Сожаление Альфы: Возвращение преданной Луны

Она отдала всё этой стае. Жертвовала. Вела. Сражалась. И всё же они так и не приняли её по-настояшему. Только сейчас, стоя посреди их враждебности, она в полной мере осознала, что никогда здесь не была своей.

Для них она была чужачкой. Самозванкой, не имеющей права стоять рядом с их Альфой.

На неё навалилась тяжёлая усталость. Она устала, устала от бесконечных попыток, устала из кожи вон лезть, лишь бы заслужить место среди них.

Устала быть той, кто всегда всё понимает, всегда терпит. Но кто когда-нибудь попытается понять её? Кто встанет на её сторону?

Она устала надеяться, устала мечтать, лишь для того, чтобы снова и снова смотреть, как эти мечты разбиваются вдребезги прямо у неё на глазах.

Она была истощена – физически, умственно и эмоционально. Тяжесть всего этого давила на неё, удушающая и неумолимая. Она чувствовала, что сражается в этой битве в полном одиночестве.

Если Зион и воины, ушедшие на войну, считали, что только они пожертвовали больше всех и перенесли все тяготы ради победы, то они ошибались.

Аддисон вела свои собственные битвы – тихие, невидимые, но не менее изнурительные. Она взвалила на себя бремя поддержания стаи на плаву, обеспечивая их выживание и одновременно поддерживая Зиона издалека.

Она неустанно трудилась, чтобы обеспечить их припасами, чтобы ему никогда не приходилось беспокоиться ни о чём, кроме самой войны. И всё же, стоя здесь и сейчас, окружённая презрением и обидой, она понимала, что всё это, казалось, никогда не имело значения.

Глава 7: Луна лучше, чем она

Всё это время она старалась изо всех сил, терпела и жертвовала собой, потому что верила, что в долгу перед стаей и Альфой Зионом. Но теперь, оглядываясь назад, она задавалась вопросом, а должна ли она была на самом деле нести это бремя.

Когда она заняла место Луны, стая уже была на грани краха. Они потеряли своего бывшего Альфу, отца Зиона, и пока вся стая была погружена в горе, на передовой, недалеко от их границ, бушевала война.

Расположение на краю территории оборотней, вплотную к землям вампиров, никогда прежде не было поводом для беспокойства.

Полуночная Речная Стая была второй по силе стаей, уступая лишь королевской семье, которую благословила сама Лунная Богиня.

Как стражи границы, они были неприступным щитом.

Но внезапная смерть их Альфы нанесла сокрушительный удар по Полуночной Речной Стае. Многие из их ключевых воинов пали вместе с ним на поле боя, оставив стаю уязвимой, обезглавленной и на грани гибели.

И в разгар всего этого хаоса вмешалась Аддисон – не потому, что жаждала власти, не потому, что хотела этой ответственности, а потому, что кто-то должен был удержать стаю от распада.

После его смерти некоторые из союзных стай начали выходить из альянса, отвернувшись от Полуночной Речной Стаи в самый уязвимый для неё момент.

Что ещё хуже, эти так называемые союзники воспользовались отсутствием бывшего Альфы, разорвав сотрудничество и прекратив поставки провизии, которую они были обязаны предоставлять.

Полуночная Речная Стая никогда не занималась земледелием и не производила себе пропитание. Вместо этого они полагались на охоту и охрану границ, обменивая дичь и ресурсы, добытые на вампирской территории, на всё необходимое у других стай.

И поскольку их территория располагалась у границы, у них был договор с соседними стаями: в обмен на защиту соседние стаи ежемесячно поставляли им свои лучшие товары, включая зерно, вино, продукты животноводства и другие ценные ресурсы.

Этот порядок поддерживался веками, став неотъемлемой частью образа жизни Полуночной Речной Стаи.

Эта система обеспечивала их существование на протяжении поколений. Но кто бы мог подумать, что одна-единственная трагедия – внезапная смерть их Альфы – разрушит до основания весь их жизненный уклад?

Оставшись без поддержки, их стая значительно ослабла и была вынуждена бороться за выживание, столкнувшись с предательством и покинутостью.

Как только Аддисон стала Луной, она посвятила себя тому, чтобы сделать стаю самодостаточной, основав собственную ферму. Одновременно она работала над восстановлением союзов с другими стаями.

Однако это было далеко не просто: из-за недостатка силы другие не хотели воспринимать её всерьёз.

Более того, во время войны провизия была важнейшим ресурсом, и другие стаи были больше озабочены сохранением собственных запасов, нежели помощью ослабевшей стае во главе с новоиспечённым Альфой, который только-только достиг совершеннолетия.

Она столкнулась с сильным презрением со стороны соплеменников, ведь ничего подобного раньше не делалось. Живя на приграничной территории, они никогда даже не пытались торговать, не говоря уже о земледелии.

Членов стаи всегда растили как воинов, что делало их невосприимчивыми к переменам. Аддисон пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы убедить их работать с ней.

Лишь когда им стало не хватать провизии, что добавляло их Альфе на передовой беспокойства и подвергало его настоящей опасности, остальные наконец-то начали следовать её указаниям. Этот путь был для неё отнюдь не лёгким.

Но она и Гамма Леви последние три года старались изо всех сил. И всё же она подвергалась насмешкам со стороны соседних Альф, которые издевались над самой мыслью о том, что Омега может возглавлять стаю. Их презрение лишь усугубляло стыд и обиду её соплеменников, заставляя их относиться к Аддисон с ещё большим пренебрежением.

Теперь, после всех перенесённых ею невзгод, эти же самые люди, казалось, забывшие о её жертвах, смотрели на неё так, словно она была самым презренным и бесполезным членом стаи.

Но Аддисон была всего лишь человеком. Сколько бы она ни пыталась терпеть, у неё тоже был свой предел. И теперь, размышляя о трёх годах, которые она потратила на сохранение единства этой стаи, она осознала, что сделала достаточно. Она уже отдала свой долг бывшему Альфе.

«Думаю, мне пора уходить».

Эти слова неустанно отдавались эхом в сознании Аддисон. По крайней мере, одно она о себе знала точно: она была упряма. Ей приходилось быть такой. Иначе как бы она смогла сохранить единство стаи, когда никто не слушал её без презрения? Несмотря на свою слабость, она выстояла.

Но теперь, отдав три года своей жизни этой стае, вытерпев постоянные муки от разрушающейся связи пары с Альфой Зионом, настрадавшись и бесчисленное множество раз оказываясь на грани смерти, она поняла – с неё хватит.

Теперь, когда Альфа Зион нашёл свою предначертанную пару и ожидал рождения наследника, уйти в сторону было единственно верным решением. Хоть это и причиняло боль, Аддисон знала, что больше не может цепляться. Лучше покончить со страданиями сейчас, чем позволить боли разрастись и поглотить её без остатка.

Но думать об уходе и сделать это на самом деле – две совершенно разные вещи. От одной лишь мысли об этом её сердце протестующе сжималось, а скручивающая нутро боль была почти невыносимой.

И всё же она ничего не могла поделать. В её душе шла война между сердцем и разумом, и они разрывали её на части. Но хотя бы раз ей нужно было подумать о себе. Годами она была самоотверженной, отдавая всё, что имела, пока не осталось ничего. Она достигла своего предела.

«Хватит так хватит».

– Аддисон!!! Чёрт тебя дери! Не испытывай моё терпение! – взревел Альфа Зион.

Комната задрожала, когда его аура Альфы взметнулась, и от его тела стала исходить сокрушительная сила. Стёкла мгновенно разлетелись вдребезги, а члены стаи инстинктивно попятились, покорно склонив головы. Неистовая сила его гнева вырвала Аддисон из раздумий, вернув её в настоящее.

Её взгляд резко метнулся к её паре, и она увидела, что он уже на пределе, его терпение стремительно иссякало. В любой момент он мог потерять контроль и впечатать её в стену.

«Но с Клэр он бы так никогда не поступил», – прошептала мысль в сознании Аддисон.

И всё же именно Аддисон, не сделавшая ничего плохого, стала объектом его гнева.

– Я и не испытываю! – выпалила Аддисон, сама не заметив, как повысила голос.

Боль от их разрушающейся связи пары раздирала её, но страх? Она его почти не чувствовала. Может, потому, что он был её парой, потому что, несмотря ни на что, всё ещё оставалось знакомое чувство, извращённое подобие утешения, смешанное с бурей противоречивых эмоций.

Зион шумно выдохнул через ноздри, с трудом сдерживая растущее раздражение. Шура ничем не помогал: его волк закатил истерику у него в голове, делая Аддисон лёгкой мишенью для срыва.

– Тогда вернись и переоденься! И перед уходом извинись перед Клэр. Ты три года была моей Луной и до сих пор не знаешь, как исполнять свои обязанности? Клэр справляется с этим лучше, чем ты когда-либо.

Глава 8: Вправе ли вы решать?

Его небрежные слова хлестнули, как кнут, пробудив ярость, которую Аддисон, сама того не осознавая, подавляла.

Она убедила себя, что отпустила неуважение, презрение, удушающий гнёт каждого упрёка и оскорбления, но, возможно, это было не так. Возможно, она лишь похоронила всё это глубоко внутри, подавляя до этого самого момента.

Словно давно спящий вулкан, она взорвалась, и жгучая ярость в её груди наконец вырвалась на свободу.

От смеси боли и гнева всё её тело дрожало. Она могла бы понять, если бы её пара смотрел на неё свысока из-за того, что она была слаба, а её волк не откликался, но ставить под сомнение её качества как Луны и то, что она якобы не знала, что делает? С этим она смириться не могла.

Она знала, что сделала всё, что могла, и всё же у кого-то хватило наглости усомниться в ней, будто все её старания на благо стаи ничего не значили по сравнению с тем, что сделала Клэр.

Охваченная яростью, Аддисон, которая всегда держала свои эмоции под контролем, наконец сорвалась. Впервые с тех пор, как она присоединилась к стае, она позволила своему гневу вырваться наружу.

– Тогда давай разорвём нашу связь пары и отвергнем друг друга! Так ты сможешь сделать Клэр своей официальной Луной!

Её грудь яростно вздымалась и опадала, дыхание сбилось от ярости. Глаза горели красным огнём от чистого, неприкрытого гнева. Никто никогда не видел, чтобы Аддисон так теряла контроль – никто никогда не слышал, чтобы она повышала голос, и не был свидетелем того, как вспыхивал её нрав. Весь зал погрузился в ошеломлённое молчание, глаза присутствующих расширились от шока.

– Что ты сейчас сказала?!

Ярость Альфы Зиона вспыхнула, как лесной пожар, его гнев взорвался в одно мгновение. В мгновение ока он оказался перед Аддисон, его рука сомкнулась на её горле, и он впечатал её в стену.

Её ноги повисли в воздухе, а по залу пронеслось его рычание. Его глаза сверкнули золотом, он едва сдерживал своего волка. Его ногти уже удлинились и вонзились в её кожу, превращая шею в кровавое месиво. Резкий металлический запах крови наполнил воздух, густой и удушающий.

– Только посмей повторить, – прорычал Зион. Его горячее дыхание опаляло лицо Аддисон, а взгляд впивался в неё.

Но она не отступила. Впервые она не уступила своей паре, встретив его огненный взгляд без содрогания.

Вкус крови заполнил рот – горькое напоминание о силе Зиона. Он забыл – забыл, насколько она хрупка, что её сила лишь ненамного превосходила силу обычного человека. Его удар обрушился на неё со всей мощи, и её истерзанное тело отчаянно боролось с болью.

И всё же, хоть зрение затуманилось, а тело кричало от агонии, она отказывалась показывать слабость. Это был последний осколок достоинства, который у неё остался, и она не позволит ему отнять и его.

– Я сказала, давай…

Прежде чем Аддисон успела закончить, Альфа Зион издал яростный рёв, и его ярость разразилась, словно шторм. Одна лишь сила этого рёва заставила стёкла в зале разлететься на тысячи осколков. Клэр в ужасе закричала, инстинктивно съёжившись и прикрыв голову руками.

Она ожидала, что Зион бросится к ней, чтобы утешить и поддержать, как он всегда делал, но в этот раз он даже не шелохнулся. Казалось, он не видел и не слышал ничего, кроме Аддисон. Её слова безжалостно отдавались эхом в его сознании, разжигая огонь, бушующий в груди. Его дыхание было прерывистым, а взгляд прикован к ней с хищной одержимостью.

Но, несмотря на бушующую перед ней бурю гнева, Аддисон не отступала, её упрямый взгляд оставался непоколебим. Это лишь сильнее разожгло ярость Зиона. Он смотрел на неё так, словно хотел поглотить её целиком.

– Как ты смеешь такое говорить? Ты забыла, чем обязана мне и моей стае?! – прорычал Зион сквозь стиснутые зубы, и в его голосе прозвучало предупреждение.

Его хватка едва заметно усилилась – напоминание Аддисон, чтобы она знала своё место и помнила о своём долге.

Раньше этих слов было бы достаточно, чтобы заставить её замолчать. Она бы склонила голову, проглотила гордость и напомнила себе, что слишком многим им обязана, чтобы сопротивляться. Но не в этот раз.

В этот раз Аддисон встретила пылающий взгляд Альфы Зиона прямо, не дрогнув и полная решимости.

– Я прекрасно знаю, чем обязана тебе и твоей стае, – сказала она, её голос оставался ровным, несмотря на сокрушительное давление на горло. – Но я исполнила свою роль твоей преданной Луны. Я сделала всё, что могла, чтобы восстановить и возродить твою стаю в твоё отсутствие. И я считаю, что одного этого достаточно, чтобы погасить мой долг.

Она задыхалась, хватая ртом воздух, рука Зиона сжималась всё сильнее, но даже когда кислорода стало не хватать, она отказывалась позволить ему увидеть свою слабость. Не сейчас. Никогда.

Альфа Зион оскалился, и его насмешка резала, словно нож. – Думаешь, это тебе решать, что достаточно, а что нет? Нет, Аддисон, ты себя переоцениваешь.

Он наклонился ближе, его горячее дыхание коснулось её кожи, и он произнёс, чеканя каждое слово с леденящей душу бесповоротностью. – Ты принадлежишь мне. И в жизни, и в смерти ты – моя. И умрёшь ты как моя Луна.

Его заявление волной шока прокатилось по стае. Никто не ожидал, что их Альфа откажется отпустить Аддисон. Но никто из них не принял его слова за проявление любви.

Все они знали правду: Зион хотел оставить Аддисон не потому, что дорожил ею. Он хотел держать её рядом, чтобы сломать, чтобы наблюдать за её страданиями. Для него её боль была представлением, медленной местью, питавшей его жестокость. Он будет выставлять напоказ свою симпатию к другой женщине, пока Аддисон, скованная угасающей связью пары, будет чахнуть в агонии от их разорванного союза.

Зион, возможно, тоже страдал, но благодаря своей Крови альфы он мог это выдержать. Аддисон же была другой. Она была слаба. Лишена волка.

И для неё эта боль была не просто невыносимой – она могла свести её с ума.

При мысли об этом члены стаи ухмыльнулись, их взгляды, полные презрения и извращённого удовлетворения, остановились на Аддисон. Перенаправить на неё свою ненависть было проще, чем признать правду. Они удобно игнорировали жертвы, на которые она пошла, и то, как она боролась за их выживание. Для них всё это не имело значения.

В их головах, они бы не оказались в таком положении, если бы не она. Этой версии они придерживались – оправдание, которое им было нужно, чтобы подкрепить свою ненависть.

Никто не питал к Аддисон большей ненависти, чем бывшая Луна. Если кто и презирал её больше остальных, так это она. И теперь, когда в воздухе повисло леденящее душу заявление Зиона, презрение бывшей Луны вспыхнуло ещё ярче.

Слова Зиона заставили глаза Аддисон защипать, и, как бы она ни старалась, сдержать слёзы не удалось. Она чувствовала себя в ловушке, задыхающейся под тяжестью его слов. – Что ты имеешь в виду? Я уже уступила тебе. Неужели обязательно заходить так далеко? – спросила она дрожащим голосом.

Выражение лица Зиона оставалось непроницаемым, но на этот раз его голос звучал тише. – А ты как думаешь?

Его взгляд проследил за тем, как слёзы стекали по её щекам и падали на его руку. В тот миг, когда он ощутил на коже тепло её слёз, он отдёрнул руку, словно обжёгшись. И всё же, несмотря на эту инстинктивную реакцию, его лицо оставалось холодным и безразличным – словно её боль ничего для него не значила.

Он долго смотрел на неё, а затем без предупреждения взвалил её на плечо и зашагал прочь из зала. Этот внезапный поступок ошеломил всех, и к тому времени, как они опомнились, Зион уже ушёл, а Аддисон всё ещё отчаянно вырывалась из хватки своей пары.

– Что ты творишь? Куда ты меня несёшь? – Аддисон билась в его руках, колотя кулаками по его спине. Но хватка Зиона на её талии была железной, словно стальные тиски, а его широкое плечо, впившееся ей в живот, отзывалось тупой болью во всём теле. – Поставь меня на землю! – закричала она, в бессилии дрыгая ногами.

– Чтобы преподать тебе урок… – голос Альфы Зиона был спокойным и зловещим, и он не счёл нужным что-либо добавлять. Но в этом и не было нужды – одни лишь эти слова заставили холодок пробежать по спине Аддисон, а с её лица схлынула краска.

Глава 9: Причина ненависти

Аддисон понятия не имела, какое наказание её ждёт, но знала, что не желает себе такой участи. Она чувствовала, что боль, которую она терпела все эти годы из-за разрушающейся связи пары, уже была более чем достаточной пыткой.

Если Альфа Зион наложит на неё руки, она не была уверена, что доживёт до следующего рассвета. Её охватила паника, и она в отчаянии принялась дико вырываться, но Зион оставался невозмутимым, его хватка была железной, пока он неуклонно поднимался по лестнице.

Он поднялся на несколько этажей, пока не достиг четвёртого, а затем разослал приказ по ментальной связи на всю стаю: «Никому не дозволено ступать на четвёртый этаж. Любой, кто ослушается этого приказа, будет отправлен в подземелья и получит сто ударов плетью».

Этого предупреждения было достаточно, чтобы все замерли на месте. Те, кто подумывал пойти за ним, обменялись встревоженными взглядами, их глаза были широко раскрыты от шока, после чего они нерешительно отступили.

Для оборотня порка обычно была не более чем временной болью, потому что раны быстро заживали, и боль утихала. Однако кнут, о котором упомянул Альфа Зион, был не обычным.

Он был сделан из шипов с серебряными наконечниками и предназначался для того, чтобы рвать кожу и сдирать плоть с жестокой точностью. Серебро не давало ране легко зажить и могло оставить шрамы на всю жизнь как мрачное напоминание о наказании.

Сто ударов плетью? Это был приговор, предназначенный только для предателей и пленников, наказание за самые тяжкие преступления. От одной мысли об этом у всей стаи по спине пробежал холодок, и суровость угрозы заставила всех замереть, содрогаясь при мысли о такой жестокой участи.

Бета Грег, заметив намерение Клэр последовать за его альфой по лестнице, тут же крепко схватил её за руку, отчего Клэр слегка вздрогнула. «Мисс Клэр, пожалуйста, – сказал он тоном более настойчивым, чем обычно. – Вам нельзя наверх. Мой Альфа отдал прямой приказ, что никому не разрешено подниматься на четвёртый этаж».

«Любой, кто ослушается, получит сто ударов серебряным кнутом, и вас это тоже касается. Мне жаль, но ради вашей же безопасности, особенно в вашем состоянии, вам нужно отдохнуть. Пожалуйста, позвольте мне сопроводить вас обратно в вашу комнату».

Бета Грег не стал дожидаться ответа Клэр, смотревшей на него с широко раскрытыми от недоверия глазами и слегка приоткрытым ртом. Он спокойно, мягко, но настойчиво, повёл её обратно в комнату и поставил у двери двух воинов, чтобы она не смогла выйти, что бы ни услышала.

«П-подождите, мне нужно поговорить с Зионом! Что, если он покалечит Луну Аддисон? Она же омега, разве нет?» – голос Клэр дрожал от беспокойства, пока она отчаянно пыталась его убедить. – «Позвольте мне поговорить с ним. В конце концов, вся эта заваруха началась из-за меня…»

С каждым словом Клэр презрение Беты Грега к Аддисон лишь усиливалось, но он не мог не заметить перемену в поведении Клэр. Она становилась всё больше похожа на истинную Луну: сострадательная, добродетельная и луч света в мрачной атмосфере стаи.

Однако слова Клэр были продиктованы отнюдь не бескорыстием. На самом деле её не волновала Аддисон. Правда была в том, что она боялась сильной связи между Зионом и Аддисон, того, как Зион отреагировал на предложение Аддисон разорвать их связь пары, отвергнув его с яростью, которую Клэр не могла игнорировать.

Пренебрежение, которое Зион проявил к ней ранее, когда она кричала, чтобы привлечь его внимание, а он её проигнорировал, заставило холодок пробежать по её спине. Клэр боялась, что его действия были вызваны притяжением их связи пары, и не хотела, чтобы они её восстановили. Не после всего, что произошло.

Сейчас у Клэр была лишь одна цель: добраться до Зиона, чего бы ей это ни стоило. Даже если для этого придётся использовать Аддисон как предлог, она была готова на это пойти в надежде, что это заставит Зиона передумать, что бы он там ни замышлял.

Однако Бета Грег совершенно неправильно понял её намерения. Вместо того чтобы дать ей хоть какую-то возможность вмешаться, он усилил её охрану, чтобы она точно не смогла ступить на четвёртый этаж.

Он хорошо знал своего Альфу: Зион никогда не бросал слов на ветер. Если он отдавал приказ, то непременно исполнял его. Если позволить Клэр действовать без присмотра, это могло ещё больше разозлить его, и Грег не собирался так рисковать. Более того, он искренне не хотел, чтобы она пострадала.

Сама того не ведая, Клэр только что выстрелила себе в ногу. Пытаясь манипулировать ситуацией, она, по сути, загнала себя в угол – запертая в своей комнате, без возможности вмешаться.

На четвёртом этаже, едва они подошли к двери, Зион с такой силой вышиб её ногой, что дверная коробка раскололась. Ему было всё равно. Его ярость всё ещё кипела, грудь вздымалась от прерывистого дыхания, когда он вошёл внутрь. Без колебаний он швырнул вырывающуюся Аддисон на кровать, его хватка была безжалостной.

Аддисон с резким стуком ударилась головой об изголовье кровати и прикусила губу, чтобы подавить болезненный вскрик. На глазах у неё навернулись слёзы, и из горла вырвался сдавленный всхлип.

Увидев её в таком жалком состоянии, Зион напрягся. На краткий миг его инстинкты взяли верх над яростью, и, не задумываясь, он потянулся, чтобы коснуться припухлости у неё на голове.

Но прежде чем его пальцы успели коснуться её кожи, Аддисон отбила его руку, собрав все оставшиеся силы. Её глаза горели яростью, дикие и необузданные, словно у львицы, которой безжалостно наступили на хвост.

Она была вне себя от ярости, всё её тело болело, и она уже не могла понять, откуда исходит боль. Та была повсюду, пронизывала до самых костей и застилала взор непролитыми слезами.

– Не трогай меня!

Эти слова вновь разожгли огонь в глазах Зиона. Та сдержанность, что начала было к нему возвращаться, мгновенно испарилась.

Быстрым, безжалостным движением он одной рукой прижал запястья Аддисон над её головой, его хватка была железной.

Другой рукой он зажал её бьющуюся левую ногу, а коленом придавил вторую, полностью обездвижив её. Как бы сильно она ни пыталась вырваться, её сила была ничто по сравнению с его.

Всё, что ей оставалось, – это плакать: горячие, безмолвные слёзы катились по её щекам, пока она упрямо отворачивала от него лицо.

– Я отпущу тебя, – сказал Зион, обжигая её кожу тёплым, прерывистым дыханием. – Но только если ты перестанешь устраивать сцены и примешь своё место Луны этой стаи.

Грудь Аддисон тяжело вздымалась, она дышала прерывистыми, дрожащими вздохами, но не дрогнула. «С какой стати? Я хочу уйти!» – выплюнула она, и в её заплаканных глазах горел вызов.

Челюсти Зиона сжались, выражение его лица помрачнело. «Аддисон, не испытывай моё терпение».

– Нет, Альфа Зион, с меня хватит, – прошептала Аддисон, её голос был едва слышен. – Мои тело и разум больше не выдержат этой пытки. Пожалуйста… просто отпусти меня. Твой отец не хотел бы этого.

– Заткнись к чёрту! – взревел Зион, и его голос прогремел по всей комнате. Его грудь вздымалась от едва сдерживаемой ярости. В одно мгновение его хватка изменилась – он схватил её за подбородок, заставляя посмотреть в его яростные глаза, в то время как хватка на её ногах ослабла.

– Ты смеешь упоминать моего отца? – прорычал он, сжимая пальцы. – Ты ведь чертовски хорошо знаешь, почему он умер, и у тебя хватает наглости произносить его имя передо мной? Прежде чем эта разрушающаяся связь пары заберёт твою жизнь, я, возможно, сам тебя убью.

Глава 10: Спаривание

ВНИМАНИЕ!!!

В этой главе немного больше [КОНТЕНТА ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ]!!!

Глаза Аддисон наполнились новыми слезами от его жестоких слов. Но, несмотря на страх, царапавший её грудь, она держалась твёрдо.

– Да, Альфа Зион, – выдавила она, её голос дрожал. – Ваш отец спас мне жизнь от вампиров три года назад. Из-за этого он получил смертельную рану. И я пообещала ему… я поклялась помочь вам стабилизировать эту стаю в качестве вашей избранной пары, пока вы не сможете стоять на ногах самостоятельно. – Она подняла своё заплаканное лицо, встречаясь с ним взглядом. – Но если вы убьёте меня сейчас, разве это не сделает его жертву бессмысленной?