Цикл: Миртанские проделки Книга II: Хозяин снов

Голос его сорвался на фальцет, смешиваясь с нарастающей болью в голове Геда.

Резко разболелась голова, стальные удары мигрени резко накатили, безжалостно долбя в виски и лоб. А где то на краю сознания, благим матом орал мой мозговой сожитель, некромант, - А-а, господин, убей этих идиотов, убей...

Спустя недолгую паузу, Марик прислушался к чему-то и продолжил - Примите же, боги, имя его либо верните старое, истинное, да будет так.

В это мгновение землю ощутимо дважды тряхнуло, ритмично звякнула посуда, а некоторые склянки с содержимым ушли в свой последний полёт со стеллажей. Грянул гром и в хижину, объяв весь небосвод, ударила толстенная молния.

Тут же в глазах Марика сверкнул испуг с вплетённым недоумением.

Где-то в черепушке выходя на ультразвук верещал старый некромант. Черепушка же отзывалась свинцовыми ударами боли.

Я взглянул на знахарку, увидел лицо полное страха, открытый рот и глазами гадящей мышки. Видимо что-то пошло не так, впрочем, как всегда. Ощутимо потянуло дымком, похоже где-то на крыше начинал заниматься огонь, но тут же хлынул дождь, да такой… Порой говорят, как из ведра, но тут не подойдёт, как из водной пушки по буйным футбольным фанатам.

Где-то минуту лил дождь. Как по мне, продлись он ещё минуту, лачугу бедной Марты разобрало бы на составные. И так на затылок отчётливо начало капать, хе-хе, по закону подлости конечно же, только мне.

– И часто у вас такая веселуха? –решив разрядить обстановку брякнул я, не обращая внимания на нарастающую боль.

– Веселуха? – прохрипел Закир, всё ещё не оправившийся от шока. – Ты называешь это веселухой? На нас только что боги обратили внимание! Боги! А этот идиот улыбается и шутит! – он перевёл дыхание. – Знаешь, я начинаю подозревать, что ты не просто неудачник. Ты — ходячее бедствие. И я, по какой-то нелепой случайности, теперь часть этого бедствия.

— Рад, что ты это осознал, — как то спокойно и тихо стало на душе, даже нытьё Закира не волновало.

– Я не рад. Я в ужасе. Но, видимо, мне придётся с этим жить. Или умереть. Что, учитывая наши обстоятельства, скорее всего, произойдёт очень скоро.

Лия сидела пятой точкой на полу, похоже сильно струхнула. Ведьма медленно оседала на лавку, но при моих словах замерла, а Марик улыбался во все 32 зуба. Уж не знаю, что его так обрадовало, но, пожалуй, спрошу это как-нибудь в другой раз, а сейчас меня чего-то сморило совсем, пойду спать. Срочно спать.

Гед. Где-то глубоко в недрах сознания

Звяк, бам, бам. Тяжелейшие удары, от которых клетка, окружающая некроманта, содрогалась и жалобно поскрипывала. Удары чистой силой были тяжелы, в секунды тысячи килоджоулей энергии обрушивались на искрящийся металл нагревая его до красна.

– Открой! – голос Закира звучал не истерично, а с холодной, кипящей яростью. – Ты слышишь меня, выродок? Я не собираюсь сидеть в твоей дурацкой клетке, пока ты там… имя себе выбираешь! Гед! – он выплюнул это слово, как косточку. – Гед! Ты хоть понимаешь, что ты наделал? Боги теперь знают о тебе! О НАС!

- Ты что тут устроил, истеричка. Пади ниц перед своим господином – смертный! – рявкнул я и слова мои лишь волею моей пронеслись по небосводу моего мирка.

– Истеричка? – Закир замер, а потом расхохотался, но смех этот был злым, нервным, с металлическими нотками. – Я, Закир, прошедший пять кругов некромантии, — истеричка? Ты, мальчишка, который даже имени себе нормального выбрать не смог, называешь меня истеричкой? – он снова обрушил удар на клетку, и та звенела от натуги. – Да я в твоём возрасте уже…

– Ты в моём возрасте был вонючим учеником, который выносил ночные горшки за своим хозяином, – ярость во мне начала закипать.

Закир замер. В его молчании чувствовалось, что попал в точку.

- Старик мерзко засмеялся, а спустя всего пару мгновений тихо захихикал. -Ты-ы, жалкий глупец. Ты всего лишь идиот в разуме коего я застрял. Ты слаб и ничтожен. У тебя не было даже имени своего. Аха-ха. Неужели Белиар дал мне шанс на перерождение и помог обрести новое, полное сил тело. Белиар не оставляет своих, – голос Закира стал тише, но в нём появилась странная, почти молитвенная интонация. – Он ждёт. Он терпелив. И он знает, что я не подведу. А ты… ты просто сосуд, мальчик. И когда придёт час…

Он не договорил. Но угроза повисла в воздухе, тяжёлая, как нависшая скала.

Старик разливался соловьём, а у меня сжимались кулаки. Весь план с обретением такого нужного мне помощника полетел коту под хвост. Да какого там помощника, этот старый пень всё для себя похоже понял и теперь вынесет мне мозг и благо будет если я не буду сидеть уже через час вот так в такой же клетке. Хм… А у меня всё же похоже права администратора в этом странном месте. Вон старый минут пять упирается, весь на говно уже изошёл, а сделать ничего не может. Вся клетка только полыхает ультрафиолетом, да и только, а ну ещё с пяток таких же. Вокруг него. Раз. Раз. Раз… И старый идиот уже в клетушке, плотно подпирающей его чахлую фигурку, не вдохнуть не пикнуть как говориться.

Закир захрипел, пытаясь вздохнуть, и его лицо, искажённое яростью, начало багроветь. Но даже в этот момент он не сломался. Сквозь сжатые зубы прошипел:

– Ты за это поплатишься… Я здесь не навсегда…

А в глазах его плясал бешеный, лихорадочный огонь. Он не сдавался.

- Постой так, да охладись. Посмотри, как разъярился. Ты же простой Юзер, или не понимаешь,- начал я с ним на чистоту, раз уж план провалился и этого дебошира в русло страха и послушания, без членовредительства пока не вернуть. Ты постой вот так и подумай, стоит ли меня злить, да я не великий демон, да я не свергатель небес на землю, но всё же я и только я властен над тобой здесь. Только я смогу помочь тебе обрести новое тело, а не прозябать тут, в закоулках созданной мной же реальности. Ты подумай. Подумай.

– Юзер? – голос Закира, приглушённый сжавшейся клеткой, прозвучал с недоумением. – Что за… неважно. Слушай меня, мальчишка. Я не знаю, кто ты и откуда. Я не знаю, что за силы позволили тебе сделать это со мной. Но я знаю одно: ты не бог. Ты не демон. Ты — человек. И люди… люди ошибаются. Рано или поздно ты ошибёшься. И тогда…

– И тогда что?

– И тогда мы поговорим на равных, – закончил он, и в голосе его прозвучала такая уверенность, что мне стало не по себе.

Желания экспериментировать с его уничтожением не было. Было какое то смутное чувство, что начни его здесь гонять, сжигать или убивать, сознание найдёт лазейку и выделит ему какую ни будь подобную вселенную, где уже он будет владеть и управлять. И получится у меня раздвоение личности, а оно мне надо? -Так, ну что вижу под успокоился маленько, сбросил пар. Молодец.

Старый стоял как пингвин, лишь мотая ручонками туда-сюда. Подумал и решил оставить ему самую свободную клеть, вернул шатёр и создал двигающуюся куклу, естественно женского пола с формами и выпуклостями какими следует. Пусть старого, танцами развлекает, благо несложный образ движений, где-то я его видел, а, вспомнил. Вот так. Да чай носит. Красота, не жизнь, а малина!

Закир рухнул на ковёр, хватая ртом воздух. Несколько мгновений он просто лежал, глядя в потолок шатра, а потом медленно поднялся.

– Куклу? – он уставился на танцующую фигуру, и на его лице отразилась такая сложная гамма чувств — от оскорбления до любопытства, — что я едва не рассмеялся. – Ты… ты издеваешься?

– Развлекайся старый, – старательно сдерживая смех сказал я.

– Развлекайся, – эхом повторил он, и в голосе его прозвучала горькая усмешка. – Знаешь, в моём родном городе за такое… впрочем, неважно. – Он устало опустился на подушки, наблюдая за движениями симпатичной куклы.

Он замолчал, и в этом молчании было столько горечи, что я почувствовал… нет, не жалость. Но что-то похожее.

Может подобреет старый и выйдет с него, что нужное и полезное.

Гед. Три недели ада.

Деревенька Нейс.

Со времени нашего с Мариком переезда в деревеньку Нейс прошло уже 3 недели. Всё это время Марик глаз с меня не спускал хоть и делал это очень аккуратно. Рассказывал об охоте, местной жизни, правилах поведения в деревне и здешних порядках, ну и конечно же азам обращения с охотничьим луком. К слову, его я даже натянуть не мог как положено, так что на скорую руку смастачил мне старик, простенький ивовый.

Дни тянулись медленно и однообразно. С утра бег, пару кругов вокруг деревни и незатейливые физические занятия. Дальше готовим простенький кулёшь и аж до обеда занятия в стрельбе из лука, далее обед. На обед тот же кулёшь как не прискорбно и занятия по теории местной охоты с подробными и леденящими душу рассказами про неудачливых охотников на ту или иную дичь, их ошибки и средневековая техника безопасности при охоте на всякого рода тварей, пока простеньких. Преподавал он и правила выслеживания, скрадывания и выбора оптимального места засады. Ох. Голова от всего этого кипела, вроде чего там, вот лук — вот дичь, натягивай и стреляй точно в глаз, а нет… Теории столько, что в институте меньше в минуту времени заливают. Дальше усиленные физические занятия вплоть до сверчков, после поесть, что не доели днём с травой какой, вроде салат импровизированный и спать.

С таким графиком до своей завалинки я доползал на полусогнутых и по этой причине до сих пор толком не с кем и не познакомился лишь Джиса порой приносила кувшин другой молока, с ней и удалось парой словечек перемолвился.

– Смотри-ка, – хмыкнул Закир в голове. – Молоко приносит. Значит, либо ты ей нравишься, либо она решила тебя откормить перед забоем. Я бы на твоём месте не расслаблялся.

– Вообще молчи, – фыркнул я, – ты сейчас в моей голове — гость, а не советчик.

– Гость, которому это тело ещё пригодится, – парировал некромант. – Так что молоко пей, но от девушки держись подальше. Женщины — это всегда проблемы. Особенно красивые.

Думаю, ещё пара недель в таком темпе, и я бы точно сдох, но вдруг сегодня с утра ко мне подошёл Марик.

-Ты очень быстро учишься Гед, да и лук ты уже сносно держишь, попробуй теперь нормальный, охотничий. Думаю, ты уже сможешь с ним совладать.

Я взял лук, в холостую потянул тетиву, - хм, и правда. Это конечно не лук Марика, но все же не сырая деревяшка с верёвкой. Взял стрелу и выстрелил в соломенную вязанку. -Ох какая сила: кажется, в слух сказал я.

-Да этот лук намного лучше той палки, что была у тебя до этого. Ты попривыкни пока к ней постреляй, а я подготовлю стрелы к охоте. Завтра по утру выйдем, будь готов.

У меня аж челюсть в низ поползла, - Э-э… Как это на охоту, на кого? Я как-то не чувствую себя подготовленным на столько.

Марик усмехнулся, всё, что ты бы мог понять с ноля, я тебе рассказал, лук ты держишь уже сносно, да и попадаешь на ровне с твоими сверстниками, есть и получше конечно лучники, но и лук они взяли, как только ходить научились. «Так что ты полностью как по мне готов», —пробасил он как-то слишком торжественно, как по мне. Он хлопнул меня по плечу и пошёл в дом. -Ах да, на кротокрыса пойдём, я тебе рассказывал, что да как.

М-да. Надо бы попривыкнуть к луку. По рассказам, эти зверюги жили всегда стайками от 3 особей, были медлительны и достаточно безобидны если руки в пасть не совать. Жирное тело с кучей складок и маленькой головой с двумя рядами острых зубов. Всеядны. По сути защищённых частей нет, шкура тонкая шерсть хоть и густая, но очень короткая, черепушку также стрела пробьёт без проблем. Эх пойду привыкать к новому оружию.

Лук, ах как хорош, я провёл по дуге лука ладонью, ощущая огрехи мастера, неровности и рисунок древесины, осмотрел тетиву, плечи.

-Ну что, давай знакомиться: сказал я, наложив очередную стрелу и выстрелил…

Охота

Утро нового дня началось, как обычно, с крика соседского петуха. Старик уже что-то сварганил поесть и копался в узлах сумки, если, конечно, можно так назвать мешок с завязкой.

– Долго спишь, Гед. Ты собрал свой мешок?

– Да, ещё вчера, – сказал я, раздирая глаза и подходя к ушату с водой умываться.

– Молодец. А я вот решил ещё копчёного мяса взять, да со слепу узел затянул, резать, наверно, придётся, – расстроено сказал старик.

– Дай гляну. Что у нас тут? Аха, – поковырявшись с минутку ножиком, всё же развязал узел. – Деда, а что ты лямки к мешку не сделаешь? Удобнее же, чем на плече тащить.

– Как это? – удивился охотник.

– Давай покажу.

Выбежал во двор, подобрал пару маленьких камушков, сунул по углам мешка. Взял верёвку потолще и концы завязал на углах мешка так, чтобы камешки препятствовали сползанию узла. В середине верёвки сделал петлю и накинул на верх мешка.

– Вот, рюкзак обыкновенный.

Марик почесал голову, повертел мешок.

– У нас нечто подобное делают из плетёных корзин, но вот так, чтобы раз и готово, — занятно. Молодец. Ну, что, идём, поедим, да в путь.

Через три часа мы уже пробирались через чащу леса. Хоть пока ещё весна, но трава уже кое-где по колено, да и сухие поваленные деревья не добавляют скорости передвижения. Я шёл за Мариком, боясь сбить дыхание, а тот пёр по лесу как по бульвару, и ни одна ветка не хрустнет, лишь трава по сапогам шелестит. Вдруг он повернулся.

– Ну, что, помнишь, где деревня?

Хе-хе, ну не настолько же я бездумно шёл. Без колебаний указал направление.

– Хорошо, – кивнул головой охотник. – Вон там дальше, если смотреть в сторону того дуба, будет гнездо кротокрысов. Постарайся выманить одного и добыть. Я постою тут, покараулю от волков да и других хищников.

Подсобравшись, я без разговоров двинул в указанную сторону, снял рюкзак на ходу и достал приманку. Да, вы догадались, свежая баранья культяшка, лишь слегка заветренная.

Пробираться пришлось довольно далеко, но вот всё-таки вышел на утоптанную поляну, в середине которой была огромная нора крайне интересной формы. Кротокрысы, повизгивая, видимо от удовольствия, возились там в грязи. Предательский холодок пробежал по спине. Ну и падаль же какая, бр-р-р… Представлял я их в живую намного миловиднее, а вот эти комки жира и зубов занимались своими делами: некоторые принялись жрать траву, попутно выкапывая корешки, некоторые так и барахтались в грязи, а пара жиробасиков начала выяснять отношения. Передвижение их больше всего напоминало неспешное перемещение кролика: сначала сразу обе передние лапы быстро выбрасываются вперёд, после чего тело как-то перетекает к ним, опирается и поочерёдно приставляет задние. По размерам — не меньше полутора годовалой свиньи, килограмм под 100–120. И таких зубастых поросят здесь восемь штук. И это на полянке, а в норке неизвестно сколько ещё. Страхотища. И вот на это чудо-юдо охотиться надо. Меня ещё раз передёрнуло, но я всё же выбрал особь на максимальном удалении от других. Привязал баранье копыто к верёвке, скинул рюкзак под дерево.

Ну что, поехали.

Размахнувшись, швырнул копыто так, чтобы примерно поблизости от отшельника попало. Перестарался. Копыто со смачным шмяком попало прямиком по сопатке монстра. Тот обиженно визгнул, хрюкнул, потряс головой. Остальные кротокрысы возмущённо захрюкали, лениво вертя головами, а я, перебирая руками, медленно тащил культяшку за верёвку к себе. Чёртова животина как будто обиделась, даже желания преследовать не выказала и повернулась задом ко мне. Гадина такая.

Сейчас ты у меня получишь.

Размахнувшись посильнее запустил ногу по заднице монстра.

Шлёп. Вяк, хру-фру.

Кротокрыс припустил в сторону своей норы, а я выругался. Все остальные особи были слишком кучно расположены. Так, раз, два, три, четыре, пять, шесть. Хм. Куда ещё один делся? Нигде не видно. Ладно, подожду, может, отпрыгнет кто ещё в сторону.

Просидел так на корточках минут пять, пока одна зубастая особь не решила отделиться, правда, немного не в ту сторону. Да ничего, я не гордый, подойду.

Только подтянул к себе лук, взял стрелы и хотел было встать, как меня за задницу со злобным взвизгом — кусь!

Выдал в прыжке трёхэтажный мат, а её не впечатлил, держит меня зубиками за филейную часть, а мне не вырваться, не развернуться, даже поорать нельзя — тогда вся эта кодла прискачет, и конец. А Марик далеко, метров за триста в лесу. Сходил, зараза, поохотился, — ругнул я себя, изворачиваясь, и со всей дури, что есть, хлестанул кротокрыса по боку. Взвизгнув, тот отпустил, а я, чувствуя свободу, перекатом ушёл на пару метров в сторону и дал дёру со всей скорости, на которую был способен, с прокушенной задницей. Лук и колчан стрел были в руках, так что, отбросив колчан прямо на бегу, оставив одну лишь стрелу, с ходу развернулся, прицелился наспех — не так, чтоб этот монстр отстал сильно, но пара секунд у меня была. Выстрелил.

Стрела пробила голову и вышла из шеи зверушки. Та мгновенно успокоилась, лишь лапами по воздуху ещё какое-то время била.

Фух.

Что там с раной? Надо как-то до Марика добраться — у него были пара тряпок на такой случай. Зажав рану, поплёлся в его сторону. Минут десять я до него добирался, а в сапоге уже хлюпает.

– Эпично, – донёсся из глубины сознания голос Закира. В голосе его звучала странная смесь: уважение пополам с ехидством. – Ты, конечно, гениальный охотник. Выследил зверя и выманил на свою собственную задницу… . Я бы сказал, что это новый уровень мастерства, но боюсь не оценят смертные твоей жертвы.

– Заткнись, – желания пререкаться не было.

– Молчу-молчу. Но знаешь, что я тебе скажу? Твоя тактика «приманка собственной жопой» сработала. Может, запишешь в учебники? «Как добыть зверушку, пожертвовав самым ценным».

Марик, только меня увидев, сразу скинул мешок, ловко ослабил петлю, и к тому времени, как я доковылял, уже держал наготове ленты ткани и пузырёк с вонючим содержимым.

– Как же гоблин тебя дери, угораздило так!

– Думаю, это риторический вопрос, – хохотнул я.

Тут старик отвесил мне подзатыльник и принялся обрабатывать рану.

– Тут шить надо, – рыкнул он. – Молодец, конечно, что не орал, но мог бы знак подать — ведь учил. Берёшь толстый сук, который заранее готовить надо и по дереву бьёшь им один раз со всей силой. Такой звук далеко слышен. Ух, идиот безмозглый, как ты зад ему умудрился подставить? Терпи теперь.

Он опять покопался в мешке, достал деревянную коробочку, открыл, извлёк оттуда кованую здоровенную иглу и нити. Вдел нить в иглу, обтёр руки вонючей мазью, которой обрабатывал рану, и начал шить. Ладно, я успел деревяшку в рот сунуть.

Марик хохотнул:

– Вперёд наука тебе будет и памятка на всю жизнь, прямо на заднице, раз уж ей думать решил. Да уж, такой памяткой шибко не похвастаешь!

Игла сноровисто летала, оставляя стежки, но тут старый охотник резко встал, вскинул лук с уже наложенной стрелой и за тих.

Тут заметил и я! Трели птиц стихли, тут и там испуганные пернатые слетали с веток. Стояли в тишине, прислушиваясь и всматриваясь в лесную чащобу, недолго. Из леса вышла пара охотников и, махнув рукой, направились к нам.

– Привет, Марик. Случайно на вас вышли, до близнецов ходили, ловушки проверяли. Как вы тут? Добыли чего? – ещё не успев взобраться на небольшую возвышенность, на которой мы обосновались, сказал один из охотников с длинной чёрной бородой и шрамом через всё лицо.

– Здорова, охотники. – Марик отпустил оружие, приставив его к дереву, и убрал стрелу обратно в колчан. – Да вот, внучка на охоту решил сводить, да не задалось. Вы — это, располагайтесь тут, я штопать заканчиваю уже.

– Я и думаю, что он перед тобой голым задом сверкает. Это где ж вас так угораздило? – спросил второй, сильно моложе, где-то наверно лет семнадцать-восемнадцать, тоже с угольно-чёрными волосами.

– Уго, друг, даже не спрашивай, не то всю дичь распугаешь! – серьёзно сказал Марик.

– Всё так ужасно? – присев на высохшее, некогда упавшее дерево рядом с получившимся лагерем, уже чуть не смеясь, спросил бородатый. – Уго, принеси дров пока. Думаю, лучше нам возвращаться в деревню вместе.

– Спасибо, Ув, помощь нам не помешает, – кивнул головой Марик.

– И всё же, может, расскажешь? Интересно же, – доставая из мешка бутылку, по-видимому выпивки, нетерпеливо попросил Ув.

Охотники и так большие любители байки травить, а уж в лесу, у костра, да с бутылочкой приятной настойки и в приятной компании старых знакомых — сам бог, похоже, велел.

– А-а, пусть сам рассказывает! Не понимаю, как такое возможно. Всё, закончил шить. Штаны сам потом залатаешь, – пробурчал Марик, сев на бревно рядом с Увом и тоже достал бутылку из рюкзака.

Примерно в это же время Уго притащил большую охапку дров и начал заниматься костром.

Наверно, красноте моей морды смог бы позавидовать самый спелый помидор. Стыдоба какая, да и дед был явно расстроен произошедшим. Я всё мялся и никак не мог решиться сказать, и тут в голове начал выстраиваться план с мутным исходом.

От костра уже потянуло первым дымком, и Уго присел рядом с бородатым. Теперь на меня ожидающе смотрело целых три пары глаз.

Ну и хрен с вами, тонуть так с песней, так сказать. Ещё в той жизни, на Земле, я частенько сочинял стишки и решил оформить свой рассказ в необычном для этого времени стиле. Поднял подбородок, выпрямил спину, облокотившись плечом на ствол рядом стоящего дерева. Как мне казалось, театрально поднял руку, выдержал театральную же паузу, посмотрев каждому многозначительно в глаза, резко отпустил, как бы посылая всё к Белиару, и начал.

Драпа о вожде кротокрысов

– Драпа о вожде кротокрысов, – начал было я, выдержав очередную паузу, и чуть не рассмеялся, глядя на брутальных охотников, на данный момент больше похожих на детей, которым включили любимый мультик. Всё же сдержался и продолжил, максимально, как мне казалось, театральным голосом…

В глубокой чащобе, И в солнце, и в дождь, Жил, мифов достойный, Кротокрысов вождь. Долгие годы Гонял он волков, И дрожал мракорис От его клыков. Но ныне весною Он шум услыхал, Охотник младой Чад бить прибежал. Нет, мифов достойный Кротокрыс сказал, Отводить все взоры Он сколдовал. И не знал охотник Что дичью он стал, За горло зверь могучий Ухватить мечтал. Монстр подкрался тихо Остался рывок, Но охотник лихо Совершил отскок. Но достойный мифов Зверь не сплоховал, На клыках огромных Кровь почувствовал. Яростью застило У вождя глаза, Но ловкач охотник Вырвался тогда. И секунды хватило б Зверю на рывок, Но в тот миг недолгий Век его истёк. Лишь одной стрелою Был убит тот зверь. Бой достоин ль мифов Вам решать теперь.

На этом моменте я глубоко поклонился, а в заднице резко и очень больно стрельнуло, но я взял всю волю в кулак и медленно выпрямился. Потрескивал костёр, где-то далеко неистово орала какая-то птица. Если бы не это, можно было бы сказать, что тишина гробовая.

М-да, какой угодно реакции я ждал, но не тишины. Вряд ли местные жители сильно избалованы стихоплётством, так что корявый слог не должен бить по ушам. Но что тогда?

И тут мои размышления перебили…

– О, Белиар, – выдохнул Закир в голове таким тоном, будто увидел нечто, разрушающее основы мироздания. – Он ещё и стихи сочиняет. Мало мне было задницы, теперь я должен это слушать. Я в клетке сижу, а он… «драпу» декламирует. Знаешь, а может, Белиар всё-таки меня наказал? За какие-то грехи? Потому что сидеть в голове у поэта-охотника, который только, что описал собственную жопу в героическом эпосе — это… это изощрённая пытка.

В принципе от старика некроманта другого не ждал, даже отвечать не стал.

На, глотни, брат-охотник, уважь товарища, – сказал бородач Ув, протягивая свеженький бутыль с неким содержимым.