Будущее России и перспектива идеологического общества

Проанализируем сказанное.

Авторы акцентируют современный феномен русофобии. Но делают они это слишком односторонне. Если речь идет об академическом сообществе (будем считать — о сообществе ученых), то с точки зрения научной культурологии способ рефлексии над феноменом русофобии у Авторов слишком ненаучный, необъективный. Такого рода рефлексию следует сделать обобщенной, относящейся не только к русофобии, но и к такого же рода фобии, но в отношении других национально-культурных миров. Во-первых, следует перейти от разговора о русофобии к разговору о «культурофобии». Так можно назвать те фобии, которые направлены на какую-либо культуру. Во-вторых, следует прорисовать общие факторы, которые создают и увеличивают культурофобии.

Самым прямым примером, который позволяет перейти к обобщенной рефлексии является Первая мировая война. В этом конфликте участвовали главные европейские страны, каждая из которых для своего противника была объектом отрицания на уровне элитарного и массового сознания. В отношении этого отрицания можно говорить о феномене культурофобии. Каждая из воюющих сторон должна была развертывать культурофобию относительно своего противника. Если Германия воевала с Россией, Францией и Англией, то внутри нее должны были развиваться русофобия, франкофобия и англофобия. Если Россия воевала с Германией, то внутри нее должна была развёртывается германофобия. И она развертывалась. Стоит вспомнить хотя бы переименование Санкт-Петербурга в Петроград. Если сделать обобщение от контекста мировой войны наций, то получится, что феномен культурофобии является повсеместным. В той мере, в какой в геополитических конфликтах участвуют нации (то есть те социокультурные системы, в отношении которых можно выделять специфический язык и культуру), можно предполагать культурофобию (отрицание языка и культуры), которая обнаруживается у всех конфликтующих сторон по отношению к своим противникам. Другой стороной этого же процесса является культурофилия (усиление позитивного отношения к языку и культуре) в отношении своей стороны. Одним словом, каждая из сторон конфликта занимает культурофобское отношение к своему противнику и культурофильское отношение к себе. Можно говорить о том, что формируется «черно-белая» оптика, которая модулирует объективное (ценностно нейтральное) отношение к сторонам конфликта и превращает его с одной стороны в ценностно-негативное (направленное к противнику) и ценностно-позитивное (направленное к себе).

Можем ли мы увидеть этот двусторонний процесс в современном контексте, когда Россия ведет СВО? Вполне. Со стороны Запада Россия воспринимается как геополитический агрессор, поэтому неудивительно, что внутри западного мира развертывается культурофобия в отношении России. Чем дольше длится СВО, тем больше объем культурофобии. Но со стороны России в отношении Запада развертывается симметричная культурофобия. Западный мир все более рисуется в этой оптике как мир негативных определений, как коллективный агрессор, вся культура которого имеет скорее отрицательный смысл, чем наоборот.

В этом контексте возникает вопрос о рефлексии. Какой тип рефлексии предлагают Авторы? Он выглядит односторонним. Можно говорить, что Авторы приняли на себя оптику культурофобии по отношению к Западу и культурофилии по отношению к России. Но это явно односторонняя рефлексивная позиция. Более того, она является необъективной позицией. Можно говорить о том, что это позиция не академического теоретика, а человека массового сознания. И здесь следует развернуть фундаментальную тему, которая у Авторов даже не обозначена. Это отношение между социально-культурной системой и индивидуальным человеком. Здесь исторически проявлены две полярные позиции: 1) индивид является (должен быть) «человеком системы» и 2) индивид может (имеет право) не быть «человеком системы», а быть «человеком мира». Авторы придерживаются первой позиции. Для такой позиции нет зазора между отдельным человеком и социокультурной системой, в которой он существует. Человечество разделено на такие системы и это является неизбежным и фундаментальным фактом. Этот факт даже не нужно отрицать. Это позитивный факт. С точки зрения такой позиции отдельный человек либо является «человеком системы», либо отступником. Нет никакого объективного по отношению к национально-культурным делениям-конфликтам жизненного места и теоретической позиции.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Россия: образ будущего. Сборник философской прозы и поэзии памяти Дарьи Дугиной (Платоновой). — Симферополь: ИТ «АРИАЛ», 2025.

2

Беляев В. А. «Вечный капитализм» и логика модерна: Через критику концепции «Трех великих трансформаций глобального капитализма». Книга 1: Методологические основания анализа. Первая и вторая фазы модернизации и глобализации. — М.: URSS, 2021. — 382 с. Беляев В. А. «Вечный капитализм» и логика модерна: Через критику концепции «Трех великих трансформаций глобального капитализма». Книга 2: Третья фаза модернизации и глобализации. — М.: URSS, 2021. — 224 с.

3

Россия: образ будущего. Сборник философской прозы и поэзии памяти Дарьи Дугиной (Платоновой). — Симферополь: ИТ «АРИАЛ», 2025.

4

Там же. С. 24.