Верю в летающие тарелки

Сын, прямо в ботинках ворвался на кухню:

— Мам, там Никаноровна вывела щенка во двор гулять! А у него прививок нет. Нельзя же, заболеет!

— Ужас! Сама она его в клинику не повезет, передвигается с палочкой… Слушай, сходи вниз, скажи, чтоб пока держала щенка дома, а мы завтра его свозим в ветеринарку… — Честно говоря, я все еще оттягивала это неизбежное решение.

— Так что, мы его берем? — удивился сын.

— Ну, а куда его? Берем, наверное. Но ты ей скажи, что просто свозим на прививку, а брать или нет — пока не решили, пусть у нее поживет, вот если никуда не пристроит, тогда возьмем… Как он вообще, хорошенький, наверное?

— Ну, в принципе, ничего так, — неопределенно сформулировал сын. Выражение его лица тоже нельзя было расценить как-то конкретно. Скорее всего он просто не хотел раньше времени меня радовать. Ведь я точно знала, что месячные щенки всегда очаровательны.

На следующее утро я, отложив все рабочие дела на вечер, ожидала в «девятке» на пассажирском сиденье. Как я уже говорила, машину не водила и не собиралась. Муж пошел за Ладиным сыном к Никаноровне. Скоро он его принесет, передаст мне и повезет нас на Цветной бульвар, в клинику, где мы всегда лечили нашего Женьку. Я уже совсем заждалась, и вот, наконец, через открытое окно мне на колени опустился щенок.

— Такой?! — поразилась я.

— А ты думала какой? — усмехнулся Андрей, который видел песика пару раз и поэтому удивлялся гораздо меньше.

— Но он что-то довольно страшненький, если честно… — Я разглядывала малыша, а тот в ответ удивленно смотрел мне в глаза.

Стало ясно, что его вообще не предупредили о нашей поездке, он не знал, какие тут порядки, и поэтому уперся всеми лапами в мои джинсы, слегка покачиваясь и соскальзывая. Машина тронулась, и, чтобы песик не упал, я приподняла его, совершенно невесомого, и положила на бок, прижав к себе. Пес не возражал. Ехать нам недалеко, но в тот день мы домчались так быстро, что я едва успела подробно рассмотреть того, с кем собиралась разделить ближайшие пару десятков лет.

Первое, что бросилось в глаза, — ужасающая беспородность. Я хорошо помню день, когда мы забирали у заводчиков нашего маленького Женьку — двухмесячного миттельшнауцера. Как я поражалась его невероятно крепким и мощным лапам, невиданной жесткой шерсти цвета перец-с-солью. Он весь был откуда-то с Марса, никогда прежде я не видела настолько диковинного пса. Это правда, именно в тот день я впервые узнала о существовании такой породы.

То, что сидело у меня на руках сегодня, могло быть только простой дворняжкой, совершенно никакой не особенной, а самой обыкновенной.

Шкурка черного цвета, именно шкурка, чем-то напоминающая овчину плохой выделки — кое-где чуть волнистая, но в основном просто неровная. Только на груди красовалось небольшое белое пятно, точь-в-точь как у его матери, только не гладкое, а с длинными шерстинками. Голова маленькая и невесомая, что сильно отличало нового щенка от чистокровного Женьки, который именно своей внушительной башкой привлек мое внимание. Дальше — лапы. Ну это вообще непонятно что! Довольно длинные и тонкие для такого маленького и узкого тельца, они окончательно лишали его щенячьего шарма. И вообще, почему он такой худющий, у Никаноровны не должно быть худых собак, она же всегда всех закармливает! А уши какие тонкие — ну просто листики... Холодноватые такие тополиные листики, бледно-розовые изнутри.

Тут мы уже начали парковаться, и я подумала, что надо будет взглянуть в движении. Может быть, он на ходу более грациозен, ведь его отец — пудель. На самом деле, щенка я пока видела только лежащим…

Но нет, мои надежды не оправдались. Прогуливающийся по кафелю клиники песик, по-прежнему выглядел несуразно. Вдобавок обнаружился еще один недостаток, который никуда нельзя было спрятать. Даже если бы щенок отъелся и выглядел не таким хлипким, эта черта навсегда причисляла его к разряду простых дворняжек. Хвост! Ужасный, равномерно-небольшой по толщине, загнутый в баранку хвост! Мне казалось, что такого некрасивого хвоста я уже не вынесу.

Ну что со мной не так?! Пятнадцать лет назад я влюбилась в собаку с первого взгляда и тут же ее купила. А теперь превзошла саму себя — пообещала взять питомца, даже не зная, как он выглядит. И ведь у меня же имелся в воображении нарисованный мною образ, как мог бы выглядеть щенок метиса черной левретки и абрикосового пуделя, но сейчас, как ни пыталась, не могла вспомнить, каким же я его себе представляла.

Андрею почему-то щенок нравился, он ему улыбался и делал «козу» со счастливым видом. Это не удивляло, мой муж никогда не был визуалом, но обладал немереной добротой и был всегда готов помочь каждому. Перехватив мой расстроенный взгляд, он сказал:

— А что? Вполне нормальный. Не забывай, он же Ладин сын, вырастет умным. Смотри, какие глазки!

Глазки, и правда, смотрелись неплохо, я даже смутилась. Его довольно взрослый взгляд давал понять, что щенок прочитал мои мысли относительно своей внешности, и его мнение о душевных качествах будущей хозяйки тоже невысоко. Стоп. Надо взять себя в руки. Я пообещала Никаноровне. Уж какой есть, такой и наш. Привыкну. Наверное…

В кабинете нас спросили возраст и кличку. Дату, одиннадцатое мая, я помнила хорошо, но имя так быстро придумать не смогла, и нам просто выдали справку о вакцинации с описанием нашего метиса и указанием дня рождения.

Эту справку Андрей и отнес Никаноровне вместе с малышом. Договорились, что щенок проведет с матерью еще один месяц. Мы строго запретили выносить его на улицу, до того, как прививка окончательно вступит в действие. Хозяйка Лады была рада и такому исходу, а я понимала, что просто оттягиваю время, и вовсе не собираюсь искать ребенку других хозяев.

Я пребывала в раздумьях и поглядывала на старого миттеля Женьку, который и не подозревал о грозящих ему переменах, свернувшись на толстом ватном одеяле, сложенном в четыре раза.

Решила позвонить дочери в Париж. Надо поставить и ее в курс дела, заодно получить поддержку. Она, правда, собиралась возвращаться лишь в октябре, но все же. Я рассказала о своих впечатлениях от щенка без прикрас и спросила, как она считает, брать или не брать? На всякий случай в качестве преимущества приобретения именно этого пса добавила, что в случае необходимости мы сможем оставлять его на время у Никаноровны, ну вдруг придется ненадолго уехать или еще что-нибудь в таком духе… Дочь тоже обожала собаку Ладу, поэтому, особо не вслушиваясь в мои описания и поиски дополнительной выгоды, уверенно заявила: «Конечно, брать!»

4. Как собаку назовешь…

До появления щенка в доме у меня еще оставалось время. Я назначила моментом истины середину июля — день после банкета по случаю нашей серебряной свадьбы. Это для того, чтобы новенький не остался сразу надолго один, я ведь затруднялась представить, как они с Женькой будут тусоваться в пустой квартире. Наш миттельшнауцер был уже настолько стар, что даже отмечать событие решили в ресторане совсем недалеко от дома, чтобы пару раз проведать его, вывести на прогулку и быстро вернуться обратно на праздник.

Тем временем Надежда Никаноровна озаботилась тем, чтобы придумать имя малышу. Я, конечно, хотела это сделать сама, мне кажется, имя — это очень важно, надо, чтобы оно подходило, звучало своеобразно и отражало характер. И главное, чтоб удобно и прилично звать на улице. Мы уже сталкивались с проблемой — нашего предыдущего пса по документам звали Джонатан-Найк, а дома он был просто Женькой. Ни то ни другое для подзыва в общественном месте не подходило, и приходилось на улице собаку звать третьим вариантом клички — коротко и емко: Джек! Поэтому на этот раз я решила отнестись к имени серьезнее и совместить все удовольствия.

Но теперь, проходя во дворе мимо Надежды Никаноровны: и здороваясь, я каждый день выслушивала несколько вариантов клички.

— Может быть, Агатик?! — неуверенно спрашивала наша заводчица.

— Ну, не знаю, давайте еще подумаем… — стараясь не нервничать, отвечала я.

— А вот еще красиво — Черныш! — И снова взгляд на меня.

— Ой, нет, Черныш, это как-то слишком избито.

— Ну тогда Уголёк! — Надежда Никаноровна решила не беречь козырей.

— Пока не уверена…

И я потихоньку продвигалась в сторону подъезда.

В следующий раз прилетали новые варианты:

— Мик! Боб! Бархат! Граф!

А мне становилось все труднее отвергать этот поток креатива, почти немыслимый для женщины такого возраста.

— Клякс! Жук! Цезарь! Рубин!

Рубин. Вот мы от Агатика дошли уже до Рубина. Ценность камня растет! Но Надежда Никаноровна признавалась, что Агатик ей нравится все же больше. Вероятно, соседка считала меня совсем тупой и заторможенной, если я никак не могла придумать кличку или хотя бы выбрать из предложенных. Но слишком сильно настаивать она тоже не пыталась. А мне все-таки надо было хоть денек пообщаться с собакой дома, прежде чем остановиться на чем-то конкретном.

Сын тоже решил поучаствовать в нейминге. Предложил назвать щенка Тулуз-Лотреком. Аргументы предоставил такие — это выдающийся импрессионист и представитель графского рода. Тут они с Никаноровной совпадали: почему-то искали аристократические корни у обычной дворняжки. Кличка по звучанию показалась свежей и оригинальной, хотя и длинноватой, Никаноровна вряд ли запомнила бы ее достаточно быстро. Но я все же решила посмотреть, как он выглядел, этот Тулуз-Лотрек, и заглянула в интернет.

Не зря я опасалась. В результате наследственных болезней и множества переломов, французский художник имел маленький рост и внешность инвалида. Кличку я отвергла. Наш щенок и так достаточно заурядный, не хотелось добавлять еще больше ассоциаций с чем-то уродливым, хотя и несомненно талантливым.

И тут я поняла, чего хочу. Пусть имя нового питомца отражает нечто сильное, гордое и уверенное. Он должен быть таким, как фантастически успешная звезда, мировой спасатель с лучезарной харизмой. И непременно стать «крепким орешком», раз уж на первый взгляд ему не досталось никаких достоинств.

Итак, имя найдено — Брюс Уиллис. Но это полностью, а для повседневного использования — просто Брюс. Боже, какая красота! Краткое, звучное, броское и запоминающееся имя одинаково подходило как голливудскому актеру, так и худому непропорциональному щеночку. И мне еще ни разу не попадались собаки с такими кличками, это тоже весомый аргумент, хотелось соригинальничать.

Муж некоторое время сомневался. Но когда понял, что имя можно адаптировать под русскоязычный вариант — Брюша, согласился. Дети тоже одобрили Брюса Уиллиса, хотя дочь щенка пока даже не видела. Оставалось презентовать кличку нашей заводчице, и что-то мне подсказывало, что она ей не понравится. Так и получилось.

Хотя Надежда Никаноровна умела прекрасно владеть собой и всегда «держала лицо», но в первый момент, когда слово «Брюс» прозвучало, ее безупречные брови взметнулись вверх, а в глазах застыла боль. Она несколько раз переспросила: «Как-как его будут звать?» Хотя раньше глухотой не страдала. Она явно никогда не слышала такого имени и никак не могла его для себя приспособить. Наконец, пожала плечами и отвернулась в полупрофиль, ничего не сказав. Это могло заронить во мне сомнение, но я настроилась решительно. Если уже озвучила имя, то обратной дороги нет.

Потом Никаноровна, конечно, отошла, смирилась с судьбой, но называла его не иначе как Брюсик. Это роднило кличку с вариантом «Агатик», так она мечтала наречь щенка. Забавно, что никто из нас Брюсиком его никогда не называл, даже моя мама, у нас было множество других вариантов.

Брюс, Брюша, Брю-Брю, Брюссельский — все это удивительно подходило тонкому и звонкому малышу. И мне казалось, что обладателю имя тоже нравилось. Итак, одно дело сделано. Оставалась пара недель до того, как песик обоснуется у нас дома и познакомится со старым Женькой.

5. Чем у вас тут кормят?

Еще одна проблема, с которой я столкнулась, пока выдерживала щенка этажом ниже на карантине, — питание. Я уже говорила, что Ладина хозяйка отличалась хлебосольством. Это особенно сильно отражалось на ее собаке, фигура которой с возрастом стала напоминать батон. Да и сама пожилая дама не выглядела изможденной, скорее женщиной в теле. А поскольку Никаноровна считала, что вскоре мы станем родственниками, ведь у нас будет общий член семьи, она частенько рассказывала о том, как там все у них устроено. И выяснилось, что они с Ладой завтракают, обедают и ужинают вместе, сидя за столом на одном общем кухонном диванчике. Еда для Лады, точно такая же, как для хозяйки, лежит в точно такой же тарелке. По окончании трапезы пьют кофе или чай с молоком. Хотя сама Лада предпочитает какао, но всякие другие напитки тоже не пропускает.

Как-то встретила во дворе Никаноровну, медленно бредущую с большой сумкой в сторону, противоположную супермаркету, который находился прямо напротив нашего дома. Она сообщила, что идет в дальнюю кондитерскую. Я поинтересовалась, зачем же так далеко? Да потому, что там продаются конфеты «Коровка» одного конкретного производителя, именно их обожает маленький щеночек! Заодно заводчица рассказала и о других его вкусовых предпочтениях — например, жареную печенку предпочитает непременно с луком. А как бы он ел без лука? Не мог же он вытаскивать и раскладывать приправу по краям тарелки!

Если особенности питания собаки Лады меня не волновали, то, когда я стала получать подобные сведения о кормлении щенка, задумалась, а не забрать ли мне его поскорее? Однако, времени до нашего праздника оставалось уже немного, и я решила, что такая диета не успеет сильно повредить здоровью щенка за короткое время. Не обращая внимания на все эти чудачества, сосредоточилась, пока это возможно, на своих делах. По опыту с Женькой помнила, как сложно щенку привыкать в первые дни к дому и насколько появление новенького меняет положение дел, в том числе и в контексте питания.

Я, конечно, знала, что мы придумаем, чем кормить щенка, в этом сейчас нет проблем. Вот в 90-е годы, когда появился наш шнауцер, действительно трудно было найти что-то полезное и доступное для собаки. За мясом приходилось ездить на окраинные оптовые рынки. Творог в продаже мы выслеживали, заходя в магазин несколько раз за день. О специальном собачьем корме тогда и понятия не имели.

В результате наш миттель настолько привык к своей каше с мясом, которую поглощал дважды в день с огромной скоростью, что, когда появилось специальное питание в виде гранул и шариков, мы, сколько ни пытались, так и не смогли переучить его. Нюхал, смотрел, страдал, но не ел, терпеливо дожидаясь, пока мы сдадимся и сварим ему любимой кашки. Позднее мы оставили эти попытки, и пес вздохнул свободно. Он отстоял еду по своему вкусу.

Щенка я решила с самого начала кормить более правильно. Давать сырое и свежее. Учитывать калорийность и количество белка. И никаких конфет «Коровка»!

Забегая вперед, скажу, что не все оказалось так просто. Нам достался малыш со сниженным аппетитом. Не знаю почему, но он довольствовался малым количеством всего. Разве что говядину ел получше, а, например, от творога отказывался. Но когда добавляли сметанки, мог и пожевать немного. Однако если на следующий день предложить такой же вариант со сметаной (вчера же ему понравилось), то уговорить уже было невозможно. Приходилось сдабривать медом. Щенок удивлялся, слизывал мед, а потом доедал и творог. Но через некоторое время и мед не помогал. И творог начинал попадать к собаке только в виде сырников. А это уже напоминало шаг в сторону печенки с луком, о которой говорила Никаноровна. Но я же не хотела ступать на этот путь!

Морока с едой привела к тому, что я решила перевести щенка на специальный собачий корм, который тогда продавался на развес в небольшом частном зоомагазине недалеко от дома. Видов предлагалось довольно много, а мы не знали, что понравится нашему малоежке, поэтому покупали разные названия и опытным путем старались понять, что ему больше по вкусу. Почти ничего не нравилось, никакого энтузиазма в еде не случилось, он по-прежнему довольствовался половиной нормы. Однако очень быстро стало ясно, что мы на верном пути, здоровье щенка явно улучшилось. Шкурка заблестела, глаза перестали требовать ежедневной протирки, и исчезли аллергические проявления в ушах. Поэтому я решила больше не заморачиваться с натуральной пищей, тем более и на нее собачку приходилось уговаривать.

Но это уже позднее, ближе к году. А сейчас мы только собирались принять в семью нового члена и всего этого не знали. Мы с сыном в ожидании уселись на диван, Андрей спустился этажом ниже, заплатил Никаноровне условные сто рублей, как требовала примета, и принес щенка к нам. Хотя прошел целый месяц с тех пор, как я его последний раз видела, он почти не изменился. Только немного подрос. По-прежнему был угловат и растрепан. Наверное, он переживал, но делал вид, что наше общество его вполне устраивает. Ладин сын запомнил нас с одного раза и доверчиво переводил взгляд с одного на другого. Сын пошутил, что все-таки имя Тулуз-Лотрек больше бы подошло, немного потискал его, но быстро потерял всякий интерес и ушел по делам.

Я решила предложить новенькому что-нибудь поесть. Пусть знает, что у нас тут много всего вкусного. Он безразлично обнюхал продукты, ничего не выбрал, даже сырое мясо оставил без внимания и пошел обследовать комнату. По облику и походке читалось, что он вообще ничему не удивляется. Только вот еду игнорирует. Но это меня не пугало, в крайнем случае схожу к соседке и спрошу рецепт его любимого свекольника.

В комнату, где отдыхал наш старый пес, я пока щенка пускать не решалась, помнила, сколь грозен тот к посторонним. Но когда пришло время обеда, старик, почуяв знакомые запахи, медленно направился в кухню и сунул морду в миску с кашей.

Щенок, которого мы пока старались держать в комнате сына, воспользовался паузой, тоже незаметно выскользнул за дверь и увидел диковинную картину — большого пса — вид сзади, который чем-то аппетитно чавкал. Конечно, он не знал ничего о характере главного питомца квартиры, поэтому из любопытства подбежал и привстав на задних лапах, тоже сунул нос в кашу между Женькиной бородой и краем миски, с трудом удерживая равновесие. Конструкция была закреплена достаточно высоко, чтобы нашему старому крупному миттелю не приходилось наклоняться.

Женька не сразу заметил, что кто-то помогает ему расправляться с едой. Но когда миска опустела, унюхал новенького. Может быть от того, что он крепко наелся, а может, не поверив собственному обонянию (зрение и слух на тот момент у пса уже отсутствовали), он совершенно спокойно среагировал на мелкого. Покрутил носом, потоптался на кухне и, после того как ему вытерли бороду, вернулся на свою лежанку.

6. Воспитание примером

Позднее Женька все-таки продемонстрировал, что знает о присутствии новичка в доме, знает и не возражает. Так и повелось. Щенок принял условия игры — его не отгоняют, но при этом не проявляют эмоций и телячьих нежностей. Никаких совместных игр и общих занятий. Наверное, подумал, что в этом и заключается взрослая собачья жизнь — целыми днями спать на толстом одеяле, время от времени подкрепляясь. Выбрал себе расположение: рядом со старым псом, прижавшись тощеньким боком к уху или ноге миттеля. Нам оставалось только удивляться, почему тот ему позволил. Даже собственное место на первое время щенку не понадобилось: Женькина лежанка имела весьма большую площадь и собакам не было тесно.

Поэтому специально купленный для малыша небольшой мягкий матрасик с бортиками долго пустовал.

Такое положение вещей имело плюсы. Новенький решил, что на все происходящее у нас принято реагировать без эмоций. Он, к счастью, никогда не узнал, как агрессивно наш миттель подскакивал на звонок домофона в свои лучшие годы, взрываясь таким грозным лаем, что устройство оказывалось просто бесполезным. Все равно не слышно, кто звонит и что спрашивает. Еще сложнее обстояли дела, когда к нам приходили гости. Молодого Женьку приходилось запирать в комнате, где он мог целый час лаять и раскачивать дверь. Иногда до полного изнеможения. Только когда уставал, его можно было выпустить, не опасаясь за здоровье пришедших гостей. Если бы новый щенок увидел такой пример, возможно, тоже научился бы агрессивно лаять и подозрительно относиться ко всем входящим в дом.

Но теперь оглохший от старости Женя не реагировал на звонок и продолжал равнодушно лежать на своем месте, поэтому и Брюс взял такое поведение за норму. А может быть, дело заключалось в генах родителей, которые явно не отличались такой враждебностью к посторонним, как у нашего старого пса. Хотя Лада умела подавать голос, когда кто-то звонил в дверь.

Второй плюс воспитания щенка старой и не совсем здоровой собакой — чистые, не покрытые шерстью диваны и кресла. Малыш не знал, что на них можно запрыгивать, а уж тем более валяться на постели. Даже не пришлось запрещать. Щенок просто решил, что здесь так не принято. А все потому, что Женька теперь уже не мог забираться на высокие поверхности. А ведь когда-то приходилось конкурировать с ним за кресло.

Мы сами, кстати, тоже не предложили мелкому такое баловство, рассудив, что раз он сам не запрыгивает, то и не надо. И он примерно лет десять жил исключительно на полу, на ковре, на специальной лежанке. А еще он любил сидеть на ручках. Подолгу мог, прижавшись, так нежиться, но никогда не на диване.

Но, конечно, щенок не вел малоподвижный образ жизни. И от примера старшего товарища не стал флегматиком. Он всегда искал, во что бы поиграть, но не трогал и не портил наши вещи, а брал только специальные игрушки, купленные именно для него. Женькины старые мячики, которые валялись под столом, как-то брезгливо обошел стороной. Мы их выбросили и купили все новое: мягких уточек со свистом, разноцветные канатики, силиконовые пончики и прочую всячину. Он довольно быстро научился приносить, иногда отдавать, а иногда тянуть игрушки в свою сторону. Для молодых зубов это вредно, и мы стали думать, чем же его занять, если он не может порезвиться со старшим псом. У того в молодости развлечения были простые — мячики дома и палки на улице. Женька рос в 90-е годы, тогда узнавали о каких-то новых забавах для животных исключительно из разговоров со знакомыми собачниками. Да и развлечения соответствовали времени.

Несмотря на непростой характер нашего Женьки, Андрей часто брал его с собой, куда бы ни шел, чтобы он подольше бывал в движении и на свежем воздухе. Пес очень прилично вел себя в общественных местах, там ведь никто не посягал на наше жилище. И он даже умел профессионально стоять в очереди. В 90-е годы существовала такая реалия жизни — талоны. Их выдавали на разные предметы первой необходимости — на сахар, например. Почему-то раньше мы покупали много сахара, не помню уже, но как-то же мы его использовали… Или еще, талоны на водку. Полагалось по два талона в месяц на каждого взрослого члена семьи. Водку мы не пили, но всегда приобретали ее на всякий случай. Хотя бы в качестве валюты, которой можно расплачиваться с работягами, делавшими ремонт на даче, с сантехниками и за другие мелкие услуги. Получив талоны, надо было пойти в специальное место, чтобы их отоварить. Чаще всего это происходило не в магазине, а на улице. И там тоже выстраивались очереди. Миттельшнауцер обожал очереди. Он сидел у левой ноги хозяина, и по мере продвижения, вставал, делал шаг и снова усаживался. Внимательно и четко держал дистанцию, наморщив от усердия лоб.

На породные выставки мы решили с Женькой не ходить, поэтому кроме стояния в очереди, прогулок по городу и дачи с речкой, никаких особых развлечений он не имел. Но теперь мне было жаль, что такая сообразительная и спортивная собака ни в чем особенном себя не проявила. Решила наверстать упущенное с новым щенком. По крайней мере я могла не переживать за его поведение в общественных местах и точно знала, что никто не пострадает.

7. Ищем кружок по интересам

Маленький Брюс жил у нас уже неделю. Заканчивался июль, погода стояла отличная, но на дачу в этом году мы почти не ездили. Не только из-за болезни старшего пса, но и из-за работы. Хотя все это лишь отговорки. На самом деле, на даче мне нравится только тогда, когда там много народа, когда дети отдыхают на воздухе или приезжают гости. Но наши дочка и сын выросли и почти там не появлялись. Поэтому в тот год мы выезжали за город редко. Всеми делами по даче заправляла моя мама.