Когда меркнет последний цвет

Несомненно, Джордан был влюблен. В такую девушку невозможно было не влюбиться. Но любил ли он её по-настоящему? Или он женился на ней исключительно, чтобы удовлетворить отца и получить его одобрение, кое было получено незамедлительно?

Когда Рич узнал, что его сын встречается с дочкой главы Федерации, он поперхнулся слюной и разодрал горло кашлем. Поначалу он был уверен, что пара быстро разбежится, но когда через год они объявили о свадьбе, Ричу пришлось признать, что его пацан не такой уж и пропащий, раз отхватил себе такую девчонку. Его отношение к Джордану изменилось. Он стал общаться с ним на равных. Особенно в присутствии Кейти. Похлопывал его по плечу, как старый добрый друг, смеялся над его шутками, поддакивал его историям.

Джордан знал, что все это напускное уважение отца он не заслужил. Но даже зная это, ему всё равно было приятно слышать, как холодный голос Рича теплел и обретал тон заботливого отца из семейной мелодрамы. Он думал, что, если отец будет притворяться достаточно долго, в конце концов он действительно зауважает своего сына.

Трепетно оберегая эту надежду, Джордан вцепился в свою жену, как колючка в собачью шерсть.

Кейти…

Она была достойной, доброй, прекрасной, но она была дочкой главы Федерации. Все её мысли крутились вокруг одной темы — защита интересов фермеров. Она обращалась в парламент, требуя инвестиций в проекты водоснабжения, объясняла министрам, как экологические нормы усложняют фермерский труд, выступала на конференциях с докладами о приватизации земель. Она стремилась к политической верхушке, а Джордану все больше нравилось на океаническом дне.

Вот на дне он и оказался.

Он налил себе еще водки и выпил залпом.

За бутылкой ему пришлось плыть на моторке, которую отдал ему отец после ужина. Однако лодку он взял не для покупки спирта — ему нужна была веревка. А грузы он собирался вытащить из карманов утяжелительного пояса.

Поспешно взяв моток со стеллажа, он подошел к кассе, и только когда улыбчивая кассирша спросила его о планах на вечер, он осознал, что сегодня ещё не конец. Он не мог так поступить с Фокси. Нужно было её сначала пристроить.

Джордан извинился перед кассиршей, вернулся в магазин и взял две большие пачки корма. Дабы пережить ночь, он заскочил в магазин напротив за бутылкой Smirnoff. Утром он собирался отдать собаку родителям.

Глава 14

Пиктон, Южный Остров, Новая Зеландия

Паром причалил, и в толпе пассажиров девушки спустились на нижнюю палубу к своей Тойоте. Когда запаркованный перед ними автомобиль тронулся, они выехали по мостику на улицу.

Кира хорошо знала Пиктон. Не нуждаясь в указаниях навигатора, она направляла Машу то влево, то вправо, всё дальше от порта, туда, где жил ее друг-дайвер.

Городок был миниатюрным: узенькие улочки, низкие домики. Заборов между участками не было, не было и ворот. Всё выглядело в точности так, как на той улице, где жил Казуки.

— Вот он, слева, — тихо сказала Кира. Она сползла вниз по спинке сиденья и шёпотом добавила: — Номер шесть.

Дом дайвера был облицован темно-красным кирпичом, этим он отличался от остальных домов на улице, которые были выкрашены в светлые тона.

Маша остановила Тойоту и выключила двигатель. Во дворе дома номер шесть поскрипывала бельевая сушилка. На ней колыхались кислотно-зеленые футболки и ярко-оранжевые жилеты. На подъезде к дому стоял белый минивэн. Из его кузова выскочил крепкий, русый парень, одетый в футболку, идентичную той, что висела на сушилке.

Так вот ты какой, Аквамен, подумала Маша. Ей он больше напомнил Тарзана своей несуразной громоздкостью и каким-то примитивным выражением лица. А его пояс для инструментов, пристегнутый поверх коротких шорт, походил на набедренную повязку.

Тихо, как кошка, Кира вышла из Тойоты. Маша подумала, что она бросится своему другу на шею, но она шла не спеша, будто подкрадывалась к чему-то запретному. Парень, не обращая внимания на девочку, схватил два ведра краски и залез обратно в кузов.

Кира остановилась рядом с открытой дверью. Она заправила волосы за обруч и, не зная, что делать с руками, сложила их за спину.

— Калеб, — тихо позвала она.

Парень резко высунулся. Сначала его реакция была сдержанной. Но когда он осознал, кто стоит перед ним, его лицо расплылось в улыбке, и со словами: «Привет, незнакомка», — он прижал ее к себе.

***

Калеб жил на первом этаже родительского дома.

— Раньше тут был гараж, помнишь? — обратился он к Кире. — А теперь — моя берлога. — Он расстегнул пояс для инструментов и бросил его у порога. — Можете не разуваться, — сказал он, приглашая девушек в дом.

Внутри стоял запах краски, хотя уже и не насыщенный, смешанный с запахом кофе, индийскими специями и мужским дезодорантом. Девушки расположились на диване. Калеб убрал с журнального стола чертежи и предложил гостям чай.

— Белый? — уточнил он, когда чайник уже бурлил.

Как в лучших ресторанах Москвы, подумала Маша и согласилась.

Калеб поставил на стол три чашки, налитые до краев. Маша заглянула в свою и усмехнулась. Ну, конечно! Как она могла подумать, что ей подадут изысканный белый чай слабой ферментации. В кружке был всего-навсего черный чай с молоком. И что еще хуже, в этой серо-белой жидкости, как поплавок, плавал пакетик. Вытащить его не представлялось возможности, так как к нему не прикреплялась верёвочка, а ложка не прилагалась. Калеба это не смущало. Он плюхнулся в кресло напротив и громко отхлебнул.

Кира не сводила с него глаз. Она не замечала ни противного сёрбанья, ни надменного вида. Смотря на парня, она видела своего героя — Аквамена.

— Где тебя носило все это время? — спросил Калеб, облокотившись массивной рукой на деревянный подлокотник, который протяжно заскрипел под его весом. — После того как ты уехала, ко мне копы повадились. Думали, я тебя прячу. Прикинь?

— Прости, — сказала Кира, опустив глаза в чашку.

— Да не парься, чувак! — улыбнулся Калеб. — Я рад, что ты вернулась домой.

— Я не вернулась домой, — сказала Кира. — Я тут из-за тебя.

Калеб на мгновение замер. Маша заметила, как непроизвольно дернулся его указательный палец на той руке, что свисала с подлокотника.

— Мы ищем сокровище, — уточнила Кира.

Калеб резко ожил. — Слушаю, — сказал он, подавшись немного вперед.

И Кира стала рассказывать.

Она поведала ему о том, как они с Машей познакомились, и о том, как она спасла ей жизнь. А Маша без подробностей рассказала о своем отце, брате и затерянной фамильной ценности и о том, как у неё украли деньги.

Калеб внимательно слушал. Его лоб морщился, а взгляд становился более глубоким. Изредка он с понимающим видом кивал и поддакивал. Но когда под конец рассказа Кира попросила Калеба о помощи, всё его тело напряглось.

Он перевел взгляд на Машу и несколько секунд молча всматривался в неё. Потом он нагнулся и, оперев локти о колени, спросил: — Сколько у тебя погружений?

Первой реакцией Маши было соврать, приукрасить свой опыт. Но она не стала, уж слишком серьёзным выглядел парень.

— Пять, — ответила она.

— Всего? — уставилась на неё Кира.

— Смею предположить, — пафосно констатировал Калеб, откидываясь обратно на спинку кресла, — что как минимум два из них были в бассейне.

Маша неуверенно кивнула.

— На Лермонтове все покрыто илом, — продолжил Калеб. — Одно неправильное движение ластами, резкое движение рукой — и весь этот ил поднимается, как песчаная буря в пустыне. И ты ни фига не увидишь. Мало того что там и так темно как в жопе, если поднялся ил — дороги назад ты не найдешь.

— Ты можешь её научить? — вмешалась Кира.

Калеб покачал головой.

— Почему? У тебя ведь больше тысячи погружений. Ты же нырял на затонувшие корабли.

— Возле затонувших кораблей, — поправил её парень. — Внутрь я никогда не заплывал. Для этого нужно проходить профильные курсы. Вы поймите, для нас, дайверов, самое страшное — это когда над головой не поверхность океана, а долбаное дно корабля. Если оборудование отказывает или ещё какая-нибудь хрень случается, ты не можешь просто взять и всплыть на поверхность. А это создает панику, а паника равна смерти. Ты знала, что на этом корабле погибло пять дайверов? Двоих так и не нашли.

Конечно, Маша знала. Лёвка был одним из тех, кого так и не нашли. Она вздохнула и отвела взгляд в сторону. У неё уже не осталось никаких вариантов. Куда ей теперь идти? Денег на отель у неё не было. Арендованную машину нужно было возвращать сегодня. Единственное, что ей осталось, — это поменять даты своих билетов и лететь домой прямо сейчас, признав полное фиаско.

Она проверила телефон. Никаких сообщений от офицера Эванса.

— Есть только два чувака, которые смогут тебе помочь, — Чак Мосс и Джордан Харрисон.

— Ты их знаешь? — спросила Кира.

— Джордан учился в Англии, на самых крутых курсах. Нырял на затонувших кораблях на 80 метрах. А Чак… тот самоучка, говорят, он с баллоном первый раз погрузился, когда ему еще пяти лет не было.

Калеб достал телефон и начал скролить контакты. — Джордана я уже года три не видел. Он раньше был активный, на конференции ездил, а потом как сквозь землю провалился. А Чак еще на плаву. Сейчас. Где же он? Ага! — воскликнул он. — Чак Мосс.

— Думаешь, он согласится? — спросила Кира.

— Сейчас и узнаем, — сказал Калеб, поднося телефон к уху.

В трубке послышались гудки. Калеб встал и начал расхаживать по комнате в ожидании ответа.

— Чак! — выкрикнул Калеб. Девушки уставились на него. — Привет, чувак, это Калеб из Пиктона… Улёт… Да, студию закончил, можем у меня теперь зависать… А ты чего хрипишь? Ковид? Да ты че! Блин, и надолго? Вот засада… Слышь, можешь мне дать телефон Джордана Харрисона? Дело к нему есть… Да ты чё? Офигеть. А я и думаю, чё он в клубе не появляется. Да… Спасибо… Ну, будь здоров.

Калеб бросил телефон на стол и опять сел в кресло. По его сердобольному выражению лица Маша поняла, что дело её худо.

— У Чака ковид, — начал парень. — Вся семья в изоляции. А Джордан… — Калеб замялся. — Короче, он живет в заброшенном флигеле на родительской ферме. Тут недалеко, в заливе Дезолейт. Чак говорит, звонить ему бесполезно — связь там хреновая. Нужно ехать. Он мне сбросит координаты.

— Это же отличная новость! — воскликнула Кира, но, не заметив никакого восторга на лице Калеба, она спросила: — Разве это не отличная новость?

— Джордан в депрессии. Он уже три года не нырял. Прикинь?

— Но мастерство ведь не пропьешь, правда? Маш? Правда? — Кира переводила взгляд с Машиных потухших глаз на озабоченные глаза Калеба и обратно. — Ребята, нужно попробовать. Поехали.

— А какой смысл? — сказала Маша. — Он не погружался уже три года. Ты думаешь, что сейчас мы заявимся с бухты-барахты, и он побежит с нами нырять? Вам же сказали, у него депрессия.

— Маша, — сказал Калеб. — Если и есть тот, кто достанет тебе это сокровище с Лермонтова, так это Джордан. Тебе это любой дайвер подтвердит. Он в наших кругах — легенда.

Маша подумала, что ошиблась в Калебе. Он бесспорно был самодовольным балбесом — каких она терпеть не могла, но в то же время он был отзывчивым и добрым.

— Хорошо, — сказала она. — Давайте попробуем.

— Ура! — воскликнула Кира и вскочила с дивана. — Поехали.

Все трое вышли во двор. Маша направилась к Тойоте за сумками, Калеб принялся разгребать инструменты, освобождая заднее сиденье минивэна, а Кира, воодушевленная новым приключением, болтала без умолку. Она помогла своему другу запихнуть провод шуруповерта в коробку, скрутила удлинитель, собрала гвозди в ведерко. Слова срывались с её губ вольно и радостно. Она давно забыла, что ей ни в коем случае нельзя было светиться, что ей нужно было держаться тише.

Калеб сказал, что её рожки выглядят мило, и она звонко расхохоталась. В ту же минуту на крыльце дома напротив показалась пышная женщина с рыжей копной волос, завязанной в гульку.

— Кира! — закричала она.

Из обуви на ногах у неё были только полуспущенные носки: один в полоску, под стать юбке, другой — розовый, скорее всего, окрашенный от полинявшей красной футболки.

— Доченька! — Женщина подхватила подол юбки и, не глядя по сторонам, побежала через проезжую часть.

Глава 15

Ноябрь, 2021

Пиктон, Южный Остров, Новая Зеландия

— Мышка, вернись! — Кира проснулась от своего же крика.

Она лежала на полу своей комнаты, всё ещё в школьной форме.

Младшая сестрёнка Айла опять разрывалась от плача. Этот дьяволенок плакал третьи сутки подряд. Как же она достала. Мама делала для неё всё, но та не унималась ни на секунду. Врач сказал, что у неё воспаление уха, но разве это повод сводить всех с ума?

Даже Мышка не выдержала и сбежала из этого дурдома, думала Кира, успокаивая своё волнение по поводу кошки, которой уже два дня не было дома. Раньше Мышка никогда не уходила надолго. Она всегда была где-то рядом. Когда Кира возвращалась из школы, кошка встречала её, ласково обтираясь о ноги, а потом бежала за ней на кухню, требуя свой пакетик корма. Наевшись, она приходила к своей хозяйке в комнату и укладывалась именно на тот учебник, который Кире нужно было читать. Своей серой мордочкой Мышка обтиралась о страницы, а потом переворачивалась на спину и мурчала, предлагая Кире погладить ей животик, что она и делала. Кошка тогда вытягивала задние лапки, а передними перебирала, то сжимая коготки, то разжимая их.

Спали они тоже вместе. Зимой Мышка залезала под одеяло и спала у Киры на руке, отдавая ей часть своего тепла, а летом лежала на полу возле кровати, раскинув лапы в стороны.

Но уже две ночи Мышки не было рядом. Сегодня утром Кира развесила плакаты с фотографией пушистой дымчатой кошки. Вверху большими буквами было написано: «Пропала кошка», внизу подпись: «Мы очень скучаем» и номер телефона.

Никто не звонил.

Кира открыла файл постера на своем ноутбуке и вместо слов «Мы очень скучаем» написала: «Вознаграждение — $500».

Таких денег у неё не было, но она рассчитывала на своего друга Калеба. Он и раньше ей помогал, а теперь, после того, что Кира для него сделала, он не имел права ей отказать.

Кира подождала, пока распечатаются 30 объявлений, взяла из ящика стола скотч и вышла на улицу.

Неужели в таком маленьком городке могла без вести пропасть кошка? Кто-то наверняка её видел.

Мышка была совсем непримечательного вида кошкой, взятой из приюта. Первое время она была Кириным единственным другом. Жизнь в новом доме, в новой стране, с новым, так сказать, папой была непростой. А жизнь в новой школе — просто невыносимой.

Кирины рыжие волосы вдруг стали роковой проблемой. В Ростове над ней тоже подшучивали одноклассники, но это было как-то по-детски, не обидно. А тут никто не хотел сидеть с ней за партой, на переменах её сторонились, а если учитель назначал ей пару для выполнения задания, данная «пара» обязательно присоединялась к другой группе.

Но цвет волос был не единственной причиной издёвок одноклассников. Её акцент был для них куда большей забавой.

Однажды, когда Кира покидала школьный двор, расстроенная и абсолютно потерянная, её подозвал одноклассник.

—Эй, Рыжая, — поманил он её пальцем. — Ты чё всё время одна?

Кира пожала плечами.

— А я тебе скажу чего. Говоришь ты коряво. Ни хрена не понятно. Вот как ты, например, говоришь слово walk?

— Уо-к, — Кира постаралась произнести этот глагол по всем правилам.

Парень усмехнулся. — Сразу видно, ты не местная.

— А как нужно? — спросила Кира.

— А нужно wank. Это местное наречие. Повтори.

— Уэ-нк, — Кира повторила в точности, как было сказано.

— Молодец! — сказал парень, одобрительно кивая. — Быстро учишься. Завтра научу тебя новому слову. А пока иди, гуляй.

Настроение у Киры сразу поднялось. Ни о чем не подозревая, она весь вечер практиковала новое произношение слова walk. Ох, если бы она не была такой отчаянной! Если бы не была такой доверчивой. Если бы только она проверила это слово в гугле, она бы поняла, что это не местное наречие, а вульгарный сленг, означающий мастурбировать. Но она этого не сделала.

На следующее утро, когда Кира пришла в школу, вчерашний парень стоял в группе девчонок.

— Эй, Рыжая, — закричал он и помахал Кире.

Кира интенсивно замахала в ответ и направилась к группе.

— Did you wank yesterday1[1]? — закричал он ей.

— I did!2[2] — громко ответила Кира, улыбаясь. Ей захотелось продемонстрировать всем, как отлично она владеет новым произношением, и она закричала: — This morning I wanked too! I wank every day!3[3]

Толпа, окружавшая парня, залилась смехом. А девочку после этого случая так и прозвали — Wanker.

Слова, окончания, произношения — всё смешалось у неё в голове. Смех учеников, суровый взгляд учителей. Куда проще было просто молчать. И она замолчала. После школы она закрывалась у себя в комнате и не разговаривала даже с матерью.

Это была идея Патрика, маминого мужа, взять кошку из приюта. Он считал, что забота о ком-то кроме себя выведет Киру из депрессии. Отчасти он оказался прав. Заботясь о бездомной кошке, воспитывая в себе теплое чувство любви, Кира постепенно приходила в себя и обретала смысл жизни. Но разговорчивой она не стала. Наоборот, она поняла, что общаться можно и без слов, как она общалась с Мышкой. Зачем вообще нужны слова, если в них все равно не было ни доли правды?

Но в конце концов Кире пришлось заговорить.

Однажды, возвращаясь из школы, девочка заметила, что Мышка выбежала к ней из двора напротив. А за ней, из этого же двора, вышел парень. Он тогда ещё не был Акваменом, он был высоким худощавым мальчуганом в шлепках и кепке.

— Твоя? — спросил он.

Кира кивнула.

— Она любит мамину качелю. Часто спит в ней, когда я прихожу из школы. Хочешь покажу?

Мышка мурлыкнула и, подпрыгивая, отёрлась о колено парня. Он нагнулся и взял её на руки. Мышка не сопротивлялась. Это не оставило Кире выбора, и она побрела за Калебом на задний дворик. Перед ней открылся высокий куст ароматных белых роз, а за ним стояла большая качеля. Светло-зеленая подушка сиденья с левой стороны была покрыта серым пухом.

Калеб сел на качелю. Кира присела рядом. Мышка перепрыгнула через парня и улеглась девочке на колени.

— Как её зовут?

Это был тот вопрос, на который Кира просто не могла ответить молчанием. За этим вопросом посыпались другие: что за порода, сколько лет, дружит ли она с соседскими котами, ловит ли она бабочек, любит ли она сырую рыбу. Кира не заметила, как протараторила о своей кошке целых полчаса. Она бы говорила ещё и ещё, но Мышка протяжно замяукала голодным голосом, требуя причитающийся ей ужин.

В тот вечер они даже не представились друг другу, но Кира почувствовала, что обрела друга. Постепенно она начала опять разговаривать с мамой и Патриком. Они стали вместе ужинать и обсуждать шутки из телевизионных программ. По выходным они ездили рыбачить на лодке Патрика, и иногда в порту они встречали Калеба с его отцом, которые возвращались после подводной рыбалки.

Всё изменилось с появлением Айлы. Она была болезненным ребенком и забирала на себя всё внимание родителей. Кире было поручено готовить, но за столом семья уже не собиралась. Вместо шуток на кухне обсуждались лекарства, а поездки к морю заменили визиты к врачам.

Отношения с Калебом тоже изменились. Парень бросил школу и стал работать в столярке отца. Домой он приходил поздно, и Кира опять стала чувствовать себя одиноко. Мышка была её единственной поддержкой, и её пропажа была для Киры невыносимой.

Прикрепив последний постер к доске объявлений возле продуктового магазина, Кира направилась домой. Она выкрикивала имя кошки, заглядывала под припаркованные автомобили, пристально всматривалась во дворы и в окна домов.

Вернувшись, она разместила объявление о Мышке во всех социальных сетях, даже в тех, которыми никогда не пользовалась.

Она уже собиралась звонить в приют для животных SPCA, как вдруг услышала гул въезжающей в гараж машины. За ним последовал плач Айлы и мамин голос, сообщающий, что продукты для ужина в багажнике.

Кира поплелась в гараж. Она открыла багажник и вытянула тяжёлую сумку, доверху заполненную продуктами. Из неё вывалилось несколько апельсинов и закатилось под машину. Кира нагнулась и заметила на цементном полу странное бордовое пятно. Она не придала ему особого значения, предположив, что это засохшая краска.

Она пошла на кухню. Нарезала перец и лук-порей. Поставила на плиту сковородку. Достала поддон с мясом. Разорвала обтягивающую его плёнку. Забрасывая кусочки говядины в горячее масло, она заметила, как шестигранные желобки пластикового поддона заполнялись кровью. Её горло сжалось от внутреннего давления.

Она побежала обратно в гараж, включила свет и подошла к бордовому пятну. Оно было около 10 сантиметров, рядом были другие пятна — поменьше. Кира нагнулась ближе. Ей очень хотелось почувствовать запах краски. Но вместо этого она ощутила запах страха, который вонзился ей прямо в желудок, выворачивая всё, что в нем было, наружу.

Кира ворвалась в комнату Айлы, где мать укачивала наконец-то успокоившуюся дочку.

— Где Мышка? — потребовала Кира.

— Тише, доча. Не знаю я, где она.

— Не ври, — заорала Кира.

— Ты совсем поехала? Айла только что заснула.

— Что ты с ней сделала? — Кира схватила с тумбочки погремушку и с остервенением бросила ею об пол. Айла проснулась. Её лицо залилось лиловой краской, и она неистово заорала.

— Ты убила её. Убийца, — прокричала Кира и вылетела из комнаты.

Глава 16

Декабрь, 2022

Пиктон, Южный Остров, Новая Зеландия

Женщина переступила через бордюр и оказалась на тротуаре напротив дома Калеба. Медленно приближаясь, она заговорила на русском: — Доча, пожалуйста, вернись домой.

Маша почувствовала, как дыхание девочки участилось, её взмокшая рука вцепилась в Машину ладонь. Она не понимала Кирину реакцию, но доверилась ей.

— Женщина, Вам лучше уйти, — сказала Маша, оттягивая Киру за спину.

— Как я могу уйти? Это же моя дочь. Кирочка, прости меня.

Еще один шаг, и женщина оказалась бы на газоне, но Калеб, подавшись вперед, остановил её.

— Ms Блэквилл, я вас в дом не приглашал. Сойдите с частной территории.

Ms Блэквилл, до замужества известная как Татьяна Олеговна Бабаева, даже не глянула в сторону парня, но шаг назад сделала.

— Доча, почему же ты меня так ненавидишь?

— Ты ещё спрашиваешь? — выкрикнула Кира. — Ты убила моего единственного друга.

Ms Блэквилл закачала головой. — Кира, если бы ты знала, как это больно, когда родная дочь тебя отталкивает. — Она вытянула руку в сторону Киры, и по её веснушчатым щекам полились слезы. — Если бы ты только знала!

— А ты знаешь, как это больно, когда родная мать тебе врёт! — сказала Кира, всё ещё впиваясь в руку Маши. — Ты скрыла это. И нагло врала мне в лицо.

Ms Блэквилл, плотно зажмурив глаза, мотала головой.

— Ты говорила, что не знаешь, где она. Я как дура клеила объявления по всему городу, а ты знала, что её уже нет, — сказала Кира, а потом продолжила на английском: — Пожалуйста, давайте уедем. Прямо сейчас.

— Конечно, — согласилась Маша.

— Нет! Стой, — не унималась Ms Блэквилл. — Я не врала. Пойми, у Айлы был страшный грипп.

— И что?

— У неё поднялась температура. Я должна была как можно скорее отвезти её в больницу. Я перепутала передачи. Это была случайность.

— Я не сомневаюсь, что это была случайность. Но почему ты это скрыла, а потом ещё и врала мне?

— Нет, я не врала, — сказала Татьяна Олеговна, захлёбываясь слезами. — Я не заметила, как это произошло. Её нашел Патрик. Он не сказал мне. Пощадил. И тебе он не знал, как сказать. Ты же её так любила.

Мышку нашел Патрик? Мама не знала? Если это правда, то причинно-следственная связь, оправдывающая Кирино отношение к матери, нарушалась. Получается, мать ей не лгала. Получается обижаться не на что. Мозгами Кира это понимала, но вот душой… Душой простить мать она всё равно не могла. И тут дело было не в Мышке. Не только в Мышке…