Полная версия
— Всё именно так, высокорожденный Хейл.
Оперлась на его руку — нечего играть в стойкого оловянного солдатика там, где в этом нет реальной необходимости, — и Хейл повёл меня к открытому люку в полу. Убегавшая вниз винтовая лестница была освещена вделанными в камень светящимися кристаллами — как и горячие камни королевского дворца, это были отголоски древней магии, подчёркивавшие более чем почтенный возраст Хейлхольма.
Сопровождаемые нёсшим мои вещи Райдо, мы спустились примерно на тридцать ступенек (я машинально считала), и массивная, окованная позеленевшей от времени бронзой дверь выпустила нас в широкий коридор верхнего этажа основного здания замка.
Как по взмаху волшебной палочки перед Хейлом немедленно возник сухощавый светловолосый мужчина, на чьём винном сюртуке слуги красовался знак дворецкого.
— Хейлхольм приветствует высокорожденного и радуется его возвращению, — с низким поклоном произнёс он положенную формулу.
— Я тоже рад вернуться в замок предков, — равнодушно отозвался Хейл. — Всё ли в порядке, Кано? Не требуется ли моё срочное вмешательство?
Дворецкий должен был ответить отрицательно, но почему-то замялся и бросил короткий взгляд в мою сторону.
— Баронесса Оркнеи — гостья Хейлхольма, — незамедлительно вступил в разговор всё замечающий советник. — А также новая учительница высокорожденной Перт. Потому можешь говорить при ней, если это действительно не требует отлагательств.
Несмотря на разрешение, Кано продолжил не сразу.
— Прошу простить, высокорожденный, господин советник, — наконец начал он, — но дело как раз касается высокорожденной Перт. Она вновь заперлась у себя в покоях и уже третьи сутки не подаёт знаков, что жива и здорова.
Глава 19
Хейл приподнял бровь.
— И вы до сих пор не выломали дверь?
Кано заметно сжался.
— Простите, высокорожденный, но без приказа — вашего или господина советника…
Дракон жестом прервал его оправдательный лепет и бросил:
— Идёмте.
А затем с неотвратимостью крушащего льды ледокола двинулся по коридору — очевидно, к комнатам Перт.
«Что могло с ней случиться? — гадала я, стараясь подстроить свой шаг под широкую поступь Хейла. — Не хочет выходить замуж и устроила голодовку? Впала в депрессию? Ещё что похуже? До чего её успели довести в этом грёбаном замке?»
Коридор закончился лестницей, лестница привела в ещё один коридор, а оттуда через анфиладу комнат к новой лестнице. Я не запоминала дорогу — роскошная обстановка, ковры и гобелены, повороты, спуски и подъёмы скользили по краю сознания, как по льду. Но когда мы начали очередной подъём по винтовой лестнице, интуитивно (или смутной памятью Одаль) догадалась: это башня Перт.
Девичья башня.
Вот и небольшая площадка с толстым, похожим на озеро ковром на полу и единственной дверью. Косяки украшала искусная цветочная резьба, ручка тоже имела вид цветка лилии на изогнутом стебле. Лилиями были и неяркие светильники на стенах, перекликаясь формой с лепниной на высоком потолке. Не знаю, как выглядели покои принцессы Соль, но что-то мне подсказывало: вряд ли они могли затмить обиталище высокорожденной девицы из Хейлхольма.
Хейл аккуратно высвободил руку, на которую я до сих пор опиралась (благодаря чему, кстати, добралась сюда ни разу не споткнувшись и не запнувшись), и подошёл к двери. Властно ударил костяшками по дереву, немного подождал и бросил нам через плечо:
— Отойдите подальше.
Ни я, ни Райдо, ни тем более Кано и не подумали заупрямиться. Торопливо отступили почти к самому выходу, и тогда я впервые увидела проявление нечеловеческой силы драконов, о которой рассказывали столько баек.
Хейл отвёл назад руку, словно собирался ударить в дверь кулаком, и действительно ударил, только раскрытой ладонью. На мгновение мне почудился призрачный образ чёрного дракона с алым гребнем, а потом дверь с оглушительным грохотом сорвалась с петель и рухнула внутрь комнаты.
— Вот и всё, — прокомментировал Хейл, равнодушно глядя на медленно оседающее облачко штукатурки. — Теперь осталось выяснить, где сестра.
— Я здесь! — раздался гневный голос, и в дверном проёме возникла Перт.
Она была такой же, как в воспоминаниях Одаль: годы стекают с долгоживущих драконов, как вода летнего дождя. Черноволосая, черноглазая, нездорово бледная и с тенями под глазами, что лишь подчёркивали два ярких пятна злости, пылавших на высоких скулах.
— Что ты себе позволяешь, брат?!
Может быть (наверняка) я ошибалась, но её гнев показался мне несколько театральным. И вообще, откуда такая эмоциональность? В воспоминаниях Одаль Перт больше напоминала бесчувственный камень, а сейчас, кажется, готова была наброситься на брата с кулаками.
— Не стоит медлить, когда к тебе стучат, сестра, — равнодушно проронил Хейл. — А теперь выйди. Я желаю представить тебе твою новую учительницу.
— Учительницу? Мне?!
«Похоже, он ни черта не предупредил её, зачем отправляется в Равнинное королевство, — флегматично подумала я. — Потому она теперь и реагирует, словно ей смачно плюнули прямиком в душу».
— Перт.
А вот этому умению Хейла можно было только позавидовать. Одно слово — и девица как язык проглотила. Нехотя вышла на площадку, и я, придав себе самый доброжелательный вид, приблизилась к ним.
— Йера, баронесса Оркнеи, — представил меня Хейл. — Я решил доверить…
— Человечка?! Ещё одна?
И брезгливый взгляд сверху вниз, как на что-то крайне неприятное.
«А с Одаль она сдерживалась, — оценила я. — Но почему такая гиперболизированная реакция на всё? Ни за что не поверю, будто Перт не умеет держать себя в руках».
— …твоё образование лучшему ментору Равнинного королевства, — как ни в чём не бывало продолжил Хейл. — И очень рассчитываю, что во имя нашего рода ты приложишь все усилия, дабы преуспеть хотя бы здесь.
Вроде бы ничего особенного он не сказал, однако лицо Перт превратилось в каменную маску — даже огонь, сверкавший в глазах, потух, будто погашенный порывом штормового ветра.
— Прекрасно. — Хейл тоже оценил перемену в сестре. — Если у тебя есть вопросы, задашь их позже. А пока ступай и проверь, всё ли готово к ужину — как и подобает хозяйке дома.
«Переиграл и уничтожил, — резюмировала я. — Но блин, надеюсь, меня не потянут ужинать прямо сейчас? Дадут хотя бы умыться с дороги?»
— Хорошо, брат, — между тем бесцветно ответила Перт. — Прошу извинить.
И, подобрав юбки традиционно чёрного платья, поплыла к лестнице.
— Кано, — не удостоив её и взгляда вслед, Хейл обратился к дворецкому, — отведи баронессу в малахитовые покои. Пусть служанки помогут ей привести себя в порядок, а Райдо позже проводит в трапезную.
— Слушаюсь, высокорожденный, — поклонился Кано и быстро взглянул на выломанную дверь.
От дракона это не укрылось, и он небрежно заметил:
— Здесь ничего не делать и вообще снять все замки с комнат высокорожденной Перт. Пусть усвоит, что запираться — дурная идея.
— Слушаюсь, — повторил дворецкий, и Райдо, всё это время молча наблюдавший за происходящим, отдал ему мой саквояж.
— Баронесса, скоро увидимся, — кивнул мне Хейл.
Я ответила невнятным подтверждением и вслед за Кано покинула башню.
А Хейл и Райдо остались.
Глава 20
Малахитовые покои — гостиная, спальня и маленькая ванная комната — оказались на втором этаже основного здания замка (и я оценила своеобразную заботу Хейла, который вполне мог поселить меня где-нибудь на высоте). Насыщенные, тёмно-зелёные цвета, мебель из морёного дуба, тяжёлые занавеси, обилие ковров и гобеленов, ненавязчивый аромат хвои — обстановка навевала умиротворение, особенно, после того, как призванный Кано слуга разжёг камины в гостиной и спальне.
— Горничная сейчас придёт, госпожа баронесса, — напоследок сообщил дворецкий. — Если она вас устроит, то останется прислуживать вам до конца вашего визита. Если же вам что-то не понравится или возникнут любые пожелания, незамедлительно обращайтесь ко мне.
— Хорошо, Кано, — силы мои были на исходе, однако улыбку я из себя выдавила. — Благодарю.
Дворецкий поклонился и оставил меня в одиночестве. А я проковыляла в спальню и с размаха упала на широкую и высокую кровать. Перекатилась на спину, устремила взгляд на складки бархатного балдахина, и замерла, слушая вой ветра за окном и чувствуя, как ноют все мышцы.
Итак, я в Хейлхольме, и здесь уже начала происходить какая-то ересь. Навязанная мне ученица не желала учиться и не переносила людей. Более того она непонятно зачем заперлась на три дня у себя в комнатах — отнюдь не признак благополучной жизни.
Другое дело, что такой поступок больше подходил импульсивному подростку, коим Перт точно не являлась. Играла ли она в свою игру? И каким образом это могло помешать мне поскорее научить её всему, что требовалось, и помахать драконам ручкой?
А ещё надо было придумать, с какой стороны браться за «дело Одаль». Пожалуй, для начала следовало хорошенько припомнить всё, что сохранила её память и что я столько лет всячески от себя отталкивала, стараясь сосредоточиться только на настоящем и будущем. Сейчас, конечно, не время, но после ужина, когда меня совершенно точно никто не потревожит, почему бы и нет?
От раздумий отвлёк вежливый стук в дверь.
— Да, входи! — громко разрешила я и с оханьем села на кровати.
Ну, последний рывочек на сегодня.
— Добрый вечер, госпожа. — Вошедшая служанка присела в вежливом книксене. — Позволите помочь вам сменить платье?
— Да. — Я вяло указала на стоявший у шкафа саквояж. — Всё там. Я пока умоюсь с дороги.
Служанка кивнула и занялась моим вещами, а я потащила себя в ванную, где, совсем как в прошлой жизни, были и унитаз, и раковина, и фаянсовая ванная, и даже два латунных крана с холодной и горячей водой.
«У кого бы расспросить об устройстве здешнего водопровода? — лениво думала я, со вкусом умываясь. — Наверняка тоже какая-нибудь древняя магия. Кано, что ли, попытать при случае?»
Вытерлась пушистым полотенцем и, оставив дорожную одежду прямо в ванной, вернулась в спальню в одной нижней сорочке.
И чуть не юркнула обратно, обнаружив, что пока я приводила себя в порядок, служанка куда-то делась, а вместо неё в комнате оказалась Перт.
Однако же не юркнула, а наоборот выпрямила спину, воображая, что на мне не тонкий хлопок, а полное рыцарское облачение.
— Высокорожденная Перт. — От подскочившего адреналина, руки покрылись гусиной кожей, однако голос и лицо выражали исключительно доброжелательность. — Вы что-то хотели?
— Разумеется. — Сестра Хейла взирала на меня всё так же сверху вниз. — Я хочу, чтобы вы убрались из Хейлхольма, и как можно скорее.
Это было настолько предсказуемо, что даже скучно.
— Слишком прямолинейно, — менторским тоном сообщила я. — И слишком грубо. Мы с вами непременно изучим основы дипломатии, чтобы впредь вы не допускали подобных ошибок.
У Перт затрепетали ноздри.
— Мне. Не нужна. Учительница.
Каждое слово, как выстрел, и все в центр мишени.
— Высокорожденный Хейл считает иначе, — мягко возразила я. — Кстати, вы уже обсудили с ним этот вопрос?
Перт выдержала долгую паузу, расстреливая меня дулами чёрных глаз, и уронила:
— Я могу сделать так, чтобы вы покинули замок без ведома брата и вернулись на равнину. Естественно, он будет в ярости, но я сумею укротить её. Вы согласны, баронесса? Этой ночью, пока над горами бушует буря.
Я склонила голову к плечу.
— Любопытное предложение. Но скажите, с чего вы в принципе взяли, будто я не хочу оставаться в Хейлхольме? За ваше обучение мне предложили более чем достойную плату, а быть учительницей высокорожденной из Поднебесных гор — весьма престижно. После того как я обучу вас всему, что желает привить вам ваш брат, у меня не будет отбоя от новых предложений самых сливок придворного общества.
Перт крепко сжала губы, подтверждая подозрение, что с её инициативой всё совершенно не чисто.
«Она полагала, что я ухвачусь за возможность побега, — бесстрастно думала я, не сводя с собеседницы взгляда. — А вместо этого получила неудобные вопросы. Но, выходит, Перт в курсе подробностей случившегося в столице? Откуда? Кто-то из прилетевшей раньше нас свиты проболтался? Хотя Кано утверждает, будто высокорожденная не покидала свои покои… Всё страньше и страньше».
— Значит, вот ваш ответ, — наконец разлепила губы Перт. — Хорошо, только как бы вам не пожалеть о нём.
Я тихонько вздохнула, открыла рот, собираясь ответить, и дёрнулась от неожиданности, когда от двери в спальню прозвучал спокойный мужской голос:
— Не волнуйтесь, высокорожденная Перт. Баронессе ни о чём жалеть не придётся — я позабочусь.
Глава 21
Да что за манеры у них здесь?! Вламываются в чужие комнаты, как к себе — ни стука, ни предупреждения! Хорошо ещё, у Райдо хватило совести не входить, а разговаривать из гостиной, но сам факт!
— Высокорожденная Перт, господин советник, это уже слишком. — Лёд в моём голосе обжигал не хуже негасимого драконьего огня. — Будьте любезны выйти из моих комнат и впредь входить, только получив на то разрешение, как положено в цивилизованном обществе.
Перт, растерявшаяся от неожиданного появления «третьего лишнего», с грехом пополам взяла себя в руки и изобразила пренебрежительное фырканье, а Райдо вежливо отозвался:
— Приношу извинения, баронесса. Дверь была открыта, слышались голоса, и потому я взял на себя смелость войти сразу же, как постучал.
«Рассказывай сказки! — мысленно ощерилась я. — Не стучал ты, я ещё на слух не жалуюсь!»
— Буду ожидать вас в гостиной, — между тем продолжал советник, — чтобы проводить к столу.
И кого я просила выйти на фиг совсем? Совершенно невыносимый тип!
Хорошо ещё, что Перт вняла моим словам и, свысока уронив:
— До встречи за ужином, — выплыла из комнаты.
Впрочем, дверь она мстительно оставила открытой, однако закрывать её самой мне всё равно не пришлось. Как только появилась возможность, в спальню торопливо вошла изгнанная служанка и прикрыла за собой створку. Встретилась со мной взглядом, нервно сжала руки.
— Позволите помочь вам, госпожа?
В этом вопросе так явственно слышалась виноватость, что я решила хотя бы в отношении горничной сменить гнев на милость и вполне доброжелательно кивнула:
— Да, разумеется.
Обрадованная служанка бросилась к разложенному на кровати тёмно-коричневому платью: похоже, единственное, что она успела до прихода Перт, — это его достать. Помогла мне одеться, уложила волосы в симпатичную причёску — словом, сделала всё, чтобы загладить вину, которой по факту не было.
— Благодарю, — я постаралась вложить в это слово всю возможную искренность. — Как тебя зовут?
— Реда, госпожа. — Служанка сделала торопливый книксен.
— Приятно познакомиться, Реда, — серьёзно отозвалась я. — Будь добра, передай Кано, что ты полностью устраиваешь меня в качестве горничной. И можешь быть свободна — остальные вещи я позже разложу сама.
— Спасибо, госпожа! — Служанка и впрямь обрадовалась, словно моё одобрение многое значило. — Если я вам понадоблюсь, просто позвоните.
Я кивнула, и Реда, сделав очередной книксен, выскользнула из комнаты. А я в последний раз окинула своё отражение в зеркале придирчивым взглядом и с достоинством вышла следом.
Как и предупреждал, Райдо ждал в гостиной. Стоял у окна, заложив руки за спину, и задумчиво смотрел во внешнюю темноту. А возможно, просто следил за отражением комнаты в стекле — не зря же обернулся почти сразу, как я появилась.
Почтительно уточнил:
— Готовы, баронесса? — и я, выдержав короткую, но полную значительности паузу, уронила:
— Нет.
Советник вопросительно приподнял брови.
— Очень жаль, что приходится поднимать эту тему, — продолжила я, — однако буду крайне признательна, если в дальнейшем мои просьбы будут выполняться в точности.
— Непременно, баронесса, — заверил Райдо с такой лёгкостью, что не вызывало сомнений: чихал он на мои слова. Как ему вздумается, так и будет поступать. — А теперь идёмте, не стоит испытывать терпение высокорожденного Хейла.
Мне ужасно хотелось сказать что-нибудь непечатное, потому я крепко сжала губы, боясь не справиться с искушением. Едва заметно кивнула и первая направилась к двери, принуждая Райдо поспешить, чтобы открыть передо мной дверь.
Как и в знатных домах на равнине, трапезная располагалась на первом этаже. Была она большой и гулкой, с длинным, застеленным белейшей скатертью столом, и я вдруг ярко вспомнила, как тоскливо себя чувствовала здесь Одаль.
Меня усадили справа от хозяина дома — на место гостьи, а не гувернантки.
«Подчёркивает мой особый статус, — отметила я про себя, с вежливой улыбкой ожидая, пока Перт, как хозяйка, разольёт всем густой белый суп из фарфоровой супницы. — Хочет ещё раз напомнить сестре, чтобы не упрямилась? А Перт чисто механическая кукла: получила внушение, пока я собиралась? Интересно, Райдо расскажет, что она предлагала мне побег? И во что это может ей вылиться?»
— Когда вы думаете начать занятия, баронесса? — отвлёк меня вопрос Хейла.
— Утром, сразу после завтрака, — отозвалась я. — Полагаю, класс уже подготовлен?
Перт говоряще поджала губы, а Хейл заверил:
— Будет подготовлен. Поверьте, вам не придётся жаловаться. Однако, если внезапно чего-то не хватит, обратитесь к Кано. Он разберётся с любым вопросом.
— Хорошо, — кивнула я и обратилась к ученице: — Высокорожденная Перт, я предполагаю заниматься от завтрака до обеда, а после у вас будет время на самостоятельную работу. Завтра мы коснёмся всех предметов понемногу: я должна определить отправную точку. А после установим расписание — думаю, трёх предметов в день будет вполне достаточно.
Перт удостоила меня сухим наклоном головы, и я переключилась обратно на Хейла.
— Высокорожденный, вы обещали возможность регулярных сношений с Равнинным королевством. Через кого я смогу получать и отправлять письма?
Хейл небрежно шевельнул пальцами и скучающим тоном ответил:
— Обращайтесь с этим к Райдо.
Предсказуемо, пускай была надежда на хотя бы видимость тайны корреспонденции. Что же, на этот случай у нас с помощницами были обговорены специальные фразы, за которыми даже советник вряд ли распознал бы скрытый смысл.
Ужин тянулся и тянулся. Блюда были вкусными, фразы — преимущественно пустыми, хозяйка усиленно изображала робота, хозяин подчёркнуто не смотрел в её сторону. В каминной трубе завывал ветер; иногда дождь заряжал дробью по толстому стеклу. И я против воли чувствовала, что всё сильнее и сильнее проваливаюсь в болото чужих воспоминаний, только не образов, а ощущений. Комом стояла в горле тоска, одиночество и безысходность давили на плечи надгробными плитами. Возвращаясь после ужина в свои комнаты, Одаль часто плакала, чувствуя себя заживо похороненной в каменном склепе чужого равнодушия.
Неудивительно, что она почти сразу потянулась к огоньку чужой доброты — неважно, насколько искренней.
«Стоп. Что это? Здесь, в замке у неё был друг? Впрочем, кто-то же спас её с площади… Но, выходит, история с изменой — не такой уж навет?»
Ах, как мне хотелось поскорее уйти из трапезной, запереться в спальне и постараться вспомнить хоть что-то конкретное! Увы, пока приходилось сидеть, делить на крохотные кусочки поданный на десерт сладкий пудинг и изнывать от нетерпения.
Глава 22
После ужина Райдо высказал вежливое предложение проводить меня до комнат, дабы я не заплутала в замке. Получил не менее вежливый отказ и, как ни странно, отстал. Только предупредил:
— По традиции завтрак к Хейлхольме — спустя час после рассвета. Сейчас, почти на изломе года, это девять утра.
— А обед — спустя час после полудня? — предположила я, и советник кивнул.
— Вы угадали. Как и ужин — спустя час после заката.
Я приподняла бровь.
— Мы удачно прилетели. Даже не пришлось нарушать традицию.
— Именно, — подтвердил Райдо, на чём обсуждение распорядка дня было закрыто.
Я распрощалась с равнодушными (или разыгрывавшими равнодушие) хозяевами и отправилась в малахитовые покои. Нашла их почти без проблем и в первую очередь заперла дверь в спальню. Да, Хейл что-то там высказывал по поводу запертых дверей, но устраивать из своих комнат проходной двор я больше не собиралась.
Реда, как и было сказано, мой саквояж больше не трогала. Однако в спальню заходила: постель была разобрана, в камин явно подкладывали дров, а на столике у кровати стояли стеклянный кувшин с лавандовой водой и серебряный кубок.
— Обслуживание на уровне, — пробормотала я. В прошлой жизни сказала бы «сервис», но этот мир такого слова не знал, и мозг без моего участия заменил его наиболее подходящим.
Весьма полезная «автозамена», надо признать, и не раз спасавшая меня от ненужных вопросов и подозрений.
Разбор вещей много времени не отнял, гораздо дольше я пробыла в ванной, смывая с себя весь этот бесконечный день. Но наконец вернулась в спальню, уже одетая в длинную ночную сорочку, сшитую из тёплой фланели и тёплый же чепец — только в этом мире я выяснила, насколько важным предметом одежды была эта вещь. Покрытая голова не давала замёрзнуть даже зимой под утро, когда огонь в камине прогорал и комнату неизбежно захватывал холод.
Я погасила светильники — как и на равнине, им достаточно было повернуть неприметный краник, чтобы перекрыть доступ газа, — и забралась в кровать. Оказалось, что под одеялом лежала грелка, и это обстоятельство подняло моё расположение к Реде на высоту Привратной башни.
Я удобно устроилась, закрыла глаза и сосредоточилась на ощущении тепла и покоя. Постаралась расслабить каждую мышцу, как когда-то нас учили на занятиях хатха-йогой (ох, чем я только не увлекалась в прошлой жизни! Хотя лучше бы обошлась без парашютного спорта…).
Постаралась убрать лишние мысли, замедлить дыхание. И когда почувствовала, что вот-вот провалюсь в сон, подтолкнула лодочку сознания в сторону terra incognita чужих воспоминаний.
Однако начала с уже знакомого места: эпизода, когда Одаль объявили о её свадьбе с высокорожденным Хейлом.
***
— Ваша светлость, госпожа герцогиня, молю!..
— Такова воля его величества.
Ясный летний день в цветущем саду. Щебет птах, благоухание цветов, ласкающие взор краски. И диссонансом: суровая женщина в чёрном платье, сверху вниз взирающая на меня. Рвущие душу отчаяние и страх, молитвенно протянутые к женщине руки…
«Чего я так боюсь?»
Аккуратное усилие, и из глубины всплывает воспоминание в воспоминании.
***
Ярмарка, ярмарка! Ах, как я упрашивала родителей, и они согласились, согласились отпустить! И теперь я в сопровождении нянюшки и старого вояки Ройса шагаю в нарядной, праздничной толпе, безостановочно крутя головой. Рука моя крепко зажата в нянюшкиной ладони; я ничего не боюсь, только огорчаюсь, что из-за роста мало что вижу.
— А идите-ка ко мне на плечи, юная госпожа, — предлагает Ройс.
— Ты что, старый! — напускается на него нянюшка. — А ну как уронишь!
— Не уроню, — отмахивается вояка, подкручивая седой ус. — Нут-ка, юная госпожа, прошу!
Он наклоняется, и я бесстрашно забираюсь к нему на плечи. Взмываю к ярко-синему небу, взвизгиваю, и нянюшка незамедлительно бросается ко мне:
— Всё хорошо, юная госпожа? Ох, старый, ну что ты удумал!
— Всё хорошо! — отмахиваюсь я от её тревоги, полностью поглощённая открывшимся мне видом. — Ройс, Ройс, туда!
Указываю на расписные шатры заезжих лицедеев, и нянюшка только осуждающе качает головой.
— Не место вам там, юная госпожа.
Однако Ройс уже направляется в ту сторону, и я плыву над толпой, гордая и счастливая. А потом…
— Ай, светлая дитачка, ай, красавица! Дай погадаю красавице на жениха, на судьбу её, на счастье!
— А ну, брысь! — командирским голосом рявкает Ройс на вынырнувшую перед нами из толпы гадалку. У неё тёмное лицо и чёрные волосы, заплетённые в множество косичек. Она широко улыбается, и зубы у неё белые и крупные. Я смотрю сверху вниз с интересом на её пёстрые платки, и юбки, и украшения из золотых кругляшков.
