Замша

– Уведи её отсюда, – Насте на ухо тихо шепнул Евсеев, и та, кивнув в ответ, потащила подругу в обратном направлении. Марина, не сопротивляясь, словно под гипнозом, послушно двинулась следом.

Настя вывела подругу из зрительской толпы и на несколько мгновений нерешительно замерла на месте: она не знала куда дальше идти, но очень быстро сориентировалась в ситуации и уже более уверенно зашагала в сторону оживлённой проезжей части.

– Мы куда? – спросила Марина.

– В шаурмячную к Гаянэ.

Шаурмячной на районе называли небольшую кафешку, стоящую рядом с оживлённым перекрёстком. Здесь можно было отведать шаурму, шашлык, запечённые овощи и даже выпить кофе за небольшим столиком-лавочкой. Отличительной особенностью от подобных заведений было то, что мясо здесь готовили на настоящих углях и то, что в кафешке можно было заказать желаемое блюдо заранее, а потом просто прийти и забрать всё горячим и готовым. Гаянэ – так звали очень приветливую и разговорчивую сотрудницу заведения, пышную яркую красивую женщину лет пятидесяти на вид с которой, если позволяло количество посетителей, подруги любили иногда поболтать.

Девушки вошли в кафешку. Никого из посетителей не было; Гаянэ сидела около прилавка за столиком с кассовым аппаратом и что-то писала в толстом, засаленном журнале. За её спиной мангальщик готовил несколько шампуров с шашлыком. Видимо, под заказ.

Марина сразу заняла место, принеся от прилавка стаканчик с салфетками и поставив его перед собой. Настя замерла посередине кафешки, выворачивая карманы, чтобы набирать нужную сумму на покупку.

– Марин, у тебя сто рублей есть? – Настя пересчитала свою наличность.

– Ой, кто пришел! – Гаянэ подняла голову от журнала и радостно улыбнулась. – Девочки мои хорошие! Любуюсь вами всегда: вы – как спелые яблочки…

Гаянэ не договорила свой комплимент, внимательней присмотревшись к Марине, перевела взгляд на Настю и молча подала вопросительный знак. Настя прижала палец к губам.

– Нам – две шаурмы с курицей и кофе, – сказала Настя и, нарочито громко высыпав на блюдце для сдачи мелочь, приблизилась к уху Гаянэ. – Мы сейчас с Антоном столкнулись, а он был с другой девушкой.

– Ты подумай! – шепотом охнула Гаянэ. – Плачет?

Она кивнула головой в сторону окна, намекая на Марину, и уже громко сказала:

– Двенадцать рублей лишние.

– Нет, мы только что его встретили, и я сразу её сюда привела, – тихо сказала Настя и обернулась на подругу; та стояла, замерев в одной позе, и невидящими глазами смотрела куда-то за окно.

Если раньше разрыв с Антоном Марине казался какой-то странной ошибкой, чем-то нереальным, непонятным, и в глубине души таилась надежда, что всё это временно, что скоро всё вернётся на свои места, то сейчас, увидев рядом с ним новую девушку, вдруг пришло осознание – они расстались навсегда.

Так странно было – и больно, и мучительно, но вместе с тем что-то внутри вдруг, отболев, отпустило, Марина наконец-то приняла для себя этот наступивший конец отношениям.

Три месяца пустоты, три месяца слёз и отчаяния, надежда на возвращение любимого, на примирение, на его вернувшиеся чувства… Марина будто пребывала в вакууме, будто провалилась в тёмную безвоздушную временную щель, зависнув в одном положении, и только сейчас, увидев новую девушку рядом с любимым, прозрела: у Антона началась новая история, новая жизнь, по которой тот идёт, не оглядываясь назад и ни о чём не жалеет. А что теперь делать ей? Марина ощутила себя совершенно одинокой в этом мире; рыбой, выброшенной на берег; астронавтом, забытым на пустой чужой планете. Совершенна одна, никому не нужная… И в это момент ей в руку легла обжигающе горячая шаурма.

– Ты держать её будешь? – раздался голос Насти.

Тугой куклёнок из овощей и мяса, завернутый в лаваш, погружённый в салфетку и целлофановый пакет, воткнутый ей в кулак,напоминавший собой жезл инспектора ГИБДД, разом вывел Марину из тяжелых мыслей.

– Девочки, заберите кофе! – раздался знакомый голос Гаянэ. – Марин, хочешь сверху соусом помажу?

Ответить девушка не успела, так как Гаянэ уже выбралась из-за прилавка и лично подошла к столику держа в руках соусную банку.

– Солнышко моё, вот что я тебе скажу. Ты только меня послушай. Да? – Гаянэ говорила с сочным армянским акцентом, из-за чего разговор с этой милой женщиной обычно поднимал подругам настроение, но сейчас Марине не хотелось даже улыбнуться в ответ. – Я знаю тебя давно; ты – очень хорошая девочка. Знаю всё, что у вас произошло с Антоном… Он поступил, конечно, плохо, но послушай меня – я столько в жизни видела. Да? Я такое видела, что не приведи Бог! Антон, он – не твой человек. Как это по– русски сказать. Бац тох! … М–м–м. Отпускай его. Он не для тебя. Вот увидишь, Бог тебе пошлёт того, кто достоин. Бог никого не бросает. Лав клини! Я тебе скажу, всё будет хорошо. А за то, что он тебя так обидел, Бог его накажет, вот увидишь. Бог любит женщин, он за них – защитник. Солнышко, ты Антона внутри себя прости. Прям отпусти от себя. Скажи. Вот вслух скажи: «Антон, спасибо за то, что ты был рядом, что ты хорошо ко мне относился, что нам с тобой было хорошо.» Так скажи и отпусти…

Гаянэ распалилась от своих слов, глаза её горели, она жестикулировала руками, иногда обнимала Марину и казалось, что готова вот-вот вместе с ней расплакаться, но в этот момент в кафе вошел посетитель, и Гаянэ пришлось вернуться за прилавок.

Когда с шаурмой было покончено, девочки по своему обыкновению поблагодарили сотрудников кафе за вкусную еду и пошли к выходу.

– Марина, солнышко моё! – окликнула их Гаянэ. – Иди домой, умойся, накрасься, одень самое красивое и ходи с гордо поднятой головой. Дома плачь, а на улицу иди, как на парад, ты меня поняла? Всё будет хорошо. Потом придёшь и скажешь – тётя Гаянэ, всё произошло, как ты и сказала. Поняла?

До самой темноты подруги гуляли на улице, заходя во все попадающиеся на пути магазины. Просто так, чтобы чуть развеяться, а потом разошлись по домам.

Дома, перед сном, уже лёжа в своей кровати, Марина прокрутила в голове прошедший день и твёрдо решила, что пора брать себя в руки, прекращать лить слёзы и снова начинать жить. Сегодняшний день вышел горьким и отрез- вляюще болезненным, но завтра будет уже другим, новым.

Как хорошо, что есть учёба, институт, домашние дела – они спасают, отвлекают, переключают внимание, не давая уходить с головой в свои мысли, и Марина ухватилась за них, как за спасательный круг. Никогда прежде она не была такой прилежной ученицей, домашней хозяюшкой и активисткой студенческой жизни. Очень быстро у Марины появились новые друзья, новые увлечения, но сердце так и оставалось свободным. Иногда встречались симпатичные ребята, которые проявляли к ней свой интерес, но быстро остывали, не увидев ответной взаимности. Марине было не до отношений, она настолько сильно погрузилась в учебный процесс, что даже почти не виделась с Настей, у которой приключилась очередная любовь. Так закончилась осень, неуловимым ветром пролетела зима, тенью промелькнул март и как–то незаметно подкрался апрель.

5.

Телефонный звонок, резкий и внезапный, заставил Марину вздрогнуть всем телом – она настолько увлеклась чтением учебника, что совершенно отключилась от внешнего мира.

– Мариша, привет! – из трубки раздался бодрый голос Насти. – Не хочешь в пятницу сходить театр? Помнишь, у мамы женщина знакомая работала там кассиром? Так вот эта женщина вчера маме позвонила и предложила сходить на потрясающий спектакль. Хочешь?

Марина так давно не была в театре, так давно никуда не выходила, что предложение подруги пришлось как нельзя кстати.

– Конечно, хочу! – Марина отложила в сторону книгу.

– Мам! Нам – два билета! – в сторону от трубки крикнула Настя и снова вернулась в разговор с Мариной. – Всё, готовься на пятницу… Не в ближайшую, а через неделю.

А сегодня какой день? – задумалась Марина. – Понедельник…

Времени было ещё предостаточно, но ожидаемое событие так вдохновило её и окрылило, что Марина бросилась к гардеробу выбирать театральный наряд.

И как это так получается – гардероб полон, вещи на полках еле помещаются, на перекладине нет места для вешалок, а надеть вроде как и нечего?

Марина достала четыре самых красивых платья и развесила их в комнате.

Тёмно-розовое с расшитым бисером лифом… Красивое, хорошо сидит на фигуре, но она в нём встречала Новый Год, и выкладывала фотографии в социальные сети… Значит, уже не подходит. Оранжевое – слишком яркое и лёгкое, чёрное – мрачное для театра, голубое – не в меру длинное. Может, юбку выбрать?

Через десять минут аккуратно убранная комната превратилась в неряшливую примерочную – часть одежды беспорядочно и небрежно была раскидана, часть – аккуратно развешана на плечиках. Мероприятие, начавшееся как отбор платья для похода в театр, превратилось в примерку всех имеющихся вещей.

– Эх, мне нечего надеть, – грустно вздохнула Марина и еще раз посмотрела на своё отражение в зеркале: на неё смотрела измученная, бледная девушка в синем пушистом свитере и джинсовой мини-юбке.

– Мам! – громко позвала Марина.

После короткого семейного совещания, на сборы в театр и маленькие женские радости мамой была выделена не такая уж маленькая денежная сумма. Кто как не мама знает самый действенный способ для девушки избавиться от стресса – качественный шоппинг, парикмахер, маникюр.

Со сменой прически и маникюром не было никаких проблем: мама позвонила своему мастеру и записала на приём.

Каких-то пять часов в салоне красоты, пять часов на сплетни и задушевные беседы, во время которых Марина узнала, что сын парикмахера Юли не справляется на прогулке с их собакой, огромным ротвейлером, из-за чего тот позволил себе вольность и травмировал соседского терьера, и теперь Юля вынуждена сама гулять с собакой, чтобы больше не допускать таких историй; что маникюрша Аня переехала в новую квартиру и пока спит на надувном матрасе, так как денег на мебель нет; что самая лучшая зубная паста – «Парадонтакс», а сосиски и покупные пельмени лучше не есть вовсе. Чуть ошалевшая от избытка информации, уставшая от долгого неподвижного сидения, но довольная своим преображением Марина выходила из салона на свежий воздух. Обернувшись на тёмную витрину, она посмотрела на свои мелированные волосы и пышное каре, потом, выставив вперёд левую руку, полюбовалась новым маникюром с абстрактным узором и почувствовала, как волна удовольствия расходится по телу. Как же давно она себя не радовала!

За обновками ездили вместе с Настей в субботу. Покупка наряда – дело серьёзно, здесь требуется взгляд со стороны и тот, кто вовремя скажет затратам «стоп». Настя на такую роль подходила стопроцентно. При всей своей весёлости и лёгкости Настасья обладала внутренним чутьём, расчётливостью и хладнокровием.

Ох, и измотала Марину подруга по магазинам. Зайдут в один, начнут мерять и вдруг Настя останавливает её и говорит: «Тут мы не покупаем, в другой пошли», но объяснения своим действиям она давала редко. В одном магазинчике сказала, что ей не понравилось, как на них смотрели продавцы:

– У меня было ощущение, что в их взглядах читалось что–то вроде того, что товар плохой. Они про это знают и смотрят, как мы будем покупать не то, за что платим.

В другом Настя осмотрела подругу и велела уходить, аргументировав тем, что модели все однообразные, а то, что Марина примерила, ей не шло, а если все модели почти одинаковые, то какой смысл тратить тут своё время?

На шоппинг ушла вся суббота. Изрядно побегав по магазинам, устав и проголодавшись, но выполнив всё задуманное Марина шла домой. Руки тянули обильные пакеты и свёртки, ноги с трудом отмеряли шаги от остановки к дому. Казалось бы, идти-то метров сто, но и это расстояние превратилось в дальний переход. Подходя к подъезду, Марина заволновалась о том, как будет справляться с домофоном и ключами: ведь не освободив рук, она не смогла бы попасть внутрь.

Стараясь не уронить многочисленные покупки, с трудом избавив одну руку от ноши, девушка начала извлекать ключи из кармана куртки.

– Давай помогу! – окликнул голос сзади.

Марина обернулась и вдруг почувствовала, как внутри всё сжалось, а сердце тут же превратилось в огромный, гулко стучащий посередине грудной клетки колокол. Сзади неё стоял высокий темноволосый парень,сосед с двадцатого этажа. Уже довольно давно при встрече с ним у Марины перехватывало дыхание и всё внутри замирало. Он ей нравился, несмотря на то, что они даже не были знакомы.

Пипикнул домофон, открывая свои замки. Знакомо скрипнула дверь.

– Помочь? – ещё раз предложил молодой человек.

– Нет–нет… Я сама справлюсь, – отказалась Марина, чувствуя – если она проведёт ещё пару минут плечом к плечу с симпатичным соседом, то она просто потеряет сознание.

На своем этаже она не вышла из лифта, а скорее – выпрыгнула, ощущая всем телом, как его взгляд упирается в её спину. Дверь лифта закрылась, увозя соседа наверх, а Марина никак не могла унять взволнованного дыхания и дрожи в руках.

В пятницу Настя шла за подругой, чтобы вместе отправиться в театр, и у самого подъезда столкнулась с Серёжей Фроловым, который сидел на скамейке обхватив голову руками.

– Серёг, ты чего?! – Настя осторожно подошла к лавочке. – Всё в порядке?

– Да, всё хорошо… Всё нормально, – Сергей поднял голову, посмотрел на Настю и опять вернулся в исходное положение.

– Точно – нормально?

– Поленин достал! – Сергей выпрямился и достал из кармана сигареты.

– Поругались?

– Можно сказать – да… Чушь, короче…

– Расскажешь? – Настя присела рядом.

– Достал меня своей влюблённостью. Ты же знаешь, что он в Марину влюблён?

– Со школы. Мне кажется, что об этом все знают.

– Так он и к ней не подходит и с другими встречаться не хочет. Сегодня привел я его на встречу к девице, а он опять ушел. Говорит, мол это – не Марина. Заколебал! Третий раз вот так уходит. Так стыдно перед девушками! Из-за него поругался с Настей, это – девушка, которая мне нравится.

– Как так – ушел? Может, девушка его обидела? – удивилась Настя.

– Не успела. Я с девушкой, с Настей моей, недавно познакомился – пару раз встретились. Ну так, ещё… Погулять сходили, в кафешке посидели. Я, дурак, ещё сам предложил – мол, есть подруга без парня? У меня вот друг никак с девушками не может познакомиться, потому что он очень стеснительный. Она подругу какую–то позвала. Кстати, симпатичную очень девочку. Встретились у метро: привет– привет…. Это – Наташа. Это – Дима. Пошли в «Шоколад- ницу»? Пошли. Заходим в кафе, заказываем себе… Сидим и ждём, когда принесут, и вдруг Дима встаёт хватает куртку и испаряется. Молча, без единого слова. Вижу он из кафе вышел и топает на остановку. Я – за ним. Говорю, Дим, ты куда? А он отвечает –мол, это не Марина. Вот как девушке объяснить – почему убежал друг? Я пытался, но подруга расстроилась и ушла, а моя – следом. Теперь моя телефон не берёт. Заблокировала меня, наверное.

Рассказывая историю, Серёжа был серьезным и заметно расстроенным: скорее всего, та девушка ему и правда очень понравилась.

– А ты – к Марине? – спросил он.

– Ой, что–то заслушалась я тебя. Мы в театр с Мариной идём. Серёг, я побежала, – встрепенулась Настя.

_________________________________________________________________________

– А тебе идёт, – восторженно всплеснула руками Настя, увидев обновлённую подругу. – Почему такую прическу раньше не делала?

– Правда–правда? – Марина и так знала, что ей новая причёска – к лицу, но всё же воспользовалась моментом, чтобы получить ещё одну поощрительную фразу в свой адрес.

– Всё, парни – твои! – поддакнула Настя. – С такой красоткой ходить теперь опасно – украдут.

Марина рассмеялась – ей было очень приятно от слов подруг. Даже на мгновение показалось, что в душе посветлело.

– Хорошо проведите время, – напутствовала мама, закрывая за подружками дверь, и те согласно закивали головами.

Как не хвалила спектакль мамина театральная приятельница, но в этот раз она была совершенно не права: сюжет оказался на редкость скучным, нудным и даже глуповатым. Уйти со спектакля по середине действия подругам не позволила совесть, но как только прозвенел звонок, оповещавший об антракте, подруги тут же отправились в гардероб.

Выйдя из театра, они медленно побрели в сторону метро, на ходу ругая то мамину подругу и её дурной вкус, то режиссёра, то погоду, то неудобные кресла в зале.

В самый разгар негодований по поводу неудобного кресла и уставшей поясницы Настя вдруг прервалась на полуслове и резко остановилась, уставившись куда-то в подворотню.

– Насть! – окликнула застывшую подругу Марина.

– Погоди ты… Смотри! – Настя указала на стенку дома - где, поблескивая серебристыми звездами на синей табличке светилась реклама – «Гадалка Рада». Указатель показывал во двор дома.

– Зайдем, а?

И не дождавшись ответа Марины, Настя развернулась в сторону небольшой арки ведущей во двор.

– Насть, ты что! Уже поздно! Все спят! – Марина попыталась остановить уверенно шагающую в темноту Настю.

– Мы только посмотрим, – отмахнулась та и уверенно дернула дверь, над которой горела такая же синяя реклама. Дверь легко открылась, звякнул колокольчик, извещая хозяев о визите, и девушки оказались в маленькая прихожей. Около двери гордо и одиноко стояла вешалка для одежды, нарядный коврик с африканским слоном настойчиво предлагал ногам вытереться об него… Далее подруг встретила тумбочка с зеркалом, внутрь помещения протянулся маленький коридор, где таинственно молчали четыре закрытые двери. На вешалке уже висели чьи-то вещи, на тумбочке валялась дамская сумочка, легкомысленно оставленная хозяйкой без присмотра.

– Добрый вечер! – вдруг открылась одна из дверей, и к девушкам вышла стройная, смуглая женщина в длинном платье. – У Рады сегодня много посетителей, поэтому я приглашаю вас в комнату для гостей.

Она открыла другую дверь, приглашая девушек следовать за ней.

– Чай? Кофе? Сок? – предложила женщина с улыбкой, потом, поймав напряженный взгляд Насти, падающий на сумку, пояснила:

– У нас не воруют. Вы можете тоже тут оставить свои вещи, и я вам гарантирую, что ничего не пропадёт. Если требуется воспользоваться удобствами, то это – комната с чеканкой.

Женщина указала рукой на дверь с красивой картинкой, изображающей африканку с корзиной фруктов; на других дверях чеканных работ не было.

Комната, куда прошли девушки, была оформлена в мистическом стиле – драпированные окна, горящие свечи… Дымились ароматические палочки, на полках лежали различные магические атрибуты, на стенах висели картины с волшебными сюжетами, на журнальном столике громоздилась мистическая литература, уложенная в аккуратную стопку, а в углу комнаты чинно стояли кулер с водой и кофе машина. В мисочках на столике кто-то (видимо, эта женщина) разложил баранки, конфеты, печенье.

Настя сразу направилась к огромному кожаному дивану и, взяв в руки журнал, удобно устроилась рядом с электрическим торшером, как раз и предназначенного для того, чтобы создавать удобство при чтении.

Марина никогда раньше не бывала у гадалок и даже больше – сама никогда не гадала. Ещё в детстве, когда девчонки повально увлекались карточными пустяковыми гаданиями на мальчиков, Марина никогда в подобных затеях не учувствовала, сторонилась страшноватых игр с вызовом потусторонних духов, считая это неправильным, опасным мероприятием; вот и сейчас, сидя в мрачной комнате с наглухо занавешенными окнами, задыхаясь от ароматических свечей и навязчивого запаха воска, ужасно жалела о своём согласии на эксперимент.

– Насть, может, пока не поздно пойдем отсюда? – Марина потрогала за локоть подругу.

Настя отвлеклась от чтения.

– Мариш, ты чего?

– Мне как-то не по себе… Я не знаю, что хочу спросить у гадалки. Да и вообще гадать – грех… Понимаю,если бы у меня была какая–то сложная проблема, а я ж здесь от любопытства…

– Да ладно тебе! – отмахнулась Настя. – Интересно же знать – что будет?

– А вдруг гадалка что-то страшное расскажет, и я всю жизнь буду этого ждать… Как Пушкин… Историю про Пушкина и гадалку слышала?

– Марин! – начала её уговаривать Настя. – Может, ты узнаешь о плохом и сможешь избежать неприятности.

– Нет! Если тебе суждено умереть завтра, так ты и умрешь завтра! Нет от кирпича по башке, так автобус собьет… Не автобус собьёт, так в ванне утонешь… Это – судьба!

В коридоре раздались голоса, звякнул колокольчик, хлопнула входная дверь и в комнату вошла та же высокая женщина, но теперь её плечи скрывала цветастая шаль. Она, осмотрев девушек, жестом пригласила Марину:

– Ваша очередь, – с этими словами она вышла в коридор, указывая дорогу.

Марина представляла гадалку молодой женщиной, ярко накрашенной, одетой в соответствии с мистической тематикой и увешанной различными побрякушками. И обязательно – с огромными кольцами на пальцах, но войдя в дверь она испытала небольшое разочарование: цыганкой Радой оказалась пожилая женщина, одетая в просторный темный халат; её волосы были обвязаны черным платком.

– Садись, раз пришла, – гадалка показала на высокое мягкое кресло, стоящее напротив стола, за которым восседала сама. – Ты же не с вопросом пришла ко мне. Уж, не по принуждению ли?

– Нет… Но, если честно…, – начала Марина, понимая, что краснеет и просто не знает, о чём говорить дальше.

– Хорошо, дай руку. Не бойся! – цыганка посмотрела на её раскрытую ладонь. – Судьба твоя – замша. Всё, уходи! Больше ничего не скажу!

Марина и сама не поняла, как оказалась за дверями комнаты, в которой принимала Рада.

Насти не было долго, не менее минут сорока. Выйдя, она не улыбалась, как обычно – растерянно поискала свою сумочку около дивана и окликнула задумавшуюся Марину:

– Пошли…

Только дойдя до метро, Марина решилась прервать задумчивое молчание подруги:

– Она тебе что сказала?

– А тебе?

– Странную фразу – «Твоя судьба замша». И всё…

– Замша? Замша – это кожа такая…К чему бы это? Может, тот кто любит носить одежду из кожи? – предположила Настя.

– Так кожаные куртки, штаны есть у многих, а вот так, чтобы только кожу носил… Не пойму – байкер, что ли? Хоть обратно иди за разъяснениями…, – словно разговаривая сама с собой, произнесла Марина. – А тебе-то она что сказала?

– Очень многое. Я не ожидала даже. Марин, я не готова сейчас это озвучить, – Настя выглядела подавленной. – Она и окрылила, и как по морде отлупила. Сказала, что живу я неправильно, что с мужиками веду себя бессовестно, и что, если не прекращу рвать сердце для нескольких сразу, то за- кончу жизнь в сумасшедшем доме, в одиночестве.

– Жесть какая–то…

Всю дорогу до дома девочки молчали и, только прощаясь, чтобы разойтись в разные стороны, Марина нарушила молчание.

– Насть, не бери в голову. Она же просто зарабатывает на том, что несёт всякие небылицы. Это специально, чтобы человек ещё раз пришёл за разъяснением и денег принёс. Да, неприятно, но – это такое шоу. Забудь.

– А как она узнала, что я встречаюсь с Вадимом,а чтобы было не скучно, люблю Костика, но он мой летний дачный вариант, и в тоже время не могу забыть Сашеньку, потому что он – первая любовь, и тут же готова ответить на флирт Денису, потому что вместе учимся.

– Просто, угадала. Она же тебе их имена не называла?

– Нет, но всё рассказала про то, что я к кому испытываю и велела выбрать кого-то одного.

– Насть, ты как маленькая. Она же – психолог, она тебя прочитала. Пошли по домам – уже поздно.

Хоть Марина и была уверена, что гадалка просто применила к ним психологический трюк, слова про замшу из головы не шли – в них верилось; знать бы ещё – что они означают.

На другой день вечером Настя зашла в гости к Марине – обсудить поход к гадалке и заодно пожаловаться на неудачный спектакль.

Для этого потребовались черный чай с бергамотом, кокосовые печенья, хлеб с вареньем и прикрытая дверь кухни, чтобы папе не мешали женские разговоры.

– Девочки, не ругайтесь вы так, – Маринина мама намазала маслом хлеб и протянула Насте. – Театр – это творчество, а у каждого из нас есть своё понимание происходящего. Может, вы неправильно поняли посыл в спектакле из-за своего возраста, может имели завышенное ожидание… Так тоже бывает.