Путь слепого ворона

Даниил Проскуряков

Путь слепого ворона

Пролог. Поле пустых знамен

"В войне побеждает не тот,

кто прав, а тот, кто остался в

живых"

Бертран Рассел

Орвин Вейнрайт

Мои братья... Они отдали свои жизни за доброе слово и поднятый за них бокал на пире после победы над теми, кто мало чем отличался от нас, может быть, вообще только другими знаменами. И ради чего это всё было? Ради нескольких дней передышки, завоевания славы и богатства правителей, взамен миллионов погибших на этой бессмысленной войне.

Начался дождь, смывающий кровь с моих доспехов. Мои раны неприятно защипало, кто-то пробил мою кольчугу в местах сочленения лат. Отчаяние и горе настолько затопили мой разум, что я не мог понять, где именно разверзается по телу боль. Чувствую только боль души.

Мой штандарт, белый конь на фоне зеленого луга, развевался у меня над головой, хоть его я не потерял. Под ним сражался мой род... Мне обещали восстановление честного имени моей семьи, а теперь её и нет. Остался только я. Теперь мой долг - создать семью, чтобы род не прервался.

Что-то клюнуло в забрало. Отмахнувшись, я обратил внимание на ворону, падальщика, подумавшего, что во мне уже не теплится жизнь. Возможно, внешне так и было, но внутренняя часть меня разгоралось праведным огнём. Я должен сделать так, чтоб моя будущая семья жила в мире и благополучии. Чтобы и другие люди были счастливы. Что ж, ученые говорят, что 1227 лет назад боги покинули этот мир из-за пороков, бесчестия, лжи и повсеместного насилия. Пришло время найти и доказать им, что не все такие.

Подъем дался тяжело, путь будет ещё труднее.

Глава I. Пепел и кремень

"Мы

встречаем свою судьбу на дороге,

которую выбираем, чтобы избежать

её"

Жан де Лафонтен

Грегор Кремень

Белая Марка. Нейтральная территория между Королевством Эрленд и Вольными Баронствами. Земля, на которой уже несколько десятилетий идут бессмысленные сражения. Эрленду нужны были наши ресурсы, наша кровь.

Я, капитан Грегор по прозвищу «Кремень», командир отряда специальных операций «Камнелазы». На моем счету 48 успешных операций. Возможно, 47, мне не до конца ясна обстановка на поле брани. Достаточно тихо. Может быть стоит открыть глаза и встать, но эти мгновения на земле дают долгожданный покой моей уставшей душе. Кто-то схватил меня за ухо и потянул.

От неожиданности глаза распахнулись и налились ярким светом, отчего голову пронзило резкой болью.

Ворон. Он дернул меня за ухо.

Я почувствовал чей-то взгляд на себе. Приподняв голову, я увидел рыцаря из Эрленда, наши воины не носили таких доспехов. Этот доспех был весь испещрен пробоинами, как и носимый рыцарем штандарт, белый конь на зеленом фоне. Это было что-то непостижимое, рыцари из Эрленда выкачивали кровь из всех раненых, свой, чужой – без разницы. А этот просто на меня смотрел.

И тут я понял. Сейчас утро, а последние воспоминания застали закат. Ещё и тишина. Сражение уже закончено. Непонятно, правда, в чью пользу, но одно было ясно точно – меня оставили, как и его. Но я же обученный и ценный ресурс для Баронств… и все же меня сочли мертвым, а тело не смогли забрать по каким-то причинам.

Этот рыцарь вряд ли полезен для своего Королевства. Хоть он и редкость. Сейчас там все состоят во всяких Орденах, а у него доспехи со своими знаками отличия. Такие редко идут воевать за проклятых истязателей, но их и так уже почти не осталось.

Рыцарь протягивает мне руку. Но я не буду принимать руку врага. Снова в лоб меня клюет ворон.

– Лучше прими, а-то он не оставит тебе, – произнес стоявший, в его баритоне слышалась хрипотца, словно он не издавал ни единого звука несколько часов кряду. Он прочистил горло. – Тем более нечего нам сражаться… и не за что.

Я принял руку и встал. Это далось нелегко, даже с помощью. Все тело онемело от часов лежания без сознания. Левая рука повисла безжизненным грузом. Неожиданный товарищ выглядел потрепанным, но серьезных ранений я на нем не заметил.

– Орвин Вейнрайт, рыцарь Королевства Эрленд, – он хмыкнул. – Наверное, уже и не рыцарь, присяга для независимых рыцарей уже давно не действительна, но и нас уже остались пару десятков.

Орвин сделал паузу для моего ответа, но я молчал.

– Этот ворон явно не из простых, он и меня вынул из предсмертных раздумий четверть часа тому назад, – продолжал он. – Клевал каждый раз, когда я шел в направлении ему неугодном, пока я не дошел до тебя. А ты кем будешь?

– Грегор, командир «Камнелазов», – решил все-таки ответить я.

– Наслышан я о тебе и твоих ребятах: как много раз ты надирал зад нашим парням, – он произнес это с дружелюбной ухмылкой, будто отпустил похабную колкость в компании товарищей. – Мне на это все равно, после всего, что сделали мои сородичи с моим родом и Родиной…

– Ясно, спасибо за помощь, – отрезал я. – Мне пора домой.

– Как скажешь, – с места он не сошел, как и его улыбка.

И чего тут улыбаться? Ладно с ним.

Я двинул в сторону расположения наших войск перед битвой. Вокруг были только трупы и воронье. Я оглянулся, Орвин Вейнрайт стоял и смотрел на меня с интересом и своей дурацкой ухмылкой. Один. Ворон, который меня привел в себя куда-то делся.

Странный этот парень. Надо бы взять оружие на всякий случай.

Переведя взгляд вперед, я увидел перед собой ворона, на которого чуть не ступил. Того самого ворона. Он чем-то отличался от тех, которые были тут же. То ли большим размером, то ли каким-то осознанным взглядом? Присмотревшись, я заметил, что у ворона не было глаз. Только две гладкие впадины, в которых, тем не менее, клубилась какая-то сероватая дымка. Он смотрел на меня не глазами, а самой этой дымкой

Я двинулся сквозь него. Он закаркал, словно предупреждая. Я его не послушался, поставил ногу рядом с ним. Ворон взмыл и за один взмах оказался у моей головы. Ударил я быстро, все-таки с рождения меня воспитывали как воина в казармах-инкубаторах.

Промах. Он толкнул меня когтистыми лапами в лоб, да с такой силой, что я упал на спину. Раненую руку пронзило острой болью.

Я попытался резко вскочить, но из-за боли в руке и общей усталости, мой маневр по быстроте был сравним с подъемом древнего геоманта, который был больше скала, чем человек.

Поднявшись, я осмотрелся, ворон исчез, Орвин стоял там же, где я его увидел впервые.

Тактический анализ: я ранен, рука не работает, один в поле. Этот фанатик, хоть и странный, но цел. И ворон, чтоб его... Ворон явно сильнее нас обоих. Значит, временное сотрудничество — наименее убыточный вариант. А там посмотрим

Ворон ударил сверху, хлопал меня и клевал где-то с минуту, пока я не крикнул:

– Хватит!

Ворон прекратил и отлетел до Вейнрайта.

В Вольных Баронствах не верят в богов и предназначение, но судя по всему этот парень был прав насчет ворона. Я двинул в их сторону.

По пути я увидел его… Курт. Один из моих «Камнелазов», он был мертв, даже истерзан. Бросив взгляд по сторонам, я видел их везде: такая же форма как у меня, мои подчиненные, мои собратья. Я не смог их уберечь. Операция провалена. Возвращаться... не с чем. Возможно, этот путь с рыцарем — моя единственная возможность искупить... нет, не вину, а профессиональную непригодность.

Я должен понять природу этого ворона. Если это оружие, которое можно поставить на службу Баронствам, мой провал превратится в триумф. Я вернусь не с пустыми руками, а с прототипом.

– Думаю, он хочет, чтобы мы куда-то пошли вместе, – произнес Орвин, когда я подошел. – Он – посланник богов.

– Богов не существует, рыцарь, – сказал я куда резче, чем намеревался.

– Но идем мы вместе, – я так и не понял: это был вопрос или утверждение.

– Видимо так, только нам нужно обмотать раны и обзавестись оружием, прежде чем двинуться в путь.

– Вряд ли с этим будут проблемы, – Орвин обвел взглядом поле.

– Не будем терять времени.

***

Перевязав ранения и подобрав оружие: я одноручный меч и щит, который повесил на спину, ведь моя рука еще неспособна даже подняться, не то, чтобы держать щит, Орвин – небольшой топор и тоже щит. Мы двинулись в путь туда, куда нас вел ворон. А он летел не в сторону Вольных Баронств или Королевства Эрленд. Дальше по Белой Марке, нейтральной территории, насколько мне было известно там живут только изгои и дезертиры. Несмотря на ранение я готов ко всем превратностям судьбы? Или чего там надо от нас этому ворону.

Глава II. Дефектные

"Встретив

Судьбу, ты вначале дашь ей в

челюсть. Такова природа человека"

Глен Кук, «Черный Отряд»

Орвин Вейнрайт

Грегор немногословен. И явно угрюм. Конечно, я тоже особо никогда не отличался разговорчивостью, но сейчас как будто точно не обыденная ситуация.

Идем по Белой Марке около получаса примерно. Ворон увел нас с поле боя. Направляемся по лугу к какой-то опушке. Там виднеются пару перекошенных домишек, которые подойдут, чтобы сделать какую-нибудь перевязь для руки Грегора.

Этот слепой ворон кто вообще? Я думаю, что посланник богов, но бароновец же в них не верит. Пути Архонтов неисповедимы…

– Надо сделать привал в одном из домов, - начал я. – Руку тебе подвесить, чтобы легче было идти.

– Я уже привык, рыцарь, – отрезал Грегор.

– Если будет какая-нибудь заварушка, то тебе будет проблематично с обвисшей рукой…

– И-то будет больше толка, нежели от тебя.

– Вот и поговорили, – закончил я.

Ворон вел нас прямо в один из домов. Взлетел на приоткрытую дверцу и начал каркать.

– Лучше ничего не говори, рыцарь, – сказал со злостью Кремень.

– Даже: я же говорил? – спросил я.

– Мой клинок будет отлично смотреться у тебя в глотке.

– Я тебе помочь так-то хотел.

– Тогда делай это молча.

Веселое будет путешествие. Я точно чувствовал, что это не будет короткая прогулка.

Мы зашли в дом. Он был небольшого размера, крестьянский. В углу была насыпь сена в качестве места для сна, печь, стол и стул. Сейчас было еще утро, так что освещалась халупа через открытую дверь и окна довольно-таки неплохо.

Грегор сел на стул, стоявший подле стола. Штандарт я прислонил к печи. Надо бы его заштопать, как и починить мои доспехи. Но для начала рука бароновца.

Я достал из раздобытой на поле битвы сумы несколько кусков ткани и шило с нитями. Начал делать что-то наподобие перевязи, которая прикрепила была руку к корпусу.

– Ее надо для начала вправить, – прервал меня Грегор, когда я хотел примотать его руку.

Он согнулся, зажал крепко руку между ногами и резко вытянулся. Сустав встал на место с мерзким хрустом. Лицо Грегора стало белее мела, на лбу выступила испарина, но он не издал ни звука. Только часто задышал, пережидая волну тошноты.

Он мне кивнул: мол, можешь начинать.

Я и начал делать перевязь. Никогда раньше сам этого не делал… видел, как Кэтрин делала мне так…

Шепотом я молился Архонтам, чтобы его рука быстрее зажила.

– Молитва не поможет, – с презрительной усмешкой произнес Грегор. – Но оказываешь медицинскую помощь ладно. Не знал, что у вас этому учат.

– Не учат, – ответил я. – Моя… любимая помогала всем в моем наделе.

– Так ты из Князей Крови? – спросил Кремень.

– Нет, простой дворянин из рода Врейрайт. Правда, я один уже остался.

– Родители иногда покидают нас раньше, чем нам бы этого хотелось, – произнес он, никак не изменив в лице. – Своих я даже не знал: Сталь растят в казармах-инкубаторах. Наша семья – наши братья по оружию, наши возлюбленные – наши клинки.

– Как вы не вымерли тогда?

– Мы делаем потомство с теми, кого для нас выбрали геоманты, – пояснил он, - для лучшей селекции потомства. После зачатия никто из нас никогда не увидит ни ту, что вынашивала, ни то, что родилось.

– Вы… варвары, – сказал я исступленно.

– Это честь, когда именно тебя выбрали для продолжения жизни общества, – в его спокойном тоне начали появляться вкрапления гнева. – Я с гордостью могу сказать, что благодаря такому способу и стал ценным ресурсом для своей Родины.

– Что ж тебя тогда бросили, «ценный ресурс»? – язвительно заметил я.

Отреагировал он моментально: схватил за плечо и попытался ударить головой. Но я сидел на коленях перед его стулом. Я опустил голову. Его челюсть клацнула при ударе об мой бацинет (помятое забрало я предварительно снял, о чем пожалел).

Я вскочил, ожидая, что он сейчас рухнет без чувств, но Грегор не зря носил прозвище «Кремень».

Я не успел среагировать. Его скачок, усиленный весом обсидианового наплечника на раненой руке, впечатал мне в лицо осколок тьмы. Хрустнула скула или нос — я не понял, в глазах взорвалась белая вспышка. Мы повалились на пол. Во рту появился металлический привкус.

Когда в разуме и взгляде прояснилось, то я увидел занесенный меч. Мой щит стоит справа, у входа в дом, всего лишь нужно протянуть руку.

Лязг. Я успел отбить меч в сторону щитом и ударить Грегора под колено. Я выбил ему ногу, и он начал падать на меня.

Я успел встать на правое колено и принял бароновца на подставленный щит. И швырнул его через себя прямиком в стену спиной.

Перекрутившись, отбил его удар мечом снизу вверх так сильно, что его клинок вылетел из рук.

Следом ударил латной рукавицей по лицу. Раз. Второй. Третий. А потом он оттолкнулся от стены ногами.

Его колено влетело мне в лицо. Поднявшись, я выставил щит.

Грегор ударил ногой прямо в центр. Удар оказался чудовищным — меня просто смело, будто тараном, и отбросило к столу, на котором был мой топор.

Попытка схватить топор была прервана подсечкой: при падении моя голова тарахнулась со всего моего роста об стол.

Я перевел потерянный взгляд на лицо бароновца. В глазах сталь. Над его головой тот самый топор.

Вот так бесславно встречу свой конец, причем так скоро после приобретения смысла жизни… Если бы было время, то я бы впал в уныние.

Ворон влетел в окно, находившееся надо мной. Он швырнул толчком Грегора в противоположную стену. Рослого воина, весившего в своих доспехах больше центнера!

Кремень даже после такого резко вскочил. Но дальше не двинулся.

– Почему он пришел так поздно? – сказал он, отбрасывая топор в сторону.

– Ты проверял его предел? – с надрывом бросил я.

– Ты слишком обнаглел, рыцарь, – ответил он с кровавой улыбкой. – Тем более, стоило проверить с чем мы имеем дело. И тебя тоже.

– Свихнувшийся ублюдок, – рявкнул я.

Я подскочил к нему вплотную, сжимая кулак. Ворон на столе чуть склонил голову набок, и в его глазницах заклубилась дымка. Я остепенился, встретив абсолютное спокойствие Грегора.

– Прости за ехидство, – ответил я, понижая тон. – Оно было неуместно в данных обстоятельствах.

– Я был слишком жесток с тобой, – ухмылка сошла с его лица, он протягивал руку. – Дерешься ты явно лучше, чем шутишь. Обычно ваши умеют только размахивать мечами из стороны в сторону.

– Я не из Ордена какого-нибудь, - ответил я, пожимая ему руку и переводя взгляд на прислоненное к печи изорванное знамя моего рода. – И не из Князей Крови. Мой дед получил титул и надел за боевые заслуги. Меня растили воином, как и тебя.

– Рад, что ты попался ко мне в спутники, – он взглянул на меня с какой-то тоской. – Не хочешь вернуться на свою вотчину и к своей любимой?

– Ее нет, - отрезал я.

– Что ж любовь не вечна. Я считаю, что ее нет совсем. Это просто химия, которую геоманты используют для селекции…

– Мою вотчину забрали инквизиторы на благо Ордена Белого Пепла, перед этим вырезав всю семью, - прервал я его попытку сочувствия. – Их кровь была не до конца чиста, в отличие от моей…

Грегор молчал.

Мои глаза налились слезами.

– А мою Кэтрин... — голос сорвался, я сглотнул и закончил глухо, — её казнили на моих глазах.

– Почему?

– За милосердие…

Грегор положил мне на плечо здоровую руку:

– Не буду врать, что понимаю тебя. Но я потерял своих братьев, свою Родину и смысл существования… Для меня это тоже удар.

– Я думал, душа – сталь и так далее, – сказал я, успокоившись.

– Возможно, я дефектный, – ответил он после некоторой паузы с улыбкой. – Пора заштопать вновь обретенные ранения и идти в путь. У меня как раз завалялись нужные для этого приспособления.

А зашивать было что: Грегор зашил мне сечку над правым глазом, которую я получил, ударившись о стол; я же ему порванную губу. Конечно, еще остались синяки и ушибы, но это пройдет быстро. Физические увечья проходят намного скорее душевных…

***

Когда мы закончили, то ворон уже ждал нас у порога. Странно, как все остальное время мы его не замечаем?

– Видимо, нам пора, – сказал Кремень, увидев нашего провожатого.

– Так жаждешь обрести… – я задумался, подбирая слово, – судьбу? Хотя ты же в нее не веришь.

– Наверное, сейчас я не столько к ней скептичен, брат Орвин.

Глава III. Долг свету

"Человек

есть тайна. Её надо разгадать, и

ежели будешь её разгадывать всю

жизнь, то не

говори, что потерял время; я

занимаюсь этой тайной, ибо хочу

быть человеком"

Федор Михайлович Достоевский

Грегор Кремень

Ворон нас повел дальше домов в лес. Мы шли по какой-то протоптанной дороге, но никого по пути не встретили. Привал сделали недалеко от тропы.

Встали мы с рассветом. Голод уже начал мешать рассудку, всё-таки не ели мы уже пару дней. А учитывая затрату энергии нами и ранения – прогноз был неутешительным.

Дичь в лесу была, но вот оружия для ее поимки у нас отсутствовало. И навыков охотничьих недоставало, мы просто воины.

Орвин штопает свой штандарт. Я не мешаю – для него это своего рода медитация, ритуал.

У меня тоже были свои. Готовясь к битве, пересчитывал камешки в мешочке, который висел у меня на груди под стеганной кожей. Всего их было 47 – по числу успешных операций, которые завершили «Камнелазы». С каждой освобожденной каменоломни по гладкому камню небольшого размера.

Они по-прежнему были у меня, но притрагиваться к ним не было никакого желания.

***

Мы двинулись дальше по сосновому бору, в лесу царила тишина, изредка прерываемая пением птиц. Ворон куда-то подевался, но мы понимали, что не стоит отклоняться от дороги.

Разговор Орвин не начинал, а мне больше нравилось идти молча.

Через несколько часов следования мы вышли на какой-то хутор, располагающийся на прогалине посреди бора.

Вокруг виднеется дымка, которую я не приметил при подходе к этому месту. Здесь было оживленно, человек 20-30. Странно, что на хуторе в глуши столько народу.

Я различил броню и нашивки – это были мои «Камнелазы».

Они обратили на меня свой взор одновременно и направились ко мне. Что-то тут явно было не так…

Вейнрайт стоял рядом как вкопанный. Он побледнел, глаза выкатывались из орбит, а губы дрожали в непонятном ритме.

Орвин испугался моих ребят?

Я хотел окликнуть Орвина, но мой голос прозвучал как под водой.

Один из «Камнелазов» оголил свой клинок. Это был Курт. Но я же отчетливо видел его мертвого – он был явно не жилец. И все же…

- Ты предал наши идеалы, принципы, ради них! – крикнул мой бывший товарищ. – Ты выбрал их, а мы не нас! Думаешь тебя бросили на убой просто так?! Думаешь отряд специального назначения бросили бы в мясорубку?! Они узнали о твоем секрете! И мы поплатились за твой эгоизм жизнями, капитан! И ты остался в живых только для того, чтобы знать, что они тоже поплатятся!

Я видел его мертвым. Своими глазами. Но вот он стоит — и говорит то, чего я боялся больше всего. Доводы рассудка захлебнулись в ярости. Я выхватил меч.

Я отбил укол и намеревался врезаться в него... Мне было 12, когда нас, тридцать мальчишек, выставили приманкой против вражеского голема... Спаслось трое. Я, Курт и Матиас. А теперь Курт стоит передо мной с мечом, и я бросаюсь на него, как тогда на голема — с той же слепой, детской яростью. И пролетаю насквозь.

Дыхание сперло, я упал на колени. Не мог вдохнуть. Меч выпал из рук. Держась за свое горло, я смотрел на занесшего руку с мечом Курта. Почему-то было наитие, что после того, как его рука опуститься, я уже не встану.

– Аторама! – донесся крик Орвина.

Наступает абсолютная тишина, а потом туман рассеивается рывком.

В следующий миг я сделал вдох полной грудью, моих братьев больше не было. Вместо нескольких ладных хат с хозяйством – всего лишь обугленная древесина.

Ко мне подошел Вейнрайт и протянул руку, помогая встать.

– Спасибо, Орвин, – сказал я полушепотом, еще не до конца придя в себя. – Как ты… что ты сделал?

– Кэтрин подсказала мне нужное слово, – ответил он с печальной улыбкой.

– Я не понимаю, – недоуменно сказал я.

– Она была в этом тумане… Сначала подошла и улыбнулась, словно мы опять дома и ничего не было. Она прошептала мне одну фразу: «Упокой их, спаси его от морока, любовь моя». И исчезла. Я вспомнил, какое слово Кэтрин произносила во время погребений. Вижу, что это и правда пригодилось.

– Это же не ваша магия крови?

– Нет, она наша, только куда более древняя и светлая, еще со времен хождения Архонтов среди нас. Сейчас ее применение считается Скверной.

– Инквизиция поэтому пришла за ней?

Орвин промолчал, но я принял это за ответ.

– Я обязан тебе жизнью, – прервал я затянувшуюся паузу.

– Пустяки.

– Ты нарушил догмат. Ради меня.

– Ради нас.

***

Осмотревшись, мы увидели, что к одному из остовов избы прислонился труп. Уже давно сгоревший скелет. У него в руках был полуторный меч, который ничуть не пострадал при пожаре. На гарде красовалась восходящее солнце.

– Этот символ такой же, как и на… – Орвин замялся, – как на медальоне, принадлежавшем Кэтрин.

– Знамение Архонтов? – не удержался я от шутки.

– Архонтов или нет, но ты прав, – сказал, он, ничуть не обидевшись на мой саркастический вопрос.

Вейнрайт аккуратно достал из рук мертвеца меч и осмотрел. Судя по взгляду, ему он явно был по вкусу.

Вместо полуторника Орвин положил свой топор.

– Пустая трата полезного инструмента, – возразил я. – Топор нам может понадобиться не только в сражении.

– Мы не грабители и не мародеры, чтобы отбирать, не давая ничего в ответ, – сказал он тоном, не терпящим дальнейших пререканий.

– Тогда лучше мой меч, – сдался я. – Топором мне будет даже сподручнее.

Совершив рокировку, мы продолжили свой путь, ведущий, насколько я правильно помню, в единственное крупное поселение на территории Белой Марки – Приют, город изгоев.

***

Весь день мы провели в дороге. Уже стемнело, решили сделать привал. До Приюта нам оставалось несколько часов, но запас сил уже иссякал.

Зажгли костер и сели возле него на наши походные тюки. Желудок изнывал от голода, спать пока не хотелось совсем.

– Если хочешь поговорить о том, что ты видел, – начал Орвин, – то я весь внимание.

– Там были мои братья, мой отряд, – начал я свою исповедь после некоторой паузы.

– Они винили тебя за свою участь?

– Типо того, – хмыкнул я. – Возможно, даже были правы. Мой отряд, как ты знаешь, не просто пушечное мясо.

– Ценные ресурсы, – заметил рыцарь.

– Именно. Мы не участвуем в масштабных операциях. Думаю, отправив нас в эту мясорубку на открытом поле, меня хотели так наказать. Кто-то узнал мою тайну.

Орвин с интересом внимал.

– Я командир самого успешного диверсионного отряда, – не без гордости отметил я. – Меня называли воплощением «Кодекса Стали», идеальным инструментом, ни разу не усомнившемся в приказе. 3 года назад мной были нарушены не то что приказы, а устои своего общества… Помнишь, я говорил, что любви нет, что не могу тебя понять в этом вопросе? – он кивнул. – Соврал. Раз в год лучшим представителям Стали нужно зачать дитя для поддержания численность с тем, кого выберет Совет Цитаделей. Обычно у меня никогда не было с этим проблем…

– Ты влюбился, – утвердительно закончил он за меня.

– Верно, ее зовут Элис. У меня был авторитет, так что после зачатия я вычеркнул ее из всей структуры нашего общества. Никто даже не стал перепроверять. У меня были тайные убежища по всем Баронствам, в одном из которых я ее и спрятал. Их, – поправился я. – Она родила девочку. Ввиду последних событий, боюсь, что они…

Я прервался. Уловил странный запах. Воняло паленой шерстью и сладковатым тленом.