уходившего в сторону высотных кварталов. Прижавшись спиной к облупившейся стене тамбура, он поднял высокий воротник плаща, чтобы не привлекать лишнего внимания к шраму на щеке. Вагон летел по рельсам, унося капитана прочь от обшарпанных кирпичных трущоб Нижнего яруса, и вскоре за окнами замелькали неоновые вывески и монументальные фасады Верхнего города. Грей сошел на нужной остановке и быстро миновал пару жилых кварталов.

Капитан свернул вглубь глухого переулка и по старой пожарной лестнице поднялся на крышу полузаброшенной бойлерной станции. Обойдя торчащие вентиляционные трубы, он шагнул к кирпичному выступу водонапорной башни и замер в глубокой тени. Отсюда, с возвышения, трехэтажный особняк Гильдии Наёмников был виден как на ладони. На его парадном крыльце лениво курили двое охранников в тяжёлых бронежилетах, а в окнах третьего этажа — там, где располагались архивы и личный кабинет Шугара — виднелось едва различимое его острому зрению движение.

Капитан не шевелился. Волк внутри него затих, но чуткие уши улавливали едва заметное движение вокруг.

Со стороны пожарной лестницы донёсся едва слышный шорох драных подошв. Из-за массивного короба вентиляции, бесшумно перемахнув через парапет, одна за другой выросли три невысокие тени. Мальчишки. Старшему, по прозвищу Шустрый, едва исполнилось двенадцать, но его цепкие, вороватые глаза уже видели в этой жизни слишком много дерьма. Двое других — близнецы-замарашки — испуганно шмыгали носами, косясь на внушительную фигуру Грея и шрам, белеющий на его щеке.

— Здоров, дядь, — негромко, по-взрослому сиплым голосом произнес Шустрый, привычно пряча руки в карманы безразмерной куртки. — Пацаны срисовали, как ты у рынка с трамвая спрыгнул и дворами пошёл. Сразу смекнули: раз сам Грей объявился в Верхнем городе, значит, у нас намечается неплохая работа. Что надо делать?

Грей присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с предводителем малолетних крыс Сент-Айвса. В его ладони приятно зашуршали три купюры. В глазах мальчишек тут же вспыхнул голодный, лихорадочный блеск.

— Видите это здание? — тихо, но отчетливо спросил Грей, кивнув на штаб-квартиру Гильдии. — Мне нужно знать всё. Кто входит, кто выходит, какие машины подъезжают к черному ходу. Особо следите за маленьким человеком в круглых очках. Его зовут Шугар. Если Шугар решит уехать — один из вас бегом бежит в мастерскую Талера. Вопросы?

— А если нас законники сцапают? — буркнул один из близнецов.

Грей коротко усмехнулся и сунул кристы прямо в ладонь Шустрого, легонько сжав его пальцы в кулак.

— Не сцапают. Вы для этих жирных легавых в чистых мундирах — просто часть пейзажа, они на вас даже взгляд не задерживают. А для меня сейчас вы — единственные глаза. Вы меня ещё ни разу не подводили, шкеты. Работайте чисто, и вечером получите еще столько же.

Шустрый профессиональным движением фокусника спрятал купюры в потайной карман и уверенно кивнул:

— Сделаем в лучшем виде, дядь. Не в первый раз.

Мальчишки растворились в полуденном тумане так же бесшумно, как и появились. Грей остался один, глядя на окна особняка Шугара. Карлик залёг на дно, и это тревожило. Но ещё сильнее капитана тревожила записка Пабло, оставленная на кухонном столе, и пустующая постель младшего из их банды.

Грей вспомнил, каким измождённым Дэнни выглядел накануне. Эта неизвестная магия выжигала парня изнутри, и капитан понимал: Дэнни нужно спасать, пока зараза не прикончила его.

Для Дэниела утро началось не с неонового тумана, а с ощущения, будто он всю ночь глотал раскаленный пепел. В горле пересохло, язык казался чужим и шершавым, а глубоко в легких стягивался тугой, горячий узел.

Его трясло так, словно он всю ночь жрал палёный виски в самом дешёвом притоне Нижнего яруса, но в том-то и заключался весь ужас — маг был трезв как стёклышко. Трезвость в Сент-Айвсе всегда была для него синонимом безумия. Сигарета, которую он пытался прикурить, дважды выпадала из неслушающихся, влажных от пота пальцев.

Когда он наконец чиркнул спичкой, магия внутри него, обычно послушная и мягкая, как невидимая рука, внезапно огрызнулась. Коробка в его левой руке с тихим хлопком разлетелась в труху, а обломки серных головок веером брызнули в стороны.

— Пекло... — прохрипел Дэнни, зажмурившись от резкой боли в правом предплечье.

Рана, оставленная изогнутым ритуальным клинком вампира, не просто воспалилась. Она жила своей жизнью. Под намотанным Пабло бинтом что-то пульсировало — тяжело, горячо, в такт ударам сердца. Кожа вокруг пореза потемнела, налившись жутковатым, мертвенно-синим оттенком. Но хуже всего было то, что вместе с этой пульсацией Дэнни начал слышать шум. Пока ещё не слова, не тот вкрадчивый Голос бездны, что обычно являлся к нему в моменты абсолютной трезвости, а странный, далёкий гул, похожий на шёпот сотен сухих листьев.

Закурив наконец сигарету, Дэниел отправился к чернокнижнику.

Дорога к Среднему ярусу превратилась в полосу препятствий. Мир вокруг двоился и шёл цветными кругами. Телекинез Дэнни, сорвавшийся с поводка из-за вампирской заразы, реагировал на каждый его болезненный вдох. Стоило магу споткнуться о щербатый гранит мостовой, как стоявшая рядом ржавая урна с грохотом покатилась по асфальту, смятая невидимым прессом. Мимо проезжала легковая машина — и её лобовое стекло жалобно звякнуло, покрывшись мелкой паутиной трещин от случайного ментального всплеска. Дэнни испуганно вжал голову в плечи, сильнее кутаясь в потрёпанный плащ, и прибавил шаг, стараясь не смотреть по сторонам. Ему нужно было лекарство. Срочно. До того, как эта дрянь окончательно не выжгла ему мозги.

Граница Среднего яруса и промзоны встретила его привычным запахом дешёвого угля и машинного масла. Здесь, зажатый между глухой кирпичной стеной заброшенной ткацкой мануфактуры и покосившимся забором старого городского кладбища, стоял нужный дом. Двухэтажное здание из потемневшего от сырости кирпича выглядело необитаемым, если бы не густой, дурманящий запах, выбивавшийся из-за ограды.