Проклятый охотник: найти ведьму Пустоши

Я попыталась что-то сказать, открыла рот, но вместо слов вырвался лишь хриплый, беспомощный шёпот:

– Господин… я… я оступилась… Ногу… свело… – Поднос в моих руках дрожал. На нём остались только две уцелевшие тарелки. – Простите… я сейчас… уберу… сейчас же…

Ванторн не моргнул.

Темноволосый гость чуть наклонил голову. Его глаза – умные, внимательные – с интересом скользнули от фарфорового разгрома к моему лицу, а затем остановились на Ванторне.

– Рейнар, – произнёс он спокойно, – она не чародейка, случайно?

Я вздрогнула. И зачем им обсуждать моё происхождение? Своих проблем мало? Нет, не чародейка. Хуже. Намного хуже.

– Нет! – вырвалось у меня слишком резко. Я тут же опустила глаза и сжала поднос до боли в пальцах.

– Простите, господин, – прошептала я. – Я… я просто служанка. Новенькая. Неуклюжая. И… – Я рискнула взглянуть на алый бархат стен, и тошнота снова подкатила к горлу. – Мне просто нехорошо. Не знаю почему. Голова кружится… вот и упала.

Я успела заметить разительное различие в одежде хозяина и его гостя. Господин Эйдан был одет в рубашку цвета прозрачного льда и тёмные кожаные штаны. Современно, удобно, даже изысканно по-своему. Рейнар Ванторн же не расставался со старинными камзолами, словно вынырнул из какого-то портрета вековой давности.

Почему он так одевается? И почему заставляет остальных подчиняться этому странному обычаю, как будто всё вокруг – не реальность, а театральная постановка?

Ванторн молчал. Его взгляд по-прежнему был прикован ко мне – спокойный, пристальный, тяжёлый, будто он ждал, что я сама расскажу то, о чём ещё и не подумала.

Гость откинулся в кресле, вздохнул и отодвинул бокал.

– В последнее время пропали несколько девушек, – сказал он, обращаясь к хозяину. – Все обладали магическими способностями, хоть и незначительными.

Он бросил на Ванторна многозначительный взгляд. – Анна теперь опекает кафе «Золотой Феникс». Там собираются местные чародеи, травники, мастера лёгких заклятий – ну, весь этот разношёрстный, забавный народ. Болтают, спорят, варят свои настои. Так вот, на последней встрече всплыли тревожные слухи. За последние две луны в Эсфире исчезли три девушки: помощница аптекаря, та, что шила обереги, и цветочница. Все они – чародейки.

Я замерла, делая вид, что собираю с оливки, хотя пальцы дрожали, и хватать ими что-то было задачей не из лёгких. Уши напряглись до предела, выхватывая каждое слово.

Лисса?.. Значит, она не первая. Совпадение? Не знаю. Совсем не выхожу из замка, ни с кем не разговариваю, вот и не знаю ничего.

– Слишком мало случаев, чтобы говорить о чём-то серьёзном, – холодно отрезал Ванторн. Его взгляд, наконец, отлип от меня и обратился к другу. Правда, ненадолго. – Посмотрим, что будет дальше, Эйдан. А пока это просто городской шум.

Городской шум.

Вот как он это называет. Исчезновения девушек. Боль их родителей. Просто фоновый гул, как жужжание насекомых летом. Сколько нужно сломанных судеб, чтобы он, охотник с легендой за плечами, соизволил обратить внимание на действительно важные вещи, а не только гоняться за ни в чём не повинными ведьмами? Пять? Десять? Или подождём, когда под ногами начнут хрустеть кости?

Гнев мгновенно обжёг щёки. Я вспомнила лицо Клары – бледное, высохшее. Её взгляд, и как она не могла выговорить ни слова, только качала головой и плакала. Это – боль. Реальная, плотная, ощутимая.

Но сказать это вслух? Нет. Это было бы самоубийством.

Я только ниже склонилась над скатертью, делая вид, будто вытираю жирное пятно от оливки. Красный снова накатил стеной. В ушах невыносимо зашумело. Физическая слабость от проклятого цвета, парализующий страх от взгляда Ванторна и ужасающая информация, которую они так спокойно обсуждали.

– …но всё же, Рейнар, – продолжал настаивать Эйдан, – если между исчезновениями есть связь? Если кто-то целенаправленно охотится на чародеек? Анна считает, что это может быть важным звеном…

– Посмотрим, – перебил его Ванторн.

Он бросил взгляд в мою сторону. Раздражение и… любопытство? Казалось, он пытался сложить пазл, а я – кусочек, который не вписывается, но выбрасывать рано.

– Хватит тут шататься, – бросил он резко, – убери этот бардак и займись своими делами. Если не справишься – узнаешь, что такое наказание.

– С-сейчас, господин, – прошептала я, торопливо хватая салатник и собирая осколки. Один из черепков полоснул по пальцу. Капля крови упала на белоснежную скатерть.

Только не это!

Я лихорадочно прикрыла пятно салфеткой, словно это могло отменить произошедшее.

Я почти на ощупь побрела к серванту, с подносом, на котором дребезжали осколки. Спина горела. Его взгляд жёг, как солнечный ожог. Он продолжал наблюдать.

За каждым моим шагом, за трясущимися руками, за тем, как я избегаю смотреть на стены.

Встав у серванта, я сделала вид, что разбираю тарелки для следующей подачи.

Но на самом деле – слушала.

Именно в этот момент боковая дверь бесшумно открылась. Появился Мартен – старший слуга. Лицо, как всегда, непроницаемое, словно выточенное из воска. Он беззвучно скользнул к Ванторну, склонился и что-то прошептал ему на ухо. Одновременно положил на край стола, рядом с хрустальным бокалом господина, маленький, аккуратно свёрнутый листок бумаги.

Ванторн не сразу отреагировал.

Сначала – и почему-то именно это показалось мне самым страшным – он взглянул на меня.

Затем с мучительной неторопливостью, развернул записку.

Глаза скользнули по строчкам.

И произошло нечто почти невозможное.

Каменная маска дрогнула. Лишь на миг. Но я это заметила. Во взгляде вспыхнул отблеск удовлетворённого ожидания. Он тут же скомкал бумагу. Потом поднял голову.

На меня он больше не смотрел.

– Его привезли. Наконец-то, – тихо сказал он гостю.

***

Ванторн, казалось, окончательно вычеркнул меня из поля своего внимания. Весь его интерес теперь безраздельно принадлежал господину Эйдану и тому злополучному клочку бумаги, который он нервно сжимал в пальцах.

– Артефакт? – гость резко наклонился вперёд, позабыв о бокале в руке.

– Даже без чистки, прямиком сюда. – Хозяин уже полностью овладел собой, и его голос звучал бесстрастно, словно речь шла о поставке дров. – Окончательная модификация.

По рукам пробежали мурашки, несмотря на духоту в комнате. Я не имела ни малейшего понятия, о чём идёт речь: «артефакт», «чистка», «модификация» – всё звучало как шифр из чужого, странного мира. Но инстинктивно я уловила угрозу. Как будто секунда перед грозой, когда тишина обретает звенящую остроту, а кожа чутко ловит электрический заряд, висящий в воздухе.

– Поздравляю, друг! – Господин Эйдан озарил комнату широкой улыбкой, сделав небрежный глоток вина. – Но я до сих пор не понял принципа его работы, – добавил он, опуская бокал с преувеличенной осторожностью. В его интонации явственно повис невысказанный вопрос: «И ты мне это сейчас объяснишь, так ведь?»

Ванторн слегка откинулся на спинку стула. Его взгляд скользнул по мне на долю секунды – я изо всех сил изображала погружение в безупречную расстановку приборов.

– Принцип прост, – его голос звучал холодно и чётко. —Сплав откликается на глубинный магический резонанс. Нужно просто приложить ко лбу. Если сущность присутствует – сплав темнеет. Интенсивность реакции прямо пропорциональна силе сущности. Никаких ложных срабатываний на чародеек или просто чувствительных. Только истинная ведьмовская кровь. Король уже скрепил указом внедрение артефакта для высшего сыска.

Внутри у меня всё оборвалось. Так вот что добыл хозяин… Истинная ведьмовская сущность… Холодный сплав на лбу – и я обречена. Меня выдаст не взгляд, не поведение – меня предаст сама плоть, кровь, проявленная в безжалостном металле. Этот артефакт сводил на нет месяцы маскировки, все мои усилия после побега с каторжного острова. Казалось, он был выкован, чтобы найти именно меня. А потом – назад, на проклятый остров, куда королевство ссылает всех обнаруженных ведьм. А учитывая моё преступление и дерзкий побег… Исход был предопределён.

– Удобно, – заметил Эйдан деловитым тоном. – Поиски той… особы… пойдут куда быстрее.

Ванторн не ответил сразу. Его взгляд, тяжёлый и непроницаемый, застыл где-то в пространстве над столом.

– Возможно. Артефакт устраняет элемент… субъективности. Следовательно, результаты будут чище, а поиски – быстрее. Среди десятков других, отыщется и она.

Хозяин ищет какую-то конкретную ведьму? Но кого? И зачем?

Увы, ответа не последовало.

– Когда приступишь? – поинтересовался гость.

– Скоро. – Хозяин отшвырнул скомканную записку. – Как только изготовишь для него ледяную оболочку.

И тут Рейнар Ванторн взглянул прямо мне в глаза. Я не успела отвести взор. Удар был мгновенным и жгучим, как разряд молнии.

Бежать!

Мысль вспыхнула сама собой – чистый, неудержимый инстинкт выживания.

Бежать! Сию же секунду! Но как уничтожить мою подпись на договоре?

Дыхание перехватило. Мысли спутались. Лишь одна мысль гудела в такт бешено колотящемуся сердцу, заглушая всё: шёпот служанок, запах супа и телячьих медальонов в сливочном соусе, даже собственный страх – бежать.

А Лисса? Я же обещала её матери… Пронзило чувство вины. Схожу к ней, попрошу прощения, скажу, что я в опасности. Она поймёт, не захочет мне зла. Может, затаюсь в городе, продолжу поиски… Но здесь, в замке, оставаться – смерти подобно.

Бежать и как можно скорее!

***

Как только закончился обед, я словно ошпаренная рванула в свою тесную, пропахшую пылью веков коморку на чердаке. Затворила скрипучую дверь на крюк, привалилась спиной к грубым доскам, давая себе отдышаться. Потом подошла к единственному крошечному окошку, втиснулась на жёсткую крышку сундука – моё единственное сиденье – и замерла, глядя вниз, на бело-розовое покрывало вишнёвых лепестков, устилавших двор.

Как раздобыть тот проклятый договор, запечатанный моей же кровью? Все бумаги замка хранились за дубовыми дверями кабинета хозяина. Я видела этот кабинет, когда мыла полы – он не просто большой, он – огромное царство. Внутри – целый отсек, заставленный почерневшими от времени шкафами до потолка, выделен под архив. Пробраться внутрь – дело простое: старая замочная уступит моей отмычке под названием шпилька. А вот потом…

В лабиринте бумаг, под тревожными взглядами портретов предков… Придётся целую вечность копаться, чтобы найти именно тот лист с моим роковым отпечатком. Но я обязана, я должна это сделать! Бежать как есть? Тогда на мне повиснет ещё одно преступление, а найти беглянку по отпечатку крови для королевской ищейки – не великий труд, а детская забава. След, что ведёт прямо к моей шее.

Значит, сегодня ночью. Как только погаснет последний огонёк в окне хозяйской спальни.

Решено.

Глава 5

Сердце колотилось так громко, что казалось – его стук эхом разносится по каменным стенам длинного, пустого коридора. Я прижалась спиной к холодной шероховатой стене, слившись с тенью ниши, и неотрывно следила за щелью под дубовой дверью хозяйской спальни. Полоска тёплого света казалась ослепительно яркой в кромешной тьме замка. Время тянулось бесконечно. В ушах гудела кровь, смешиваясь с далёким уханьем филина и неустанным шёпотом ветра в бойницах.

Наконец, золотистая полоска дрогнула и исчезла.

Пора.

Я выскользнула из укрытия. Обогнула галерею с высокими стрельчатыми окнами, сквозь которые лился призрачный лунный свет, вытягивая из колонн длинные тени. Портреты предков Ванторна в тяжёлых рамах смотрели сверху безжизненно и недоверчиво – казалось, вот-вот оживут и позовут стражу. Лучше о них не думать.

Ещё немного – и я у цели.

Встретившись взглядом с переплетёнными змеями на дубовой двери, я невольно вздрогнула. Вытащила из волос тонкую закалённую шпильку – надёжный ключ к чужим тайнам. Руки дрожали, но пальцы помнили своё дело. Без этого навыка на острове не выжить. Вставить… нащупать… осторожно повернуть… Тихий, но чёткий щелчок прозвучал в тишине оглушающе. Я замерла, прислушиваясь. Тишина. Осторожно надавила плечом. Массивная дверь подалась, открыв узкую щель, в которую я проскользнула.

В нос ударил запах: пыль веков, воск, старое дерево, кисловатый дух пергамента и чернил. Лунный свет, проникавший сквозь огромное витражное окно в противоположной стене, рисовал на полу причудливые, разноцветные узоры. Огромное помещение тонуло в полумраке. Посреди зала – гигантский стол, похожий на остров. Кресло с высокой спинкой – как трон. Стены скрывались за тёмными драпировками и рядами стеллажей.

Архив.

Именно туда я и направилась.

Высокие, почти до сводчатого потолка, стеллажи из тёмного дерева стояли, как мрачные стражи. Папки, свитки в кожаных футлярах, перевязанные лентами связки документов и, конечно, книги – заполняли полки до отказа. Тома всех форматов, в потёртых переплётах, некоторые – с потемневшими от времени металлическими застёжками.

Глаза скользили по корешкам. Магические, древние, современные названия мелькали в лунном свете: «Земельные реестры», «Переписка с Короной», «Договоры поставок эликсиров». Сердце сжималось от безнадёжности. Как найти одну-единственную бумагу в этом море?

Тут взгляд зацепился за толстенный фолиант на одной из верхних полок. Переплёт был почти чёрным, а на корешке чётко выделялись золотые буквы: «Указ по ведьмам. Исследования. Сводки».

Волна страха смешалась с непреодолимым любопытством. Рука сама потянулась вверх. Я встала на цыпочки и осторожно сняла тяжёлую книгу. Пыль облаком взвилась в лунный луч, и я едва сдержала чихание.

Я опустилась на пол, прислонившись к холодной стене, и положила книгу на колени. Переплёт скрипнул при раскрытии. Страницы пожелтели, края обтрепались. Текст был убористым, но читаемым.

Сначала шли исследования: сухие, исполненные ненависти описания «зловредной природы ведьмовской магии» и её «разрушительного влияния на магический порядок». Упоминались «доказанные случаи» порчи урожая, насылания болезней, подчинения воли. Затем – классификации, признаки для выявления: «особые отметины», «неестественная связь с животными», «боязнь заговорённых предметов». Чушь, в большинстве своём, но оттого не менее жуткая. Каждое слово ложилось на душу свинцовой печатью.

И вот он – сам Указ. Заголовок, витиеватый и торжественный:

«Его Королевским Величеством, по Совещанию с Лордами Магии и Светскими, объявляется:

Магия ведьмовская признана пагубной и гибельной – для телесного и душевного здравия подданных, для благоденствия Королевства и нерушимости магических устоев.

Отныне и вовеки воспрещается всякое её проявление на землях Аркадены – под страхом тяжкой кары.

Особо запрещается магия исцеляющая, как наиболее обольстительная и коварная, под видом блага несущая погибель.

Женщины, в коих выявлена суть ведьмовская, подлежат немедленной ссылке на каторжный остров – в пожизненные труды и покаяние.

Те же, кто дерзнёт пользоваться магией после сего дня, караются по всей строгости Закона.

А если ведьма уличена в целительстве – кара есть смерть. Без промедления. Без послабления».

Слёзы навернулись на глаза – горячие, горькие. Я – целительница. Высшего ранга. Потомственная. Мои руки чувствуют боль в чужом теле, как в собственном, умеют направлять потоки жизни… И за это – смерть. Без промедления.

Я родилась на том проклятом острове. Моя бабушка – великая целительница Пустошей, была сожжена на городской площади, когда мать ещё была ребёнком. Та выросла в неволе, родила меня там же… и успела, перед самой казнью (за попытку исцелить сокамерницу), передать мне свои знания, а меня саму отдала в руки старой, немощной ведьмы Лорис. У Лорис почти не осталось магии, лишь знание трав да шепотков, но она вырастила меня… и умерла, когда мне исполнилось шестнадцать. Я осталась одна. А потом – сбежала.

Я лихорадочно листала дальше – туда, где начиналась «доказательная база». Бесконечный список жертв и злодеяний:

«…Ведьма Илвана из Долин, наславшая мор на скот лорда Элрика…»

«…Моргана, спустившая туман безумия на город Портсвейл, три года неурожая и голод…»

«…Алисия, залечившая до смерти господина Вернона…»

Имена, имена, имена… И вдруг – удар в самое сердце. Знакомое с детства имя, выведенное чужой, ненавидящей рукой:

«…Аэлинд, рода Пустошей, именуемая Целительницей Ветров. Находясь при дворе Его Высочества Принца Каэлана, под видом исцеления наслала на него хворь, от коей он в муках скончался. Послужила первым камнем, побудившим к созданию Указа и учреждению Острова…»

– Нет! – чуть не закричала я. Неправда. Всё не так.

Мама рассказывала эту историю, как священную хронику рода. Хронику Пустошей, давно утраченную, передаваемую теперь только устно. Прапрабабушка Аэлинд – сильнейшая целительница своего времени. Она действительно лечила юного принца Каэлана от загадочной хвори. Они полюбили друг друга. Страстно полюбили. Но мачеха принца, королева Исельда, видела в нём угрозу власти своего сына. Она отравила Каэлана – медленно, исподтишка. А когда он умер в страшных муках, обвинила во всём Аэлинд.

И тогда началась охота.

А самое страшное… Прапрабабушка ждала ребёнка. От принца. Моя прабабушка родилась уже после ареста, а через пятнадцать лет в тюремных стенах умерла прапрабабушка.

Я сидела, обхватив голову руками. Слёзы стекали по щекам, падали на страницы ненавистного Указа, оставляя пятна на чернилах лжи. Вес вековой несправедливости, страха и гонений давил на плечи. Я была последней выжившей из Пустошей. Последней, кто помнил правду. Кто нёс в себе эту проклятую и благословенную силу… и каплю королевской крови.

Поглощённая отчаянием и яростью, я не услышала. Не услышала бесшумного поворота ручки. Не услышала, как дверь открылась – тихо, на хорошо смазанных петлях.

Я услышала лишь резкий щелчок, когда она закрылась. А затем – гулкий БА-БАХ! когда я подскочила, и книга выскользнула из дрогнувших пальцев, с грохотом рухнула на каменный пол.

Кровь отхлынула от лица. Я инстинктивно вжалась в стеллаж, затаив дыхание. Глаза, широко раскрытые от страха, впились в дверь, возле которой стояла фигура. Высокая, прямая, закутанная в тёмный плащ с капюшоном. Кто это? Стражник? Но зачем плащ?

Незнакомец сделал шаг, скользя почти беззвучно. Лунный свет из высокого окна осветил его, когда он вышел из тени: сапоги из тонкой кожи, складки дорогого плаща… и, наконец, лицо.

Резкие, словно высеченные из камня, черты. Холодные, пронзительные глаза, будто видящие сквозь тьму. Ни единой эмоции. Только леденящее душу спокойствие – и абсолютная уверенность в собственной власти.

Рейнар Ванторн.

***

Сердце, только что сжимавшееся от горя и ярости, теперь застыло от страха. Хозяин. Сам. Здесь. Сейчас. В его собственном архиве, где я, как воровка, рылась в запретных документах.

Я зажмурилась на миг, молясь всем богам, которые иногда слушают ведьм: пусть он не заметит меня в этот раз, и больше я уж точно не стану нарушать правила. Обещаю!

Шаги. Медленные. Тихие. Ванторн почти бесшумно приближался прямо к моему укрытию. К этому самому ряду стеллажей. Не глядя по сторонам – с той пугающей, ледяной уверенностью человека, который знает каждую пылинку в своём доме.

Я сглотнула ком, застрявший в горле – показалось слишком громко. Пальцы онемели. Пять шагов. Четыре. Три. Я уже различала складки его плаща, ловила блеск лунного света на пряжке сапога. Ещё немного – и он завернёт за угол стеллажа.

Втянула голову в плечи, будто это могло спасти. Готовилась к удару магии, к боли – ко всему, что только он способен обрушить на незваного гостя.

Два шага.

Теперь он был так близко, что я уловила тонкий древесный аромат его плаща. Тень легла на пол передо мной – длинная, чёрная, как приговор.

И вдруг… он остановился.

Прямо перед поворотом. В метре от меня.

Я застыла, боясь дышать.

Он тоже замер.

Только плащ едва заметно колыхался – от его дыхания или от сквозняка.

Что он видит? Что слышит? Чувствует ли он, как моё сердце рвётся в груди испуганной птицей? А может, он уже знает. И просто ждёт. Наблюдает, как я захлёбываюсь в собственной агонии. Играет. Как кошка с мышкой.

Он поднял руку.

Медленно провёл пальцами по боковой грани стеллажа – именно той, по которой только что скользил мой взгляд.

Нет… Пожалуйста… Только не сейчас…

И вдруг – он отдёрнул руку и развернулся.

Тихо зашагал к массивному столу.

Послышался скрежет выдвижного ящика. Лунный свет скользнул по его руке, когда он опустил её в темноту. Что-то извлёк – небольшой, плоский предмет. Камень или осколок металла.

Ванторн мельком осмотрел находку, сунул её во внутренний карман плаща, закрыл ящик с тихим щелчком… И направился к двери.

Больше он не смотрел в сторону архива.

Когда за хозяином закрылась дверь, я, наконец, выдохнула. Долгий, дрожащий, прерывистый выдох, будто впервые за долгое время разрешила себе жить.

Тело обмякло, сползая вниз по стеллажу. Колени подкосились, и я едва удержалась на ногах, вцепившись в полку, словно в спасательный канат.

Боги… Что это было? Неужели – всё? Я спасена?..

Но гадать было некогда. Каждая секунда могла стать последней.

Документ. Найти. Уничтожить. Сейчас же!

Я оттолкнулась от стеллажа, заставляя дрожащие ноги слушаться. На полу валялся злополучный Указ – та самая книга, из-за которой я едва не погибла. Я подняла её, смахнула пыль и с усилием вернула на верхнюю полку.

Больше не отвлекайся, стрекоза, – мысленно отругала я себя.

Я окинула взглядом архив.

Ряды свитков в кожаных тубусах, перевязанных лентами с треснувшими от времени восковыми печатями. Тяжёлые кожаные папки с тиснёными гербами, с надписями на корешках, яркими в лунном свете: «Переписка с Советом Магов. Том LXII», «Инвентаризация магических артефактов. Южное крыло».

Небольшие ларцы из тёмного дерева и металла, украшенные замысловатыми замками – от них исходило едва уловимое магическое свечение. Опасные или ценные – или и то и другое.

Карты на подставках, чьи границы еле заметно дрожали и смещались – зачарованные. Кристаллы в оправах, тускло светящиеся изнутри – возможно, сенсоры или хранилища памяти.

Книги в переплётах из странной, словно дышащей кожи, с символами, от которых веяло древним холодом. И снова – бесконечные ряды папок, связок, реестров: «Отчёты о сборе налогов на магию», «Договоры аренды земель», «Закупка ингредиентов для алхимической лаборатории»…

Я металась вдоль стеллажей, пальцы дрожали от спешки и отчаяния. Где же?.. Где?!

И вот – один из рядов, ближе к столу. Папки – аккуратные, сравнительно новые, с чёткими, хоть и старомодными, этикетками.

«Договоры с поставщиками зёрна».

«Договоры с пекарнями города Эсфира».

«Договоры с мясными лавками».

И…

«Договоры с наёмным персоналом. Прислуга».

Да!

Благодарность сорвалась с губ, обращённая к любым благосклонным духам или просто к удаче. Я уже тянулась, пальцы почти коснулись папки… и наткнулась на невидимый барьер. Пальцы упёрлись во что-то плотное, упругое и холодное. Магическое поле. Я нажала сильнее – ничего. Стеллаж был запечатан. Нет…

Я метнулась к соседнему стеллажу – то же самое.

Попробовала ещё несколько, наугад – ничего. Отчаяние нарастало. Я вернулась к тому стеллажу, где стояла книга Указа. Рука потянулась к знакомому корешку… и снова упёрлась в холодное, непроницаемое поле. Сердце упало. Я отступила, глядя на невозмутимые ряды стеллажей, ставшие вдруг неприступной крепостью.

Он знал. Знал, что здесь кто-то был и активировал защиту. Весь архив – запечатан.

Воздух внезапно показался густым и спёртым. Давящие стены замка Ванторна сомкнулись вокруг меня окончательно. Я была поймана. Лучшим охотником на ведьм.

Но знал ли он, кто именно попался в его сеть?