Когда меркнет последний цвет

В пабе стоял галдёж. Погода загнала всех туристов и местных туда, где тепло и пахнет запечёнными мидиями. Джордан с трудом пробрался к барной стойке.

— Здорово, чувак, — сказал он другу.

Ранги был небольшого роста, крепкого телосложения, смуглый мужчина с заметно выдающимся животом. При виде Джордана он искренне улыбнулся и вытянул руку, зажатую в кулак. Джордан стукнул по ней своим кулаком и присел на высокий стул.

— Рад тебя видеть в социуме, — сказал Ранги. — Как жизнь?

— Да так… — начал Джордан. — Мне нужно где-то… — переночевать, хотел сказать он, но его перебил звонкий грохот, раздавшийся позади.

— Простите, я случайно, — сказала молодая девушка, подбирая рассыпавшиеся рождественские шарики.

— Хорошо, что они не стеклянные, — сказал Ранги. Он вышел из-за барной стойки, сложил руки на животе и покачал головой. — А я предупреждал: ёлка рядом с уборной — это плохая идея. — Он поднял дерево, а потом опустился на колени и принялся закручивать регуляторы металлической подставки.

Джордан подобрал блестящий оранжевый шарик, очутившийся у его ног. Такой лёгкий и гладкий. Он уже давно не держал в руках рождественские украшения. Кейти всё делала сама: наряжала дом, развешивала огоньки, покупала салфетки с картинками заснеженных домов. А в этом году? Станет ли она это делать для Принца?

Теребя между пальцами золотистую верёвочку украшения, Джордан сказал: — Мы с Кейти расстались.

Ранги оглянулся. — Это всё-таки случилось? — Он тяжело поднялся с колен. — Давай забодяжу тебе коктейльчик.

Когда Ранги вернулся за барную стойку, Джордану вдруг захотелось излить другу душу. Сказать, что его женщина нашла ему замену в онлайн-приложении. Сказать, что его женщина теперь с каким-то, мать его, инструктором по верховой езде. Что это вообще за профессия? Тем более для мужика. Он хотел обсудить этого Принца, перемыть ему косточки, может, даже высмеять его, но Ранги резко сменил тему.

— Тебе нужно начать жить, чувак, — сказал он, встряхивая металлический шейкер. Кусочки льда затарахтели, как погремушка. — Сейчас самое время вернуться в бизнес: границы открыты, туристы валят к нам пачками. — Ранги открыл шейкер и налил коричневую смесь в низкий круглый стакан. — Как Faith? — спросил он.

От этого имени Джордана передёрнуло. Ранги прекрасно знал, как Faith. Джордан не снимал этот катер с якоря уже почти три года. Как он? Да так же, как и Джордан: ржавый, обросший балянусами, одинокий. Потерявший смысл существования.

Джордан замотал головой и сделал глоток из прохладного, влажного бокала — это была какая-то крепкая, сладко-гадкая смесь. Он сморщился.

— Надо бы привести её в порядок, — сказал Ранги. Он взял с полки длинный пивной бокал, налил в него янтарной жидкости из латунного крана — пена потекла через верх. Он поставил бокал на резиновый коврик и выкрикнул официантке: «Итальянский пилснер». Потом, глядя на Джордана, сказал: «Хочешь, вместе её в док загоним. Отмоем, покрасим. Я всегда готов помочь. Что скажешь?»

Джордан уже давно решил, что в бизнес не вернётся. Не станет больше никого учить, никого больше не подвергнет опасности. Он уже даже от оборудования избавился, остались только ребризер да катер. Ребризер он собирался продать, а вот что делать с Faith, пока не решил.

— Сейчас мне твоя помощь в другом нужна, — сказал Джордан. Он автоматически поднёс бокал к губам, но, вспомнив противный вкус напитка, поставил его обратно. — Можно у тебя перекантоваться недельку-другую?

Ранги с треском открутил металлическую пробку бутылки Russian Jack.

— Не вопрос, чувак, — сказал он, наливая белое вино в бокал. — Только будь готов — у меня дома полный дурдом. Тамати приехал с детьми, женой и тёткой. На все праздники остаются, числа до пятого.

— Понятно…

— Места на всех хватит. Будет весело!

Весело… подумал про себя Джордан. Неужели кому-то в этой жизни ещё бывает весело? А если и так, то пусть веселятся сами, не хочу никого огорчать своей кислой миной.

— Не хочу вас стеснять, — сказал он.

— А Чаку ты не звонил? Разве он не уезжает каждый год на Рождество в Австралию? Его дом наверняка пустует…

— Позвоню, — сказал Джордан. — Обязательно позвоню. Спасибо, друг. — Он отставил свой недопитый бокал и попрощался.

Медленным шагом он вышел на парковку. Порыв ветра растрепал его изрядно отросшие, редеющие волосы и оросил их противным холодным дождём. Небосвод вспыхнул. Последовал раскат грома, а за ним через приоткрытое окно «Холдена» послышалось поскуливание Фокси.

Джордан открыл дверь. Из кабины вырвался резкий запах влажной собачьей шерсти. Ткань пассажирского сиденья блеснула влагой, а внизу, на резиновом коврике, образовалась лужа.

Он сел за руль. Фокси радостно затрясла головой, распыляя капли по всей кабине, и принялась мокрыми лапами топтать хозяина.

— Хватит, Фокси, — сказал он, отодвигая собаку обратно на пассажирское сиденье.

Рукавом толстовки он вытер лицо и завел двигатель.

Выворачивая руль одной рукой, другой он набирал сообщение Чаку: «Чувак, ты в Австралии? Мне нужно где-то зависнуть на недельку. Подробности позже».

Выехав с парковки, Джордан остановился на перекрёстке и включил правый поворотник. Он уже собирался отпустить педаль тормоза, когда заметил, как к дороге клонится высокий эвкалипт. Раздался треск. На дорожное полотно посыпалась земля, полетели булыжники, а за ними с грохотом рухнуло дерево. Джордан судорожно сжал руль.

Раскидистая крона с серебристо-оливковыми листьями и алыми цветами распласталась на асфальте. Эвкалипт не просто сломался, его массивный ствол вырвало из земли прямо с корнями. Джордан уставился на них — такие слабые и короткие. Против такой бури у этого дерева не было ни единого шанса.

Сзади засигналили. Джордан включил левый поворотник и выехал на главную улицу.

В приоткрытое пассажирское окно залетели брызги дождя — собака фыркнула. Джордан нажал на стеклоподъёмник, но стекло не закрылось. Что за чёрт? — подумал он, продолжая усердно давить на кнопку. Его палец случайно съехал на противоположную сторону кнопки, и стекло тут же поехало вниз.

— Чёрт! Нет, стой, — запаниковал Джордан, пытаясь остановить механизм. Но окно продолжало открываться, пока не открылось полностью, и теперь ледяные капли дождя попадали не только на собаку, но и на хозяина. И как ни нажимал Джордан на кнопку, как ни лупил её, как ни обкладывал её матом, вверх стекло не поехало.

Он проверил телефон — новых сообщений не было.

На дороге творился хаос. Падали сломанные ветром ветви, летали картонные коробки и другой хлам. Дорогу перебегали перепуганные пешеходы. Машины проскакивали на красный и нервно сигналили. Свет фонарей и светофоров отражался в залитом дождём асфальте, как в водной глади реки.

Слева на большой скорости промчался грузовик. Череда брызг из-под его колёс волной накрыла Холден. Крупные капли залетели в салон. Левая штанина Джордана моментально вымокла и противно прилипла к голени.

Он выругался и опять надавил на кнопку стеклоподъёмника — без результата.

Впереди замаячили красно-синие проблесковые огни. Две полосы слились в одну, и движение замедлилось.

Джордан проверил телефон и увидел оповещение о новом голосовом сообщении. Кейти, промелькнуло у него в голове. Она наверняка переживает. Может, даже попросит вернуться домой.

Джордан нажал на плей.

«Какая на хрен Австралия», послышался осипший голос Чака. «У меня чёртов ковид. Малой тоже заболел. Теперь очередь за ста…», сообщение прервалось клокочущим кашлем, а потом продолжилось ещё более хриплым голосом: «Сюда не суйся. Надеюсь, у вас с Кейти всё в порядке».

Чёрт! Неужели придётся ночевать в машине? Не страшно. Он заедет в строительный, купит плёнку и скотч, чтобы заклеить окно. Чинить будет завтра, когда распогодится.

Движение на дороге остановилось. Пользуясь моментом, Джордан забил в поисковике телефона «Погода Нельсон». На экране высветилось сообщение: «Красный уровень опасности. Велика вероятность подтопления дорог и селей. Просьба жителям региона отказаться от длительных поездок и не выезжать на трассу без надобности. Данное предупреждение распространяется на следующие 72 часа».

Стук в окно взбудоражил его. Офицер полиции в жёлтом пончо жестом попросила его опустить стекло. Джордан так и сделал.

— Трасса закрыта, — сказала женщина. С козырька её фуражки вода лилась прямо в салон. Собака завиляла хвостом и залезла Джордану на колени, повизгивая.

— Что случилось? — спросил он, отодвигая мокрого пса обратно на сиденье.

— Впереди обвал. Вам придётся разворачиваться.

— Спасибо. — Джордан включил правый поворотник и нажал на кнопку, чтобы закрыть окно, но и это стекло не двинулось с места. — Да чтоб тебя, старая колымага! — проревел он. Что за день сегодня. Может, всё-таки вернуться домой? А что, если Принц уже там? Вот дерьмо. Собака чихнула и искоса посмотрела на хозяина, оголяя глазной белок.

— Вот скажи мне, Фокси, на хрена я тебя взял с собой? Я же не о тебе думал, а о своём эго. Грёбаный слабак. Грёбаный, ничтожный слабак, — повторил он, ударяя руками о руль.

Ночевать в машине с двумя незакрывающимися окнами не вариант. Чинить их и ждать до завтра? Но ведь завтра погода не наладится. Оставался только один выход.

Джордан думал, что никакие обстоятельства не вынудят его прибегнуть к этому. Он поклялся себе, что никогда не попросит помощи у этого человека. Никогда не покажет ему свои позорные слабые корни. Но скрывать их уже не было смысла. Они уже третий год зияли на поверхности.

Нажимать имя Рича на мокром экране телефона было до удушья больно. А слушать гудки в ожидании его голоса было равносильно медленной потере крови.

— Да, — в трубке отозвался холодный бас.

— Привет, пап...

Глава 5

Окленд, Северный Остров, Новая Зеландия

В приёмной отделения скорой помощи звучала рождественская музыка, которая нелепо сочеталась с серьёзными лицами докторов и обеспокоенными пациентами.

Прошло уже четырнадцать часов с тех пор, как скорая привезла их в больницу. Маша корила себя за то, что случилось. Если бы вчера она повела себя ответственно, если бы была более настойчивой и нашла для них с Кирой гостиницу, сердце девочки не остановилось бы.

Они никогда не говорят, сколько ждать скорую, только повторяют: «Помощь уже в пути, продолжайте реанимацию». Первые три минуты дались сравнительно легко, а вот остальное время она бы не выдержала без постоянного подбадривания оператора. Маше казалось, что она всё делает не так. Её руки то и дело соскальзывали на несколько сантиметров вниз, нажимы имели разную глубину, и как она ни старалась, как сильно ни хотела, чтобы девочка задышала, этого не происходило. «Продолжайте реанимацию, вы всё делаете верно».

— Мисс, — обратилась к Маше администратор отделения, — подойдите, пожалуйста.

Маша подошла к стойке регистрации.

— Мисс Мария О-ло-ва? — женщина вопросительно посмотрела на Машу.

— Орлова, — сказала Маша, делая акцент на букве «р».

— Извините, Мария, — сказала администраторша, смущаясь. — Распишитесь, пожалуйста, вот здесь и здесь.

Маша расписалась. — Вы оповестили её родных? — спросила она.

— Сегодня ей исполнилось восемнадцать, мы не обязаны связываться с её родственниками. — Женщина забрала формы и перешла к копировальному аппарату. Сканируя документы, она продолжила: — Если бы её некому было забрать, тогда нам пришлось бы их найти. — Она посмотрела на Машу озабоченным взглядом и добавила: — Вы ведь её заберёте?

— Да. Конечно. Я её заберу.

Маша не могла поверить, что Кире стукнуло восемнадцать. Девочка не только выглядела как тинейджер, но и вела себя по-детски. Маша в свои восемнадцать отрабатывала ночные смены в ресторане и собирала деньги на то, чтобы вытащить брата Лёвку из детского дома. А когда восемнадцать стукнуло Лёвке, у него уже были подчинённые, которые тестировали разработанные им компьютерные приложения.

— Вот ваша копия, — сказала женщина, подсовывая Маше отсканированную форму. — Доктор здесь пометил, что… — она запнулась и уставилась вдаль. — А вот и наша избранница судьбы, — сказала она, расплываясь в улыбке.

Маша оглянулась.

Растрёпанная, в мятых штанах, с бумажками в руках шагала Кира. Заметив свою спасительницу, она засмеялась и прикрыла рот рукой. Маша шагнула ей навстречу с твёрдым намерением обнять её. Даже если та ощетинится — неважно. Эта близость была Маше необходима. Она прижала Киру к себе, и её юное, хрупкое тело унесло Машу в прошлое — в тот день, когда она забрала Лёвку из приюта и привезла его в свою маленькую однушку на Басманном.

— Ваша подруга родилась под счастливой звездой, — сказала администратор.

— Да уж. Сколько счастья нужно иметь, чтобы словить молнию в день рождения, — сказала Маша, отпуская Киру.

— Не окажись вы рядом, Мария, — продолжила администратор, — не начни вы вовремя реанимацию… Кто знает… кто знает, — покачала она головой.

На самом деле счастье Киры было в том, что база скорой помощи была совсем рядом. Они приехали ровно через шесть минут после звонка. В машине, после первого же разряда дефибриллятора, Кира задышала. А после того, как ей поставили капельницу, она открыла глаза. Первое, что сказала девочка, было: «Не бросай». «Не брошу», — ответила Маша и поняла, что её самолёт на Пиктон улетит без неё.

— Кира, — сказала администратор, — несмотря на то, что все твои анализы в норме, тебе нужно отдыхать и избегать физических нагрузок. А если начнёт кружиться голова или почувствуешь слабость — немедленно вызывай скорую.

Девочка кивнула.

— Спасибо, — сказала Маша. — Я прослежу, чтобы она отдыхала.

— А где твои сумки? — спросила Кира, когда они шли к выходу.

— В машине, — ответила Маша.

— В машине? У нас теперь есть машина?

У нас… После того что случилось Маше будет непросто оставить девочку. Но держать её при себе тоже не было смысла. Даже если Кира поплывёт с ней в Порт-Гор к месту кораблекрушения, если она выдержит четыре недели качки и скуки на катере, пока Маша будет нырять с опытными дайверами в поисках фамильного сокровища, что потом? Когда придёт время возвращаться в Россию?

— Офигеть, — протянула Кира, увидев новенькую Toyota Corolla. — Чур я за рулём.

— И не думай, — сказала Маша. — Слышала, что врач сказал? Тебе нужно отдыхать. Вот и отдыхай на пассажирском сиденье.

— Ну ты зануда, — сказала девочка, открывая пассажирскую дверь. — Смотри, на встречку не выезжай, тут движение левостороннее.

— Знаю, — сказала Маша и уселась за руль. Из кармана двери она достала белоснежный бумажный пакет и протянула его Кире. — Это тебе.

Осторожно девочка взяла подарок. — Что это?

— Открой и узнаешь.

Кира робко заглянула внутрь.

— Вот это да! — Она вытащила содержимое и несколько секунд рассматривала его. На тонком серебряном обруче красовались элегантные оленьи рожки, увенчанные кристаллами. — Как сияют! — Кира надела обруч, приструняя свои пушистые волосы. — И как я тебе?

— Настоящая принцесса Рождества, — сказала Маша. — С днём рождения.

Глава 6

Нельсон, Южный остров, Новая Зеландия

Прошло около полутора часов, прежде чем Джордану удалось вырваться из центра города. Казалось, на дорогу выехали все, включая старые колымаги, которые не видели техосмотра со времён Второй мировой.

И чего людям не сидится дома в такую погоду?

На междугородней трассе дела обстояли лучше. Встречные машины лишь изредка проезжали мимо, а после того как Джордан обогнал фуру, его скорость значительно увеличилась. Не то чтобы он сильно спешил увидеть отца, ему просто хотелось достичь какой-то развязки. Он хотел завершить хоть что-то — хотя бы этот день.

Его отец, Рич, на удивление, был немногословен по телефону. Он не стал читать ему нотации и устраивать допросы. Их он оставил на потом, когда они встретятся лицом к лицу. Тогда он сможет не только слушать отговорки и оправдания Джордана, но и любоваться тем, как сбивается спесь с лица сына. Ричу доставляло особое наслаждение наблюдать, как его авторитет довлел над Джорданом и прижимал его всё сильнее к полу. О, как же он наслаждался этой полной и полноправной властью над эмоциями сына.

—Откроешь для меня флигель? — спросил Джордан.

—Нет, — отрезал отец. — Ты мать уже сколько не видел? Будешь сегодня ночевать в доме.

Действительно, сколько он не видел мать? Наверное, с того самого дня, как её выписали из больницы. Когда это было? В апреле или мае. А сейчас уже декабрь. Чувство вины с новой силой захлестнуло его. Мышцы рук и ног начали дрожать.

—Наберёшь меня, когда будешь в Пиктоне, — приказал Рич.

—Хорошо.

До Пиктона Джордан планировал добраться за два с половиной часа, а оттуда — через лес на ферму.

Ферма Харрисон.

Джордан не любил это место, не любил туда возвращаться. Там он чувствовал себя как в ловушке. До ближайшей цивилизации нужно было плыть на лодке или пробираться по холмам через лес двадцать шесть километров.

Его старшие сёстры, Луиза и Никола, тоже ненавидели ферму. Как только появилась возможность, они сбежали из этого тупика: одна — в Англию, другая — в Австралию, оставляя двенадцатилетнего Джордана на растерзание отцу.

А ведь начало их отношений было многообещающим. Когда после двух дочерей у Рича наконец-то родился сын, он сразу окрестил его наследником фермы, в надежде, что у него появился долгожданный помощник. Как только малыш начал ходить, Рич усаживал сына на свой квадрацикл и часами катал его по сочным лугам, мимо ангаров, овец, тракторов и иногда позволял мальчику держаться за руль.

Когда Джордану исполнилось пять, он получил свой первый проект — следить за новорождёнными ягнятами.

«Не спускай с них глаз, — сказал отец, насупив брови. — Отвечаешь за них головой».

Каждый день той весной, и в дождь, и в холод мальчик бежал на пастбище, пересчитывал ягнят и наблюдал за ними.

Однажды утром он заметил ягнёнка по другую сторону ограды. Мать-овечка блеяла рядом, а малыш пытался перепрыгнуть через забор. Джордан обошёл ограду с другой стороны и взял маленькое животное в руки. В тот промозглый, туманный день его тёплая шёрстка приятно ощущалась в ладонях. Джордан прижал ягнёнка к груди и удивился, когда рассмотрел его глаза. Издалека они казались просто чёрными точками, а теперь Джордан заметил, что его зрачки были необычной формы — вытянутые, как два знака минус. Ягнёнок вырвался и, подпрыгивая, побежал к матери, а Джордан ещё несколько минут ощущал тепло его костлявого тельца на своих ладонях.

Спустя четыре месяца, когда наступило лето и трава покрылась позолотой, во двор въехал подозрительный грузовик. По его бордовому кузову тянулась череда продолговатых окошек, и от него как-то странно пахло. Жутко. Он протарахтел мимо дома и направился в сторону пастбищ.

Маленький Джордан тут же бросился вдогонку.

Ещё издалека мальчик заметил своих ягнят. По трапу они поднимались в грузовик, подгоняемые незнакомым мужчиной. Рич стоял рядом, облокотившись о деревянную ограду.

— Пап, куда? — спросил он, еле дыша.

— На бойню, сынок.

Джордана бросило в жар. Не может быть. Только не его ягнята. Отец, скорее всего, ошибся.

— Нет, папа. Не этих. Они же ещё маленькие.

— В самый раз, сынок, — сказал отец, наблюдая, как последний ягнёнок заходит в кузов.

Всё вокруг завертелось и поблёкло. Джордан схватил отца за руку.

— Пап, — сказал он клокочущим шёпотом. По его губам растекались слёзы. — Им ведь только четыре месяца.

Рич взглянул на сына. В его глазах что-то промелькнуло. Тень сомнения. Но слишком зыбкая. Она быстро растаяла, и его лоб тут же сморщился. — Не смей сопли распускать, — сказал он, выдёргивая руку из ладоней сына. — Мы же это обсуждали. Я же тебе объяснял, для чего мы овец выращиваем.

— Знаю, но папа…

Бах! Хлопнула дверь кузова.

Джордан резко ударил по тормозам — его кинуло вперёд. Всего в метре от него плёлся кемпервен. Он выключил дальний свет и огляделся. Вокруг было темно, но он узнал это место. Совсем скоро он доберётся до перевала, а оттуда дорога завиляет вниз. Но кемпервен не спешил.

—Терпи, Фокси, — сказал он своему мокрому другу. Собака подняла морду и навострила уши, ожидая указаний. — Будем ждать, пока этот тарантас соизволит нас пропустить. — Он потрепал собаку по макушке, в который раз проклиная себя за то, что взял её с собой. — Прости, — прошептал он.

Впереди открылся прямой участок трассы. Джордан прижался к разделительной полосе, всматриваясь в даль. Дорога шла вниз, впереди было чисто. Джордан включил поворотник и собрался идти на обгон, как вдруг, вместо того чтобы его пропустить, кемпервен ускорился и оторвался от него. Что за чёрт? От злости Джордана бросило в пот, но сдаваться он не собирался. Это всего лишь гребаный автобус, Холден сделает его как стоячего, подумал он и крепче надавил на газ.

Догнав кемпервен, Джордан опять включил поворотник и выехал на встречную. Автобус даже не думал сбавлять скорость. Джордан поравнялся с его задней дверью — ему не терпелось увидеть, что за бестолковый водитель сидит за рулем. Вот сейчас он его догонит и в свое незакрывающееся окно высунет ему средний палец. Спидометр показал 130 км в час, взгляд Джордана был направлен в сторону водителя кемпервена, но было так темно, что рассмотреть какие-либо очертания было невозможно. Впереди вспыхнул свет. Встречный лесовоз тревожно просигналил. Завизжали тормоза и Холден рвануло в сторону.

Руки Джордана перебирали руль, то в одну, то в другую сторону, пока в свете фар не показался бетонный столб. На долю секунды он отпустил руль и моментально ощутил облегчение. Теперь ему не придется ехать к отцу. Он проведет эту ночь или в больнице, или, если повезет, в морге. Но тут же он вспомнил о собаке. Схватился за баранку и крутанул её с силой пока она не уперлась. Холден тащило боком. Кто-то сигналил. Мелькали огни как будто залпы ракетных выстрелов. Машина слетела с обочины, послышался хруст, собачий визг, а потом тишина.

***

Очнувшись, Джордан с горечью осознал, что ни руки, ни ноги он не поломал. Значит все-таки придется ехать к отцу. Что скажет Рич, когда его сына привезет на ферму долбаный эвакуатор? Вот это будет спектакль. Он выругался и яростно смял материал подушки безопасности, которая вдавила его тело в сиденье.

В салоне было тихо. Это его насторожило. — Фокси, — прохрипел он и нащупал на потолке кнопку света. Собака лежала в луже под сиденьем. Это лужа воды, успокаивал он себя.

— Фокси, — позвал он еще раз и нагнулся ближе.

Собака дернула ухом. Джордан потянулся к ней рукой и она подняла голову.

— Слава богу, — сказал он. — Запрыгивай. — Он указал себе на колени. Собака завиляла хвостом, тяжело вскарабкалась на сиденье и неуклюже забралась на своего хозяина. Джордан обнял её, и не разжимая рук набрал на телефоне номер эвакуатора.

Глава 7

Северный остров, Новая Зеландия

В восемь утра «Тойота» уже ехала по направлению к Веллингтону. Там они пересядут на паром, переплывут пролив Кука и окажутся на Южном острове, в Пиктоне.

Трасса была четырёхполосной. Проворные водители перестраивались из одного ряда в другой, не препятствуя общему потоку, двигаясь плавно, но быстро, как течение горной реки.

Кира крепко спала на переднем сиденье.

Вчерашний вечер они провели вместе.

В уютном номере солидной гостиницы они ели пиццу и мороженое, запивая грушевым напитком L&P. Маша не жалела, что из-за девочки ей пришлось потратить часть денег, предназначенных на поиск Лиатриса. Теперь вместо двадцати восьми дней аренды катера она могла оплатить лишь двадцать четыре, но эта жертва казалась оправданной. Единственное, о чём Маша жалела, так это об обещании, данном Кире той ночью.

Но ей пришлось. Девочка ее вынудила.