Железный крест на башне

Миша Рыжов тем временем деловито раскладывал немецкие снаряды прямо на горячей броне. Он работал быстро, сноровисто, успевая при этом болтать без умолку, сбрасывая напряжение: — …а я ему говорю, дядя Степан, да разве ж это калибр! Нашу Матильду этим зубочисткам ничего не стоило уделать! А оптика какая, товарищ старший сержант! Цейс! Я в щель заглянул — каждая травинка видна. У нас бы такое стекло давно пропили…

— Рот закрой, Рыжов, — беззлобно бросил Иван, пролезая в узкий лаз кормового люка. — Энергии дай.

Внутри танка запах был другим. Не просто гарью — чужим жильем. Запах чужой кожи на креслах наводчика, кисловатый дух ружейного масла, остатки табачного дыма. Иван провел рукой по холодной стали казенника. Восемьдесят восемь миллиметров. Орудие, которое боялись все советские танкисты. Теперь эта смерть будет работать на них.

Сверху, гулко топая подкованными сапогами по крыше башни, спрыгнул Лёнька. — Командир! — зашептал он, склоняясь к открытому люку. — Я поймал! Сорок вторая волна! Они запрашивают эвакуацию двести тринадцатого батальона! Говорят, русские контратакуют танками неизвестной модификации! Ха-ха, это про нас! Ой… — он осекся, поняв абсурдность шутки.