Последние идут на восток

А А

Последние идут на восток

Последние идут на восток

Пролог. Человек с мёртвой стороны

Первым из-за Границы вышел ребёнок.

Никита увидел его в 04:17.

Мальчик шёл босиком.

Совершенно голый.

По земле, на которой уже двенадцать лет ничего не могло жить.

Ни трава.

Ни бактерии.

Ни человек.

За его спиной стояла Чёрная Граница.

Отсюда она выглядела как стена высотой до неба.

Не дым.

Не туман.

Не облако.

Просто место, после которого исчезал свет.

Двенадцать лет человечество уходило от неё на восток.

Двенадцать лет она двигалась следом.

Средняя скорость:

три километра в сутки.

Иногда два.

Иногда пять.

Никогда не останавливалась.

Всё, чего касалась Граница, становилось Мёртвой землёй.

Люди отправляли туда дроны.

Они переставали отвечать.

Машины.

Переставали отвечать.

Животных.

Не возвращались.

Один раз отправили четырёх заключённых.

На страховочных тросах.

Тросы вытащили обратно.

Пустые.

После этого Совет запретил любые эксперименты.

И теперь оттуда шёл мальчик.

Живой.

Никита смотрел через оптический прицел и не мог нажать тревожную кнопку.

Расстояние:

двести семьдесят метров.

Мальчик споткнулся.

Упал.

Поднялся.

Продолжил идти.

На вышке рядом спал Антон Крайнов.

Никита ударил его по плечу.

— Вставай.

Антон открыл глаза.

— Что?

— Смотри.

— Куда?

— Двести семьдесят. Прямо.

Антон поднял бинокль.

Несколько секунд молчал.

Потом очень медленно опустил.

— Это человек.

— Вижу.

— Откуда?

Никита не ответил.

Антон снова посмотрел.

— Он вышел из неё?

— Да.

— Ты видел?

— Да.

— Точно?

— Да.

Антон потянулся к красной кнопке тревоги.

Никита схватил его руку.

— Подожди.

— Ты охренел?

— Посмотри.

Мальчик остановился.

Поднял голову.

Посмотрел точно на вышку.

С такого расстояния он не мог видеть их глаз.

Но Никита почувствовал:

смотрит на него.

Мальчик поднял обе руки.

Показал пустые ладони.

Потом закричал.

Слишком далеко, чтобы разобрать.

Никита усилил направленный микрофон.

Шум ветра.

Треск.

Дыхание.

Голос ребёнка:

— НЕ СТРЕЛЯЙТЕ!

Антон выругался.

— Тревога.

— Подожди.

— Никита.

— Он говорит.

— Поэтому и тревога!

Мальчик снова закричал:

— НИКИТА!

Оба замерли.

Антон повернулся.

— Он знает тебя?

— Нет.

— Ты уверен?

— Да.

Мальчик приближался.

— НИКИТА ВОРОНОВ!

Антон уже не спрашивал.

Нажал тревогу.

Сирены базы завыли.

Внизу начали открываться ворота внутренних секторов.

Прожекторы повернулись к западной пустоши.

Автоматические турели поднялись из бетонных ниш.

Голос диспетчера:

— Пост четырнадцать, доклад.

Антон взял рацию.

— Объект со стороны Мёртвой зоны. Человек. Ребёнок. Идёт к периметру.

Пауза.

— Повторите.

— Человек вышел из-за Границы.

Очень долгая тишина.

Потом:

— Огонь не открывать без команды. Объект не подпускать ближе ста метров.

Мальчик уже был в ста восьмидесяти.

Никита смотрел в прицел.

Он был худым.

Рёбра видны.

Кожа грязная.

Лет десять.

Может, одиннадцать.

На правом плече чёрное пятно.

Не рана.

Как отпечаток ладони.

Антон спросил:

— Ты его правда не знаешь?

— Нет.

— Тогда откуда имя?

— Не знаю.

— Это оно.

— Кто?

— Граница.

— Граница не разговаривает.

— Двенадцать лет не разговаривала.

Расстояние:

сто двадцать метров.

Диспетчер:

— Объект остановить.

Антон включил наружный громкоговоритель.

— СТОЯТЬ!

Мальчик остановился.

— НЕ ПРИБЛИЖАТЬСЯ!

Он поднял руки.

Вокруг него одновременно включились двадцать лазерных целеуказателей.

Мальчик не испугался.

Только сказал:

— Я опоздал.

Никита включил микрофон.

— Кто ты?

— Саша.

— Откуда ты пришёл?

Мальчик посмотрел назад.

На Чёрную Границу.

— Оттуда.

— Что находится за ней?

— Вы.

Никита нахмурился.

— Что?

— Вы там.

Антон тихо:

— Не слушай.

Никита:

— Кто «вы»?

— Люди.

— Там нет людей.

— Есть.

— Сколько?

Мальчик задумался.

— Все.

Антон:

— Всё. Хватит.

Он поднял винтовку.

Мальчик закричал:

— НЕ УБИВАЙ МЕНЯ, АНТОН!

Антон застыл.

— Он знает и меня.

Мальчик:

— АНТОН КРАЙНОВ! ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ ЛЕТ! У ТЕБЯ ДОЧЬ ЛЕРА В ВОСТОЧНОМ КАРАВАНЕ!

Антон побледнел.

Информация о семье пограничников была закрытой.

— Откуда?

Мальчик заплакал.

— Потому что вы уже спрашивали!

— Когда?

— Завтра!

Никита почувствовал холод.

— Что произойдёт завтра?

Мальчик смотрел прямо на него.

— Вы поймёте, что Граница не идёт за вами.

Ветер поднял пыль.

— Тогда что она делает?

Саша ответил:

— Она вас догоняет.

— Это одно и то же.

— Нет.

Никита почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Объясни.

Мальчик сделал шаг.

Турели повернулись.

— Стоять!

Он остановился.

— Вы думаете, что убегаете от неё.

— Да.

Саша покачал головой.

— Вы всё время несёте её с собой.

Никита молчал.

Мальчик добавил:

— А то, что сзади…

Он посмотрел на огромную чёрную стену.

— …пытается вас остановить.

За их спинами раздался первый взрыв.

Не со стороны Границы.

С востока.

Из центра человеческой территории.

Потом второй.

Третий.

Сирены изменили тон.

Голос диспетчера сорвался:

— Всем постам! Внутренний прорыв! Внутренний прорыв!

Никита повернулся.

Над базой поднимался чёрный дым.

Мальчик за периметром прошептал:

— Началось раньше.

— Что?

Он посмотрел на Никиту.

— Вы опять не успели.

И в этот момент Чёрная Граница впервые за двенадцать лет остановилась.

Глава 1. Двенадцать лет на восток

Конец света начался без взрыва.

Не было войны.

Метеорита.

Эпидемии.

Ядерных ракет.

Просто однажды утром на западном горизонте появилась чёрная линия.

Первой её увидели жители небольшого города в Португалии.

Через сорок минут связь с городом исчезла.

Через час — с соседними населёнными пунктами.

Через сутки линия прошла сто восемьдесят километров.

Потом замедлилась.

И больше никогда не исчезала.

Она двигалась на восток.

Не прямо.

Не по меридиану.

Но направление сохранялось.

Европа эвакуировалась.

Потом Ближний Восток.

Африка.

Часть России.

Граница проходила через океаны так же легко, как через сушу.

Спутники переставали работать, когда оказывались над ней.

Самолёты исчезали.

Подводные аппараты тоже.

Через четыре года стало ясно:

останавливать нечем.

Через семь — человечество перестало строить постоянные столицы.

Через девять появилась Система Восточного Перемещения.

Поселения существовали только временно.

Города разбирались.

Заводы перевозились.

Электростанции строились модульными.

Железнодорожные линии клали перед собой и снимали позади.

Три миллиарда выживших превратились в цивилизацию, которая никогда не переставала двигаться.

И каждый ребёнок знал первое правило:

Запад — смерть.

Второе:

Никогда не отставай от маршрута.

Третье:

Если увидел Границу без оптики — у тебя мало времени.

Никита Воронов видел её каждый день.

Он служил в Западном наблюдательном корпусе.

Работа была простой.

Смотреть назад.

Замерять.

Предупреждать.

Не задавать вопросов, на которые двенадцать лет никто не смог ответить.

До сегодняшнего утра.

В 04:32 Сашу ввели на базу.

Не через главный шлюз.

Через карантинную камеру.

Внутрь его не пустили.

Между мальчиком и людьми оставались четыре слоя стекла.

Воздух отдельный.

Вода отдельная.

Контакт только через динамик.

Никита стоял за стеклом.

Антон рядом.

Военный врач сканировал ребёнка.

Температура:

36,8.

Пульс:

104.

Дыхание нормальное.

Радиационный фон обычный.

Никаких неизвестных микроорганизмов экспресс-анализ не показал.

Врач сказал:

— Человек.

Антон:

— Он прошёл через Границу.

— Я вижу.

— Люди там исчезают.

— Этот нет.

— Значит, не человек.

Врач посмотрел.

— Пока анализ говорит обратное.

Саша сидел на полу.

Ему дали одежду.

Он попросил воды.

Выпил три стакана.

Потом спросил:

— Сколько сейчас?

Никита включил связь.

— Времени?

— Дней.

— Восемнадцатое сентября.

— Год?

— 2049-й.

Саша закрыл глаза.

— Опоздал на четыре месяца.

Антон:

— Откуда ты?

Мальчик не ответил.

Никита:

— Ты говорил, завтра мы уже спрашивали тебя.

— Да.

— Значит, ты из будущего?

— Нет.

— Тогда как?

— Не знаю, как объяснить.

Антон:

— Попробуй.

Саша посмотрел на стекло.

— Когда Граница проходит через человека, он не умирает.

Антон засмеялся.

— Мы потеряли миллиарды.

— Я знаю.

— Тогда что с ними?

— Они остаются.

— Где?

Саша:

— По другую сторону.

Никита:

— Другой мир?

— Нет.

— Другой слой?

— Не знаю.

— Они живы?

— Да.

— Все?

Мальчик:

— Не все выдерживают переход.

— Сколько?

— Большинство.

Антон ударил ладонью по столу.

— Двенадцать лет мы считаем их мёртвыми.

Саша:

— Они тоже считают вас мёртвыми.

Тишина.

Никита:

— Почему?

— Для них Граница выглядит иначе.

— Как?

Саша поднял взгляд.

— Белой.

— И что происходит, когда она проходит?

— Исчезаете вы.

Антон:

— Стоп.

Он подошёл ближе к стеклу.

— Ты хочешь сказать, есть две стороны.

— Да.

— И каждая думает, что другая исчезла.

— Да.

— Тогда почему мы не можем связаться?

— Потому что вы движетесь.

— Что?

— Обе стороны движутся.

Никита почувствовал приближение мысли.

— Куда?

— В противоположные стороны.

— Мы идём на восток.

— Они идут на запад.

— От Границы?

Саша кивнул.

— Да.

Никита посмотрел на Антона.

Если две цивилизации двенадцать лет двигались в противоположные стороны…

— Расстояние между нами должно увеличиваться.

— Оно увеличивается.

— Тогда как ты пришёл?

Саша посмотрел на своё плечо.

На чёрный отпечаток.

— Меня отправили.

— Кто?

— Мама.

— Зачем?

Саша поднял глаза.

— Чтобы вы перестали идти.

Никита:

— Почему?

Мальчик сказал:

— Потому что через четыре месяца обе стороны дойдут до края.

— Какого края?

— Мира.

Никита молчал.

Антон:

— У Земли нет края.

Саша:

— У вашей — есть.

В этот момент в кабинет вошёл полковник Лавров.

— Допрос окончен.

Никита повернулся.

— Он ещё ничего…

— Я сказал окончен.

— Полковник…

— Воронова и Крайнова — наружу.

Саша резко встал.

— Не отдавай меня им.

Лавров посмотрел.

— С кем ты разговариваешь?

— С Никитой.

— Почему он?

Саша побледнел.

— Потому что только он дошёл до конца в прошлый раз.

В комнате стало тихо.

Лавров повернулся к Никите.

— Что это значит?

Никита:

— Не знаю.

Саша подошёл к стеклу.

— А я знаю.

— Говори.

Мальчик смотрел на Никиту.

— Ты уже спасал мир.

— Когда?

— Через четыре месяца.

— Это невозможно.

— Да.

— Что произошло?

Саша заплакал.

— Ты выбрал не тот.

— Что выбрал?

Саша ответил:

— Какой мир оставить.

И свет на базе погас.

Глава 2. Внутренний прорыв

Аварийное освещение включилось через две секунды.

Красный свет.

Сирены.

Двери карантинного блока автоматически заблокировались.

Голос системы:

— Нарушение внутреннего периметра. Сектор С-4.

Антон схватил винтовку.

— Это рядом.

Лавров включил рацию.

— Центральный, доклад.

Шум.

Крики.

Потом:

— Объект внутри базы.

— Какой объект?

— Неизвестно.

— Человек?

— Не…

Связь оборвалась.

Никита посмотрел на Сашу.

Мальчик стоял возле стекла.

— Что вошло?

Саша:

— Не знаю.

— Ты сказал «началось раньше».

— Да.

— Что должно было начаться?

— Люди станут проходить сами.

— Через Границу?

— Нет.

— Тогда?

Мальчик показал на Никиту.

— Через вас.

Никита не понял.

За дверью раздались выстрелы.

Короткая очередь.

Крик.

Тишина.

Лавров:

— Всем за укрытие.

Ручка двери медленно повернулась.

Она была заблокирована.

Но дверь открылась.

В коридоре стоял солдат.

Сержант Яшин.

Никита знал его.

Они вместе ели час назад.

У Яшина в руках не было оружия.

На форме кровь.

— Сержант?

Яшин посмотрел на них.

— Не стреляйте.

Лавров:

— Лицом к стене.

— Я не заражён.

— К стене!

— Это не заражение.

Антон поднял винтовку.

Яшин улыбнулся.

— Антон, твоя дочь всё ещё боится грозы?

Антон застыл.

— Откуда ты знаешь?

Яшин:

— Потому что у меня тоже есть Лера.

Антон побледнел.

— Что?

— Только ей четырнадцать.

— Моей восемь.

— Знаю.

Никита почувствовал холод.

Яшин посмотрел на него.

— Привет, Ник.

Никто не называл его Ником.

Кроме сестры.

Она исчезла за Границей девять лет назад.

— Кто ты?

Яшин ответил:

— Не Яшин.

Лавров выстрелил.

Пуля попала в грудь.

Яшин упал.

Саша закричал:

— НЕТ!

Тело дёрнулось.

Потом вокруг него словно дрогнул воздух.

На секунду Никита увидел другого человека.

Женщину.

Лет тридцати.

Тёмные волосы.

Знакомое лицо.

— Катя?

Мир вернулся.

На полу снова лежал Яшин.

Никита бросился.

Лавров схватил его.

— Стоять!

— Это была моя сестра!

— Это был сержант Яшин.

— Я видел!

Саша бил в стекло.

— Она ещё там!

Никита:

— Где?

— Между!

— Как вытащить?

— Не знаю!

Тело Яшина снова изменилось.

Теперь на секунду там лежала Катя.

Её губы шевельнулись.

— Ник…

Потом Яшин.

Потом Катя.

Быстрее.

Два человека накладывались друг на друга.

Лавров:

— Что происходит?

Саша:

— Они совпали.

— Кто?

— Две стороны.

Никита опустился возле тела.

— Катя!

Глаза открылись.

Не Яшина.

Сестры.

— Никита?

Он не дышал.

— Я здесь.

Она смотрела на него.

— Ты жив.

— Да.

— Я думала…

Тело снова стало Яшиным.

Голос мужской:

— Что происходит?!

Антон отступил.

— Он тоже жив.

Саша:

— Оба.

Лавров:

— В одном теле?

— Пока.

Никита:

— Почему?

Саша смотрел на потухшие лампы.

— Граница остановилась.

— И?

— Два мира перестали расходиться.

— Начали сближаться?

— Да.

Лавров:

— Тогда почему здесь?

Саша:

— Потому что одно место не может принадлежать двум людям.

Тело закричало.

Одновременно мужским и женским голосом.

Лавров:

— Врачей!

Саша:

— Не помогут.

— Что делать?

Мальчик смотрел.

— Выбрать.

Никита повернулся.

— Нет.

— Если не выбрать, они оба умрут.

— Кто должен выбрать?

Саша:

— Тот, кто сильнее держит человека здесь.

Никита почувствовал ужас.

Яшин кричал имя жены.

Катя — Никиту.

Два мира боролись не армиями.

Памятью.

— Нет.

Саша:

— Никита.

— Нет!

— Это уже начинается везде.

На стене загорелась карта базы.

Красные сигналы.

Один.

Пять.

Десятки.

Сотни.

Люди начали совпадать со своими версиями по другую сторону.

Никита смотрел на сестру.

Она исчезла девять лет назад.

Для неё, возможно, исчез он.

И теперь реальность требовала решить, чей человек настоящий.

Он поднял глаза.

— Я не буду выбирать.

Саша:

— Тогда выберет мир.

— Как?

Мальчик заплакал.

— Обычно оставляет того, кого больше помнят.

Никита посмотрел на Яшина.

У него жена.

Родители.

Дочь.

Друзья.

Сослуживцы.

У Кати?

С другой стороны наверняка тоже жизнь.

Люди.

Связи.

— Не смей.

— Я ничего не делаю.

— Останови!

— Не умею!

Тело содрогнулось.

Катя посмотрела на Никиту последний раз.

— Не выбирай меня.

— Заткнись.

— Ник…

— Заткнись!

Она улыбнулась.

— Всё нормально.

— Нет.

— У меня там сын.

Никита замер.

— Что?

— Ему семь.

Мир выбрал.

Катя исчезла.

Яшин остался.

Рана от пули исчезла вместе с другой версией тела.

Он лежал на полу.

Дышал.

Никита смотрел на пустое место, где секунду назад была сестра.

Саша тихо сказал:

— Вот почему нельзя дать мирам соединиться.

Никита поднялся.

— А что будет, если не соединять?

Мальчик ответил:

— Через четыре месяца один из них всё равно исчезнет.

— Какой?

Саша смотрел.

— В прошлый раз ты оставил этот.

Никита почувствовал что-то очень плохое.

— А второй?

— Умерли все.

Глава 3. Вторая Земля

Совет собрался через сорок минут.

Не весь.

Двенадцать человек из двадцати семи не вышли на связь.

Причина:

совпадения.

Явление уже шло по всему Западному поясу.

Десятки тысяч случаев.

Люди видели других людей внутри знакомых тел.

Иногда на секунду.

Иногда надолго.

Иногда один исчезал.

Критерий был неясен.

Но статистика быстро подтвердила слова Саши.

Чаще сохранялась версия, у которой было больше активных человеческих связей.

Не обязательно больше родственников.

Именно людей, которые в этот момент считали её конкретным человеком.

Никита сидел перед экраном.

Напротив — председатель Совета Марина Вейц.

— Повторите.

Саша сидел в карантинной камере.

— Есть две Земли.

Вейц:

— Физически?

— Не знаю.

— Тогда что значит две?

— После Границы всё разделилось.

— Когда?

— В первый день.

— Почему?

— Никто не знает.

— На одной стороне мы.

— Да.

— На второй — люди, которых мы считали погибшими.

— Да.

— И они считали погибшими нас.

— Да.

— Обе стороны двенадцать лет двигались от Границы.

— Да.

Вейц:

— Почему?

Саша:

— Потому что она уничтожала всё позади.

— На обеих сторонах?

— Да.

— Значит, одна и та же Граница двигалась одновременно в противоположных направлениях?

Саша:

— Для каждой стороны.

Учёный рядом покачал головой.

— Геометрически невозможно.

Саша:

— У вас ещё четыре месяца, чтобы объяснить ей геометрию.

Никита едва не улыбнулся.

Вейц не оценила.

— Что такое край?