Туки-туки за себя

— Тогда я Супермен, — заявил Лёша. — Меня пули не берут.

— А Костя кто? — спросил Коля.

Лёша пожал плечами.

— Костя уже домой пошёл. Значит, никто.

Коля хотел сказать, что так нечестно, но не сказал.

Вдруг через двор разнёсся женский крик:

— Антон! Анто-о-он!

Антон сразу изменился. Только что смеялся — и вдруг лицо стало мрачным, закрытым. Будто он и правда надел чёрную маску Бэтмена.

— Ладно, я пошёл, — сказал он.

— Тебя мамка зовёт? — спросил Лёша.

Антон не ответил. Спрыгнул с берёзки и быстро побежал к дому.

Коля посмотрел ему вслед. Потом перевёл взгляд на Лёшу и понял: сейчас Лёша тоже скажет, что пора домой. А если они останутся вдвоём, станет неловко. Коля боялся этой неловкости почти так же, как падения с дерева.

Он решил опередить.

— По домам?

— Пошли, — сказал Лёша.

Они пошли через двор к подъезду. Некоторое время молчали, пиная камешки. Камешки отскакивали, катились по пыльному асфальту и застревали в траве.

У дверей Лёша вдруг остановился и обернулся к Коле.

— Слушай, у меня дома «Плейстейшен» первая есть.

Коля не сразу понял, что ответить. Он слышал про приставки, но такой у него никогда не было. Даже у знакомых.

— Настоящая?

Лёша усмехнулся.

— Конечно настоящая. Заходи завтра утром. Мама с папой в девять уезжают. Как уедут — приходи.

— Хорошо, — сказал Коля и почувствовал, как сам собой улыбается.

— Только сразу приходи. Пока они не вернулись.

— Хорошо.

Лёша кивнул, будто они заключили важный договор, и пошёл к себе.

Коля ещё немного постоял у двери, потом зашёл к бабушке.

Весь вечер он думал о завтрашнем утре. О «Плейстейшен». О том, какие там игры. О том, даст ли Лёша поиграть первым или хотя бы вторым.

Завтра у него будет «Плейстейшен».

А значит, завтра он точно станет своим.

Глава четвёртая

Коля проснулся рано — от солнца, которое уже лезло в комнату сквозь ситцевые занавески.

За дверью ходила бабушка Маша. Шаркала тапочками по полу, тихо вздыхала, переставляла посуду на кухне. И вместе с этими звуками в комнату тянуло запахом оладий. Тёплых, на сливочном масле.

Коля сразу открыл глаза.

Обычно утром ему хотелось ещё поваляться, натянуть одеяло до подбородка и дождаться, пока мама позовёт второй или третий раз. Но сегодня было не обычное утро.

Сегодня он шёл к Лёше.

Играть в «Плейстейшен».

Коля вскочил, даже не умывшись, и начал одеваться. Натянул футболку, шорты, надел кепку. Потом полез искать носки и быстро понял, что они только мешают. Сандалии можно было надеть и так, босиком. Мама, конечно, сказала бы, что нельзя. Но мамы рядом не было.

На часы он даже не посмотрел.

Ему казалось, что если он уже проснулся, значит, утро началось по-настоящему. А раз утро началось, то скоро девять. А если скоро девять, значит, можно идти.

Он всё ещё не верил, что у Лёши правда есть «Плейстейшен». Не «Денди», куда вставляли картриджи и дули в них, если не запускалось. У «Плейстейшен» были диски.

Диски!

Коля никак не мог понять, как это вообще возможно. Диски вставляли в музыкальный центр или в плеер. На них были песни. Например, «Руки Вверх!». И он даже подумал: а если вставить в «Плейстейшен» диск с музыкой, что будет? Может, там можно будет бегать по сцене и убегать от фанатов?

Он усмехнулся этой мысли и вышел в коридор.

— Доброе утро, ба, — сказал Коля, проходя на кухню.

Бабушка Маша выглянула из-за двери. На ней был старый халат в цветочек, волосы убраны под косынку, а в руке — лопатка для оладий.

— А ты куда собрался с утра пораньше? — спросила она.

— Гулять, — бодро ответил Коля и уже потянулся к сандалиям.

— Гулять? — бабушка прищурилась. — Так все ещё спят.

— Меня Лёша позвал в гости.

Коля старался говорить спокойно, как будто всё уже решено взрослыми.

— Ну знаешь что, — сказала бабушка. — Не умылся, не поел, а уже в гости собрался. Живо в ванную.

— Ну ба-а…

Коля скинул сандалии и надулся.

— Не ба, а марш умываться. Время шесть утра.

Коля замер.

— Шесть?

— Шесть. А во сколько тебя Лёша звал?

— К девяти, — виновато улыбнулся Коля.

Бабушка покачала головой.

— А время ты по часам определять умеешь?

— Умею, — буркнул Коля.

— Вот и определяй. Сначала умыться. Потом завтракать. Потом уже по гостям ходить.

Спорить было бесполезно.

Коля умылся, сел за стол и съел кашу, оладьи и чай. Оладьи были горячие, мягкие, с хрустящими краями. Бабушка поставила рядом сметану и варенье, но Коля ел почти не чувствуя вкуса. Все его мысли уже были у Лёши — возле большого телевизора и серой приставки с дисками.

После завтрака он сел у окна.

Обычно по утрам он смотрел мультики. Больше всего любил «Черепашек-ниндзя», «Симпсонов» и «Котопса» по «Никелодеону». Но бабушка включила ОРТ, и по телевизору шла «Играй, гармонь!». Там с самого утра почему-то выходили на улицу взрослые люди, пели и играли на гармошках так громко, будто будили всю деревню.

Коля вздохнул и уставился во двор.

Двор уже жил своей жизнью.

Сначала прошёл мужчина с сильно трясущимися руками. Шёл медленно, глядя под ноги, и нёс пустую авоську. Потом на лавку села тётка с сигаретой в зубах. Она всё время ёрзала, будто лавка была горячая, и никак не могла устроиться.

Недалеко от турника две девочки вытащили ковёр и повесили его на перекладину. Потом одна взяла выбивалку и начала лупить по ковру. Пыль вылетала серыми облаками, хлопки разносились по всему двору.

Через минуту из окна высунулась женщина и закричала:

— Вы что там с утра грохочете?!

Девочки замерли, посмотрели наверх, подождали и снова начали хлопать.

Коля засмеялся.

Потом из подъезда вышел мужчина с ведром. Смешно было не ведро, а он сам: на голое тело набросил шубу. Летом. Утром. С ведром. И прошёл через двор с таким видом, будто всё нормально.

Через некоторое время по дорожке прошла девочка в красивом платье. Рядом шли родители. Девочка держала маму за руку, а папа нёс пакет. Коля подумал, что, наверное, они идут на праздник. Или в гости. Или фотографироваться.

Он посмотрел на часы.

До девяти было ещё долго.

Потом меньше.

Потом совсем чуть-чуть.

Когда стрелка добралась до без десяти девять, Коля уже не мог сидеть спокойно. Секунды тянулись ужасно медленно. Ему хотелось пальцем подкрутить стрелку, как колёсико у игрушечной машинки, чтобы уже стало девять.

Наконец он не выдержал.

— Ба, я пошёл! — крикнул он.

— Куда?

— К Лёше!

— Только веди себя прилично! И без глупостей!

— Хорошо!

Коля махнул рукой, надел сандалии на босую ногу и выбежал из квартиры.

У двери Лёши он остановился, поправил кепку и постучал.

Сначала за дверью послышалась суета. Потом всё стихло.

Коля подождал и постучал ещё раз.

В глазке потемнело. Дверь приоткрылась, и в щель высунулась голова Лёши.

— Привет, — взволнованно сказал Коля. — Я пришёл. Как ты звал.

Лёша быстро оглядел подъезд, будто проверял, не смотрит ли кто-нибудь, потом открыл дверь шире.

— Заходи быстрее.

Коля вошёл. Лёша сразу закрыл дверь.

В квартире пахло чем-то новым: мебелью, пылью от ковра и чуть-чуть жареным хлебом. Коля скинул сандалии и босиком пошёл по мягкому ковру. В зале он сразу увидел огромный телевизор, а рядом — ту самую серую коробочку.

«Плейстейшен».

От неё тянулись провода к двум джойстикам. Они были совсем не такие, как у «Денди». С дополнительными круглыми штуками, как потом объяснил Антон. Выглядели очень серьёзно, будто не для детей, а для настоящих пилотов.

На экране телевизора стоял рыжий зверёк с хитрой улыбкой, а рядом летала деревянная маска с перьями.

— Я второй играю, — сказал Антон, выходя из комнаты.

Коля обернулся и удивился.

— А ты что тут делаешь?

— В гости зашёл, — спокойно ответил Антон.

Из туалета донёсся голос Лёши:

— Сейчас выйду и продолжу! Ждите!

Коля посмотрел на Антона.

— Я тоже хотел прийти пораньше, но бабушка не пустила. Сказала, что все спят.

Антон пожал плечами.

— А я знаю, во сколько дядя Лёша и тётя Юля уходят на работу. Они ушли — я сразу пришёл.

— Ясно, — сказал Коля.

Ему стало немного обидно, что Антон уже здесь. Получалось, он не первый. Но обида быстро прошла: перед ним был телевизор, приставка и настоящая игра.

— А во что вы играете? — спросил он, внимательно разглядывая экран.

— В «Краша», — сказал Антон.

— Ясно, — ответил Коля так, будто понял.

На самом деле он ничего не понял.

— А что тут делать надо?

— Бегать. Прыгать. Яблоки собирать. От шара убегать. Потом доктора победить.

— Ого, — сказал Коля. — Круто.

Лёша вышел из туалета, сел на пол и взял джойстик.

— Чур по три смерти, — сказал он, не отрываясь от экрана.

— Хорошо, — ответил Антон.

Лёша играл уверенно. Краш бежал по дороге, перепрыгивал ямы, крутился, разбивал ящики, собирал яблоки. Лёша нажимал кнопки быстро и почти не ошибался. Коля смотрел заворожённо.

Сначала ему было интересно просто смотреть. Потом он начал разглядывать квартиру.

У Лёши зал и кухня были как будто вместе. Не маленькая кухня, как у бабушки, а большое пространство. Посередине стояла барная стойка — высокая, блестящая, с высокими стульями. Коля подумал, что есть за такой стойкой круче, чем за обычным столом. Наверное, если сидишь на таком стуле, то чувствуешь себя почти взрослым.

Когда Лёша наконец проиграл, он передал джойстик Антону.

Антон играл недолго. Минуты три. Потом Краш упал в пропасть.

— Конечно, у меня сложный уровень был, — обиженно сказал Антон и протянул джойстик Коле.

Коля взял его обеими руками.

Джойстик оказался тяжелее, чем он думал. Настоящий. Важный. Не игрушечный.

— Бегать вот этими, — Антон показал на круглые штуки. — Прыгать — крестик. Крутиться — квадратик. Старт нажимай.

Коля нажал.

Краш побежал. Сзади за ним покатился огромный каменный шар.

— Прыгай! — крикнул Антон.

Коля нажал не туда. Камень догнал Краша, сбил его, и в этот момент джойстик вдруг завибрировал в руках.

Коля даже вздрогнул.

— Ого…

Это было так круто, что он на секунду забыл про проигрыш. Будто камень ударил не только Краша, но и его самого. По-настоящему.

— Там вибрация, — сказал Лёша с видом человека, которому давно всё ясно. — Давай ещё.

Коля начал заново.

На этот раз он успел перепрыгнуть через обрыв. Потом впереди появился ящик с вопросом.

— Крестик! Крестик! — закричал Антон. — Коробку бей!

Коля растерялся, нажал не ту кнопку, Краш промахнулся и пробежал мимо.

— Лопух, — с досадой сказал Лёша.

Коля покраснел, но ничего не ответил.

Далеко он всё равно не убежал. Сначала врезался в противника, потом начал уровень заново и почти сразу напоролся на него снова.

— Всё, три смерти, — сказал Лёша и забрал джойстик.

Коля не стал спорить. Даже наоборот — ему стало легче. Играть оказалось сложнее, чем смотреть. Смотреть было приятно: можно было представлять, что ты сам всё проходишь, но при этом не ошибаться.

Лёша снова начал играть профессионально: прыгал через ямы, собирал яблоки, разбивал коробки и почти не смотрел на кнопки. Коля сидел рядом, поджав ноги, и думал, что однажды тоже научится так.

Вдруг в дверь постучали.

Лёша мгновенно обернулся.

Он приложил палец к губам.

— Тс-с.

В комнате сразу стало тихо.

Лёша на цыпочках подошёл к двери, посмотрел в глазок и быстро повернулся к ребятам. Лицо у него стало серьёзным.

Он махнул рукой: мол, в комнату.

Антон сразу поднялся и потянул Колю за собой.

Коля ничего не понял, но послушался. Уже заходя в комнату, он увидел, как Лёша ногой отпихнул его сандалии подальше от двери, чтобы их не было видно.

В дверь постучали ещё раз.

Комната у Лёши была ещё круче, чем зал. На обоях были гоночные машинки, а кровать стояла в форме настоящей машины — с колёсами, фарами и красными боками. Коля даже на секунду забыл, что они почему-то прячутся.

Потом услышал, как открылась дверь.

— Выйдешь гулять? — спросил знакомый голос.

Коля узнал Костю.

— Нет, — ответил Лёша. — Мне ещё посуду мыть и читать.

— Понятно, — сказал Костя.

Он помолчал, а потом спросил:

— А ты не знаешь, где Антон и Коля?

— А мне откуда знать? — нагло ответил Лёша. — Гуляют где-то.

У Коли внутри стало нехорошо.

— А мне Колина бабушка сказала, что он к тебе пошёл, — сказал Костя.

— Заходил и ушёл, — ответил Лёша. — Иди на ручей посмотри. Может, они туда пошли.

— Так далеко?

— Не знаю. Я позже выйду.

Дверь закрылась.

Коля стоял в комнате и не двигался.

Он не понимал, зачем Лёша так сделал. Тут всем хватило бы места. Костя мог бы просто смотреть. Или играть после него. Или вместо него. Коля даже не был бы против отдать ему джойстик, потому что сам всё равно быстро проигрывал.

— Выходите, — сказал Лёша из зала.

Антон вышел первым. Коля — за ним.

Лёша уже снова сидел перед телевизором и играл, будто ничего не произошло.

Коля сел на пол, но теперь игра казалась не такой интересной. На экране Краш всё так же бежал, прыгал и собирал яблоки, джойстик щёлкал в руках Лёши, телевизор светился яркими цветами. Но где-то внутри у Коли осталось неприятное чувство.

Будто он сам сделал что-то плохое, хотя просто стоял в комнате и молчал.

— А почему Костя не зашёл? — спросил он наконец.

Лёша даже не повернул головы.

— Мне мама больше двоих человек домой пускать не разрешает.

Коля посмотрел на Антона. Тот молчал и делал вид, что внимательно смотрит в экран.

— А-а, — сказал Коля.

И тогда всё будто стало на свои места.

Их ведь правда уже было двое гостей. Антон и он. Больше нельзя. Лёша не виноват. Просто у него такое правило дома.

Коля постарался в это поверить.

На экране Краш снова разбил ящик, яблоки рассыпались в воздухе, а Лёша довольно усмехнулся.

— Видали? Вот так надо.

Коля кивнул.

Но теперь он почему-то всё время думал о Косте, который, наверное, шёл к ручью и искал их там.

Глава пятая

Лето продолжалось, и оно было весёлым.

Двор оказался совсем не маленьким. Просто в первые дни Коля видел только Лёшу, Антона и Костю, а потом всё будто раскрылось.

Тут были ребята постарше. Иногда приходили мальчишки из соседнего двора. Девочек тоже оказалось много. Они появлялись то у качелей, то возле лавки, то у турника, и двор сразу становился шумнее.

Иногда все собирались на площадке и играли в прятки по всему двору.

Начиналась игра у большой железной двери старого сарая. Дверь была ржавая, тяжёлая, с вмятинами, но для ребят — почти главная база. Кто первым добегал до неё, хлопал ладонью по железу и кричал:

— Туки-туки за себя!

Коля сначала путался: не понимал, когда выбегать, куда прятаться и почему нельзя просто стоять за деревом. Потом втянулся. Хорошее место было не самое дальнее, а такое, откуда можно быстро рвануть к сараю.

Ещё старшие научили их играть в «Это я!».

Один вставал спиной ко всем, остальные тихо подходили. Кто-то легонько ударял его по спине и быстро отходил. Ведущий оборачивался, а все поднимали палец вверх и кричали хором:

— Это я! Это я! Покажи-ка на меня!

Игра была весёлая, особенно когда ведущий долго угадывал не того. Но старшие иногда били не легонько, а так, что между лопаток потом жгло. Тогда уже было не очень смешно, но никто не жаловался. Во дворе жаловаться было нельзя. Сразу становился маленьким.

С девочками игры были спокойнее.

Садились на лавку и играли в «Глухой телефон». Первому шептали слово на ухо, потом оно шло дальше, и в конце из «кошка» получалась «крошка», «картошка» или вообще «калоша». Все смеялись, особенно если слово портилось у Лёши, а он доказывал, что ему неправильно сказали.

Ещё играли в «Повтори за мной». Все клали руки на колени и повторяли ритм за ведущим: хлопок, хлопок, колено, ладонь, щелчок. Когда собиралось человек восемь, становилось особенно весело: надо было как-то уместиться на лавке, и кто-нибудь обязательно сбивался, хлопал не туда или бил соседа по руке.

Но главным всё равно был мяч.

Если Лёша выносил мяч, это был почти праздник.

Он всегда говорил одно и то же:

— Только сильно не пинать! А то домой занесу!

Все смеялись. Как можно играть в футбол и не пинать сильно? Как тогда гол забивать?

Но Лёше было не смешно. Если на мяче вылезала грыжа, он сразу бледнел и вертел его в руках.

— Всё, батя убьёт. Я же говорил, не пинать сильно!

Но дядя Лёша каждый раз покупал новый. Поэтому ребята сначала обещали бить аккуратно, а потом всё равно лупили так, что мяч улетал то в кусты, то на крышу сарая, то за дорогу.

По вечерам, если Коля долго отпрашивался у бабушки, они жгли костёр в лесочке возле дома.

Костя приносил картошку. Иногда чистую, иногда прямо с землёй. Антон пускал ребят к себе в огород, и там они набирали зелёный лук, чеснок, а если успевал вырасти щавель — вообще счастье. Щавель ели так, прямо с песком на зубах: кислый, хрустящий.

Картошку закапывали в угли и долго ждали. Сначала казалось, что она никогда не приготовится. Потом кто-нибудь не выдерживал, вытаскивал одну палкой, обжигал пальцы, ронял в траву и всё равно ел.

После костра все становились чумазыми.

Особенно Костя.

Он будто специально умел перемазаться сильнее всех. Лицо серое, нос чёрный, руки по локоть в саже. И каждый раз, когда в семь вечера он убегал помогать маме нести сумки с работы, она встречала его одинаково:

— Господи, Костик, ну ты посмотри на себя! Вон ребята какие чистые. Лёша всегда в новом, Антошка всегда аккуратный. А ты у меня в кого такой уродился? А ну живо умываться!

Костя улыбался — белыми зубами на чёрном лице. От этого становилось ещё смешнее.

Коля тоже был не подарок. Но он хотя бы знал: перед возвращением домой надо умыть лицо. Хорошо, если удавалось набрать воды в полторашку и выбежать обратно. А если бабушка замечала раньше — всё, домой.

— Зачем тебе эта печёная картошка? — ворчала баба Маша. — Я вон на сковородке нажарила. Потом живот будет болеть.

— Ба, ну не будет! Можно я ещё погуляю с друзьями?

— С друзьями он погуляет. Весь чёрный, как трубочист.

Спорить долго не получалось. Но иногда после этого Коля выносил оладьи или блины, и тогда у ребят получалась целая поляна: печёная картошка, зелень, оладьи и спичечный коробок с солью.

Соль была главная.

Без соли картошка была просто картошка. А с солью — настоящая походная еда.

Однажды они сидели возле костра, дули на горячую картошку и ели руками. Вечер был тёплый, небо розовело за домами, дым тянуло к дороге.

Коля смотрел на угли и мечтал.

— Вот бы у нас была настоящая база, — сказал он. — Там бы сделали кухню и готовили себе картошку.

— Как у Бэтмена в пещере, — поддержал Антон.

— А у вас тут есть пещеры? — сразу спросил Коля.

Антон пожал плечами, очищая картофелину от кожуры.

— Не-а.

— Есть, — спокойно сказал Костя.

Он ел картошку прямо с кожурой и даже не морщился.

— Где это? — не поверил Антон. — Что ты опять придумываешь?

Костя кивнул куда-то в сторону дальних домов.

— Заброшенная котельная. Я туда с Рустиком ходил. Там холодно, сыро и темно. Как в пещере.

Лёша поднял голову.

— Это когда вы там были?

— Зимой. С Рустиком и Дениской. Там лёд был. Мы залезали на него и укатывались далеко-далеко.

— Брешешь, — сказал Лёша.

Коля слушал и не мог оторваться.

Он сразу представил настоящую пещеру. Огромную, тёмную, с подземным озером. Вода чёрная. Может, там ещё крысы. Или бандиты прячут оружие.

— Вот ты там был? — спросил Костя у Лёши.

— Был, — сразу ответил Лёша. — Много раз.

— И что там видел?

— Воду. И красные кирпичи.

Костя прищурился.

— Не был ты там.

— Был.

— Не был.

— Антон, скажи, что мы там были ещё в прошлом году, — возмутился Лёша. — Мы там головастиков ловили неподалёку.

Антон немного помолчал.

— Мы были рядом, — сказал он. — Но внутрь не заходили.

Лёша сердито посмотрел на него.

— Ну вот, — сказал Костя. — Рядом — это не внутри. А мы внутри были. Там дырка есть в стене. И мы там нашли кучу шприцов. Если бы ты был, знал бы про шприцы.

— Я знаю про шприцы, — сказал Лёша. — И про грязь тоже знаю.

Он говорил уже зло. Ему не нравилось, что Костя знает что-то, чего он не знает.

— А где они лежат? — спросил Костя.

Лёша поднялся.

— Пошли, покажу.

— Пошли, — тоже встал Костя. — Только ты забоишься. Особенно сейчас, когда вечер. Говорят, там, на глубине, мужик находится с забетонированными ногами в тазике!

— Да ничего я не боюсь.

Коля сидел с картошкой в руках. Ему очень захотелось туда. В заброшенную котельную. В настоящую пещеру. И заодно доказать Косте, что Лёша не врёт.

Хотя сам Коля уже сомневался.

В этот момент из окна раздался крик:

— Анто-о-он! Живо сюда!

Антон сразу вскочил.

Лицо у него стало серьёзным. Он быстро побежал к дому и встал под окном первого этажа. Оттуда высунулась его мама. Что-то строго сказала, потом протянула ему записку и деньги.

Антон вернулся к ребятам.

— Пацаны, кто со мной в магазин?

— Я, — сразу сказал Лёша.

— И я, — добавил Коля.

Костя покачал головой.

— Я не пойду.

— Чего это? — спросил Антон.

— Домой пора.

— Да пошли, — сказал Коля.

— Не пойду.

Антон усмехнулся.

— Что, трусишь? Там никого нет. Никто тебя не тронет.

— Я не трушу. Мне домой надо.

— Ну тогда хоть костёр затуши, — сказал Антон. — А мы в магазин.

Коля расстроился. Ему хотелось не в магазин, а в котельную. Прямо сейчас. Но Антон маму ослушаться не мог.

— Значит, завтра с утра пойдём в пещеру? Пока не темно? — спросил Коля.

— Я согласен, — сказал Костя.

— Да без проблем, — сказал Лёша и посмотрел на Костю так, будто завтра собирался ему что-то доказать.

— Тогда до завтра.

Костя пожал каждому руку, потом взял бутылку с водой и стал тушить костёр. Угли зашипели, пошёл пар, запахло мокрой золой.

Антон, Лёша и Коля пошли к ларьку.

Ларёк был на следующей остановке от дома. Единственный на всю округу, где продавали сигареты. До него надо было идти вдоль дороги, мимо пустыря, остановки и старого забора, на котором кто-то давно написал краской непонятное слово.

По дороге они всё ещё обсуждали котельную.

Лёша громче всех доказывал, что знает там каждый угол, что был много раз, что шприцы видел и может показать, где они лежат. Коля слушал и представлял, как внутри котельной у него будет секретная база.

Не просто база — лаборатория.