Гуляй-город

— Ещё жив. Сердце не остановилось, — сказал Асмодей, прижав ухо к груди мальчика.

Воевода не спешил покидать седло. Нехотя проговорил:

— Инкуб бы умер на подлёте. Впрочем, только мучения продлятся.

Жрец приблизился, хромая, положил ладонь мальчику на лоб. Кроме сочувствия он ничего не мог дать. Из последних сил ребёнок скосил уже бессмысленные глаза на воеводу. Астерот не выдержал этого взгляда и на несколько мгновений поднял серые веки, выдававшие в нём древнего ящера.

— Надо попробовать, — решился Асмодей. — Попытка не пытка. Уверен, что сестра уже в пути. Лишь бы не вспыхнул.

Пуговицы отлетели от грубого кителя и зазвенели между валунов. Добравшись до ран, Асмодей несколько раз выдохнул и со всей возможной осторожностью погрузил в них пальцы.

— Сейчас склеим назад. Сейчас мы тебя починим, — бормотал принц. — Немного полевой медицины... Жрец, иди ближе. Вытягивай боль. От неё тоже умирают. Вроде бы не так всё ужасно, но вот кровь… фонтаном бьёт.

— Только мучаешь. Оставь его, — усомнился Астерот.

— Меньше всего хотел бы доложить Люциферу, что мы угробили ребёнка на посвящении.

— Не мы, а жрец. Что у него с крыльями, почему не раскрылись? Ты куда смотрел, доходяга? Теперь и не выяснишь, все кости переломаны в кашу.

Перевернув мальчика на спину, Асмодей задрал ему рубашку и изучил узор пятен вдоль позвоночника.

— Совпадает с моими. Значит, кровь подойдёт. Я сначала отдам ему свою, затем придётся пересоздать, пока не умер.

— И что у тебя получится? Ты — не твой отец, чтобы чисто провести работу. Выйдет калека.

Асмодей за считанные секунды пришёл в ярость. Астероту не стоило бередить гордость принца.

— Сейчас сам увидишь, какие вещи я могу творить.

— Я тебе запрещаю идти на такое! Слышишь?

Шесть копыт быстроногого эка выбивали барабанную дробь о камень — Леора принеслась из чертога, который находился совсем рядом. С братом Асмодеем у неё была непостижимая тонкая связь, да и многие события она предугадывала, поэтому наверняка бросилась на помощь, когда ничего ещё не случилось.

— Уже всё? — спросила она, задыхаясь от волнения.

— Нет, — ответил принц. — Но ребёнок на волоске, а мне тут кое-кто пытается помешать спасти его.

— Астерот? Да что с тобой!

— Ребёнок — воспитанник Дэры. И нам решать, жить ему или нет, — скрестил руки на широкой груди Астерот.

Его тёмно-серые глаза блеснули холодом.

— Вам?! — взорвалась Леора вслед за братом. — Ты — креатура, а не дитя. И все вы! Вы сделаны такими, а не рождены! Вам, ящерам, лишь пожалован облик! А не нравится — ползай дальше среди камней и только языком шевели вместо речи.

Астерот не отступал, но тут Леора воздела руки к звёздному небосводу, и вокруг неё со злым пороховым шипением вспыхнул круг магической печати, в который попал принц и пострадавший ребёнок. Воевода отпрянул, такая мощь была ему не по зубам. Какими бы славными воинами ни были доледе, суккубы и инкубы на пике ярости становились десятикратно сильнее, хоть и ненадолго.

Мальчик почти угас, и Асмодей решился на то, что ещё несколько минут назад казалось бы сумасшествием.

***

Первым чувством, посетившим Дея, стала свинцовая слабость. Очнувшись, он попробовал глубоко вдохнуть, и переломанные рёбра тут же резануло болью. Когда к нему вернулась память последних перед забытьём секунд, он с ужасом стал гадать, насколько сильно пострадал.

«Моя голова должна была разбиться вдребезги. Но ведь я чем-то думаю».

Через некоторое время ему удалось повернуться на бок и рассмотреть помещение. В центре стоял стол со стульями, накрытый старым знаменем с обтрепавшейся вышивкой. А почти все стены состояли из чёрных зеркал. По углам пылились манекены с мундирами и доспехами разных времён, все избыточно роскошные. Серебряная канитель потемнела, вышитый бархат сморщился. Кто же удостоился носить такое? Или это для театра?

Скрипнула балка, к которой был привязан плетёный гамак с кистями, и Дей встретился взглядом с принцем. Тот был немного не похож на себя, будто измождён.

— Надо же, ты уцелел. Уф-ф-ф.

— А где я?

— Святая святых, — заговорил отец инкубов привычным самодовольным тоном, — моя берлога в Келса. Как тебе походная кровать? Купил, да так и не воспользовался. Впервые разложил. Для перины ободрали пятьдесят мологанских лебедей. Якобы. Если жёстко лежать, то я с этих купчин сам шкуру спущу.

— Очень мягко. Как на облаке. Но я ведь мог испачкать всё кровью...

— Как будто мне для вас чего-то жалко. Жив остался — и радуйся.

«Для кого?» — удивился Дей, но спросить не посмел.

— Сколько здесь зеркал! Зачем?

— Для связи, у меня же тут и переговорная. Ну и зеркал не бывает слишком много, когда есть на что полюбоваться. Видел новый доспех из Тау? Поглощает удары, не колется ни магией, ни металлом, а сидит... Ну просто... Это надо видеть!

Дей убедился, что принц не смотрит на него, и скривился. Все инкубы — поганые смешные нарциссы. Ну как можно пялиться на себя самого?

Асмодей лениво опустил руку к полу, нашарил винную бутылку и сцапал её.

— Жаль, что ты для такого маловат. Ну, для выпивки. Лучшее лекарство. Я так выдохся, как будто самолично тебя рожал. Да ещё и имена наши так мило совпадают, ты будто часть меня. Судьба!

Смысл этих слов Дей даже не попытался понять. Он уже был озабочен тем, чтобы покинуть пристанище инкубов и вернуться в родную Дэру.

Дей с трудом приподнялся и сел, скрестив ноги.

— Я смогу уйти, как только мне станет лучше?

— Да, в моём логове ребёнку делать нечего, тут такое бывает, ха-ха! Вспомнить стыдно... — усмехнулся принц.

— Мой командир уже всё знает?

— Разумеется. Скоро познакомишься с ним.

— Но... Мы знакомы. Прости, принц, не понимаю.

Дей скосил глаза и вдруг увидел напротив себя в зеркале потрёпанного маленького инкуба. Перья пегих волос обрамляли лицо, на котором уже чуть заметно проступили вальяжные мужские черты. Он подумал, что зеркала начали транслировать кого-то из детей принца. Мальчик в отражении молчал и сидел неподвижно. Дей потянулся ощупать крыло — и незнакомец в зеркале повторил движение.

Это был кошмар, страшный сон, наваждение. Но в нём был привкус крови во рту, боль в теле и слишком много реальности. Пряди волос, поднесённые к глазам, и правда оказались в поперечную полоску, русо-ореховыми вместо серых.

Ещё несколько минут Дей в ужасе молчал. Если бы просто переменилась внешность, если бы его сильно изуродовало, если бы из него сделали ходячую машину или дали умереть, это даже отчасти не сравнилось бы с нынешней участью.

Память многое сохранила: страшное падение, мелькающие лица, всполохи злого, воющего пламени — ровно до момента, когда женский голос так беспомощно и отчаянно закричал: «Пожалуйста, остановись!»

Пересоздали. Как когда-то Люцифер пересоздал ящеров, населявших Тартар, чтобы те смогли развиваться дальше.

— Ты сделал меня инкубом!

— Горе-то какое! — передразнил Асмодей. — Я вообще им родился.

— Это же можно вернуть назад?

— Блинчик наполовину испёкся, — хохотнул принц.

— Но зачем? Я же столько учился, хотел служить в легионе! Как теперь я буду служить в легионе?!

— Легко и просто. Ты же в курсе, что армия не из одних доледе состоит.

— Это не то! — выкрикнул Дей, давясь слезами.

— …Но если вдруг каким-то непостижимым образом поумнеешь, то бросишь эту мысль и освоишь действительно нужную профессию, — продолжил Асмодей. — Музыкант, художник. Инженер на худой конец. Есть мнение, что любителей ходить строем развелось чересчур много, и я с ним согласен.

— А я нет!

— Дей, включи мозги, — покосился принц. — Ты же умный ребёнок. Я тут узнавал про тебя... Корпус-Кворум — это не диада для воина. Ты рискуешь быстро умереть и...

Принц умолк. Его рассуждения явственно зашли в тупик. Одно из двух ключевых событий в жизни могло как раз остаться позади.

— И это уже случилось, — сам себе не слишком веря, продолжил Дей. — Значит, мне осталось найти друзей, чтобы сомкнулся Кворум.

— Друзей в военных походах ты будешь терять почти с той же скоростью, что и находить.

Принц тогда выбрался из своего лежбища и ушёл за врачом, оставив Дея приходить в себя.

Демонические дети поправляются быстро. Всего пара дней потребовалось на то, чтобы Дей встал на ноги. К нему то и дело заглядывали доктора, принц задавал им море вопросов, а когда они осматривали переломы и раны, стоял поодаль и до синяков сжимал себе запястья. Тогда Дей счёл это трусостью. Но когда он стал старше, то понял: дети не должны страдать. Видя такое, взрослые чувствуют себя беспомощными и бесконечно виноватыми.

В одну из ночей заглянула Леора. Дей узнал её даже сквозь дрёму, но почему-то не поздоровался. Просто не смог, будто кто-то украл все его слова. Она смотрела ласково и долго, тоже ничего не говоря, но от этого присутствия в голове появились приятные мысли. И всё же они находились в тени самой огромной и досадной: Дей не мог понять, почему он упал. Никто никогда ни до него, ни после не падал с Шипа. В последствии жрец и воспитатель были оправданы, случай запомнили как несчастный, непредсказуемый.

От стыда и обиды на самого себя Дей так взялся за тренировки, что уже через несколько циклов легко взлетал с места, поднимал с собой в воздух на спор нескольких ребят, но одного было не вернуть — его прежней жизни. Короткой, но несметно дорогой.

Тави

— Мастер Дей. Прошу простить.

Открыв глаза, легат увидел пару мягких сапог с ремешками и напуск штанов в мелкую полоску. Пришёл чей-то денщик.

— М?

— Вас зовут в «Злой скоморох». Там собрались барды и ваши соратники.

Легат медленно сел и потёр щёку, догадываясь, что на ней отпечатались узоры ковра. Денщик протянул записку, из которой Дей узнал, что войско успешно распущено, казначейство готовит расчёт с наёмниками, в арсенале и лазаретах кипит работа.

Покидать дом решительно не хотелось.

— Без меня соратники с выпивкой не справятся? — спросил он денщика без особой надежды.

— Справятся, но все очень хотят вас видеть.

— Да хватит уже меня… видеть. Не насмотрелись за поход? Ну ладно, передай — буду.

Нельзя было сказать, что Дей испытывал слабость или недомогание. Он хотел спать, потому что сон получился необычайно приятным и глубоким. Перед тем, как прикорнуть прямо на полу в гостиной, он с большим трудом заставил себя привести в порядок эка после долгого пути. И вот нужно было снова возвращаться в седло.

До таверны Дей доехал, когда веселье уже поулеглось. Знакомая сивушная духота обняла его сразу за дверью, тихий стон смычковой харпы доносился со стороны очага, где обычно играли музыканты. Никто из знакомых поначалу не попался ему на глаза.

Синора помахала рукой издалека, призывая за свой стол:

— Садись к нам, командир. Что пить будешь?

Теперь она была одета в простое чёрное платье с новой форменной накидкой и выглядела куда менее несчастной. Скорее, чуть рассеянной от выпивки — если верить батарее бутылок у ножки стола.

— То же, что и ты, — отмахнулся Дей. — А кто меня хотел видеть? Не знаешь?

— Я, — качнула головой Синора. — Стало скучно. Остальные — слабаки, сидят по домам. Эх, не то что раньше!..

Хорошее было начало. И без лишних глаз поблизости. За тем же столом напротив только дремал незнакомый доледе, а рядом с ним сидел с отсутствующим видом нарядный бард и печально тренькал на домре, глядя перед собой. Легат поздоровался, но ему не ответили.

— Он сегодня слишком много услышал, — Синора со смехом пихнула барда в плечо, едва не опрокинув назад.

— Ох уж эти творческие натуры, — проворчал Дей, устраиваясь рядом с подругой. — Показывай новый шлем, наверняка приволокла с собой.

Демоница радостно подхватила шлем, лежавший рядом с ней на лавке, и грохнула в середину стола. Дей одобрительно погладил алую гриву, ещё не выцветшую. Такую видно издалека, при небольшом росте Синоры это было как нельзя кстати.

— Так, теперь табард. Поверх платья оригинально смотрится.

Она вскочила на лавку и, подбоченясь, продемонстрировала печать своей когорты, вышитую на груди. На ткани ещё угадывались складки от долгого хранения сложенной.

В порыве гордости Дей подхватил её выше колен и несколько раз крутанулся. Синора, смеясь, схватилась за его плечи.

Не каждый раз удавалось вернуться из-за мембраны, сохранив почти всех офицеров. Оставалось надеяться, что демоница не забудет, чьё место заняла и почему. Но это всё будет потом, когда долг снова позовёт их прочь из дома.

— Умница ты у нас, — Дей наконец поставил её на пол. — Меня прихлопнут — будешь осады проводить.

— Не-е-е-ет, если тебя убьют, я раскисну!

— Нельзя раскисать, не положено.

Вино полилось в возникший на краю стола стеклянный бокал, испуская сладкий дух. Служащий поклонился и исчез.

Легат подумал, что лучше бы принц забрал с собой всё вычурное барахло, а погреб не трогал. С другой стороны, желание промочить горло привело на пирушку к Синоре.

— Новый Рай, — заключил Дей, покатав на языке первые капли вина, — почти десертное. Соскучился по этому вкусу.

Бах! Что-то упало на втором этаже. За соседним столом задрали головы, будто могли видеть сквозь потолок.

Клевавший носом над своим бокалом незнакомец оживился то ли от резкого звука, то ли от поворота беседы:

— А я говорил! А она не верит! Говорит, жидковато для новорайского. Что с твоим языком, Синора?

— Обожгла на днях. Не об хрен инкуба, к сожалению, просто младшие нахимичили с гипокрасом.

Дей закашлялся. Да уж, доледе — не мастера заигрывать. Неужели он сам бы выдал сейчас нечто подобное, не упади тогда с высоты Шипа?

— Уф, тебе лишь бы глаза залить, — сварливо проговорил незнакомец, — Ну что за женщина! Хемнидаль Мефар, — представился он Дею. — Для твоей милости просто Хеми. Я… так сильно соскучился по ней, Синоре, слов нет! Но пить с ней… Лучше не пить с ней, в общем…

— Хеми тут после своей академии по вечерам расслабляется, — пояснила Синора.

— А на кого учишься, если не секрет? — Дей снова спрятал нос в бокале.

— Да так, на свою голову выбрал историю, — поморщился Хеми. — Уже не учусь, преподаю. Профессор.

— Интересные у тебя друзья, Синора. Я бы и со всеми прочими познакомился. Может, и у самого тогда их прибудет.

Синора поспешила, наконец, представить и легата, пока тот не пустился в печальные пояснения:

— Как ты понял, Хеми, это наш легендарный Дей Далестора. И если он — не самый умелый рубака из всех, то тогда помереть мне на чужбине! Честное слово, Дей, за тебя голову не жаль сложить.

Безымянный палец демоницы очерчивал круг за кругом по краю кубка. Хоть она и замыслила интересно провести вечер, но не напрашивалась сама. Украдкой разглядывая её, Дей тоже колебался и тянул время, болтая с ней ни о чём.

Таверна тем временем всё пустела. Хеми, не вязавший лыка, мурлыкал песенку. Бард безмолвно прилёг на лавку и поджал ноги, но глаза так и не закрыл. Сочинял в уме или думал о чём-то своём.

Когда легат уже почти решился лукаво улыбнуться Синоре и пригласить в свой необжитый ещё дом, в двух шагах от него образовался хозяин заведения.

— Ваше благородие! — Кабатчик почти плакал. — Умоляю… Убьют же кого.

— М?

— Там, наверху.

Дей оглядел таверну. Мало кто из посетителей был озабочен шумом, а вот прислуга скопилась внизу лестницы на второй этаж, не смея подняться.

Когда заканчивались военные действия, на плечи старших офицеров ложилось общественное спокойствие, так что увильнуть от разборок не вышло бы. Синора, к чести своей, мигом подобралась и посмотрела вопросительно.

— Сиди, я позову, — обронил легат.

Дей осторожно отодвинул с дороги кабатчика и зашагал по скрипучим ступенькам с прибитым к ним потёртым ковром. Со стороны одной из комнат доносились звуки ударов. Те так и сыпались на чьи-то бока. Судя по частоте, сразу с нескольких сторон.

Вздохнув, Дей распахнул дверь и увидел не людей, как он ожидал, а доледе. Очень молодых, едва ли дослужившихся до офицеров и скотски пьяных. При виде легата двое или трое выпрыгнули в окно, оборвав дерюжную штору, а один замешкался и попался.

— Чего шумим? — спросил легат, тряхнув за шкирку хулигана, но тот будто язык от страха проглотил.

Дей отвесил ему оплеуху, вышвырнул за дверь и поспешил к жертве.

На полу в луже крови и ликвора лежал инкуб.

— Ты меня слышишь? — легат нашарил медальон с именем. — Та… Тавилис, слышишь меня? Эй!

Тавилис только шумно дышал, глядя в потолок.

Нужно было вернулся в зал за подмогой. Там хищница Синора уже восседала на спине пойманного дебошира, подвывавшего от того, что ему выкрутили назад руки:

— Смотаться наружу хотел!

— Есть здесь врач? — громко спросил Дей у тех, кто ещё сидел за столами. — Избили инкуба, теряет кровь и ликвор.

Кто-то махнул рукой:

— Студент. Могу посмотреть.

Медик бегло проверил инкуба, влажно кашлявшего и пытавшегося самостоятельно встать.

— Ничего смертельно опасного, рассекли бровь и есть скальпированная рана. Ликвор только из сосуда в горле, не страшно. Ничего из него больше не течёт, хорошая свёртываемость. Завтра будет ясно, сильно ли получил по голове.

Дей предложил отнести инкуба в лазарет.

— О-о-о, не советую! — покачал головой медик, вытирая кровь с рук носовым платком. — Там всё занято после похода.

— Здесь я его тоже не оставлю, — решил легат. — Таверна у порта, здесь бывает полно проходимцев.

Медик пообещал прислать помощь в дом-крепость, как только станет возможным.

Пойманный Синорой хулиган стоял, опустив голову и морщась, — ему сломали пару пальцев. Дей спокойно расспросил, почему началась драка и кто в Дэре будет с этим разбираться. Оказалось, на общих учениях инкуб надерзил кому-то из особо заносчивых ребят, за что ему и устроили взбучку.

— На слова отвечают словами, — строго напомнил Дей. — Будь вы постарше — вменили бы измену. Или вы всё-таки на почве ненависти к инкубам это сделали?

— Нет! — ужаснулся неудачливый беглец. — Нет, что ты, мастер Дей!

— Иди отсюда.

Привыкшие выручать товарищей, Синора и Дей переложили пострадавшего на сорванный со стены плотный гобелен. Гостиничное покрывало вряд ли бы выдержало, шторы тоже доверия не внушали. Медик предупредил, что инкубу нельзя ехать верхом.

Дей скомандовал:

— Несём ко мне.

— Уф, сколько топать! — пробормотала Синора.

По дороге Дей, шедший впереди, несколько раз обернулся, пытаясь разглядеть лицо несчастного. Оно было смутно знакомым.

— По-моему, я тебя знаю… Где-то мы раньше виделись… Я ещё подумал: надо же, не один Асмодей у нас белобрысый. Позвать его?

Инкуб едва заметно покрутил головой.

— Что за жестокость-то такая оголтелая?! — в сердцах выдохнул Дей. — Помню, над солдатами из Келса посмеивались, задирали, но бить, да ещё толпой — никогда не били.

— Это уж точно, — отозвалась Синора. — Мы однажды возились во время купания на Оксе, играли, толкали друг друга в воду, каждый по паре синяков получил. И дурацких кличек. Инкубский командир меня случайно на камни бросил. Испугался пуще моего, долго потом просил прощения.

Наконец добравшись до дома, они сгрузили пострадавшего на софу в гостиной. Он не давал промыть раны и, что тревожило Дея сильнее всего, не отвечал на вопросы. Только кашлял и подвывал, глядя в потолок. Попытки разговорить его ничего не дали, и легат решил оставить юношу приходить в себя, наказав не вставать на ноги.

Синора тем временем уснула в кресле. Над её головой лиана раскрыла большой светлый цветок, весь матовый от пыльцы.

— Ах вот как ты это делаешь, — прошептал легат. — Не спорю, отдых нам всем очень нужен.

Дей осторожно взял на руки дюжую демоницу, весившую как пара бочек пороха, и стал подниматься по лестнице, надеясь, что найдёт спальню на втором этаже. Так и случилось: за первой же дверью, массивной, но податливой, стояла кровать с многослойным балдахином. Дей удивился только, что она двухместная. Никак не мог принц довольствоваться таким скромным спальным местом. Видимо, за остальными дверями находились ещё несколько, и Асмодей пользовался ими по настроению, количеству приглашённых подруг, положению звёзд и прочим приметам, понятным ему одному.

Синора пошевелилась, когда почувствовала под собой перину.

— Спи, моя верная девочка, — прошептал ей Дей и сам провалился в зыбкий, затягивающий сон, едва успев стянуть сапоги.

Утром демоница выглядела подавленной. Она выскочила из кровати и спросила едва очнувшегося Дея:

— Я нужна тебе, легат?

И что тут ответишь? «Нет, ты мне не нужна» — звучит почти грубо. Да и ложь.

— Можешь идти, если хочешь.

Дверь хлопнула уже через секунду.

Синора явно сожалела о том, как прошёл вечер, хотя Дей так и не смог найти ничего плохого ни в её заигрываниях, ни в том, что они мирно уснули рядом. В ином случае тоже ничего предосудительного не случилось бы. Просто она была доледе. Из тех, кто не ценил никакой близости и чувств.

Нужно было проверить побитого инкуба. Запаха гари в воздухе не ощущалось: если бы сердце остановилось, вспыхнул бы вместе с софой, но всё же Дей спускался по лестнице осторожно. Не хотел резко увидеть что-нибудь печальное.

Тавилис лежал на том же месте и почти в той же нехорошей, вымученной позе. Он точно не спал.

— Доброе утро, Тави.

Тот только кивнул.

— Больно тебе, да? Или обидно? Или всё сразу? Потом расскажешь, как оно так случилось. Иногда плохо быть инкубом. Видел Синору, как она драпала сейчас от меня? Ящеры — они такие. Не любят нас до сих пор.

Тави ничего не говорил, но слушал, нервно хлопая глазами.

— Сейчас я тебе чай заварю. Хотя нет. Ты точно пьёшь кофе. Все из Келса пьют кофе. Кроме меня.

В ответ Тави только помотал головой и перевернулся лицом вниз. «Я опять кого-то расстроил», — подумал Дей. Но тут его новый знакомый завозился, вылезая из кителя, и с некоторым трудом убрал волосы с шеи. Кожа там вся почернела.

— Тебя душили! Как это я не догадался?.. Душили и повредили ликворный проток. Поэтому ты молчишь. Да-а-а! Сильно досталось. Медик скоро придёт, жди. Пойду поищу чаю себе, раз ты пока глотать не можешь.

Демоны уважали еду и напитки, хоть и нуждались в них почти в той же мере, что люди в курении. Красивая посуда и ценные сорта чая хранились прямо в гостиных, под стеклом различных вертикальных витрин, подсказывая темы для интересных бесед о вкусах.

Лиана тряхнула листьями, подзывая нового хозяина к высокому шкафу. Асмодей, конечно, не мог упустить шанса похвастать диковинками: все полки внутри были уставлены цветными стеклянными чайницами, разнообразными коробочками и чашками из разных сервизов. Видимо, их родичам не поздоровилось, но у принца не поднялась рука избавиться от целых.

В колбе тёмного стекла с плотно притёртой крышкой Дей обнаружил подходящий сорт чая. Без добавок, но породистый и терпкий. В коробочки заглядывать не стоило: судя по цветастым картинкам, там хранилось что-то слишком вычурное.

Маленький лощёный заварник хорошо лёг в ладони, и лиана снова обратила на себя внимание. Как только Дей снял крышку, она опустилась ниже, и один из отростков лопнул, источая воду. Ровно столько, сколько было нужно. Немного магии — и чай заварился.

— Это хорошо, что ты живой, — продолжал Дей, обращаясь к Тави. — Во-первых, обидно умереть в мирное время. Во-вторых, все глупые головы слетят разом за убийство. Не думал, что ученики Дэры себе такое могут позволить. Лично я там лишнего шагу ступить боялся. Воспоминаний уже нет, кроме вот этого чувства, что ты обязан быть рыцарем или сдохнуть. В-третьих, мне срочно нужно кому-то поездить по ушам, а то голова скоро треснет от самокопания.