Отверженная. Новая жизнь бабушки Арины

Моя совесть осталась довольна: Китти только-только начала заниматься вещами.

— Оставь, я всё сделаю, — тепло сказала я. — Извини, что прибавила тебе поручений.

— Ой, да ничего, мисс! — сконфузилась горничная. — Я привычная. — И перескочила на гораздо более интересную для неё тему: — А правда констебль симпатичный? Ах, хотела бы я с ним познакомиться!

Я спрятала весёлую улыбку.

— Разве у тебя мало возможностей для этого? Или он редко приходит к инспектору?

— Да нет, часто, — вздохнула Китти. — Но он всегда такой занятой…

— Тем не менее, как видишь, от чая не отказался.

Горничная кивнула и, понизив голос, возразила:

— Да, но мисс Кадди меня прибьёт. Она сильно против любых посторонних в доме, а уж мужчин! — Китти закатила глаза. — Мы с Суини как-то предложили ей позвать Тома, слугу Лоудсонов, чтобы он помог вынести ковры на просушку. Так она рявкнула: «Справитесь!» — и пришлось нам с Суини таскать всё самим.

Я осуждающе покачала головой: похоже, у Кадди был на этом серьёзный пунктик. И предложила:

— А если попробовать встретиться с констеблем в выходной?

Но горничная только устало махнула рукой:

— У меня того выходного — полдня воскресенья. — Вздохнула и с фальшивой бодростью сказала: — Ладно, мисс Алина, раз вы тут управитесь, я пойду. Мне ещё крыльцо заново оттирать — мисс Кадди считает, что оно грязное.

— Хорошо, — кивнула я и всем сердцем посочувствовала девушке. Интересно, она хотя бы перекусила после стирки? Или Кадди, в том числе считала, что раз не поел в отведённое время, ходи голодным? Мне-то повезло хотя бы бисквитами и чаем подкрепиться.

Китти ушла, а я принялась без суеты развешивать вещи. И пока руки были заняты делом, в голове снова закрутились шестерёнки размышлений.

Насколько я помнила, в это время уже существовала «жёлтая пресса», и в ней наверняка тоже были статьи об убийстве Тилни. Возможно, репортёры скандальных газетёнок могли рассказать о лорде больше? Возможно, с его именем были связаны какие-то сплетни, о которых Айрис не слышала, а если и слышала, то не придавала этому значения? Не просто же так вокруг особняка ходила (если ходила) какая-то женщина.

И да, особняк. По логике вещей, мне тоже положен какой-то выходной, верно? Так почему бы не потратить его на поездку до Итон-сквер? Или, может, найти предлог, чтобы уйти из дома якобы по рабочим делам? Хм.

Я задумалась над возможными вариантами и вдруг осознала: мне ни капельки не страшно. Ни угрозы Кадди, ни интерес полиции, ни весьма шаткое положение в настоящем, и всё ещё полная неопределённость в будущем не выглядели чем-то ужасным. Наоборот, я горела азартом: расследовать убийство, поставить экономку на место, снова выстроить жизнь с нуля, как это было после развала Союза. Когда-то я обожала читать книги о любви, тайнах и приключениях, а теперь словно сама попала в одну из них, и это оказалось захватывающе интересно.

Правда, с любовью пока незадача, ну, да ничего. Зато тайн и приключений хватает. Я улыбнулась себе, повесила на верёвку последнее полотенце и, теперь уже с лёгкостью подхватив корзину, отправилась с чердака вниз.

***

До самого вечера Кадди упорно делала вид, будто меня не существует. Впрочем, я и сама старалась не особенно попадаться ей на глаза. После дня, насыщенного физическим трудом и разнообразной информацией, у меня откровенно сели батарейки, и я не чаяла поскорее добраться до кровати. На моё счастье (и к несчастью Кадди), Мэлоун к ужину не вернулся, и экономке пришлось отложить кляузничество до утра.

Зато на следующий день, когда я спустилась на завтрак (по моей просьбе, Китти разбудила меня в «приличное» время), из столовой уже доносился бубнящий голос Кадди.

«Жалуется», — усмехнулась я и без тени смущения открыла дверь.

— Вы должны понимать, сэр, такое поведение…

Экономка осеклась, Мэлоун вежливо поднялся со стула, а я, дружески им улыбнувшись, сказала:

— Доброе утро! Сегодня чудесный день, не правда ли?

Глава 19

Здесь я, между прочим, не кривила душой. Ветер, всю ночь завывавший в трубе, разогнал тучи, и над Лондоном сияло золотое солнце на восхитительно синем небе. Потому ничего странного, что Мэлоун со мной согласился:

— Доброе, мисс Алина. Да, день на редкость хорош.

И ещё меньше удивительного, что Кадди только фыркнула в ответ.

Между тем инспектор продолжил:

— Мисс Алина, мне сказали, вчера заезжал констебль Уиздом?

— Да, сэр, — без тени сконфуженности подтвердила я. — Но он ничего не передавал.

— Понятно. — По взгляду Мэлоуна невозможно было прочесть, на чьей он стороне, моей или экономки. — Ещё мне сказали, что он остался на чай.

И вновь я не стала увиливать.

— Да, сэр. Констебль был столь любезен, что помог мне поднять на чердак большую бельевую корзину, и в знак благодарности я пригласила его на чай.

Выражение на лице инспектора осталось прежним.

— И что же, — продолжил он расспросы (а вернее, допрос), — корзина была очень тяжела?

— Фунтов сорок, сэр. — Я чуть не брякнула «килограмм двадцать», но откуда-то из подсознания выскочило правильное словосочетание. — Она была полна мокрого белья.

Мэлоун кивнул, жестом предложил мне садиться за накрытый стол и заметил экономке:

— Можете идти, Кадди. Я не вижу в случившемся ничего такого, из-за чего стоило бы поднимать шум.

У той дёрнулась щека, однако спорить с хозяином ей было не по чину. И, пожелав нам приятного аппетита (в подтексте явно слышалось «Чтоб вы подавились!»), Кадди ушла.

А я, вместо того чтобы взять румяную булочку, обратилась к инспектору:

— Сэр, я хотела… наверное, попросить кое о чём.

— Слушаю. — Мэлоун смотрел на меня с нескрываемым любопытством.

— Пожалуйста, поговорите с мисс Кадди. Пусть разрешает приглашать мужчин для помощи там, где нужно носить тяжёлое. Например, мокрое бельё на чердак или ковры на просушку.

Инспектор приподнял брови.

— Вижу, вы всерьёз отнеслись к своей должности.

— Дело не в этом, — тихо возразила я. — Я лишь хочу облегчить жизнь тем, у кого она и так тяжела.

У Мэлоуна вырвался смешок. Пару секунд мы, не мигая, смотрели друг на друга, а затем он произнёс:

— Хорошо, мисс Алина. Посмотрю, что с этим можно сделать.

— Благодарю вас, — искренне ответила я и, наконец, занялась завтраком.

Конечно, такой «бунт на корабле» грозил тем, что наша с Кадди взаимная неприязнь окончательно перешла бы в состояние холодной войны, откуда и до горячей недалеко. Однако у меня был козырь в рукаве: тот самый счёт из бакалеи. Вот только для верности было бы неплохо сверить его с записями в амбарной книге…

«Надо озаботиться и узнать, где она лежит, — подумала я, взяв себе пару сосисок с общего блюда. — Раз противостояние неизбежно, к нему надо готовиться».

— Мисс Алина, — отвлёк меня от раздумий Мэлоун, и я подняла на него взгляд.

— Я взял сегодня выходной день, — продолжил инспектор, — и если у вас есть желание, можно было бы куда-нибудь выбраться на прогулку. Тем более что солнечные дни в Лондоне бывают не так уж часто.

На прогулку? С ним?

Я почувствовала, как щёки заливает румянец, и мысленно ругнулась на себя: что ещё за глупости! Мэлоун — джентльмен, а это просто жест любезности. И, возможно, извинение за то, что вчера мне пришлось уработаться на стирке.

— Буду очень рада, сэр, — пролепетала я, прилагая огромные усилия, чтобы смотреть на собеседника, а не накрахмаленную скатерть.

— В таком случае после завтрака мне понадобится уделить около часа делам, — продолжил Мэлоун, и я не могла не хмыкнуть мысленно: вот вам и выходной. — А далее я полностью к вашим услугам. Куда бы вы хотели съездить?

«К дому лорда Тилни».

Но, разумеется, так говорить было нельзя, а где любили гулять лондонцы… И не опасно ли это, вдруг меня узнают?

«Ох, и почему я раньше не подумала!»

Тем временем инспектор ждал, и надо было что-то отвечать.

— Не знаю, сэр, — наконец, призналась я. — Ничего на ум не приходит.

В межбровье Мэлоуна легла тонкая морщинка.

— Ах, да, ваша память… В таком случае предлагаю Кенсингтон. Очень милое место. К тому же было бы неплохо заглянуть кое-куда по соседству с ним.

М-да. Трудоголик во всей красе.

— Хорошо, сэр. — Пить «Боржоми» в любом случае было поздно.

— Тогда будьте готовы к девяти, — закончил Мэлоун, и я, эхом повторив прежнее «Хорошо», вернулась к позабытому содержимому тарелки.

Будем надеяться, мне повезёт не встретить никого из знакомых Айрис. А может, даже получится что-нибудь выведать о расследовании.

И в любом случае будет здорово погулять в знаменитом Кенсингтонском саду. В своей прошлой жизни я о таком и мечтать не могла бы.

Глава 20

Из дома мы вышли ровно в девять ноль-ноль. Не глядя по сторонам, Мэлоун взмахнул рукой, и к нам немедленно подъехал кэб. Инспектор помог мне в него усесться, забрался следом и распорядился:

— Кенсингтонский сад!

Кэб тронулся с места, ловко влился в поток повозок и, грохоча по булыжникам, повёз меня на свидание со сказкой.

Наверное, очутись я в современном Лондоне, впечатления были бы совсем иные. Но я столько читала об этом городе именно позапрошлого века, что сейчас, трясясь в кэбе и не имея сил не крутить головой по сторонам, то и дело ловила себя на чувстве узнавания. Словно я когда-то видела это место в очень ярком, запоминающемся сне, а теперь, наконец-то, оказалась в нём наяву. И потому мне были знакомы и кирпичные громады домов, и нежная зелень скверов, и разношёрстная толпа на улицах, и шум, в котором мешались лошадиное ржание, стук копыт, крики извозчиков и разносчиков всякой всячины. Я вдыхала воздух — холодный, полный разнообразных запахов, среди которых, впрочем, не было столь узнаваемого запаха выхлопных газов — и никак не могла затолкать обратно широкую улыбку, так и норовившую появиться на лице.

— Вы так смотрите, словно впервые здесь, — заметил Мэлоун. Без подозрительности, просто для поддержания разговора.

— Я ничего не помню, — отозвалась я. — Но всё равно чувствую себя, как в знакомом месте.

Уголки губ инспектора приподнялись в добродушной улыбке, однако он почти сразу совладал с ними, вернув лицу серьёзное выражение. И принялся называть мне места, по которым мы проезжали: Оксфорд-стрит, Риджент-стрит, площадь Пикадилли…

— Букингемский дворец! — Я повторила это с таким придыханием, словно была вернейшей почитательницей монаршей семьи, чем вызвала усмешку Мэлоуна.

А кэб вёз нас дальше, и вот по правую руку замелькали деревья Гайд-парка. Мы проехали по Кенсингтон-роуд, свернули, и впереди показался Кенсингтонский дворец. Вид у него был не особенно впечатляющий: двухэтажное здание из красного кирпича за кованой, чёрной, с золотом оградой, но сердце у меня всё равно забилось чаще.

Здесь нас высадили. Мэлоун расплатился с кэбменом и уверенно повёл меня по дорожке вокруг дворца в сам парк.

Я помнила, что это место частенько называли «обителью фей» — не зря же по легенде именно здесь к Барри пришёл его Питер Пен. И сейчас, шагая под сенью раскидистых вязов, дубов и платанов, охотно верила: здесь и впрямь живёт чудесное. По крайней мере, в том времени, в котором я нахожусь.

— Вы притихли, мисс Алина. — Похоже, Мэлоуну нравилось наблюдать за мной.

— Здесь удивительно. — Я даже говорила вполголоса, словно боясь спугнуть сказку.

Инспектор негромко хмыкнул и заметил:

— Вы идеальная спутница, мисс Алина. Говорите, только когда вам есть что сказать, не пытаетесь выдумывать темы для разговора, не тяготитесь молчанием…

«Это потому, что позабыла о своём желании что-нибудь у вас выведать», — усмехнулась я про себя.

— Не жалуетесь на жару или холод, или на то, что устали… Или это пока?

Я спрятала улыбку под маской серьёзности.

— Увидим, сэр. Однако надеюсь, что окажусь достойной ваших похвал.

Мэлоун ещё раз хмыкнул, но развивать тему не стал.

Мы неторопливо вышли к Круглому пруду и двинулись вдоль его берега. Прочих гуляющих было немного: в основном, няньки и молодые мамочки совершали променад с колясками и маленькими детьми. Потому-то, наверное, я и обратила внимание на одинокую девичью фигурку впереди. К тому же, в отличие от прочих, девушка шла довольно быстро, словно торопилась куда-то.

— Мисс Алина, вы сможете идти немного быстрее? — вежливо осведомился Мэлоун, и я поняла, что он тоже заинтересовался девицей.

«С чего бы вдруг?» — На мою благостную расслабленность набежало облачко тревоги — в точности, как на солнце у нас над головами. И, естественно, я не просто ответила согласием, но и прибавила шаг, стараясь при этом двигаться как можно тише, чтобы не привлечь внимание незнакомки.

Хотя, была ли она и впрямь незнакомкой? Пока мы с Мэлоуном незамеченными шли сзади неё, я всё пыталась поймать за хвост странное ощущение, что откуда-то её знаю. Натуральная блондинка в модной шляпке с цветами и перьями и серо-голубом платье с рукавами-буфами, своими движениями она напоминала беспокойную птичку. То и дело поправляла волосы (каждый раз этот жест вызывал ноющее дежавю). Однако обернулась лишь раз, когда мы, по моим ощущениям, зашли в самую глубину сада. К счастью, Мэлоун сумел это предугадать. Презрев этикет, он схватил меня за руку и дёрнул за пышный куст жимолости, что позволило нам остаться незамеченными.

Зато мы, наконец, поняли, куда девица шла: в небольшую мраморную беседку, романтично увитую плющом. О романтической цели говорила и фигура мужчины, поднявшегося со скамьи при виде незнакомки.

— Обойдём, — одними губами произнёс Мэлоун и, сжав мою руку, потянул в сторону. Глаза у него горели охотничьим азартом, который, на моё счастье, мешал осознать, насколько подобное времяпрепровождение не подходит молодым особам.

Потому что мне тоже было чертовски интересно и кто эта девица, и с кем у неё свидание, и, главное, почему это так важно для инспектора Скотланд-Ярда. И я быстро перебирала ногами, молясь, чтобы не запутаться в подоле и не затормозить спутника. Вместе мы обошли беседку по широкой дуге и, наконец, приблизились к ней со стороны, особенно заросшей плющом. Да, мы не видели тех, кто был внутри, но и они не могли нас заметить. А вот голоса можно было различить прекрасно, и когда я услышала сказанное незнакомкой:

— Десять фунтов, мистер Трентон, и ни пенсом меньше. Моя новость стоит именно столько, — пробежавшую по телу дрожь, должно быть, уловил даже Мэлоун.

Я, точнее Айрис, прекрасно знала этот голос.

«Эдит?»

Но что могла здесь делать младшая дочь Кортни? И какую новость она собиралась рассказать этому Трентону за целых десять фунтов?

Глава 21

— Пять. — Собеседник Эдит не терял головы от обещаний сенсации. — И нет, мисс, я не собираюсь с вами торговаться. Берите пять, или расходимся.

— Ну, хорошо. — Девица не скрывала недовольства. — Давайте деньги.

— Сначала новость.

— Нет, сначала деньги! Вдруг у вас их и нет вообще!

«Утром деньги, вечером стулья. Классика». — Несмотря на напряжённость ситуации, я мысленно улыбнулась.

— Можете не беспокоиться. — В речи Трентона возникла короткая пауза. — Вот пять фунтов. И вы их получите, после того как расскажете, к чему вся эта таинственность.

— К тому, что благовоспитанные девушки не общаются с репортёрами! — совсем недипломатично выпалила Эдит. — Если маменька или сестрица узнают… Я и так еле уговорила их приехать сюда на прогулку в обычный день! А уж какого труда мне стоило от них сбежать!..

То есть где-то по саду гуляет семейство Кортни? Вот незадача. Конечно, они должны будут делать вид, что незнакомы со мной, но всё равно не хотелось бы попадаться им на глаза. Тем более, в компании Мэлоуна.

— Вы отвлеклись, мисс, — прохладно заметил Трентон, возвращая собеседницу к делам насущным.

Эдит замолчала, и я представила, каким взглядом она наградила репортёра. Однако затем сквозь зубы произнесла:

— Та неизвестная особа, которая приходила к убитому лорду Тилни, была от него на сносях.

Ах ты, зараза! Мало того что сдала Айрис родителям, так ещё и денег на её несчастье хочешь подзаработать?

Я машинально сжала пальцы Мэлоуна, и не заметил он это лишь оттого, что и сам крепко держал меня за руку.

— Откуда вы знаете? — Естественно, репортёр не принял историю на веру.

— Неважно! Отдавайте плату!

— Нет, важно. Мы в «Пелл Мелл» выдумки не печатаем.

— Это не выдумка!

— Докажите. Или никаких денег.

Я чуть не хмыкнула: как он с ней! И сказать по правде, не получи Эдит свои тридцать сребреников, меня бы это только порадовало.

— Ладно. — Деваться сестрице Айрис было некуда. — Но обещайте, что никакие фамилии не напечатаете! Всё-таки репутация…

— Мисс, я жду.

Возникла ещё одна пауза, в которую Эдит наверняка препарировала собеседника взглядом. После чего произнесла:

— Этой неизвестной особой была моя единокровная сестра, Айрис. Но отец выгнал её, слышите! Она больше не имеет отношения к семье Кортни!

— Не имеет, так не имеет, — равнодушно ответил репортёр. — Так вы знаете о тягости сестры от неё самой? Почему думаете, что к этому имел отношение лорд Тилни? С чего вы вообще взяли, будто она ходила к нему тем вечером?

— Ну, как с чего! — Эдит, должно быть, всплеснула руками самым несдержанным образом. — Мы же сёстры, она ничего от нас не скрывала! Мы помогали ей…

Она осеклась.

— Ясно. — Судя по тону, последнее Трентону было глубоко безразлично. — Хорошо, мисс. Благодарю за рассказ, но пяти фунтов он не стоит. Вот вам один…

— Что?!

—…берите или не получите и этого.

— Ах вы, мошенник!

— Всего доброго, мисс. Советую вам поторопиться и отыскать своих родственниц — вы и так потратили много времени на ерунду.

— Да я вас!

Что собиралась сделать Эдит (если собиралась), мы так и не узнали. Шорох шагов возвестил, что Трентон покинул беседку.

— Негодяй! — Эдит никак не могла прийти в себя. — Все, все мужчины одинаковые! Я так рисковала, а он! У-у!

Каблучки ботинок гневно простучали в одну сторону, в другую, и звук их начал удаляться: сделав несколько раздражённых кругов по беседке, Эдит отправилась-таки восвояси.

А я заглянула в лицо Мэлоуну: как он воспринял новость? Ничего принципиально менявшего ход расследования в ней вроде бы не было, но может, я ошибалась?

Инспектор ответил мне задумчивым взглядом и внезапно осознал два обстоятельства. Первое: что втянул в шпионские игры постороннего, более того, постороннюю. И второе: что до сих пор держал эту постороннюю за руку.

— Кхм. — Мэлоун поторопился разжать пальцы. — Прошу прощения, мисс Алина.

— Ничего страшного. — Я никак не могла прогнать фантомное ощущение его пожатия. — Сэр, о ком это всё? О той девушке, которая сбежала в Гретна-Грин?

— Да, о ней. — Отрицать очевидное было нелепо. — Вот только сбежала ли она?

Точно! Эдит же сказала, что Кортни выгнал дочь! Ох, трепло!

— Мисс Алина, — между тем продолжал инспектор, — вы не будете возражать, если мы завершим прогулку? Мне надо попасть кое-куда, это недалеко. А затем я отвезу вас домой.

— А сами отправитесь на работу? — И как у меня это вырвалось? Да ещё с таким разочарованием?

Черты инспектора смягчились.

— Да, мисс. Такова служба полицейского.

Я молча кивнула. Послушно оперлась о предложенную мне руку, и мы двинулись прочь из сада.

***

Я не спрашивала, куда хотел заехать Мэлоун, однако когда по сторонам замелькали смутно знакомые виды, напряглась. Мне здесь бывать не доводилось, значит, это воспоминания Айрис? Но что она…

Тут впереди показался роскошный трёхэтажный дом из серого мрамора, и сердце подпрыгнуло от острого момента узнавания. Особняк Тилни! Определённо, мне сегодня везло!

Вот только как бы не попасться на глаза здешней прислуге? Может, получится посидеть в кэбе, пока инспектор будет заниматься делами?

Однако у Мэлоуна было своё предложение на этот счёт.

— Не знаю, сколько потребуется времени, — с ноткой извинения сказал он, — но, думаю, вы можете скрасить ожидание прогулкой по здешнему саду. Пусть это будет небольшой компенсацией за Кенсингтон.

— Хорошо, сэр, — смиренно согласилась я, а мысленно потёрла руки. Возможность осмотреть дом, пусть даже со стороны, была настоящим подарком.

Рано радовалась. Возможно, не сиди в будочке возле ворот привратник в зелёной ливрее, всё и обошлось бы, но он там был. Естественно, вышел встречать гостей, и, ещё более естественно, увидел меня. По тому, как удивлённо расширились его глаза, я поняла: узнал, и сердце облило дурным предчувствием.

Но, может быть, Мэлоун не заметит, а сам слуга не скажет?

Однако Мэлоун заметил.

— Что-то не так? — нахмурившись, осведомился он, и привратник немедленно перестал на меня пялиться.

— Простите, сэр. — Он повинно склонил голову. — Прост вы всё про ту девицу расспрашивали в прошлый раз…

— Расспрашивал, — нетерпеливо перебил его инспектор. — И что?

Привратник бросил на меня косой взгляд и сознался:

— Да прост вот она, эта девица. Что к ихнему сиятельству тогда приходила.

Глава 22

Попала!

Не знаю, каким чудом я сумела совладать с лицом, чтобы оно показало только крайнюю растерянность и непонимание происходящего.

— Эта девица? — На пару секунд Мэлоун тоже растерялся. Посмотрел на меня, словно впервые видел, на привратника и нахмурился громовержцем: — Ты уверен?

— Да, сэр. — Слуга немного струхнул, однако обратно слова, естественно, не взял. — Могёте у мистера Блейза спросить. Он её хорошо рассмотрел, когда, гм, — привратник покосился в мою сторону, — на улицу выставлял.

— Непременно спрошу, — сквозь зубы пообещал Мэлоун. Холодно бросил: — Идите за мной, мисс, — и широким шагом двинулся к особняку.

Я замешкалась: может, сбежать? Вот сию секунду, пока инспектор уходит. Привратнику должно быть