Проклятый охотник: найти ведьму Пустоши

Глава 6

Холодная вода обжигала пальцы, но я была благодарна этому ощущению. Оно возвращало к реальности, к серому утру после бессонной ночи, полной страха и бесплодных поисков. Швабра с промокшей насквозь тряпкой тяжело скользила по каменным плитам длинного коридора второго этажа. Каждое движение, каждый скрип дерева о камень отзывался в висках глухой пульсацией. А в такт ударам – одно-единственное слово, тяжело и упрямо, стучало в голове: договор.

Я должна его найти. И уничтожить. Но как? Весь архив, каждый стеллаж, каждая папка – теперь запечатаны неизвестной мне магией, об которую я обожгла пальцы. Мысль о том, что Ванторн знает – кто-то был в его кабинете ночью, сжимала сердце в ледяной узел. Зачем он приходил туда? Ждал незваного гостя? Выслеживал? Или просто охранял свои тайны, как дракон – золото? Почему оделся не как обычно? Он собирался на охоту?..

Ох, эти бесконечные вопросы без ответов…

С каждым взмахом швабры я приближалась к массивным дубовым дверям кабинета. Глаза кованых змей сверкали. Даже сейчас, при дневном освещении, эти искусственные рептилии внушали тревогу. Я поспешно отвела взгляд.

Плиты у входа были особенно гладкими – отполированными веками и сотнями ног. Я наклонилась, с усилием выжимая тряпку в ведро. Мыльные брызги расплескались и попали на туфли. Где-то глубоко под каменной толщей замка гудел старинный механизм ледяных часов. Если бы мне не нужно было срочно покинуть замок, я обязательно пробралась бы в подвалы – взглянуть на легендарные часы, созданные в ледяной мастерской Эсфиры ко дню рождения хозяина. Говорят, это настоящее произведение искусства. Но сейчас казалось, они неумолимо отсчитывали время, которого у меня уже не оставалось.

Я взмахнула шваброй – и вскоре ещё один участок пола засверкал чистотой. Сквозь узкое бойничное окно в конце коридора пробился солнечный луч. В его свете миллионы пылинок закружились в затхлом воздухе, будто танцуя свой последний, пыльный вальс. Вот ещё, осядут на пол – и снова мне убирать! Как будто дел мало!

Я прополоскала тряпку.

И вдруг – голоса за дверью. Глухие, приглушённые толщей дерева, но различимые. Я замерла. Тряпка застыла в руках. Один – знакомый, низкий, холодный, как сталь на морозе. Ванторн. Второй – выше, напряжённый, чужой.

– …я не могу закрыть на это глаза, Рейнар, – доносились обрывки фраз незнакомца. – Уже шестая за месяц – и все в Эсфире… Совет Магов бьёт тревогу, но следов по-прежнему нет. Корона официально просит твоего вмешательства.

Тишина.

Я живо представила себе хозяина, сидящего за громадным письменным столом. Каменное лицо, лишённое эмоций, и пронизывающий взгляд, от которого не скрыться ни одному жесту собеседника.

– Мои приоритеты – здесь, – наконец прозвучал голос хозяина: ровный, холодный, не терпящий возражений. – Охота требует полной концентрации. Сейчас особенно. Осталось не больше двух лет до… Король знает. А эти исчезновения лишь отвлекут ресурсы.

– Ресурсы? – в голосе незнакомца скользнула ирония, тут же сменившаяся напряжённостью. – Рейнар, а если это дело рук тех, кого ты преследуешь? Если ведьмы снова подняли головы и теперь мстят обидчикам? Сегодня – чародейки. А завтра кто? А если это вовсе не ведьмы?.. Тем более ты должен подключиться. Король понимает твою загруженность и важность того, чем ты занят, и именно поэтому…

– Поэтому? – ледяная нотка в голосе Ванторна заставила меня невольно отпрянуть, будто его взгляд мог пронзить дверь насквозь.

– Поэтому в ближайшие дни к тебе направят напарника. Из Тайного отдела Его Величества. Опытного следопыта, сильного во многих видах магии. Он возьмёт на себя основную тяжесть расследования в Эсфире, но будет действовать в тесной связке с тобой. Если потребуется, поможет… и с твоими ведьмами.

Снова – тишина. Я слышала, как собственное сердце гулко колотится о рёбра. Напарник? Ещё один охотник? В этих стенах?.. Ужас сковал меня. Замок и так уже стал для меня ловушкой – а теперь в неё впускали ещё одного хищника.

– Мои условия, – наконец отрезал Ванторн. Его голос звучал так, будто он высекал каждое слово из гранита. – Полная отчётность и подчинение. Никаких самостоятельных действий без моего ведома. И – ни малейшего вмешательства в мой порядок. Ни на йоту. В противном случае пусть король ищет своего следопыта где-нибудь в окраинных лесах.

– Принято, – поспешно согласился незнакомец. – Он будет лишь твоим орудием в этом деле, Рейнар. Обещаю. Но очень эффективным орудием.

И вдруг – оба умолкли. Будто разговор прервался на полуслове.

Я затаила дыхание и прижалась ухом к холодной резной поверхности двери. Ни шагов. Ни шороха. Ни малейшего звука. Казалось, за дверью все внезапно исчезли.

Я вслушивалась изо всех сил, напрягая каждый нерв. Лишь глухой гул замка и собственный, учащённый пульс в ушах. Может, они ушли? Но как? Или…

Ощущение леденящей опасности, до боли знакомое в последние дни, внезапно пронзило меня. Я инстинктивно попятилась.

Слишком поздно.

Дверь распахнулась с такой силой, что тяжёлое полотно едва не сбило с ног. Я вскрикнула, отшатнулась – и мокрая, тяжёлая тряпка выскользнула из ослабевших от страха пальцев, с глухим шлепком падая на только что вымытый пол.

Передо мной, заполняя весь дверной проём, стоял Рейнар Ванторн. Капюшон его плаща был откинут, обнажая лицо – резкое, выточенное, словно из древнего камня.

Прежде чем я успела опомниться, он схватил меня за руку чуть выше запястья. Рывок – и я влетела в кабинет, спотыкаясь о порог.

Дверь захлопнулась сама собой.

Ванторн резко развернул меня и прижал спиной к холодной каменной стене. Его вторая рука схватила другое запястье, прижимая обе руки по бокам от головы.

Он наклонился. Лицо оказалось в сантиметре от моего. Тепло дыхания обожгло кожу. Нос защекотал тонкий аромат – древесный, пряный, опасный. Глаза яркие, голодные, смотрели прямо в душу, выворачивая наизнанку каждый страх, каждую ложь. Ноги подогнулись, а горло сжалось, будто от жара и холода одновременно.

– Ты только посмотри… – выдохнул он. – И снова эта глупая служанка оказалась в моих руках. Эсма…

***

Я дрожала. Взгляд метался – лихорадочный, растерянный – в поисках хоть кого-то, кто мог бы помочь. Но он заслонял собой всё. Хозяин был слишком высок и стоял близко, заполняя собой пространство кабинета. А за его спиной – пустота. Я чувствовала это остро, почти физически. Казалось, собеседник исчез, растворился в мрачном величии комнаты, будто его и не существовало вовсе.

– Никто не придёт тебе на помощь, – произнёс Ванторн с оттенком странного удовлетворения, словно только что прихлопнул надоедливую муху, слишком долго крутившуюся у него под носом.

Пальцы сжимали мои запястья – крепко, безжалостно, напоминая о его силе и моей полной беспомощности. Я испачкала его руки, но, похоже, ему было совершенно всё равно.

– Говори.

– Ч… что? – прошептала я. Голос предательски сорвался.

– Чем ты занималась возле двери?

– Я… я просто мыла полы, господин Ванторн.

– Мыла полы? – он буквально въедался в меня взглядом. – Не отрывая уха от двери? Во время разговора? Это случайность, Эсма? Или ты считаешь меня идиотом? Не советую.

Я дёрнулась, пытаясь вырваться, но его хватка напоминала стальные капканы. Ледяной взгляд пронзал насквозь, но тело излучало пугающее живое тепло. Моё несчастное странно сердце трепетало, сжималось, и, казалось – вот-вот я умру.

– Я… я просто работала! Подошла к двери, хотела убраться в кабинете, но услышала голоса. Я ничего не подслушивала! Клянусь!

Он медленно покачал головой. В его взгляде читалась пугающая, непоколебимая уверенность – я лгу.

– Не клянись, девочка, – прошептал он еле слышно, и от этого по спине пробежал холодок. – Твои глаза кричат. Они кричат о страхе загнанного зверя. О вине… о тайне…

Хозяин наклонился. Его дыхание обдало кожу тёплым древесным ароматом с пряной, едва уловимой нотой.

– Что ты искала ночью в моём архиве, Эсма?

Теперь сердце и правда остановилось. А потом, словно вырвавшись из плена, рванулось так яростно, что в глазах потемнело. Он знал.

Я зажмурилась, пытаясь собрать мысли, не дать панике прорваться наружу. Сделала вдох и открыла глаза. Ванторн не шелохнулся.

– Я… я ничего не искала! – выпалила я, вцепившись в тонкую соломинку лжи. – Я просто убиралась! Пыль вытирала! Вы же сами приказали генеральную уборку во всех помещениях!

Слова прозвучали жалко. Нелепо. И я это прекрасно понимала. Ложь висела в воздухе, как тяжёлый, душный пар.

– Тебе нужна тренировка, – произнёс он сухо. – Ты пока плохо врёшь. Но уверен – по-настоящему нуждаешься в искусстве скрывать правду.

– Я не вру! Я…

Я осеклась. Он молчал. Просто смотрел.

И это молчание оказалось страшнее любого крика. Оно заполнило собой весь кабинет – огромный, мрачный, с высокими сводами, пропитанный ароматами древних фолиантов, старой бумаги, воска и вечности. Казалось, даже стены, книги, запертые артефакты и каменный пол затаили дыхание в ожидании моего признания.

Я не выдержала его взгляда. Опустила глаза, уставившись в складку тёмного плаща, совсем рядом с моим плечом. Слёзы – горячие, предательские – потекли по щекам, смывая пыль и стыд.

Что делать? Лгать дальше – бессмысленно. Признаться – значит подписать себе приговор. Сначала возвращение на остров, потом пытки… и костёр.

Я сделала единственное, что могло хотя бы отсрочить конец – решилась на полуправду.

– Ладно! – выдохнула я. Голос дрожал, срываясь на всхлипы. – Я… я искала сведения о подруге. Она тоже служила здесь… цветочница… Лисса. Та самая, что пропала. У неё был договор! Я хотела найти адрес, поговорить с её матерью, с соседями… Может, найти хоть какой-то след!

Голос окончательно дрогнул, вырвался громкий всхлип. Я старалась изобразить рыдания – и не было нужды слишком притворяться. История о подруге была близка к правде. Сердце сжималось от боли, настоящей, рвущей изнутри.

– Простите, хозяин… Я знала, что нельзя… но я так за неё переживаю…

Я рискнула поднять взгляд – полный слёз, отчаянный. Всё то же непроницаемое лицо, в котором не читалось ни сочувствия, ни гнева. Только холодная, расчётливая оценка. Он смотрел на меня, как алхимик на редкий ингредиент, возможно, ядовитый.

– Подруга, – повторил он медленно, словно пробуя слово на вкус. – А ты не знаешь адреса подруги…

Взгляд скользнул по моему лицу и задержался на грязных следах слёз. Я ловила каждую чёрточку в его выражении, пытаясь понять – верит? Или просто ждёт, когда я окончательно запутаюсь?

Его пальцы вдруг ослабили хватку. Он по-прежнему удерживал меня у стены, но теперь это было скорее напоминание о власти, чем явное принуждение. Он размышлял – и это молчаливое раздумье страшило сильнее любых слов.

Возможно, я и правда плохо лгу… Но прежде никто не замечал моего обмана. Никто не пытался копать глубже. А он… он явно заинтересовался. И теперь не отступит. Не отпустит. Неужели из-за того, что где-то глубоко, несмотря на заклинание, Ванторн всё же хранил – пусть неосознанно – память о той ночи?

Как будто в подтверждение самых страшных моих догадок, он медленно провёл большим пальцем по моей горящей коже – от запястья к локтю.

Странное прикосновение: не грубое, не угрожающее… но от него по коже пробежал трепет. Я едва удержалась, чтобы не выдохнуть слишком громко. Внутри всё клокотало, и я мечтала только об одном: чтобы стены замка поглотили меня, чтобы я рассыпалась в пыль и исчезла.

И в тот самый миг, когда напряжение достигло предела, в дверь постучали.

Я вздрогнула, как от удара током. Но Ванторн лишь едва приподнял бровь. Он медленно отстранился, хотя его взгляд всё так же приковывал меня к стене.

– Кто там? – пророкотал он.

Дверь скрипнула, приоткрылась – и в проёме появилась госпожа Хельга. Обычно её лицо казалось высеченным из камня, а взгляд – стальным, выверяющим каждое движение, любую провинность. Но сейчас…

Сейчас она изменилась до неузнаваемости. Лицо – бледное, осунувшееся, глаза воспалённые, будто от слёз или бессонницы. Тугой пучок волос начинал расползаться, словно утративший всякое терпение из-за постоянного порядка. Она ломала руки – жест, совсем не свойственный её железной натуре.

– Господин Ванторн… простите, что осмелилась… – её взгляд скользнул по моему лицу, но сразу же вернулся к хозяину. Голос дрожал, переходя в высокий, беспомощный фальцет. – Речь о моей племяннице… Сигрид… Она не вернулась домой прошлой ночью. А сегодня с утра её никто не может найти…

Она сглотнула, будто пытаясь задавить подступающий к горлу ком.

– Мы обыскали всю Эсфиру… даже у старой мельницы смотрели… и… – она потёрла озябшие руки, – говорят, чародейки пропадают в городе… А она ведь чародейка… Прошу вас… помогите…

Хельга замолкла. Её плечи мелко дрожали, дыхание сбивалось. Рыдания были сдержанными, но их искренность – неоспорима – и настолько непривычна, что даже во мне на мгновение притупился собственный страх.

В кабинете повисла тяжёлая, вязкая тишина. Её нарушали только неровные всхлипы Хельги. Я стояла, всё ещё прижатая к стене, хотя Ванторн уже давно не смотрел в мою сторону.

– Выйди вон, Эсма, – произнёс он. – Но помни: мы не закончили.

Глава 7

Ближе к обеду я стояла перед Хельгой в её кабинете. Она смотрела в пустоту. Руки, обычно сложенные строго на коленях, теребили складки платья. Я никогда не видела домоправительницу такой… сломленной. Железная управляющая, бич ленивых служанок, исчезла, оставив лишь тень несчастной женщины.

– Госпожа Хельга… – начала я. – Мне… нужно на рынок. За травами для уборки. И… кое-что для себя. У меня… голова раскалывается.

Ложь казалась липкой и неловкой на языке.

Она медленно подняла осунувшееся лицо.

– Ступай, – Голос хриплый, чужой, лишённый прежней властности. – Иди куда хочешь, Эсма. Только… будь осторожна. В городе… – Она махнула рукой, словно отгоняя невидимую муху, и снова уставилась в стену. – Иди.

Стыд, острый и жгучий, сдавил горло. Пользоваться её горем, опустошённостью… Это низко. Грязно. Но выбора не осталось. Каждая минута промедления могла стать роковой. Хозяин точно не забыл о нашем «незаконченном» разговоре. А этот напарник… Ещё и артефакт… От мысли о нём по спине пробежал холодок.

– Спасибо, госпожа, – пробормотала я. – И простите…

Я выскользнула из её кабинета, чувствуя себя последней предательницей.

Воздух Эсфиры пропитался тревогой. Она висела тяжёлой пеленой, смешиваясь с запахами магии, жареного мяса и выпечки. Обычно шумный и жизнерадостный город заметно притих. Люди сбивались в кучки, перешёптывались, озирались. Их слова доносились обрывками – словно удары колокола по обнажённым нервам.

– …я уже сбилась со счёта! Шесть? Семь? Бедные чародейки! – шипела пожилая женщина в потёртой шали у лавки зеленщика.

– Дочку не выпускаю из дома, даже днём! – вторил ей мужчина, переминаясь с ноги на ногу. – Магия какая-то!

– Эпидемия только отступила… И вот тебе на! – качал головой другой. – Прокляли нас, вот что! Весь город прокляли, говорю вам!

– Счастливой Эсфире конец, видать… – вздохнул кто-то сбоку.

Их страх заражал. Я прибавила шагу, стараясь не привлекать внимания. Если бы они знали, кто на самом деле идёт по их улицам…

Рынок жил, но и здесь царила нервная суета. Торговцы кричали тише обычного, покупатели торопились, озираясь. Я миновала ряды с овощами и тканями, свернула в узкий переулок, где ютились лавки с сомнительными товарами – сушёными головами ящериц, порошком из рогов, странными амулетами. В полумраке под навесом пряталась нужная мне лавка. Над входом висел выцветший вышитый коврик. Лавка Оракула.

Высокий, костлявый мужчина с кожей цвета старого пергамента и пронзительными, слишком молодыми для почтенного возраста глазами встретил меня молчаливым кивком. Я не стала тратить время.

– Пыльца, – прошептала я. – Сонная. Сильная. На одну ночь.

Он сверкнул глазами с подозрением.

– Плачу двойную, – добавила я, не желая лишних вопросов.

Жалованье в замке оказалось щедрым – пусть я и получила пока только за первый месяц, на пыльцу и кое-что из одежды хватит.

Оракул исчез в подсобке и вскоре вернулся с крошечным пузырьком из тёмного стекла, не больше напёрстка. Внутри мерцал бледно-сиреневый порошок. Он поставил флакон передо мной. Я протянула деньги – они тут же исчезли в складках его одежды.

– Распылить в спальне. Не вдыхать, – проскрипел он.

В его взгляде что-то промелькнуло – предупреждение? Насмешка?

– Жертва проспит не меньше суток. – добавил он. – Если, конечно, это человек.

Я ухмыльнулась. Не удивлюсь, если Ванторн – настоящий монстр. Но уж точно не жертва. Сунула пузырёк в потайной карман платья и выбежала из лавки, чувствуя на спине тяжёлый взгляд Оракула.

Следующая остановка – лавка особых нарядов. Монеты таяли на глазах, но что же делать, если я должна немедленно уносить ноги! Выбрала самый простой, но узнаваемый золотистый плащ с капюшоном и вышитым на груди символом – стилизованным солнцем в обрамлении колосьев. Плащ Святой Девы. Странствующие целительницы-магички, хранительницы древних, мирных обрядов земли и света. Их магия искрила тихо и ненавязчиво. Дев не останавливали даже на дорогах и не трогали в городах. Надев этот плащ, я стану настоящей невидимкой – святой, далёкой от мирской суеты, живущей собственным путём и милосердием.

Обратный путь преодолела быстро, даже несмотря на подъём к замку. Проскользнула через чёрный ход, прижимая к груди свёрток с плащом, и растворилась в тишине коридоров. Помчалась по лестницам наверх, на чердак, в свою каморку.

Там дрожащими руками подготовила снотворное. Высыпала мерцающую сиреневую пыльцу в маленькую костяную трубочку, запечатанную с одного конца воском. Достаточно будет подуть – направить под дверь спальни Ванторна – и пыльца рассеется, как дым.

Спрятала трубочку и золотой плащ под доски пола, рядом с жалкими остатками сбережений и крошечным свёртком с личными вещами. Осталось дождаться ночи.

Теперь – за уборку. Нужно вести себя как обычно, будто я просто вернулась с рынка. Но нервы балансировали на пределе. Сердце бешено колотилось, ладони потели. Я торопливо шла по знакомому коридору первого этажа, направляясь на кухню – отдать купленные специи кухарке, для отвода глаз.

Мысли путались: договор, архив, заклятие, Лисса, её мать, Ванторн, напарник, артефакт, Сигрид, Хельга… Как же всё так закрутилось?!

Я не заметила его… пока не врезалась.

Отшатнувшись, едва удержалась на ногах.

Передо мной стоял мужчина.

Высокий. Поджарый. Одетый с ног до головы в чёрное: кожаный жакет, тёмные брюки, массивные сапоги, визуально добавлявшие ему росту, хотя он и так казался таким же высоким, как Ванторн. На губах играла полуулыбка – лёгкая, с оттенком насмешки. Щетина подчёркивала резкость скул. Волосы свободно спадали на плечи, оттеняя ровный, чуть загорелый тон кожи.

Но взгляд приковало не это.

Глаза.

Живые, почти нереальные. Льдисто-прозрачные – и в то же время полные огня. Вокруг каждого зрачка – десяток крошечных искр, похожих на миниатюрные факелы. Это казалось невозможным.

Он слегка склонил голову набок, разглядывая меня с живым интересом, а я не могла оторвать взора от его глаз.

Кто он?

***

– Эсма!

Голос хлестнул, как плеть – резкий, холодный, до боли знакомый. Сердце сжалось. Из арки, ведущей в гостиную, вышел Рейнар Ванторн.

Он двигался беззвучно, как тень, но его мгновенно налилось тяжестью. Пронизывающий взгляд скользнул по мне, задержался на мужчине в чёрном. Мгновение – и он будто что-то прикинул, взвесил. Потом снова посмотрел на меня.

– Уходи.

Голос – ровный, без эмоций. Тон, не допускающий возражений.

Я застыла, будто вросла в каменный пол. Ноги не слушались. Воздух стал густым, вязким, как перед грозой. Они оба не отрывали от меня глаз. Один – лёд. Непроницаемый, вековой холод, от которого немеют пальцы. Другой – пламя. Пытливое, живое, с искрами в светлых глазах.

Два хищника.

Два охотника.

А я – дрожащая жертва между ними.

– Вон! – пророкотал Ванторн.

Оцепенение тут же сорвало. Я метнулась прочь, ощущая их взгляды на спине – ледяной и обжигающий, до тех пор, пока не свернула за поворот. Ноги сами несли вперёд, по знакомым коридорам, как в забытом кошмаре, от которого никак не проснуться.

Ворвалась на кухню, едва не сбив с ног Тома, несшего поднос с грязной посудой. Прислонилась к прохладной каменной стене, пытаясь отдышаться, заглушить бешеный стук сердца.

– Эсма? Ты чего, белены объелась? – Марта уставилась на меня, растягивая улыбку на добродушном лице. Вытирая руки о передник, она склонилась над столом, где лежало такое же пышное, тёплое тесто, как и она сама.

– Н-ничего, Марта, – выдохнула я, пытаясь взять себя в руки. – Просто… кто он? Тот человек… в чёрном? – спросила я, надеясь, что голос не выдаст излишнего волнения.

Том мгновенно поставил поднос на чистый стол прямо перед носом посудомойки. Та недовольно сморщила и без того испещрённое морщинами лицо, но Том на неё не смотрел.

– О, это он! Я как раз проходил мимо, когда он подъехал! На пегасе – чёрном, как сама ночь! И глаза у него… ты видела его глаза?!

– Видела, – пробормотала я.

– Напарник хозяина! – сказал Том, преисполненный важности. – Прислан самим королём! Так стражники говорили! Имя у него только… э-э… странное такое…

– Мориан Вейдрич… – прошептала Эмилия, входя с вязанкой дров. Щёки у неё порозовели, глаза округлились. – Он такой… Я никогда не видела подобного красавца. И взгляд…

– Эмилия! – рявкнула Марта, хлопнув её полотенцем по мягкому месту. – Хватит вздыхать! Молодой служанке не пристало глазеть на господских гостей! Уже всё выведала, ишь ты!

– Мне всего лишь велено подготовить ему комнаты к утру, – буркнула Эмилия, потирая ушибленное место.

– А ты, – Марта обернулась к Тому, – носишься тут, как угорелый, и суёшь нос куда попало! Когда-нибудь и потеряешь его, воробушек любопытный! Марш к корыту – картошку чистить! И чтоб без разговоров!

Том насупился, но подчинился, поплёлся к огромной бадье в углу. Марта покачала головой, вздохнула и снова взялась за тесто.

– Напарник… – прошептала я, ощущая, как по спине медленно ползёт холод.

Ничего хорошего. Совсем ничего. Королевский охотник на ведьм, присланный в помощь Ванторну. Глаза – пылающие, как раскалённый уголь, – противоположность ледяному хозяину замка, но не менее страшный.

Два хищника в одном логове.

Мои шансы на выживание… упали.

Нет – их просто не осталось.

Всё хуже некуда.

Но ничего. Сегодня ночью я уйду. Покину этот проклятый замок, даже если не удастся раздобыть договор. Просто исчезну. В горы. В другое королевство. В любую дыру на краю карты – лишь бы подальше от этого города. Только бы выжить.

День тянулся мучительно медленно.

Я боялась столкнуться с Ванторном и его «незаконченным разговором» или с Вейдричем – с его пронзительным, искрящимся взглядом. К счастью, ничего такого не случилось.

Хельга уехала к сестре – искать пропавшую племянницу. А к вечеру и сам гость отправился в гостиницу. По крайней мере, до завтра он больше не появится.

И это позволяло дышать чуть свободнее.

Когда замок окончательно погрузился в ночную тишину – нарушаемую лишь гулким эхом ледяных часов в подвалах, да завыванием ветра в печных трубах, – я начала действовать.

Бесшумно спустившись на второй этаж, добралась до спальни хозяина и затаилась в нише за тяжёлым резным комодом. Я ждала.

И вот наконец – тусклая полоска света под дверью исчезла. Выждав ещё минуту, я осторожно приблизилась. Со стен сурово взирали портреты предков Ванторна, как будто осуждали и запугивали, но, к счастью, ничего не могли поделать.