Димкины рассказы и приключения!

- Чего смотреть, - говорю, - главное, что хорошо и тебе нравится.

- -Нет, ты посмотри, – настаивает дед.

- Ладно, раз тебе так хочется, – соглашаюсь я.

И глянул. Посмотрел на себя в зеркало - и чуть не свалился. Вместо моей любимой молодежной прически меня под бокс подстригли.

Стою я несчастный и лысый, с маленьким чубчиком на голове, а из глаз сами собой слезы катятся.

- Дед, – говорю, – зачем ты меня изуродовал!? Как я теперь жить буду?

А ему, дураку старому, неясно!

- Чем, – спрашивает, – тебе прическа не нравится? Замечательная молодежная стрижка.

Я его чуть не убил за такие слова! Прическа! Ничего себе причесочка! Засмеют! Ой, точно засмеют! Притом сразу!

Еще позавчера над лысым смеялся. Всем детским садом смеялись. А теперь я сам таким же сделался, даже еще хуже. И зачем я только сюда заявился? Сидел бы лучше дома! Просто кошмар, да и только. На улице показаться стыдно!

- Дед, – говорю, – ты, как хочешь, а без шапки я отсюда никуда не пойду! Ты хоть тресни, не пойду! Орать, кусаться буду, а отсюда ни ногой, пока волосы не отрастут.

После таких слов он растерялся маленько. Стал передо мной заискивать. Обещал мороженого купить, конфет всяких. Раньше бы я с радостью, а здесь какой аппетит. Сразу все желание отшибло, как отрезало!

- Ты бы лучше подстриг меня по-нормальному, а мороженое сам ешь! - захныкал я с горечью.

- Что ж ты мне сразу не сказал, какая тебе стрижка нравится? - стал оправдываться дед. - Сделали бы тебе твою любимую прическу.

- УУУУУ…да разве ж я знал, что есть другая!? - шмыгая носом, залился я слезами.

Ну, тут тетеньки вокруг меня забегали, сюсюкают, утешают. А я ну ни в какую - вцепился обеими руками в стул и реву: - Не пойду без шапки! Хоть убейте, не пойду.уу..уууу!

Дед совсем растерялся, хлопает себя по карманам, в пиджаке шарит. Кроме носового платка, ничего не нашел. Стал на мне примерять, а тот даже до ушей не доходит, совсем маленький оказался. Наконец, тетка-парикмахерша свой принесла, побольше.

Повязали на меня платочек, и стал я совсем страшненький. Пускай, думаю, главное стрижки не видно.

В таком виде и пошел. Иду, на деда с ненавистью поглядываю, надулся, молчу. Пришел к бабушке чернее тучи. Ни с кем не разговариваю. И в платочке за стол сажусь.

- Не смейте, – говорю, – его снимать.

Все с пониманием к этому отнеслись, головами закивали (дед перед этим с ними пошушукался)

Посидел я эдак минут десять, стал оттаивать, аппетит появился. Взял ложку и вилку и за любимой колбасой потянулся. Вдруг в комнату входит дядя Эдик. Увидел меня, рассмеялся.

- Говорят; ты в парикмахерскую ходил стричься, а чего ж в платке дурацком сидишь? Ну-ка покажись, архаровец!

И бац, сдергивает с меня платок! Я даже уцепиться за него не успел, поскольку руки были заняты. За столом тишина……! А я перед всем честным народом в таком непотребном виде предстал.

Тут я жутко обозлился, косынку у дяди Эдика вырвал, обозвал его всеми знаемыми нехорошими словами и под стол нырь. Как кот от досады шиплю, дальше ругаюсь.

Еле меня оттуда вытащили. Сижу в соседней комнате, злой и голодный, слезы глотаю.

Дядя Эдик раза три забегал, извинялся, успокаивал. Потерянный такой и расстроенный. А я как его увижу, просто весь трясусь от возмущения и гадости всякие говорю. Почему-то больше всего на него обиделся.

Он мне в качестве утешения свою лысую голову показывал, говорит, видишь какая у меня лысина, так ведь не плачу. Ему легко советовать, она у него с рождения такая - привык, наверное.

В общем, его я в тот вечер не простил, вскоре гости разошлись по домам, и мы тоже засобирались.

В понедельник, несмотря на протесты, отвели меня в детский сад. Пришел я в косыночке и стою. Все ребята вокруг меня собрались. Поглазеть.

- Ты чего это вырядился? – удивились они.

- Ничего, мне так нравится, - отвечаю, и за косынку покрепче ухватился.

Посмотрели они на меня, поудивлялись и разошлись. Стали мы играть с Зойкой в паровозики, и тут кто-то с меня косынку сдернул. Засмеялся: - Лысый!

А Зойка говорит ему: – Ну и что, вон Ванька и Петька такие же.

Тут как раз и Петька подходит, спрашивает у смеявшегося угрюмо: – Чего это ты смеешься?

Тот и умолк: – Ничего, – говорит, – это я так.

Прошел час, затем другой, пролетела неделя, и никто надо мною не смеялся, да я и сам позабыл, что лысый, до той поры пока волосы у меня не отросли, и я снова не сделался чрезмерно лохматым и снова не пошел в парикмахерскую. Вот тогда-то я и стал жмурить только один глаз. Так спокойнее!

Джентльмены

Все началось с того, что Мишка раздобыл где-то книжку о правилах поведения в обществе. Ничего так книжечка. Занятная. Сначала мы ходили по комнате, друг перед другом раскланивались. Потом нам это надоело.

- Знаешь, - сказал Мишка, - все эти кривляния ни к чему. Зачем мне знать за обедом, какая вилка и щипчики для чего служат, когда я и первое и второе ем ложкой (очень кстати удобно)? А насчет оставшейся в тарелке подливки и вовсе ерунду пишут. Это кто же в здравом уме такую вкуснятину выбросит!

- Правильно, - говорю, - давай лучше на улицу пойдем, мячик погоняем.

- Рано, - отвечает мой друг, - здесь еще один раздел остался про то, как за дамами ухаживать.

- А чего за ними ухаживать! Вот Машка, к примеру, как была дурой, так и останется! Вчера мне списать на контрольной не дала, а когда я ей кнопку на стул подложил, она мне весь нос расцарапала!

- Это все оттого, что ты хорошим манерам не обучен! Ходишь как шпана, рубашка мятая, до пупа расстегнута, половины пуговиц нет. Бегаешь, плюешься, да еще обзываешься! Кому это понравится?

Не стал я с ним спорить. И начали мы хорошим манерам обучаться. Я даже устал с непривычки. Никогда не думал, что столько правил существует.

Оказывается, в театре девицу нужно вперед пропустить, даже если она из-за этого самое лучшее место займет. С ума сойти можно!

Ну и книга! Там еще много чего написано было!

Почитал я, просветился и решил свои знания на Машке проверить!

Пришел на следующий день в школу в новой рубашке с галстуком. Всем девчонкам до ушей улыбаюсь. Белозубую улыбку тренирую.

Перед первым уроком к Машке подошел.

- Здравствуй, - говорю, - Маша, рад тебя видеть!

А она пальцем у виска покрутила.

- Здравствуй, Гольцов! Чего придуриваешься?

Я от такого хамства дар речи потерял!

Еле сдержался, чтоб ее по голове учебником не треснуть!

Но это Машку еще больше напугало! Не привыкла она к вежливости!

После занятий я ее у дверей встретил: - Как дела? – спрашиваю.

Хотел у нее портфель взять. Да куда там! Она в него мертвой хваткой вцепилась, по сторонам затравленно оглядывается.

- Ладно - говорю, - не хочешь портфель отдавать, сама тащи! А я тебя до дому провожу. От хулиганов охранять буду!

- Дурак ты, Димка! – огрызнулась она, - И друг твой такой же! Начитаетесь всяких книжек и воображаете! Кто мне вчера щелбан отвесил и мелом на спине написал?!

- Ерунда! – говорю. - Я просто пошутил так! А ты сразу драться! Весь нос мне исцарапала!

- Просто шутки у тебя дурацкие!

- Нет, не дурацкие!

- Нет, дурацкие, дурацкие, дурацкие…..!

Идем мы с ней по улице, подобным образом разговариваем.

Чувствую, разговор у нас получается какой-то неприятный. Так и хочется ей наподдать, чтоб до дома летела и кувыркалась!

Решил я тему переменить.

- Послушай, – говорю, - чего это ты сегодня такая злющая и противная! Неужели нельзя по человечески поговорить! Смотри, погода какая солнечная! И птички чирикают! Хочешь, я тебе мороженного куплю за сорок восемь?