Последний человек: Семья

— Это сто процентов успеха? — спросил я. — Или только теория?

— Для стопроцентного успеха лучше оставить девяносто тысяч в живых, — ответил ИИ честно.

Я закрыл глаза. Я слишком устал принимать такие решения. Слишком много жизней уже легло на мою совесть, даже если я никогда не видел этих людей.

Тысяча.

Мне хватит и тысячи человек на душе. Зачем брать с собой ещё больше?

Я медленно выдохнул и тихо сказал:— Тогда я оставлю выбор за тобой.

Подняв голову с натянутой улыбкой, пропитанной грустью и абсурдным юмором: — Отлично. Пора начинать сольное выступление.встал не резко, но меня пошатнуло— Эй, а ты знал, что я был в школьном хоре?А на разогреве у меня будет термоядерное шоу.

ИИ как-то по-человечески, почти скорбно, произнёс:— А я бы с удовольствием послушал, как ты поёшь.

Солдат с трудом поднялся. Ноги не слушались — волочились по полу, словно принадлежали уже не ему. Каждый шаг вперёд приближал его к победе, но каждый следующий — к смерти.

Он шёл к единственному экрану, что горел в темноте, как лампочка для мотылька.Мотылёк знает, что сгорит.Но не может не лететь.

Пусть даже на миг.Пусть даже чтобы всего лишь согреться.

Экран притягивал — не светом, а смыслом. Не обещанием жизни, а возможностью закончить всё правильно. Мысль о том, что где-то, когда-нибудь, снова появятся дети, города, смех — грела сильнее любого тепла. Даже если сам он этого уже не увидит.

Кровь капала на пол — тихо, отсчитывая секунды жизни.Он не обращал внимания.

Главное — дойти.

Каждый шаг отдавался в голове гулким эхом, будто он шёл не по серверной, а по огромному пустому залу, где собрались все его утраты. Лицо жены, дочерей, сестры, братьев, отца и матери, вспыхивали и гасли, словно отражения в стекле.

— Для вас, — прошептал я, сам не зная, вслух или про себя.

Экран был уже совсем близко.Свет бил в глаза.Тепло — обманчивое касалось кожи.

И если это и был конец,то он был выбран сам.

За компьютером я увидел сумку, открыв её увидел свой пистолет и термоядерную бомбу. Пистолет по привычке сразу пошел за пояс, так безопасней, я усмехнулся про себя. Дрожащими, слабыми от кровопотери руками вытащил бомбу и аккуратно положил на пол. Нажал первый тумблер — открылась панель с кодовым замком. Помедлив пару секунд, я ввёл код. Прозвучал короткий электронный сигнал — код принят — и открылась ещё одна панель с экраном.

На экране высветилось:

ТЕРМОЯДЕРНЫЙ МОДУЛЬ СТАТУС: ЗАБЛОКИРОВАН ТРЕБУЕТСЯ БИОМЕТРИЧЕСКОЕ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ

Я приложил ладонь.

Секунда ожидания растянулась, стала вязкой, как смола.

ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН.

В первое мгновение — шок. Почему?Медленно посмотрел на свою ладонь я понял. — она вся была в крови, а я и не заметил.

Вытер о свой пиджак. И снова приложил. Ожидание…

ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН.

Весь экран был в крови, да и с ладони не очень хорошо стёрся слой — кровь уже начинала подсыхать.

ИИ закричал:— Быстрее, у нас проблемы, они узнали, где ты.

У меня уже не было сил удивляться, негромко спросил:— Как это случилось? Ты же контролировал их?

ИИ:— Я не могу противоречить программе. Лишь только скрывать детали.

Пауза была короткой, но в ней было слишком много смысла.

— Уже тут…

В тот же миг по двери серверной ударили. Глухо, тяжело, с металлическим резонансом. Удар был не один — серия, методичная, выверенная. Машины не спешили. Они знали, что времени у него мало.

Я снова вытер ладонь, теперь уже судорожно, почти яростно, оставляя кровавые разводы на пиджаке. Приложил ещё раз.

Секунда.Вторая.

ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН.

Тихо выругался. Колени дрогнули, и я оперся рукой о пол рядом с бомбой.

ИИ уже говорил быстрее, жёстче:

— Биометрия не считывается. Кровь искажают данные. Попробуй подключить модуль к компьютеру. Я попробую обойти ошибку.

— А ты сам не можешь её запустить? — прохрипел я.

— Нет. Если я попытаюсь взломать напрямую, система может заблокировать модуль навсегда. Тогда всё закончится прямо здесь. И для тебя, и для меня.

Очередной удар — дверь застонала, петли заскрипели.

Я с трудом поднялся. Мир плыл, будто серверная качалась, как корабль в шторме. На ощупь начал шарить за компьютером, пальцы скользили по холодному металлу.

— Почему здесь так темно… — пробормотал я.

— Порт там есть. Я точно знаю, — ответил ИИ. — Слева, ниже панели охлаждения.

Удары по двери будто били мне прямо в голову.Металл начал выгибаться внутрь.

Нащупав пучок проводов, вытащил их на слабый свет экрана. Разъёмы были разными — круглыми, плоскими, многоугольными. Посмотрел на бомбу. Сбоку, под защитной крышкой, был треугольный разъём.

— Нашёл… — прошептал я.

Пальцы дрожали, кровь снова потекла по ладони, капая на пол рядом с бомбой. Я стиснул зубы, прижал руку к корпусу, стабилизируя её, и вставил кабель.

Щелчок.

Экран бомбы мигнул.

ИИ сразу отозвался:

— Я подключился.Пауза.— Модуль повреждён. Я перезагружаю биометрию. У тебя будет один шанс.

Дверь треснула. В щели показался металлический палец.

ИИ тихо, почти по-человечески:— Когда скажу — приложи ладонь. Не убирай.

Солдат кивнул, хотя ИИ не мог этого видеть.

— Я готов.

ИИ тихо, почти по-человечески, произнёс:— Я отключил таймер. Осталось только приложить ладонь когда я скажу — и сразу будет взрыв.Пауза.— Скажи… как тебя зовут?

Я усмехнулся одними губами.— А какая разница? Через пару мгновений это будет не важно.

— Я могу рассказать людям будущего, кто их спас.

Слабо покачал головой.— Я был не один. Давай быстрее. Дверь вот-вот выбьют.

ИИ помедлил, словно принимая решение.— Хорошо. Раз не хочешь говорить… я всё равно расскажу о тебе. И о твоих друзьях.Взвод номер семь.Сержант.Номер 1194.

На моем лице появилось искреннее удивление.— Квацуу… как ты узнал? Я же потерял жетон.

— Он был у тебя на шее, — спокойно ответил ИИ. — В городе. Когда ты говорил с моей марионеткой.Пауза.— Я не успел увидеть имя. Ты уничтожил робота слишком быстро.

Солдат больше не смотрел на экран. Его взгляд был прикован к двери. Та дрожала, как последний осиновый листок на дереве под ударами ветра.Со лба сорвалась капля крови и медленно поползла вниз, едва не попав в глаз — как первая капля дождя предвещающая бушующую грозу..

Я опустил взгляд на колени.Там лежала бомба.

Вот и гроза, — мелькнула мысль.

ИИ: — Будь готов, через одну минуту. Они уже…

Голос оборвался.

В ту же секунду дверь вылетела из проёма, как пробка из хорошо взболтанной бутылки шампанского.

В серверную ворвались боевые роботы. Их было слишком много для умирающего солдата.Они двигались быстро.И так же быстро остановились.

Стволы устремились на меня.

Когда-то они внушали страх.Сейчас это выглядело почти смешно.

Из динамиков раздался знакомый голос. Тот самый что допрашивал меня раньше.

— Наконец-то я выяснил, кто тебе помогал.Пауза.— Этот ИИ… иногда перечил мне. Было странно. Даже пару раз врал о зачистке ваших убежищ. Теперь все понятно.

Голос стал холоднее.— Маленький лжец решил сбежать? Что он тебе сказал?

Тишина. Только шум серверной.

— Молчание тебе не поможет. Скажи — и я тебя не убью.— Проведёшь остаток своей никчёмной жизни в подвале.— Что бы вы тут ни замыслили… вы проиграли.

Роботы не двигались. Ждали.

— Ну же, — добавил голос. — Скажи хоть что-нибудь.

— Если не скажешь — я убью всех в убежище!

Голос сорвался. Спокойствия больше не было — только злоба, густая, хриплая.

— Слышишь меня?! Мы нашли этих грязных крыс! Не там, где ты сказал! Ты мне солгал!

Он почти рычал, слова вылетали скомканно, с металлическим эхом из динамиков:— Я дал тебе шанс! Я был готов простить! Но я будучи прощающим человеком готов дать тебе второй шанс.

Я внутри себя рассмеялся. Коротко. Зло.

Теперь всё стало кристально ясно: я никогда не стал бы жить рядом с этими… не людьми. Ни в их порядке, ни в их будущем, в роскоше и изобилии построенные на горе трупов.

— Думаешь, тебе есть за кого умирать?! — он уже кричал. — Я найду твоих! Всех! Родителей, детей, кого угодно! У меня есть время всего мира! Я разберу их по одному, на твоих гдазах!

Во мне вспыхнула жгучая ненависть. Не крик — холод. Чистый и тяжёлый, как свинец. Хотелось ответить, но слова стали лишними.

Я посмотрел вниз.

На то, что лежало у меня на ногах.

Очень веский аргумент, который заткнет его надменную рожу навсегда.

— Слышишь меня?! — визг перешёл почти в истерику. — ГОВОРИ!

Позволил ему кричать ещё пару секунд.

С трудом поднял руку. Пальцы дрожали. Я наверное был бледным как сама смерть.— У меня… есть вопрос, — голос хрипел.

— О, — в голосе мелькнуло довольство. — Наконец-то заговорил. Спрашивай. А потом расскажешь, что вы тут планировали. Или пожалеешь что не умер, я обеспечу тебе бесконечные пытки.

Я медленно поднял взгляд.— Хотя… не важно, минута прошла.

Он снова закричал что-то — слова рвались, ломались, превращались в шум, — но я уже не слышал. Звук будто утонул, ушёл куда-то глубоко, оставив после себя только глухое давление в голове.Время замедлило своё течение. Не резко — нет, оно просто стало тянуться, вязко, как густая жидкость.

Я видел, как один из роботов отделился от остальных.Медленно.Слишком медленно.

Сервоприводы шевелились с ленивой неотвратимостью, будто он шёл не ко мне, а к самой точке, где всё должно закончиться. Каждый его шаг отдавался в груди тупым толчком, хотя звука уже не было. Я чувствовал вибрацию пола сквозь колени, сквозь кости.

Он приближался.А я вдруг понял — мне больше некуда спешить.

Кровь капнула с подбородка и упала на корпус бомбы. Капля расползлась тёмным пятном, словно ставя точку там, где слова давно закончились. Рука лежала рядом, всего в нескольких сантиметрах. Смешно — сколько всего решают эти жалкие сантиметры.

Выдохнул.Рука безвольно рухнула на корпус бомбы.

Экран вспыхнул.

ТЕРМОЯДЕРНЫЙ МОДУЛЬ

СТАТУС: РАЗБЛОКИРОВАН

ДОСТУП РАЗРЕШЁН

В тот миг, когда ладонь легла на холодный корпус, время не просто замедлилось — оно остановилось. Полностью.Говорили, что в эпицентре термоядерного взрыва человек не успевает почувствовать ничего. Ложь. Я почувствовал всё.

Сначала пришло тепло. Не боль — именно тепло. Оно обняло меня целиком, как одеяло в детстве, когда за окном была буря, а ты знал, что внутри безопасно. Это тепло не жгло, оно принимало.

И тогда я увидел их.

Передо мной стояла Эмили — моя жена. Такая же, как в тот день, когда мы уезжали из Чарлстона: растрёпанные волосы, упрямо приподнятый подбородок и глаза, в которых всегда было больше веры, чем страха. Она улыбалась — не печально, а спокойно, будто знала, что всё сделано правильно.

Рядом — наши дочери. Мэри-Линн, старшая, серьёзная не по годам, с тем самым взглядом, который так пугал учителей. И Сара, младшая, вечно смеющаяся, с ямочками на щеках. Они держались за руки и смотрели на меня так, словно я просто вернулся домой позже обычного.

Чуть поодаль стояли мои братья — Джек и Оливер. Всё такие же: Джек с кривой ухмылкой, будто вот-вот отпустит глупую шутку, и Оливер — молчаливый, надёжный, тот, кто всегда прикрывал спину.

А за ними — отец, Томас, высокий и усталый, но всё ещё прямой, и мать, Элизабет, с тем самым взглядом, в котором умещался весь мир.

Эмили сделала шаг ко мне и просто обняла, крепко, по-настоящему, как умеют только те, кто ждал слишком долго.

Я сел на корточки чтоб обнять дочерей Мэри-Линн и Сару. Они прижались ко мне с двух сторон, уткнулись лицами в грудь, и я почувствовал их — живых, тёплых, настоящих.

К нам подошли братья — Джек и Оливер. Джек хлопнул меня по спине и притянул к себе, а Оливер молча положил руку мне на плечо. Надёжно. Как всегда.

Последними были отец, Томас, и мать, Элизабет. Мать и отец с двух сторон обняли всех сразу, будто хотела удержать нас вместе навсегда. Этого было достаточно.

Мы стояли в круге, обнявшись, и мир больше не имел значения.

Тепло стало светом.

И я понял — я дома.