Полная версия
Китти сделала многозначительную паузу, и я подыграла:
— Какая комната?
— На втором этаже. — Вид у горничной был чрезвычайно таинственный. — Она всегда заперта, просто всегда. А ключ только у хозяина, даже у Кадди нет, представляете?
— Да ты что! — ахнула я, пошире распахнув глаза. — И что, неизвестно, что там?
Китти покачала головой и со всё теми же интонациями продолжила:
— А ванная комната? Ни у кого из соседей такой нет! Кадди как-то обмолвилась, что мистер Мэлоун сам её проектировал: и как трубы идти будут, и как котёл в подвале нагреваться, и насос, и вообще всё. Я же говорю, учёный! Но вот зачем он её устроил, если всё время обтирается холодной водой, а горячую ванну раз в полгода велит сделать?
— Обтирается холодной водой? — В доме у Мэлоуна и без того было, кхм, нежарко, чтобы ещё и моржеванием заниматься. — Зачем? То есть почему не подогретой?
— Говорят, так полезнее, — развела руками Китти. — Но, честно, мисс, была бы я на его месте, ни в жизнь холодной водой не умылась бы! Брр!
В этом я её поддерживала, хотя ничего удивительного в такой причуде инспектора не видела. Хочется человеку закаляться — да на здоровье! Лишь бы оно позволяло. Только зачем тогда вкладывать столько трудов в ванную комнату?
«Наверняка всему есть банальное объяснение, — подумала я, под мелодичный звон колокольчика входя в лавку с одеждой. — Просто Кадди развела таинственность на ровном месте, а прислуге лишь бы поболтать. Эх, лучше бы они полицейские дела Мэлоуна обсуждали!»
Но, увы, эта тема, казалось, была совершенно неинтересна ни Китти, ни Суини, а задавать вопросы Кадди я благоразумно избегала. И поскольку сидеть на попе ровно мне мешало пресловутое шило, решила всё равно собирать информацию о расследовании убийства Тилни.
Глава 14
Следующим утром меня разбудила Китти.
— Мисс Алина, уже семь! — сообщила она с такой тревогой, словно я проспала собственную свадьбу. — Вставайте, мисс Кадди уже спрашивала о вас, и она недовольна!
«Какая неожиданность!» — кисло подумала я и открыла глаза.
— Да, Китти, встаю. Спасибо, что подняла.
Горничная улыбнулась и убежала заниматься другими делами. А я, вздыхая и ёжась от утреннего холода, спустила ноги на прикроватный коврик. Викторианская Англия — для жаворонков, и кого волнует, что в прошлой жизни я была убеждённой совой и просто ненавидела ранние подъёмы.
Порядком провозившись с туалетом (обилие пуговок, крючков и завязок реально подвергало в отчаяние), я спустилась в холл и нос к носу столкнулась с Кадди, державшей в руках стопку газет.
— Доброе утро, мисс, — не без язвительности поприветствовала она, и, уверена, будь на моём месте Китти, к этому было бы прибавлено уничижительное «засоня».
— Доброе, мисс Кадди. — Зато я постаралась ответить с максимальным дружелюбием. — У вас есть какие-то поручения для меня?
— Да, — неласково буркнула экономка и буквально впихнула газеты мне в руки. — Отнесите это в столовую, мистер Мэлоун уже садится завтракать. И впредь, считайте вашей обязанностью подавать ему свежую прессу.
— Хорошо, мисс Кадди, — безмятежно отозвалась я и отправилась выполнять поручение.
Запах типографской краски навевал воспоминания о моей библиотекарской работе, и, с удовольствием его вдыхая, я мимоходом подумала: «А ведь журналисты вполне могли писать и про лордёныша».
И чуть не хлопнула себя газетами по лбу. Вот ведь дурная голова! Полночи ворочалась, прислушиваясь к звукам из камина, даже кровать для этой цели передвинула. Строила планы по проникновению в кабинет, придумывала наводящие вопросы для прислуги, а ведь ларчик можно было так легко открыть!
«Только бы Мэлоун хранил прошлые выпуски!»
С этой мыслью я остановилась у столовой. Занесла руку, чтобы постучать, и едва не потеряла равновесие, когда дверь резко распахнулась.
— Мисс Алина? — Как и любой человек, Мэлоун в первое мгновение опешил, однако сразу же вернул себе самообладание. — Прошу прощения, не хотел вас напугать. Входите.
Он посторонился, впуская меня в столовую, и запоздало добавил:
— Доброе утро.
— Доброе утро, сэр, — в свою очередь, ответила я. — Ваши газеты.
— Благодарю. — Инспектор взял у меня прессу. — Я, собственно…
Тут в дверях столовой возникла запыхавшаяся Китти и речитативом выдала:
— Доброе утро, сэр, вы звали?
— Да, — кивнул ей Мэлоун. — Я хотел спросить, почему завтрак накрыт только на одного.
Здесь мы с Китти захлопали ресницами с одинаковым непониманием, и инспектор не без раздражения пояснил:
— Я полагал, мисс Алина не откажется составлять мне компанию в те дни, когда я завтракаю дома.
Он вопросительно посмотрел на меня, и я, окончательно опешив, сначала по-простецки кивнула, а лишь затем сообразила сказать:
— Да, сэр, разумеется.
— Простите, сэр! — в унисон со мной выпалила горничная. — Сейчас всё исправлю, сэр!
Она унеслась на кухню (до нас донёсся голос Кадди: «Китти! Ты топаешь так, что потолки осыпаются!»), а Мэлоун вежливо помог мне усесться за стол. Затем отошёл к камину, судя по бодрящей температуре в комнате, недавно разожжённому, и подбросил в огонь несколько полешек. Поворошил их кочергой, а я всё никак не могла отвести взгляд от его чёткого профиля, с болезненной сосредоточенностью ловя сходство с человеком из прошлого. Или будущего? Нелепый парадокс. Нелепая тоска.
Отвернувшись от камина, Мэлоун поймал мой взгляд, и несколько мгновений мы смотрели друг другу чётко в зрачки. Затем я потупилась — нехорошо девушке так пялиться на мужчину, — да и инспектор вроде бы отвёл глаза. Не без скованности заметил:
— Надеюсь, вы хорошо спали ночью, мисс Алина, — и я ухватилась за эту банальность, как за соломинку.
— Да, сэр, всё прекрасно, спасибо. — Перевела взгляд на стол и вспомнила свою гениальную идею. — Сэр, мне пришла в голову одна мысль… Возможно, я сумею что-нибудь вспомнить, если получу… толчок к воспоминаниям. Например, из газет.
— Хм. — Мэлоун тоже посмотрел на прессу. — Согласен, здравое соображение. Прошу.
Он пододвинул ко мне газеты, и я не без трепета развернула лежавшую сверху «Таймс».
И сразу попала на обширный некролог Тилни. Опасаясь вызвать подозрения чрезмерным интересом, пробежалась по нему по диагонали, однако выцепила лишь пафосные фразы об «одном из достойнейших членов британского общества» и «невосполнимой утрате», которую оное общество понесло.
«Вот уж действительно, — цинично хмыкнула я про себя, — только хорошее о человеке говорят лишь в двух случаях. На юбилее и после смерти».
Долистала газету до конца, но больше ничего стоящего не обнаружила. Потянулась за следующей «Дейли телеграф», и тут в столовую вернулась Китти с подносом, на котором стояли приборы для второго сотрапезника. Потому пришлось смирить своё нетерпение и повременить с чтением.
Глава 15
Впрочем, когда я вернулась к газетам, то обнаружила в них лишь вариации того же некролога. Не особенно пряча разочарование, отложила прессу, и Мэлоун с ноткой сочувствия уточнил:
— Ничего?
— Ничего, — вздохнула я. И без промедления продолжила: — Сэр, а вчерашние и позавчерашние газеты остались?
— Да, разумеется, — отозвался инспектор. — Обычно Кадди относит их в библиотеку.
— Замечательно! — Я вновь ощутила прилив надежды. — Вы ведь не станете возражать, если после завтрака я займусь их изучением?
Мэлоун повёл плечами.
— Нет, конечно. Я ведь уже говорил: вы можете чувствовать себя здесь как дома.
— Благодарю вас! — Даже если он не такого знатного происхождения, какое ему приписывает прислуга, то настоящий джентльмен однозначно.
— Не стоит благодарности, — сдержанно отозвался инспектор. — К сожалению, на вчерашний день в полицию не поступало никаких сведений, которые могли бы вам помочь.
«И не поступит», — хладнокровно подумала я, изобразив, тем не менее, печальный вздох. А затем аккуратно прощупала почву:
— А о судьбе той девушки, которая сбежала в Гретна-Грин, тоже нет известий?
— Нет, — скупо ответил Мэлоун, давая понять, что эту тему лучше не развивать.
«Теперь ясно, отчего на кухне не болтают о делах Скотланд-Ярда, — разочарованно подумала я. — Сложно обсуждать то, о чём не говорят даже полусловом».
Однако надежда на вчерашние газеты пока была жива, и я отступила, выдав следующей ничего не значащую фразу о погоде.
В конце концов, расследование могло элементарно топтаться на месте, и Мэлоуну попросту нечего было отвечать.
***
Как бы мне ни хотелось поскорее укрыться в библиотеке, сначала я вместе с Кадди проводила инспектора на службу. После этого уточнила у экономки, будут ли для меня какие-то дела, и та кисло ответила:
— Пока нет, однако позже намечена стирка.
Стирка, так стирка, — пожала я плечами и вернулась в столовую. Здесь Китти уже заканчивала собирать на поднос грязную посуду, и я, смирив «нетерпячку» предложила ей помощь.
— Ой, спасибо, мисс Алина! — обрадовалась горничная. — А то мне сегодня ещё надо успеть до стирки почистить камины!
«Тот случай, когда радуешься, что их топят всего в двух комнатах», — усмехнулась я про себя и вместе с Китти отправилась на кухню.
Пока горничная перемывала тарелки и блюда, я насухо вытирала их полотенцем и расставляла в буфете. А заодно внимательно слушала болтовню Китти с кухаркой, пускай ничего важнее жалоб на молочницу в ней и не прозвучало.
Но вот в делах (по крайней мере, у меня) наступил перерыв, и я тихонько, стараясь не нарваться на Кадди, перебралась в библиотеку. Газеты, которые вчера не привлекли моего внимания, и впрямь лежали на стоявшей у стены консоли. Сверху находились сегодняшние — наверняка их принесла сюда Кадди. Значит, можно было с уверенностью ждать едкого замечания, что помощницу ей назначили, а толку — ноль, однако сейчас меня это волновало в последнюю очередь. Цапнув вчерашний «Таймс», я торопливо пролистала новости политики и бизнеса и на одной из последних страниц нашла то, что столько времени искала.
«Убийство лорда! — кричал заголовок. — Лорд Тилни убит при загадочных обстоятельствах! Расследованием занялся Скотланд-Ярд!»
Я забегала глазами по строчкам. Так-так, лордёныша грохнули в кабинете. Хм. А во сколько? Поздним вечером, то есть примерно в то время, когда я шаталась по улицам под дождём.
Ну, да, вот написано, что Тилни успел съездить в клуб, однако вернулся раньше обычного. Отпустил камердинера… Хм, а почему его обнаружили не утром? А-а, камердинеру показалось, будто господин позвонил в колокольчик! Он отправился в кабинет, а там не успевший остыть труп. И что же, неужели слуга никого не заметил?
В этом месте репортёр напустил тумана о «тайне следствия», однако прозрачно намекнул, что перед отъездом в клуб лорд принимал некую посетительницу. Расстались они не особенно мирно, и у полиции есть все основания полагать, будто эта таинственная девица имеет отношение к происшествию.
— Что за ерунда? — Я потёрла виски. — При чём здесь Айрис? У них есть улики, показания, что она возвращалась? Да кто бы же её впустил, скажите на милость! Чушь!
Но, может, конкуренты «Таймс» знали больше? Я схватилась за «Дейли», затем за «Морнинг Пост», однако все они повторяли примерно то же самое.
— М-да.
Я поняла, что до сих пор читала стоя, и с газетами в руках опустилась в стоявшее у холодного камина кресло. Невидяще уставилась на книжный шкаф напротив: итак, что у меня теперь было?
Лорд Тилни выгнал Айрис, поехал в клуб. Долго там не пробыл, вернулся, отослал камердинера… Кстати, это нормально вообще? Эх, и узнать, кроме Мэлоуна, не у кого. Ладно, продолжаем. Через какое-то время камердинер услышал звонок, поднялся в кабинет и обнаружил лорда мёртвым. Убитым мизерикордом, снятым со стены в коридоре.
«Получается, убийство во многом спонтанное? Иначе убийца бы принёс оружие с собой… Или наоборот, прекрасно спланировано, и преступник знал, что найдёт кинжал в доме?»
Я машинально потеребила край газеты: думала, что-то прояснится, а на самом деле возникло ещё больше вопросов. И главным из них оставался: почему? Почему полиция подозревает Айрис?
— А с алиби у меня проблемы, — вздохнула я. Попробуй, докажи, что в это время бродила под дождём в поисках крова, а не метнулась к особняку Тилни и грохнула его хозяина!
Кстати, а где этот особняк находится?
Я вновь открыла газету, но только нашла строчку «в доме номер 17 по Итон-сквер», как из-за двери донёсся недовольный голос Кадди:
— Мисс Доу! Где вы? Стирка!
Тьфу. Как всегда вовремя.
Однако выхода не было. Поднявшись из кресла, я вернула газеты на столик и вышла из библиотеки.
Глава 16
Стирку вручную я не любила, однако опыт в ней имела хороший. Как ни крути, а нормальную стиральную машинку смогла себе позволить только после того, как Верка поступила в институт. А до того мокнувшее в тазиках или ванне бельё было обычной историей.
Но, по сравнению с викторианской стиркой, всё это оказалось лютиками-цветочками.
Действо происходило в полуподвальном помещении рядом с кухней, где стояла большая лохань, разномастные тазы, стиральные доски, корзины с бельём. К тому времени, как я туда спустилась, Китти и кухарка наполняли лохань горячей водой, а Кадди сортировала вещи по цветам и степени загрязнения.
— Пожалуй, в щёлоке ничего замачивать не надо, — наконец, постановила экономка, и на лице Китти отразилось неподдельное облегчение.
А затем мне выдали фартук, мы закатали рукава и началось. Мы мылили вещи отвратительно мылящимся мылом, тёрли их о стиральные доски, болтали в лохани с помощью специальной мешалки, полоскали, отжимали, меняли воду. Воздух был полон пара, влажная одежда неприятно прилипала к телу, корсет натирал, на полу стояли лужи. Нежные руки Айрис, непривычные к такому издевательству, покраснели, спина и плечи ныли. Стирка казалась бесконечной, и каким счастьем было, наконец, услышать от Кадди:
— Всё, закончили. Теперь мисс Алина может отправляться развешивать вещи на чердаке, а Китти и Суини пока приберутся здесь.
Я посмотрела на огромную плетёную корзину, полную мокрого белья, и у меня дёрнулся глаз.
Тащить всё это на высоту трёх этажей за один присест? Да пупок развяжется!
— Мисс Кадди, а можно носить по частям? — вежливо уточнила я и заработала высокомерный взгляд.
— Здесь нет ничего особенно тяжёлого, мисс, — проронила экономка. — Несите. Вход на чердак как раз напротив вашей комнаты.
«Ах ты ж вредная баба», — хмуро подумала я. Однако молча сняла фартук, подняла корзину и потащила её из комнаты.
Впрочем, подвиг я совершала ровно до тех пор, пока закрытая дверь не скрыла меня от глаз Кадди. А затем поставила корзину на пол и, взявшись за ручку, поволокла её за собой. Кое-как дотащила до холла и остановилась, чтобы передохнуть и мысленно сказать Кадди пару непечатных. В своём прошлом теле, даже в возрасте Айрис, я подняла бы проклятую корзину пусть с трудом, но без сверхусилий. Однако девушка из обычной советской семьи второй половины века двадцатого была не в пример крепче и выносливее молодой леди конца века девятнадцатого. И это, если не брать во внимание, что даже на ранних сроках беременности тяжести лучше не поднимать.
— Гадство, — ругнулась я.
Бросила взгляд на висевшие на стене часы: и обед давно прошёл. У меня немедленно засосало под ложечкой: эх, хотя бы «файф-о-клок» получилось устроить! Вот только с делами побыстрее расквитаться.
Однако только я взялась за ручку корзины, чтобы взволакивать груз по лестнице до первого пролёта, как в дверь позвонили.
«Кого это там принесло?»
Я распрямилась, машинально одёрнула платье и пошла открывать.
В гости к Мэлоуну пожаловал давешний констебль, Уиздом.
— Здравствуйте, мисс. — Похоже, он не ожидал, что ему открою я. — Простите, э-э, могу я видеть инспектора Мэлоуна?
— Здравствуйте, констебль, — вежливо улыбнулась я, рассматривая его несерьёзно веснушчатое и, в целом, симпатичное лицо. В прошлый раз он показался мне старше, но сейчас я бы не дала ему больше двадцати пяти. — К сожалению, инспектора нет дома, он уехал на службу.
Отчего, кстати, этот визит весьма подозрителен.
— В самом деле? — Уиздом хлопнул рыжеватыми ресницами. — А я его там… К-хм.
Похоже, он понял, что болтает лишнее, и вовремя прикусил язык. Состроил серьёзную мину:
— Большое спасибо, мисс. Извините за беспокойство.
Собрался, было, уходить, но меня внезапно осенило. И, одарив Уиздома уже продуманно дружелюбной улыбкой, я сказала:
— Всё в порядке, констебль. Но могу я попросить вас об одной небольшой помощи?
Уиздом машинально приосанился.
— Разумеется, мисс.
— Тогда прошу, входите.
Я отступила, впуская его, и увидела в холле экономку. Очевидно, она тоже слышала звонок и, оставив все дела, пришла открывать.
— Добрый день, — поприветствовал её Уиздом, а я доброжелательно сообщила:
— Всё в порядке, мисс Кадди. Констебль хотел встретиться с мистером Мэлоуном, а я просто попросила его помочь мне кое в чём.
«И в чём же?» — без труда читалось на лице экономки. Однако отреагировала она лишь на приветствие Уиздома, ответив:
— Добрый день, констебль, — и осталась стоять, внимательно глядя на нас.
«Смотри, сколько хочешь», — хмыкнула я про себя и обратилась к гостю:
— Констебль, будьте так любезны, помогите поднять эту корзину на чердак.
— Конечно, мисс! — И Уиздом ничтоже сумняшеся подхватил ношу. — Куда нести?
— Прошу за мной, — улыбнулась я.
И даже искоса не взглянув на Кадди (хотя, была уверена, что та бесится), начала подниматься по лестнице.
Глава 17
Разумеется, я и раньше видела дверь напротив моей комнаты, но как-то не думала в неё заглядывать. И потому, уверенно открыв её перед добровольным носильщиком, не без интереса вошла на чердак.
Здесь было традиционно холодно, но хотя бы не сыро и без затхлого запаха. Свет шёл от круглого окна. От балки к балке тянулись бельевые верёвки. И, как ни странно, вдоль стен не наблюдалось обычного для чердаков «кладбища ненужных вещей».
— Можете поставить сюда, констебль, — указала я на пол под ближайшей из верёвок.
И когда Уиздом это сделал, от всего сердца поблагодарила его:
— Спасибо вам большое! Вы чрезвычайно мне помогли.
— Это мой долг, мисс, — на автомате ляпнул смутившийся констебль. Прочистил горло, борясь с неловкостью, и продолжил: — Я не представился, прошу прощения. Лоренс Уиздом, к вашим услугам.
И он деревянно поклонился.
— Алина Доу. — Я изобразила подобие книксена и гостеприимно продолжила: — Не желаете ли чаю, констебль Уиздом? Я понимаю, что служба, но, возможно, у вас найдётся немного времени?
Бедолага окончательно стушевался и промямлил:
— Спасибо, мисс Доу. Не откажусь, — за что я одарила его светлой улыбкой.
— Тогда, прошу в гостиную.
И мы ушли с чердака, оставив мокрое бельё в корзине. По этому поводу Кадди наверняка закатила бы скандал, но что я, скандалов не видела? А вот от Уиздома вполне можно было узнать что-нибудь интересное — он казался не таким молчуном, как Мэлоун.
Потому, когда мы спустились в гостиную, я позвонила в колокольчик и мило улыбнулась вошедшей экономке:
— Мисс Кадди, могли бы вы попросить Суини приготовить чай? И пусть кто-нибудь разведёт в камине огонь: констебль любезно согласился задержаться у нас в гостях.
Кадди аж почернела от злости. Однако ей хватило благоразумия не закусываться со мной при госте, а вынужденно процедить:
— Хорошо, мисс Доу, — с чем и оставила нас с Уиздомом.
Я жестом предложила констеблю присесть в кресло у камина, и сама разместилась напротив.
— Как нынче погода, констебль? — Универсальный способ завести беседу. — Я, к сожалению, пока не выходила на улицу, однако из окна кажется, что там очень холодно.
— О нет, мисс Доу, — возразил Уиздом. — Ветер, конечно, неприятный, но без него вполне тепло.
Мы продолжили обмен репликами, и от погоды перешли к полицейской службе — я посочувствовала, что Уиздом вынужден обходить территорию вне зависимости от того, солнце на улице или ливень, или лютый мороз. Констебль заверил, что уже привык и что испытания, наоборот, закаляют.
— Ох, не знаю, — отозвалась я. — Дежурить в такой ливень, как, например, позавчера ночью… Мне это испытание кажется слишком суровым. Или Провидение миловало вас от него?
— Нет, мисс, я был на службе, — ответил констебль. — Хотя, погода и впрямь была откровенно дурной.
— Надеюсь, преступники тоже так считали, и ночь прошла спокойно? — Я всё ближе подбиралась к интересовавшей меня теме.
— Да, как сказать, мисс, — вздохнул Уиздом.
И тут в гостиную ужасно неудачно вошла Китти с подносом. Пока она сервировала стол и разводила в камине огонь, я рекламировала констеблю «чай прямо из Калькутты» и бисквиты от Суини «уверена, вкуснее вы не ели». Словом, изо всех сил изображала радушную леди, как их описывала нежно любимая мной Джейн Остен.
Наконец, Китти закончила возиться с камином и ушла. А я, прикинув варианты дальнейшего разговора, решила попробовать зайти более прямо. Подумала: «Только бы инспектор не делился с ним соображениями насчёт меня!» — сделала символический глоток чая и начала:
— Констебль, прошу прощения, если спрашиваю о чём-то не том… Но, когда вы в прошлый раз заходили к мистеру Мэлоуну, вы упомянули некую мисс Кортни, которая живёт неподалёку. И с тех пор я никак не могу смирить любопытство: кто она?
Уиздом кашлянул, тоже пригубил чай (видимо, решал, рассказывать или нет) и ответил:
— Эта молодая особа — важный свидетель в одном сложном деле. Есть подозрение, что она могла видеть преступника.
Сердце взволнованно забилось: неужели я неправильно поняла туманные фразы газетчиков? И, изображая испуг, я пошире распахнула глаза.
— Надо же! Жуть какая! Я бы на её месте умерла от страха!
— Ну, может, она и не знает, что видела именно преступника, — поправился констебль. — Слуга сказал, что вроде бы заметил возле ограды женщину как раз около времени преступления. И мы с инспектором Мэлоуном (я мысленно хмыкнула на это «мы») полагаем, что это была мисс Кортни.
Фух! Быть потенциальной свидетельницей гораздо лучше, чем потенциальной преступницей. Другое дело, что Айрис (то есть уже меня) возле особняка Тилни быть не могло, а значит…
Я оборвала несвоевременные рассуждения и с серьёзным видом произнесла:
— Уверена, констебль, вы с инспектором сумеете раскрыть это преступление.
Лесть была во многом очевидной, однако Уиздом всё равно горделиво расправил плечи.
— Преступник не уйдёт от наказания, мисс. Даю вам слово.
Я тепло улыбнулась и предложила гостю ещё чая. Однако наливая из изящного фарфорового чайничка янтарный напиток, никак не могла отделаться от вопроса: кого? Кого видели слуги рядом с домом Тилни? Да и видели ли вообще в такой ливень?
«Надо постараться вспомнить, как этот особняк выглядит. А ещё лучше, попасть туда и взглянуть на него своими глазами. Вот только, как это сделать?»
Глава 18
— Я обо всём доложу мистеру Мэлоуну! Сразу же, как он вернётся! Я не позволю превращать этот дом в бордель!
На последнем пассаже я едва удержалась, чтобы не возвести очи горе.
— Ваше поведение совершенно недопустимо, мисс! Не забывайте своё место: вы здесь из милости…
Так, всё.
— Достаточно, мисс Кадди, — холодно прервала я распалившуюся экономку, и та осеклась, растерявшись от резкого превращения овечки в зубастую волчицу.
А я тем же тоном продолжила:
— Желаете донести обо всём инспектору — ваше право. Но увольте меня выслушивать всякую чушь.
Кадди побагровела, однако я ещё не закончила.
— И не забудьте в любых последствиях, — слово «любых» я особенно выделила, — винить исключительно себя.
Отвернулась от экономки и с гордо поднятой головой направилась к лестнице — Кадди устроила разнос прямо в холле, стоило за гостем закрыться двери. Бельё ведь так и осталось не развешенным, если только экономка не заставила Китти этим заняться. Но я надеялась, что нет — на бедную горничную и так приходилось слишком много обязанностей.
