Терапия для дракона

По мере того как я говорила, лицо мужчины удивлённо вытягивалось. А я подумала, что ещё несколько дней назад примерно то же самое он слышал от аэры Валенсии, что меня нужно подлечить, чтобы «пинком» из дома отправить. И вот теперь концепция поменялась.

На самом деле, это не концепция, это власть поменялась, но я не рассчитывала на лёгкую победу, обычно если что-то очень легко даётся, то что-то не то, значит, есть какая-то засада.

Но пока мне надо было понять, что с супругом и могу ли я применять те методы реабилитации, которые я использовала в своём мире.

— С кого начнём? — спросил лекарь Номар, и я предложила сначала пройти к генералу.

Если честно, я немного побаивалась, что генерал будет чудить, и поэтому сначала отправила Кристиана проверить, как там генерал, готов ли принять лекаря. Кристиан меня поражал; с того самого мгновения, когда он кивнул, выражая молчаливое согласие с моими действиями, он не сказал мне ни слова. И даже сейчас он стоял рядом, слушал нашу беседу с лекарем Номаром и не вмешивался.

Кристиан вернулся довольно быстро и сообщил, что генерал ждёт лекаря. Я сначала не обратила внимания на то, как он это сказал: «Ждёт лекаря», — и поднялась по лестнице вместе с дворецким и лекарем.

Но перед самым входом в покои супруга Кристиан вдруг остановил меня и сказал:

— Раэн Итонриад приказал привести только лекаря Номара.

Лекарь притормозил и растерянно взглянул на меня; его взгляд я прочитала, как «я тут ни при чём, сам вот на птичьих правах». Но я не для того здесь бутылью размахивала, меня теперь не остановишь, потому что если я отступлю сейчас, то они все будут думать, что раэн Итон здесь главный.

А он здесь — не главный, а пациент, а главной здесь буду я.

Поэтому я мило, настолько мило, что дворецкий даже выпрямился, улыбнулась и почти пропела:

— Меня это не касается, Кристиан, а ты можешь остаться в коридоре.

И первая зашла в дверь мимо хлопающего глазами Кристиана. В гостиной уже не пахло отчаянием, ещё сохранялся запах пролившегося коньяка, но ни генерала, ни кресла в гостиной не было, и моя милая улыбка, которую я сохранила после ответа Кристиану, пропала впустую.

Я уже собиралась крикнуть оставшемуся за дверью Кристиану, как из двери, ведущей в спальню, вышел Захарий, и, увидев меня, тоже выпрямился.

— Аэра Оливия, ваши приказания выполнены, — отрапортовал он.

А лекарь теперь посмотрел на меня с уважением.

Я решила на этот раз не идти первой и пропустила вперёд себя Захария и лекаря. И правильно сделала, потому что не успел Захарий шагнуть в спальню, как в него чем‑то прилетело, зато мы с лекарем вошли без проблем.

Супруг лежал на кровати. Он всё ещё был бледен, но было заметно, что он вымыт, и бельё на кровати застелено тоже чистое. Мужчина полулежал на подушках, а инвалидное кресло стояло рядом с кроватью.

— Я разрешил прийти только лекарю! — сразу сообщил супруг.

— Я тоже рада тебя видеть умытым, Итон, — всё же улыбнулась я. И могу поклясться, что генерал тоже попытался выпрямиться.

— Захарий, убери её, — приказал он, но Захарий не двинулся с места.

Лицо генерала исказилось, он начал что-то лихорадочно искать на стоящей рядом тумбочке, и вдруг я услышала скрежет; присмотревшись, поняла, что у него опять чёрные когти и он ими скребёт по поверхности.

— Лекарь Номар, — не вынесла я этого, — сделайте же что-нибудь.

Лекарь Номар подошёл и ткнул генерала пальцем в лоб. Сразу стало тихо, а генерал снова стал привлекательным мужчиной, просто лежащим на подушках с закрытыми глазами.

— Простите, аэра, никакого вреда для раэна Итонриада, но так я смогу спокойно его осмотреть.

— Да, — кивнула я, — осмотрите внимательно и потом проверьте, пожалуйста, у него вертикальные зрачки и когти вылезают, мне кажется, что его чем-то опаивали.

Лекарь Номар странно на меня посмотрел и вдруг сообщил:

— Так это нормально, аэра, так и должно быть. Генерал Итонриад, конечно, потерял возможность летать, но связь с драконом у него сохранилась.

Я взглянула на спящего мужчину, на его красивое, слегка нахмуренное лицо. Перевела взгляд на руки, на которых пару минут назад были чёрные когти. Дракон.

И я опять подумала, что всё-таки я в коме с очень навязчивой идеей. О драконах.

Потому что не укладывалось у меня в голове, что я могу быть замужем за драконом, а сам дракон может лежать, усыплённый магическим лекарем.

Глава 12

Лекарь начал осмотр и спустя несколько минут, рассыпав значительное количество зелёных искорок, сообщил:

— К сожалению, никаких положительных изменений я не вижу. Даже наоборот. Генерал, по всей видимости, игнорировал то лечение, которое ему было назначено, вследствие чего у него образовался… — Лекарь замялся, явно не зная, как сказать.

Зато я знала как:

— Застой у него образовался и интоксикация.

Лекарь на меня взглянул и, заикнувшись на первой же букве, подтвердил:

— В-верно говорите, аэра Оливия. — И, явно не удержавшись, спросил: — Только вот откуда такие устаревшие формулировки?

— Из книг, — использовала я «подсказку» лекаря про устаревшие, — откуда же ещё?

Лекарь Номар хмыкнул, но дальше спрашивать не стал.

А я, воспользовавшись тем, что супруг ещё спал, начала спрашивать про другие «устаревшие» методы лечения. Задала вопрос про остеопатические и обычные массажные техники, и про водный массаж. Я, кстати, используя джакузи, получала просто феноменальные результаты, особенно при контрактуре суставов, а ведь это прямо бич для пациентов с малой подвижностью.

Конечно, я не использовала термины из моего мира, я пыталась своими словами объяснить.

В конце разговора лекарь покачал головой:

— Не знаю, где вы это прочитали, аэра, но я бы очень хотел взглянуть на эту книгу. Звучит, конечно, совершенно фантасмагорично, но почему-то мне кажется, что это может сработать.

Только вот договорить нам не дали. Супруг очнулся, и на миг мне показалось, что он сейчас вскочит — настолько ярко негодование проявилось у него на лице. Но он лишь прошипел:

— Пошли вон!

Я так поняла, что супруг был крайне недоволен тем, что его ввели в сон, не предупредив.

Увидев, что Захарий так и не пошевелился, чтобы выгнать нас с лекарем, Итон — кстати, имя ему очень подходило — одной рукой подтянул к себе коляску и, опираясь, стал подтаскивать неподвижное тело к краю кровати.

Захарий попытался броситься к нему на помощь.

— Стоять! — одновременно с супругом сказала я.

И все: и Захарий, и лекарь, и даже Итон — удивлённо на меня посмотрели.

А мне надо было увидеть, сможет ли он закинуть себя в кресло или нет, полная ли у него неподвижность, какой у него уровень поражения, как он фиксирует таз.

Где обрыв?

Лекарь сказал, что там, где сходятся каналы, но я хочу точно знать, у него там частичный обрыв или полный разрыв. Я ни черта не смыслю в магии, но зато я могу вылечить многое и без неё, надо только поставить верный диагноз.

И сейчас в этом состоянии злости на нас он это отлично продемонстрировал. И, похоже, что моё первое впечатление и мой предварительный диагноз подтверждаются. Я пока не буду обнадёживать ни себя, никого бы то ни было, надо проверить ещё раз.

Правда, нам с лекарем пришлось быстро выйти из спальни, когда генерал попытался нас раздавить.

***

Генерал Итонриад (Итон)

Я пришёл в себя оттого, что мне было хорошо. Откуда это? Я наконец-то умер? Дракон‑отец услышал мои молитвы и забрал к себе в Небесные чертоги?

Но реальность оказалась куда хуже. У меня на коленях сидела… моя жена. Ненавижу!

Почему я не умер во время ритуала? Лекарь же сказал, что это практически девяностопроцентная смерть для того состояния, в котором я сейчас нахожусь. А я жаждал смерти!

Кто я? Жалкий обрубок, неспособный придушить собственную жену!

Я выгнал всех, никто не должен видеть меня таким! И она — в первую очередь! Уехала? Вот и пусть не возвращается! Она думает, что я не знаю. Но я слышал, как она сказала лекарю: «Может, и лучше, если он не переживёт». Двуличная тварь!

Не желаю больше чувствовать, не желаю любить, любовь всегда заканчивается предательством! Единственное, чего я хочу, — это тишины, именно поэтому я оставил в доме Валенсию. Она, по крайней мере, не притворяется, она ждёт моей смерти и приближает её как может.

И вдруг моя жена — у меня на коленях, и я сам её целую, а она самозабвенно отвечает. Мне даже показалось, что никогда ещё поцелуи с ней не были такими сладкими. Или я забыл.

И что самое странное, я почувствовал, что моё естество откликается на неё. Но этого не может быть! Ниже пояса я жалкая деревяшка, обрубок!

Так она ещё и собралась меня лечить! Ей что, ритуал мозги вывернул?!

Раскомандовалась!

И даже мой Захарий, который никогда и никого, кроме меня, не слушал, словно оглох, а её приказы выполняет. И Кристиан. Я не удивлюсь, если завтра и Валенсия будет перед ней белочкой скакать. Может, в неё вселился злой дух?

Нет! В храме Отца-дракона такого произойти не могло.

И ещё своего лекаришку притащила! Не бывать этому! Ко мне никто больше не прикоснётся, и лечиться я не собираюсь!

И вдруг я словно наяву ещё раз услышал, как она скомандовала в унисон со мной: «Стоять!»

И смотрела, как я залезаю в кресло. И то, как она смотрела, было чем-то новым, одновременно будоражило и злило. И я, аррхи её побери, старался, чтобы ей… понравилось.

Глава 13

После того как мы вышли из покоев генерала, лекарь буквально вытер пот со лба.

Головой покачал:

— Страшно-то как, аэра Оливия, я чуть было не поседел.

Я с удивлением взглянула на мужчину и вспомнила, как он одним прикосновением пальца отправил моего супруга в сон.

— Вы же маг, если что, то сможете себя защитить.

— Эх, аэра Оливия, это я даже не знаю, как получилось, если бы не вы, то ни за что бы не решился даже до него дотронуться. А рядом с вами как будто бы решимости прибавилось.

А я неожиданно поняла, что вот в этом признании лекарь весь и есть: и поэтому не добивался, чтобы ему предъявили пациента, и поэтому не противоречил аэре Валенсии. Он трус.

— Так каков ваш вердикт, лекарь Номар? — спросила я. — Что скажете по вашей терапии: что надо продолжать, а что исключить? Может, магией сможете подлечить моего супруга?

— Аэра Оливия, как я говорил вам и в прошлый раз, магией вашего супруга не вылечить, потому что он попал под магический взрыв, который сделал невозможным восстановление магическим путём. — Потом помолчал, видимо, набираясь смелости, и добавил: — Да и сложно вылечить того, кто сам не хочет лечиться.

Я подумала, что это правда, и вспомнила супруга, каким я нашла его с утра; и потом, когда он зло зыркал на меня глазами, перебрасывая своё мощное тело с кровати на кресло; и после, когда он попытался нас с лекарем задавить. Два совершенно разных человека.

Вернее, не человека. Но эта информация ещё не уложилась у меня в голове.

Очнулась от мыслей, когда поняла, что стою и молчу уже какое-то время, а лекарь в силу то ли природной трусости, то ли хорошего воспитания тоже стоит и ждёт, когда я соизволю заговорить.

— Пойдёмте, лекарь Номар, нам с вами надо аэру Валенсию осмотреть. Кристиан. — Я заметила, что дворецкий далеко не ушёл, а стоит на лестнице, видимо дожидаясь, когда мы с лекарем выйдем. — Проводи нас к аэре Валенсии.

То, что аэра Валенсия пришла в себя, мы с лекарем услышали, ещё не доходя до её покоев.

— Я её сгною! — кричала женщина, которой после удара бутылью полагалось лежать и не отсвечивать.

Лекарь Номар на меня обернулся и тихо произнёс:

— Похоже, что с аэрой всё в порядке. Может, ей не нужен осмотр?

— Нужен, — сказала я, — вдруг у неё после падения в голове помутилось, усыпите её и проверите.

Лекарь побледнел. Конечно, он сейчас решал неразрешимую задачу: или послушаться меня, ту, кого он недавно наблюдал растерянной и несчастной, но неожиданно справившейся с самим раэном Итоном; или не вступать в конфликт с аэрой Валенсией, которая, похоже, та ещё штучка.

В общем, в конце концов мы дошли до покоев, которые занимала аэра Валенсия. Думаю, что она выбрала эти покои не за их роскошь, хотя они и смотрелись гораздо дороже, чем изодранные покои моего супруга, а за то, что они располагались довольно далеко от его покоев.

В другом крыле особняка.

Аэра Валенсия была живее всех живых, и когда мы с лекарем вошли, она как раз стояла посередине гостиной и держала в руках вазу. Увидев меня, она, не раздумывая, швырнула этой вазой в меня, и вполне возможно, что я бы не успела отклониться, если бы не Кристиан, который каким-то невероятным образом эту вазу поймал.

— Ты-ы-ы! — почти завизжала она.

— Я, — спокойно подтвердила и спросила: — Собираетесь?

Аэра Валенсия взвыла что-то нечленораздельное, лицо её исказилось, и вообще она не напоминала более здорового человека.

Я взглянула на лекаря, тот с ужасом смотрел на кричащую и практически бьющуюся в конвульсиях женщину.

— Лекарь Номар, надо что-то делать.

Лекарь кивнул и попытался выйти из комнаты, но выход перекрывал Кристиан.

Две горничные прижимались к стенам.

В конце концов мне это надоело, и я шагнула к аэре Валенсии, намереваясь прекратить истерику одним из самых простых и эффективных способов.

И я бы точно дала ей пощёчину, но она неожиданно замолчала, но только для того, чтобы в следующее мгновение заявить:

— Я никуда не поеду. — И тут же добавила язвительным тоном: — Кристиан, объясни аэре Оливии, почему я остаюсь.

Я вопросительно взглянула на дворецкого.

— Аэра Валенсия является признанной наследницей раэна Итонриада, — сказал Кристиан, — и имеет право жить в его доме.

Аэра Валенсия посмотрела на меня с видом победительницы.

Мне сразу же захотелось выяснить о своих правах, но я сдержалась. Вместо этого я сказала:

— Хорошо, в таком случае я не буду настаивать, чтобы вы уезжали прямо сейчас, но если я узнаю, что вы продолжаете распоряжаться в этом доме или спаивать моего супруга, то я найду способ вас выселить.

Я для себя решила, что жить она может, но вряд ли при живой жене она может здесь командовать. И поскольку никто меня не поправил, я решила, что так оно и есть.

После этой весьма содержательной беседы аэра Валенсия наконец-то позволила лекарю её осмотреть, но не просто так.

— Лекарь Номар, зафиксируйте, пожалуйста, магическим слепком, что был удар по голове, — неожиданно попросила она.

Но после осмотра лекарь Номар выдал вердикт, что никаких следов удара или падения у аэры Валенсии нет.

Это было странно, но потом я заметила, что одна из горничных стоит и кусает губы, а на щеках у неё красные пятна, и подумала, что надо бы поговорить. Но мне она вряд ли расскажет, а вот Кристиану вполне удастся узнать.

Распрощавшись с лекарем, я осталась в холле; Кристиан стоял рядом, видимо ожидая моих распоряжений.

Хотелось пойти и прилечь, но диагноз, который я поставила супругу, не мог ждать: каждый день без терапии отдалял выздоровление.

— Кристиан, мне нужна жёсткая щётка, мягкий мех, ведро со льдом и коврик с колючками. Всё это можно будет принести в комнаты супруга примерно через час.

Дворецкий взглянул на меня с удивлением, но ничего не спросил, только кивнул.

«Вот и отлично, — подумала я, — проведём текстурный тест. Ведь для того, чтобы пациент поверил в то, что он может ходить, его мозгу надо доказать, что его ноги существуют».

И перед тем как пойти к себе и немного отдохнуть, я всё же попросила Кристиана выяснить у горничной причину её нервозности и спросить, не связано ли это с тем, что лекарь Номар ничего не обнаружил у аэры Валенсии.

Глава 14

Отдохнуть мне не удалось. Я позвала Силли, и мы прошли в те комнаты, где я очнулась после ритуала. И неожиданно я поняла, что комнаты эти расположены в крыле для слуг.

Не то чтобы мне не хотелось здесь оставаться… Я, если честно, даже уже немного привыкла к этой обстановке. Но ведь в жизни как? Как себя поставишь, так к тебе и будут относиться.

А пока всё, что я делала, указывало на то, что я здесь хозяйка, а хозяйка не может жить в каморке для прислуги.

И я пошла искать, где же здесь покои, предназначенные для хозяйки.

Позвала Силли и попросила её проводить меня в мои покои. Я понимала, что, возможно, для служанки звучало странно, что я про свои покои спрашиваю, но я говорила уверенно и делала вид, что это нормально.

Результатом стало то, что мы снова, только уже вместе с Силли, поднялись на этаж, где располагались покои супруга. Зайдя в коридор, Силли замедлила шаг и тихо, практически на цыпочках прошла мимо двери, ведущей в покои генерал. Дальше по коридору была только одна дверь, и меня настигло нехорошее подозрение.

— Скажи, Силли, случайно, эти покои не соединяются между собой?

Силли сделала книксен и сообщила:

— Да, аэра. Это же покои супругов. — Она махнула правой рукой, указывая на ту дверь, к которой мы и направлялись. — Здесь женская половина, там мужская. И, естественно, они соединены между собой.

Первым моим желанием было бежать куда-нибудь на другой этаж или в другое крыло особняка. Но потом я вспомнила, что в другом крыле располагаются покои Валенсии.

А ещё ко мне пришло осознание, что если я всё-таки хочу помочь этому пациенту, который теперь, хочет он того или нет, мой муж, то мне нужно быть рядом.

Я почему-то уже не сомневалась, что неспроста оказалась в этом мире рядом с этим человеком, который, похоже, человеком не был,

И тут я вспомнила пролетавших над каретой драконов и на какое-то время даже выпала из действительности: узкий вертикальный зрачок, чёрные когти на руках и разодранная обивка в гостиной.

Я взглянула на Силли. Та терпеливо ждала, когда я приду в себя.

— Силли, а раэн Итонриад — он... дракон?

Силли странно на меня посмотрела, но ничего не спросила, а только снова присела в книксене и тихо сказала:

— Мы все очень на это надеемся, аэра Оливия.

Это, конечно, мало что прояснило, но я вспомнила слова лекаря, который тоже что‑то говорил про дракона. «Ладно, — подумала я. — Дракон так дракон. Всё равно он мой пациент, потому что у него не ходят ноги».

И я решительно потянула на себя дверь женской половины покоев.

***

И застыла в восхищении.

Здесь никто не испортил обивку. Стены были обиты золотистой тканью, и свет из высоких арочных окон, отражаясь в ней, делал её сияющей, отчего казалось, что вся комната пронизана солнечными лучами. Я даже непроизвольно взглянула на руку, и мне показалось, что и кожа у меня слегка светится.

Я всегда любила солнце. И здесь, в этих покоях, было по-настоящему тепло, но не от огня в камине, а от этого мягкого света, создававшего ощущение тёплого летнего дня. Изящная мебель в обивке оливкового цвета только подчёркивала эту летнюю атмосферу.

— Как здесь хорошо, — непроизвольно вырвалось у меня.

Силли потупилась и вдруг произнесла:

— Раньше вы не любили эти покои и даже свою спальню приказали переделать.

Я стала вертеть головой в поисках дверей в спальню, и, конечно же, двери располагались со стороны покоев супруга. Как мило.

Но на всякий случай я спросила:

— Силли, а эти двери же ведут в спальню?

Похоже, Силли уже перестала удивляться моим вопросам и просто кивнула.

И когда я распахнула двери в спальню, у меня едва не случился приступ эпилепсии. Такого хаоса красно-синих и чёрных красок я ещё — в этом мире, по крайней мере, — не встречала.

Спальня была очень тёмная, особенно по сравнению с золотистой гостиной. Темноту усиливали закрытые тяжёлые шторы, создавая ощущение замкнутого пространства.

«Склеп какой-то», — подумала я, и мне даже показалось, что и пахнет здесь соответствующе. Хотя я принюхалась и поняла, что часть мебели отделана красным сандалом или чем-то похожим, возможно, в этом мире это как-то по-другому называется; и именно от мебели и исходит этот тяжёлый аромат.

Большая широкая кровать стояла посередине, у стены находился тяжёлый, не по‑женски мощный комод, и вся эта мебель была тёмно-красного цвета, причём такого насыщенного цвета, что, казалось, поглощала остатки света, которые ещё были в этой комнате.

— Силли, раздвинь шторы, — попросила я, не выдержав этого великолепия.

Силли раздвинула занавески, но в свете дня всё стало ещё хуже, потому что и вся остальная обстановка была сине-красного цвета: обивка стен и мягкая мебель.

Какой кошмар. Я представила себе, что придётся спать в этом ужасе, и мне стало зябко. Я даже передёрнула плечами.

Силли заметила, что мне некомфортно, и неожиданно произнесла:

— Аэра Оливия, старая мебель отсюда сохранилась. Можно сказать рису Кристиану, и он принесёт.

Я, взглянув на девушку, вдруг поняла, что не такая уж она и безмолвная, и беспомощная.

— Спасибо, Силли, да, ты права, я бы хотела вот это всё поменять.

Тут взгляд упал на ещё одни двери. Если я правильно сориентировалась, они располагались в стене, противоположной от входа. И они были заколочены.

— Что это?

Я подошла и потрогала деревяшки, крест-накрест перекрывшие дверь.

— Вход в покои вашего супруга, аэра. Перед тем как вы уехали, вы приказали установить дополнительный запор.

Вспомнив вертикальные зрачки, чёрные когти, а также разодранную обивку, я вдруг поняла: если бы Итон захотел сюда проникнуть, такой нелепый запор вряд ли бы его остановил.

— Скажи Кристиану, чтобы убрал и это тоже, — сказала я. — Мне будет достаточно ключа.

***

Вскоре пришёл и сам дворецкий. В руках у него было ведро, но, когда я туда заглянула, увидела, что там лежит почти всё, что я просила: жёсткая щётка, кусок мягкого меха и коврик с колючками.

Пока Силли передавала Кристиану всё, что я хотела изменить в своих покоях, я потрогала каждую из принесённых вещей и удовлетворённо улыбнулась.

Любопытно, какая будет реакция у супруга на текстурный тест. Я вспомнила, что обычно мои пациенты чем брутальнее они были до инвалидности, тем более яростно реагировали на этот тест. Не все ощущения возвращались сразу, но мозг начинал генерировать нужные импульсы.

— Отлично, — сказала я. — Кристиан, я сейчас пойду к супругу. А ты пока займись тем, что сказала Силли; постарайся к вечеру избавиться от этого ужаса. — И я обвела взглядом спальню, остановившись на монстрообразном кровавого цвета комоде.

На секунду я представила, что вряд ли у Кристиана получится вытащить эту громадину. Разве что выкинуть из окна.

Но поскольку я не заметила никакого изумления на спокойном лице дворецкого, решила, что у него, наверное, есть свои методы.

— Есть ли какие-то вопросы? — спросила я.

На лице дворецкого мелькнуло удивление, но вопросов не последовало. Я полагала, что если вопросы у него и были, то все они были связаны с тем, что лежало в ведре, но на это я пока отвечать не собиралась.

Пора знакомить дракона с терапией пробуждения.

И я решила не дожидаться, когда откроют соединительную дверь, и войти тем же путём, каким входят остальные. Вышла в коридор и прошла до дверей в покои супруга.

Застыла перед дверью, постаравшись выровнять дыхание. Внутри появилась дрожь, было немного страшно: всё-таки он не человек. Но я вспомнила своего последнего пациента: сильный, красивый мужик, кадровый военный, потерял желание жить и рычал не хуже этого, хотя в моём мире драконов точно не было. И ничего, побежал. Так что и с этим посмотрим, кто здесь пациент!

Стучаться я не стала, просто распахнула дверь и вошла.