Если мы падём

— Не согласен. В моей картине мира это дар, если использовать его по назначению.

— Мой дар убивает. У него нет другого назначения.

В ее взгляде слились воедино гнев и ужас, и я, как законченный садист, наслаждался этой реакцией. Я редко мог позволить себе проявление чистых эмоций, а у этой девушки было все то, чего мне так не хватало.

— Значит, тебе пришлось кого-то убить, чтобы узнать об этом?

Она вздохнула, подковыривая ногтем и без того облупившуюся краску на столе.

— Не совсем. Моя мама, врач-генетик, обнаружила ген, когда я была еще младенцем. Правительство часто устраивало проверки, так что нам повезло обнаружить его первыми.

— Зачем правительству так часто вас проверять? Ты либо рождаешься с геном, либо нет. Его нельзя приобрести.

Она посмотрела на меня так, словно я сгородил несусветную глупость:

— Как думаешь, благодаря чему мне удавалось так долго скрываться?

Я откинулся на спинку стула, догадываясь, в чем дело. Наверное, удобно, когда твоя мама — ученый.

— Но что-то пошло не так? — уточнил я, наклонив голову набок.

Взгляд Валери помрачнел.

— Мне еще предстоит это выяснить.

Иногда мне казалось, что она боится собственной тени. А в другой раз — что пойдет с голыми руками на кого угодно, невзирая на обстоятельства и последствия. Валери выглядела застенчивой и безобидной, но я уже видел, что, помимо гена, в ней таится невероятная стойкость и сила.

— Ты использовала свою силу на ком-то?

Девушка кивнула. Какое-то время она собиралась с мыслями, и я не стал ее торопить. Должно быть, ей было тяжело это вспоминать.

— На самом деле я помню не слишком много о том инциденте, — ее взгляд затуманился. — Это был мальчик, чуть младше меня. Мы играли на детской площадке. Возможно, я забылась и слишком сильно сжала его руки. В следующий миг он закричал, а я даже не поняла, что происходит — продолжала держать, пока он не… умер.

— И все?

Ее лицо скривилось.

— А ты чего хотел? Думал, у меня есть собственное кладбище?

Я пожал плечами. Я надеялся вскрыть куда более интересный Ящик Пандоры, а не выслушивать детскую страшилку. Мне нужно было больше.

— А в подростковом возрасте?

— Ничего особенного.

Это заставило меня улыбнуться.

— А какой твой… дар? — резко спросила она.

Когда я вновь посмотрел на нее, передо мной сидел почти разъяренный дикий зверек.

— Мой дар?

— Да, — вздернула она подбородок. — Думаешь, я глупая? Он у тебя есть. И, видимо, настолько сильный, что не позволяет тебе меня бояться.

На самом деле мой дар не был тайной. Я им гордился, и все вокруг о нем знали, но по какой-то причине мне хотелось оставить это при себе и дать Валери возможность догадаться самой. К тому же она оставалась чужаком, лишенным моего доверия. Одно неловкое движение, и пуля в ее голове появится в одно мгновение. Все знали, что я не промахиваюсь.

— Как работает твой дар? Просто дотронулась — и убила или забрала?

— На мой вопрос ты не ответишь?

— Очевидно, нет.

Девушка скопировала мою позу. Я уже готовился к очередному словесному сражению, но она неожиданно сдалась.

— Ты можешь трогать меня где угодно, — начала она, но, поймав мой недоумевающий взгляд, тут же исправилась: — В смысле, до меня безопасно дотрагиваться. Отнять жизнь или ген я могу, только если дотронусь ладонями сама.

— А перенять ген?

Валери закатила глаза и цокнула языком, что едва не вывело меня из себя.

— Ты вообще слушал меня? У меня нет опыта в похищении и накоплении. Я ни у кого ничего не отбирала, делюсь тем, что есть.

— Но ты знаешь, что способна на это, — договорил я за нее.

Лили видела ее мысли, копалась в этой голове. А Лили не ошибается.

— Верно. О том, что мои гены могут поглощать чужие и трансформироваться, мы узнали благодаря анализам моей крови.

Я кивнул, уже размышляя, как проверить ее слова на практике. Валери после этого, должно быть, посчитает меня чудовищем, но мне было плевать. Я намеревался использовать ее ген на полную мощность. Она станет моим оружием. Немного надоедливым, но с ней наша цель ближе, чем когда-либо.

— А что твой парень? Где он? — Я постарался сделать свой голос безучастным, пытаясь скрыть интерес и не дать ей пищу для размышлений.

— А что с ним?

Глубокий мысленный вдох.

— Он — провидец. Судя по тому, что передала мне Лили, вы были вместе достаточно долго. Так почему ты не знаешь, где он?

Валери опустила взгляд, ее плечи поникли. И я тут же пожалел, что задал этот вопрос. Мне совершенно не хотелось разгребать чью-то драму.

— Перед охотой правительства на меня он предупредил, что не видит моего будущего…

— Ханс бросил тебя, — закончил я вслух, догадавшись.

Дерьмовая ситуация. Нельзя заключать сделки с теми, кто способен предать близкого человека.

— Но я, кстати, жива, — вдруг улыбнулась она и заерзала на стуле. В ее глазах снова заискрился огонек.

— Получается, провидец из него никудышный. Может, и к лучшему, что ты избавилась от этого балласта.

Я закрыл блокнот, в котором успел сделать лишь часть записей, а затем посмотрел на часы. Время пролетело незаметно и близилось к полудню, а мне предстояло еще встретиться с дядей и погрузить Валери в нашу суровую реальность.

— Можешь поесть. Тебе составят компанию, а мне пора уходить. Заберу тебя через пару часов.

Взгляд девушки тут же устремился в сторону набитого едой пакета. Я бы точно не смог такое съесть, но, судя по голодному блеску в глазах новенькой, она находила это вполне съедобным.

— Спасибо.

Надо же, какая воспитанная.

— Энджи, — позвал я в маленькую рацию, закрепленную на предплечье. — Тебя ждет небольшая прогулка на свежем воздухе, поднимайся.

Валери выкладывала еду на стол.

— С Энджи вы уже успели познакомиться. Она сопровождала тебя до бани.

Девушка продолжала вытаскивать еду и салфетки, словно не замечая меня. На миг я замер, наблюдая за ее суетливыми движениями, покачал головой и направился к выходу. Я оставлял ее одну, ничуть не беспокоясь о том, что она сбежит.

В Цитадели никогда не бывает тихо. Мой пейджер подавал сигналы каждые пять минут. На ходу я просматривал сообщения, не слишком вникая в суть — мысли все еще возвращались к встрече с Валери и ее ответам. Мир, в котором она жила, был жесток, возможно, даже беспощаднее моего. Но опасности за пределами Цитадели было столько, что Чикаго вскоре покажется ей раем.

Валери придется уяснить и то, что ее ген — не проказа, а оружие, которое нужно просто направить в правильное русло. Желательно — прямо в нашу цель.

Перед встречей с дядей я зашел в пункт управления, где пропадал добрых три часа каждый день. Все сотрудники подскочили со своих мест, едва я появился на пороге. Я обвел заполненное пространство холодным взглядом, сканируя лица, и подошел к главному экрану. На десятках мониторов поменьше отображались окрестности за крепостью и еще несколько точек, за которыми мы непрестанно следили последние годы.

— Есть новости? — спросил я у Джеймса, начальника разведки.

— Нет, сэр. Пока нам не удалось найти брешь в их системе.

Я сложил руки на груди, переведя на него внимание. Джеймс был старше меня лет на двадцать, работал здесь еще во времена моего отца и прошел десятки горячих точек. Но даже его железобетонная выдержка дала слабину под моим взглядом.

Три года. Три года мы не могли приблизиться к разгадке.

— Тогда ты будешь рад узнать, что во время последней вылазки мы обнаружили сотрудника их службы безопасности.

Джеймс, не веря моим словам, прищурился:

— Он в Цитадели?

— Она здесь.

Я дал ему пару секунд переварить услышанное и продолжил:

— Помимо всего остального, у нее редкий… я бы сказал, уникальный дар.

Даже от мысли о том, что Валери наше новое оружие, внутри все полыхало смертельным огнем. Я жаждал как можно скорее приступить к плану, который каждый день маячил перед глазами.

— Что она умеет?

Я чудом сдержал хищную улыбку:

— Они называют это «Воровка». Стоит ей прикоснуться ладонями к человеку, как она высосет из него всю жизнь или ген.

Джеймс тяжело и часто задышал:

— Мы ведь в безопасности? Простите, что сомневаюсь в ваших способностях, но…

— Не о чем беспокоиться, — кивнул я.

Их страх был понятен, но меня безумно раздражало, когда люди не могли держать эмоции в узде.

Мой дар делал меня неуязвимым к любому гену. Понадобились долгие годы тренировок, чтобы развить его до такой степени, чтобы создавать защитный купол для всех в радиусе до трехсот метров от меня. Я мог управлять им: сужать, расширять, накрывать нужных мне людей. Плата за это тоже была высока, но о ней никто не знал.

— Я приведу ее позже, — предупредил я.

Джеймс выпрямился и кивнул.

— Выдели мне человек десять. Сегодня у нашей новенькой небольшая экскурсия в тюрьму.

— Да, сэр.

После того как я вышел, за закрытой дверью раздался шепот, а затем тихое ликование. Я радовался вместе с ними, давая надежде пробраться под кожу и поселиться в костях. Даже предстоящий разговор с дядей не мог омрачить этот день. Все было слишком хорошо.

По пути в кабинет, где обычно сидел Тайлер, я успел заметить, что прогулка Валери была в самом разгаре. Энджи — чьей подготовкой я всегда восхищался — что-то увлеченно ей рассказывала, а новенькая внимательно слушала. Признаться, эта странная сцена заставила меня замедлить шаг. Энджи не любила разговоры. Мои приказы она выполняла практически молча, ограничиваясь дежурным «Да, сэр». А сейчас ее лицо выглядело менее суровым, и из ее уст легко вылетали слова.

Валери первой заметила, что я таращусь на них. Посреди хаоса из толп военных и смешанного гула ее взгляд наткнулся на меня и замер. В нем не было ни страха, ни напряжения — никто и никогда так на меня не смотрел. Валери и вправду было все равно.

Я провожал их взглядом до тех пор, пока сам не скрылся за углом, размышляя о том, каким станет выразительный блеск этих голубых глаз после визита в тюремный блок.

Тайлер сидел в кабинете на том же месте, что и сегодня утром. И вчера. И позавчера. Кажется, я не видел его в других частях Цитадели уже несколько месяцев.

— Привет, сынок, — поздоровался он, улыбаясь. В уголках его глаз собрались морщинки — единственное, что выдавало возраст. Ну и еще седина на висках.

— Привет, Тайлер. Вижу, ты далеко продвинулся за сегодня, — заметил я.

На столе за день появилась толстая стопка исписанных листов, старых книг и блокнотов, которые вел еще мой отец. Я выхватил один из них и оперся об угол стола.

— Далеко-то далеко, а толку мало. Все эти записи бесполезны, пока мы не сунули свой нос в архивы Службы 888.

Вот — снова. Не проходило и часа, чтобы я не вспоминал имя «Валери». Я ненавидел витать в облаках, строить воздушные замки и тешить себя призрачными мечтами. Но сейчас было трудно не бежать впереди паровоза. Видимо, я настолько сильно погряз в мыслях о поражении, что мой мозг ухватился за найденный ген как за последнюю спасательную шлюпку.

— Думаю, она не против сотрудничества. Скорее всего, расскажет все, что нам нужно.

Тайлер кивнул:

— Это удивительно, не находишь? К нам в руки попала не просто жительница Чикаго, а будущий офицер Службы 888 и носительница редчайшего гена. Лили точно ничего не упустила?

— Намекаешь на то, что она засланная?

Тайлер снова кивнул.

— Тогда у нас большие проблемы, — усмехнулся я, но лицо Тайлера оставалось суровым.

— Разберись с этим. И не теряй головы. Если она не сможет накапливать гены и трансформировать их, толку от нее немного.

— Но она продолжает оставаться тем человеком, который знает о системе безопасности Чикаго больше каждого из нас.

Дядя тяжело вздохнул, не разделяя моего оптимизма:

— До тех пор, пока ее бывшее правительство не просечет, что она у нас.

— Они не узнают об этом до самого последнего момента.

Если придется, все мои ресурсы будут брошены на то, чтобы оградить ее от Правительства. Пока она здесь — рядом со мной — никто к ней не подберется. Я буду защищать жизнь Валери так же яростно, как и свою.

Я отбросил блокнот в общую стопку, чем нарочно нарушил подобие порядка. Тайлер недовольно на меня посмотрел.

— Валери точно сегодня нужно идти в тюрьму? Мне кажется, слишком много впечатлений для одного дня.

Я размышлял об этом. Но до сегодняшнего разговора я не знал, что девушка ни разу не пользовалась даром накопления. И я не понимал, зачем медлить и давать ей время на подготовку — к подобному все равно нельзя подготовиться.

— Ей нужно становиться жестче, иначе новый мир ее сожрет.

— Не всем же быть такими бесчеловечными машинами, как ты, Киллиан. Мне иногда жаль, что я упустил этот момент в твоем воспитании.

Я слабо усмехнулся: беспокоиться об этом было уже поздно. Но надо отдать должное дяде: в роли старшего ему не было равных, и я любил его так, как умел — своим странным, молчаливым способом.

— Она в одиночку выбралась из Чикаго и выжила после неудачной операции. Как-нибудь и с этим справится, — отмахнулся я.

Конечно, в глубине души я хотел, чтобы ей было легче, но больше всего на свете я жаждал увидеть, как падет Чикаго, а от его правительства не останется даже горстки пепла.

Тайлер снова уткнулся в свои записи и поправил очки.

— Попробуй не стать для нее бóльшим врагом, чем прошлые хозяева. Она одинокая, молодая девушка — воспользуйся этим.

На миг я перестал дышать и вообще мыслить.

— Что ты имеешь в виду?

Ответом мне послужил тяжелый вздох.

— Тоже мой пробел: ты ни черта не смыслишь в отношениях.

Я наклонил голову набок, изучая неторопливые движения Тайлера. Он ведь действительно именно это и имел в виду.

— Не мой метод.

— Зато действенный.

Я покачал головой, сбитый с толку. Даже для меня подобная манипуляция означала упасть ниже дна, поэтому я не дал этой извращенной идее пустить корни. Она умрет прямо здесь в наших головах.

— А, и еще, — добавил дядя, поднимаясь с кресла и не отрывая взгляда от потертого блокнота. — Навести сегодня отца.

Горло болезненно сжалось.

— Уже пора?

— Да.

Я запрокинул голову, всматриваясь в паутину трещин на потолке. Одна — самая большая — тянулась до самого дальнего угла. Я все ждал, когда она расползется настолько, чтобы потолок обвалился мне на голову. Тогда я потерял бы память и забыл бы нахрен обо всем, что происходит вокруг.

— Мне нужна твоя помощь, пока ты не ушел. Помоги мне совсем этим, — голос Тайлера дошел до моих ушей и заставил отвлечься от дурных мыслей.

— Конечно, — отозвался я, возвращаясь в реальность, от которой никуда не деться. Впереди меня ждал мой личный ад — раскладывать все записи в алфавитном порядке.