Якудза из другого мира 8

Пришлось поиграть лицом, чтобы он понял важность моего задания. Малыш положил руку на плечо мальчишки, когда тот открыл было рот, чтобы задать очередной вопрос, и подтолкнул его в сторону здания. Аккуратно подтолкнул, отчего Киоси пробежал с десяток шагов чтобы не упасть.

Киоси было оглянулся, но наткнулся на мой посуровевший взгляд и только кивнул в ответ. Вот и хорошо. Думаю, что рано или поздно, но его удастся воспитать нормально. Удастся из него сделать достойного человека. Или достойного тануки, как получится…

Ну что же, пока Киоси бегает, можно потратить время с пользой. Я повернулся к стоящим босодзоку и произнес:

– Как доложила наша разведка – подставные лица будут заказывать мототакси и провоцировать вас на ярость и гнев. Вас будут пытаться раскалить, взорваться, в лучшем случае – чтобы вы набили хлебало противнику. И всё это зафиксируется на телефон. Начнут делать автоподставы, оскорблять, унижать – в общем, моя война перейдет на вас. Если вы считаете себя недостаточно подготовленными к противостоянию с этой империей обмана, то лучше сказать об этом сейчас. Ребята, приходят трудные времена – стрелять провокациями будут по мне, но могут зацепить и вас. Поэтому, я спрошу вас сейчас – есть ли желающие покинуть наши ряды? Я понимаю, что для душевного состояния будет нелегко прожить время до боя на арене, понимаю и приму ваш уход. Даю вам минуту на размышление, после этого мы будем повязаны одной красной нитью и разорвать её у противников не получится! Время пошло!

Я уставился на наручные часы.

Демонстративно уставился, чтобы не давить взглядом стоявших передо мной ребят. Где-то внутри тоненько звенела мысль, что на самом деле я просто не хотел встречаться глазами с теми, кто захочет уйти…

Секундная стрелка подошла к заданной цели. Я опустил руку. Беглый осмотр дал понять, что никто из стоящих не покинул своего места. Ребята даже не переглядывались – они просто смотрели на меня. Смотрели хмуро, но уверенно. Мрамор даже подмигнул.

К горлу подкатил ком. Надо же, какая преданность… Пусть об этих засранцах говорят что угодно, но вот за лидером они пойдут куда угодно.

И как же классно, что их лидером являюсь я!

Возле выхода из базы показался Киоси. Он зачем-то задержался у охранника, поглядывая в мою сторону. Надеюсь, что тануки просто остановился, чтобы поинтересоваться – как идут у того дела. Или просто не хотел прерывать мою минутную паузу.

– Спасибо за доверие, мототаксисты! – кивнул я и улыбнулся. – Я вас не подведу!

– Да, босс!

– Мы счастливы служить под твоим началом!

– Ты клевый чувак, глупо уходить от такого!

– Босс, я принес револьвер!

Последний возглас был сделан Киоси. Он, размахивая оружием, подбежал ко мне. Я покачал головой, когда он протянул мне револьвер.

– Хорошо, но подожди пока… Отойди на двадцать шагов, дружище! – сказал я.

– Зачем? – снова задал Киоси ненужный вопрос.

– Двадцать шагов, дружище! – с нажимом повторил я.

Сэнсэй Норобу чуть наклонил голову, наблюдая за мной. Я улыбнулся и подмигнул ему.

Тот посмотрел на меня, пожал плечами и отсчитал нужное расстояние. Я тем временем вытащил из кармана лайм и водрузил его себе на голову.

Этакая сцена из Вильгельма Телля. Только патроны были холостыми, а я далеко не сынишка легендарного швейцарского стрелка. Впрочем, я не собирался давать Киоси шанс меня подстрелить, поэтому и расставил патроны по столу. Нужные патроны…

По моей задумке он должен был восемь раз выстрелить и восемь раз промахнуться. Я же со спокойным лицом должен выдержать все выстрелы практически в упор и не шелохнуться. Так в своё время поступил майор Соколов и это очень здорово повлияло на наш боевой дух.

Вот только у майора Соколова не было Киоси…

– Заряди револьвер! – скомандовал я. – А если спросишь «зачем», тогда снова отправишься со мной на тренировку.

– Есть, босс! – тут же отрапортовал мальчишка и спешно начал заряжать револьвер.

Мототаксисты смотрели на его действия. Видели, как у Киоси три раза упали снаряды. У меня почему-то пробежал холодок по спине. Такое бывает, когда всё идет как надо, но вот на последнем этапе может что-то пойти не так. И этот холодок мне не понравился. Он о чем-то пытался меня предупредить, но…

На волне успеха от поддержки мототаксистов моя бдительность чуть притупилась. К тому же я должен был показать фокус, чтобы своим личным примером показать, как важно быть спокойным в любой ситуации.

– Зарядил, босс! – поднял револьвер Киоси.

– Отлично, дружище! Теперь попытайся сбить лайм!

– Но… Босс… – растерянно проговорил тануки.

– Никаких «но»! – отрезал я. – Стреляй, Киоси.

– Босс… – умоляюще проныл Киоси.

– Тренировка! – рявкнул я.

БАХ!

Киоси тут же выстрелил, целясь гораздо выше лайма. Я видел, что он специально задрал ствол.

Самое главное – у меня получилось не моргнуть!

Я даже улыбнулся в ответ. Лайм продолжал лежать на моей макушке и делать вид, что ему всё пофиг.

– Целься лучше! – нахмурился, чтобы показать всю свою серьезность.

– Босс, а может не надо? – подал голос Мрамор. – Мы уже поняли, что у тебя стальные яйца, уважаем и поддерживаем. Но… может не надо дергать смерть за усы?

– Мрамор, надо, – покачал я головой. – Пусть Киоси стреляет, а остальные… Ребята! Вы должны быть такими же невозмутимыми и наполненными решимостью! Ваше дело правое – победа будет за нами!

Растерянные мототаксисты переглядывались. Похоже, что моя маленькая демонстрация запала им в душу. Спорящие со смертью на дороге, они должны видеть, что их лидер не боится ничего. И то, что творится сейчас, будет отличной мотивацией к сохранению спокойствия в грядущих стычках с подставными клиентами.

– Киоси, стреляй! – снова скомандовал я.

Бах! Бах! Бах!

Три выстрела прозвучали с небольшой паузой. На этот раз Киоси начал прицеливаться. Что же, это хорошо. Потом у меня будет повод подколоть его с жопорукостью, но пока что я должен держать лицо.

– Отлично! – хмыкнул я. – Но всё-таки нужно снизить прицел. Так не очень хорошо получается! Ребята, мототаксисты! Когда вас будут драконить – доставайте телефоны и начинайте снимать дебошира. Так у нас появится видеоконтент, играющий нам на руку. У кого есть экшн-камеры на шлемах – не забывайте ими пользоваться. Ребята, спокойствие и уверенность в собственной правоте сыграет на руку нашей фирме! Киоси, стреляй!

Бах! Бах! Бах!

Ещё три выстрела. Остался последний патрон. Я снова улыбнулся. Похоже, что демонстрация проходит успешно. Пусть лайм не сбит, но зато моя уверенность передалась бывшим босодзоку.

– Если противники хотят принизить нас, то перевернем это в свою пользу. Отснятый видеоматериал мы подвергнем обработке, наложим эффекты, веселую музыку – пусть подставные утки усираются, в конечном итоге они выставят нас в хорошем свете. А эмоциональная реклама – самая лучшая реклама. Тем более, что для нас она будет бесплатной. Уверенность, спокойствие, вежливость – вот три слона, на которых будет строиться будущее развитие нашей фирмы. Киоси, остался последний выстрел…

– А можно я? – неожиданно спросил Мрамор. – Я поражаю мишень девять раз из десяти!

Я запнулся на миг, но потом кивнул:

– Конечно можно. Я поработаю ещё немного в этом тире мишенью. Мне не сложно.

Я-то был уверен, что патроны холостые.

Мрамор подошел к Киоси, забрал револьвер и прицелился. Многие замерли. Я же был спокоен, как удав.

Бах!

Лайм на моей макушке разлетелся на мелкие кусочки, брызнув соком в разные стороны.

– О-о-ох! – раздался вздох со стороны бывших босодзоку.

– Неплохой выстрел! – я через силу заставил себя улыбнуться.

Как так получилось? Ведь в револьвере были холостые и… Киоси остановился возле охранника на входе в базу. Неужели…

Мрамор кивнул и отдал револьвер обратно тануки. Тот со знанием дела откинул барабан и показал остальным пустоты. После этого он подошел и протянул револьвер мне.

– Ты где взял патроны? – едва слышно проговорил я.

– У охранника, – виновато произнес Киоси. – Я очень торопился, нечаянно задел их и они разлетелись по всему кабинету. Собирать их времени не было, а у охранника оказался такой же револьвер. Вот я и попросил его дать их мне. Босс, чего ты так смотришь?

– Да нет, ничего… Тебе надо больше практиковаться в стрельбе, – сказал я, проталкивая слова сквозь появившийся в горле ком.

– Да, буду тренироваться. С двадцати шагов не попасть по лайму… Ну надо же, – покачал головой Киоси.

Я же убрал револьвер за пояс и обратился к мототаксистам:

– Ребята, мы победим! Вы уверены в своей победе над противником?

– Да!!! – взорвалась криком территория перед базой.

– Тогда я сейчас должен буду провести небольшой тест на вашу невозмутимость, – сказал я и вытащил из кармана резиновую курицу. – Я сейчас буду ходить и проверять вас на спокойствие и уверенность. Кто улыбнется – тот будет отжиматься. А также, это нужно для того, чтобы понять – кого меньше ставить на маршруты, а кто сможет больше заработать денег за заказы. Начнем же…

В итоге получасовых расхаживаний только трое из сорока человек улыбнулись. Остальные стойко сохраняли каменные выражения лиц.

Шакко проиграла, а на роже Малыша расцвела такая довольная улыбка, что ей позавидовал бы даже Чеширский кот…

Я выиграл в споре и максимально смотивировал мототаксистов к дальнейшим действиям. Только почему-то всё это время меня не покидала мысль – как бы глупо я смотрелся с продырявленной башкой и резиновой курицей в кармане…

Глава 6

Конечно же госпожа Мегуми Утида удивилась тому, что молодой человек выказал желание приготовить еду наравне с женщинами. Обычно я приходил в гости, приносил какой-нибудь хороший подарок и общался с её мужем, Кенджи Утида. Общался до тех пор, пока не будет накрыт стол. А уже там надо было показать все свои манеры и вести учтивую беседу.

Да-да, именно за столом, но никак не прежде. Мегуми была твердо убеждена, что мужчинам нечего делать на женской территории, как и женщинам нечего совать свой нос в дела мужчин.

Однако… там готовились пельмешки…

Нет, я не та панда из мультика, которая сходила с ума по еде, но… Ребята, это же пельмени!!!

И если их правильно приготовить, то удовольствие от ужина, беседы и лицезрения милого личика Кацуми окажет такой благоприятный эффект, что я укреплю чуть пошатнувшиеся нервы и наберусь сил для дальнейшего противостояния. Именно поэтому я по пути к поместью Утида захватил с собой полкило замороженных грибов-лисичек в магазине. Они должны стать той самой изюминкой, которой я хочу выиграть спор у Кацуми.

На большой кухне так много ящиков, что если бы не плита и прочие принадлежности, то можно кухню запросто принять за камеру хранения вокзала с её большими закрытыми ячейками. В самом помещении суетились две служанки, готовые принести-унести-подать-идти-нафиг-не мешать.

Мегуми посматривала на меня с усмешкой. Похоже, что Кацуми успела рассказать про наш спор.

Я со спокойствием сфинкса разглядываю, как служанки раскладывают передо мной и перед Кацуми заказанные продукты. Сейчас начнется наша дуэль, где мы схлестнемся не на жизнь, а на пельмени.

В дополнение к мясу, луку, муке, яйцам и прочим заказанным мной ингредиентам, я кладу килограмм замороженных лисичек. Кацуми кидает на меня непонимающий взгляд, я же пафосно вздергиваю нос, мол, так надо. Кацуми в ответ морщит нос и фыркает.

Мегуми поглядывает на нас с усмешкой, как может взрослая собака смотреть на двух игривых щенков. И взгляд её словно говорит: какие же вы всё-таки ещё дети, если собираетесь соревноваться в мелочах.

– Изаму-кун, а ты точно всё предусмотрел? – спросила Кацуми.

– Да, Кацуми-тян, точно всё. Приготовлю так, что пальчики оближете!

– Неужели? Ты собираешься отрезать пальцы и завернуть их в тесто? – хмыкнула Кацуми.

– Фу, как некрасиво, Кацуми-тян. Неужели я посмею тебя кормить такими деликатесами? Какого же хорошего мнения ты обо мне, – покачал я головой. – Не дело дочери достойных родителей произносить такие речи…

– Да, Кацуми, это действительно некрасиво. Нельзя так говорить, – в тон мне произнесла Мегуми.

– Спасибо, Мегуми-сама, – поклонился я в ответ.

– Мама, ну неужели ты не видишь, что он тобой манипулирует? – проныла Кацуми.

– Ну вот, перешли от подколов к оскорблениям, – вздохнул я с видом праведника, оболганного еретиками. – Неужели я посмел бы прибегать к подобным вещам? Неужели у Мегуми-сама нет ушей, чтобы услышать неискренность и нет глаз, чтобы увидеть неправоту в моих глазах? Ведь я искренне негодую, а также разделяю негодование госпожи Утида, чья мудрость может сравниться только с её красотой…

– Мама! Он опять! – завопила Кацуми.

Я поймал улыбки на лицах служанок. Всего лишь миг, но они были. Кацуми кинула на них грозный взгляд, после чего женщины тут же нашли себе неотложные дела в других частях поместья и с поклонами удалились.

– Думаю, что у вас обоих всё получится, – улыбнулась Мегуми и отошла в сторону окна. – Можете начинать…

– Ну всё, Изаму-кун, теперь не жди пощады, – прошипела Кацуми.

– Не жду, Кацуми-тян. Пощады ждать не буду, буду ждать песни, – подмигнул я в ответ.

– Не дождешься! – буркнула Кацуми.

– А это мы посмотрим. Ладно, хватит ножи точить – пора приниматься за готовку, – махнул я рукой. – А то я вижу, что кто-то уже вовсю язык разминает, чтобы песню… Оп! Спасибо за луковицу, мне как раз не хватало.

Я успел перехватить снаряд, который запустила Кацуми. Она что-то пробурчала про наглых парней и про отсутствие у этих парней банального чувства меры. Я же лучезарно улыбнулся в ответ.

Сам процесс приготовления незамысловат, но требует некоторых определенных действий. У меня уже это был ритуал. Да, ритуал лепки пельменей. Это была поэзия, феерия муки и танец фарша… Слезы лука и шебуршение в носу от попавших частичек муки. Как только я замесил тесто, так сразу же почувствовал, как соскучился по тому времени, когда вставал по утрам и ехал на автобусе, поглядывая на Неву…

Бывает такое, вроде всё нормально, всё хорошо, но что-то из прекрасного далека нет-нет, да и ущипнет за струнку души… И раздастся внутри дребезжащий звук легкой тоски по ушедшему. Словно взял в руки старый фотоальбом и увидел себя молодого. Того самого беззаботного и безбашенного, каким был двадцать лет назад.

На первый взгляд, рецепт домашних пельменей кажется легким – захерачил кружочки теста, положил внутрь начинку, защипнул края и сварил. Но не все так просто. Приготовление пельменей требует сноровки, опыта и знания некоторых уловок.

Для пельменного теста муку нужно обязательно просеять, чтобы она насытилась кислородом!

Это не глупость, а мудрость веков!

Затем из муки делают горку с небольшим углублением в середине, вбивают туда яйцо, вливают воду и солят. Некоторые хозяйки добавляют к муке щепотку манки, утверждая, что благодаря ей пельмени никогда не разварятся в воде. А столовая ложка подсолнечного масла без запаха придаст тесту эластичности и мягкости. Месить тесто надо по окружности в одну сторону, постепенно собирая муку по краям и перемещая ее к середине.

Стараться делать знак Инь-янь, чтобы блюдо получилось более китайским, каким его, по преданиям, сделал первый китаец. А может и не китаец. Это блюдо приписывается многим народам. Согласно легенде, атаман Ермак Тимофеевич в своем сибирском походе питался исключительно пельменями, правда, называл их «хлебными ушками». Во время пира в городе Кашлык (столице Сибирского ханства) казак решительно отказался от изысканных яств и предпочел, по всей видимости, проверенную пищу.

Чем дольше месите тесто, тем более податливым и упругим оно станет, кстати, если у вас есть хлебопечка, она вымесит тесто быстрее и лучше. После замешивания не торопитесь лепить пельмени – пусть тесто немного отдохнет и «подышит».

Да-да, именно подышит. Если спросите – а на хрена ему дышать, ведь и так мука надышалась перед готовкой, я отвечу: так надо. Именно, так надо, чтобы не слипалось тесто при варке.

– Ммм, Изаму-кун, а ты так профессионально замешиваешь, что прямо завидки берут, – подколола меня Кацуми.

– Спасибо, Кацуми-тян. Я стараюсь не отставать от твоей готовки. Кстати, а что ты готовишь? Оп! Нет, на этот раз луковица мне не нужна. Спасибо, возьми обратно.

– Какое высокомерие! Даже тесто свернулось!

– Да ладно, оно всего лишь стало той консистенции, которое способно игнорировать глупые подколки.

Мегуми только улыбалась, наблюдая за нашей пикировкой. Снова тот же самый взгляд на щенков, которые устроили перелай. Она улыбалась. Её улыбка снова вернула меня к предмету спора.

Я могу сказать, что приготовление пищи сродни хорошо исполненному ката. Если выученные и забитые в подкорочку движения выполнены идеально, то и бой наполовину будет выигран. Поэтому каждый взмах и каждое дыхание должно было быть на своём месте.

Если вы бьете, то старайтесь поразить в первую очередь те места тела, которые отвечают за движения тела противника. Ключицы, колени, мозг. Всё то, что может быть выбито и подвергнуть противника в дезориентацию.

Если же вы месите, а тесто так и остается липким, смажьте руки растительным маслом и продолжайте месить. Как правило, текстура теста в этом случае меняется и можно обойтись без добавления лишней муки. Потрогайте мочку уха – тесто на ощупь должно быть именно таким.

Обязательно подержите яйца вне холодильника перед замешиванием теста, поскольку все продукты должны быть одной температуры, при этом воду в тесте можно заменить чуть подогретым молоком. Если вы вместо обычной воды возьмете отвар с лавровым листом, фарш выиграет во вкусе.

Для сочности и нежности в начинку можно добавлять рубленый лед, правда, лепить и варить пельмени придется сразу, пока лед не растаял. Впрочем, если вы готовите изделия впрок, их можно хранить в морозильной камере. Порубленный лук лучше сначала смешать в отдельной миске с солью и специями и только потом добавлять в фарш – получится вкуснее и сочнее!

Движение рукой вправо, размешивая тесто, влево. Вправо, влево. Вправо, влево.

Я настолько увлекся готовкой, что выпустил из внимания тот факт, что улыбаюсь и… напеваю «Катюшу». Ну да, раньше, чтобы не было скучно, я напевал во время готовки. А вы не делали так? Ой, ладно, небось ещё и в душе горланите, представляя себя суперзвездой…

Когда же спохватился, то поймал удивленный взгляд Кацуми и Мегуми. Тут же взял себя в руки и произнес:

– Когда готовишь что-то из кухни другой страны, то лучше напевать её песни. Так проникаешься духом, а от этого еда становится вкуснее.

– Да? Ну-ну, ты хоть ещё и стихи начни рассказывать – тебе это никак не поможет, – улыбнулась Кацуми. – Всё равно я выиграю.

– Так я разве против? – пожал я плечами. – Если выиграешь, то только подтвердишь тот факт, что от мамы ты взяла не только красоту, но ещё и умение вкусно готовить. Правда, Мегуми-сама?

– Твои слова не лишены правдивости, Изаму, – улыбнулась мать Кацуми.

– Мама-а-а! Он снова пытается тобой манипулировать! – обиженно протянула подруга. – Не поддавайся на его происки. Он тот ещё пройдоха и интриган!

– Нет, Кацуми-тян, готовку надо подкреплять положительными эмоциями, а от негатива получается излишне соленое тесто и переперченное мясо. Думаешь, что я не заметил, как ты скривилась, когда пробовала фарш? – не смог я удержаться от подколки.

– Ничего я не кривилась, а если и было такое, то только от удовольствия, – буркнула Кацуми.

В общем, с подколками, бурчанием, редкими возмущенными выкриками Кацуми, мы подошли к тому моменту, когда пришла пора ставить воду. Я поставил кастрюлю на плиту, забросил туда полуразмороженные лисички, а сами пельмени закинул в отдельную тару, наполовину наполненную водой. Там «хлебные ушки» должны были лежать минуты три-четыре.

– Чего это ты так? – спросила Кацуми. – Вода же в другом месте будет кипеть.

– Вот то-то и оно, пока вода кипит в одном месте, самое важное творится в другом, – улыбнулся я. – Тут как в жизни – пока ты видишь возмущение в одном месте, основное действие происходит в другом. Это необходимый в готовке момент, но пусть тебя это не волнует – готовь как знаешь.

Кацуми хмыкнула и наморщила носик. Я же тем временем дождался появления пузырьков на дне, после чего аккуратно перенес пельмени из блюда в кастрюлю. Среди желтовато-коричневых грибков начали вальяжно плавать белые комочки теста.

Кацуми же дождалась бурления, после чего шумовкой забросила свою партию. К слову сказать, у неё пельмени вышли гораздо лучше по виду, чем мои. Но, я готовил так, как привык, чтобы они были не сродни равиоли, а нормального размера. Такого, чтобы можно было поддеть на вилку, без проблем обкусать вокруг сваренное тесто, а потом уже погрузить в рот мясную начинку.

Как только вода в моей кастрюле закипела, я сразу же влил грамм пятьдесят-шестьдесят холодной воды.

– Что ты делаешь, Изаму-кун? – спросила Мегуми, с интересом наблюдающая за моими действиями.

– Творю магию, – подмигнул я в ответ. – Результат моих пассов вы сможете оценить чуть позже.

Пока пельмени закипали во второй раз, я приготовил воду с уксусом для обмакивания готовых пельмяшей. Девятипроцентный уксус развел в воде в пропорции одна столовая ложка уксуса на три ложки воды. Добавил давленного чеснока и перца. Кацуми смотрела с непониманием на мои приготовления. Я же улыбался и сохранял таинственный вид.

Кацуми же налила в свои соусницы соевый соус и выдавила майонез, украсив его листиками пахучей кинзы. Тоже приготовила улучшитель вкуса…

Второе закипание тоже получило рюмку холодной воды. Третье также. Кацуми уже начала выкладывать свои пельмени на широкое блюдо, когда мои закипели в четвертый раз. Ну что же, ещё чуть-чуть и можно вынимать.

Пельмени Кацуми разварились, расползлись, а многие даже лопнули по шву. Не то, чтобы вид был неприглядным, но не совсем эстетичным – это точно. Японцы же едят не только ртом, но и глазами, поэтому и нужны были все мои приготовления.

Когда я достал свои кусочки на широкое блюдо, то не забыл и сваренные лисички. Их выловил и положил отдельно. Рядом покрошил свежий укроп. Всё, можно накрывать на стол и пробовать.

Кацуми с ревнивым видом смотрела на мои идеально слепленные комочки. В отличие от её приготовления, мои выигрывали по внешнему виду.

– Идите, дети, сейчас слуги всё разложат и принесут, – проговорила Мегуми.

– А они не уронят мои пельмени? – с невинной моськой поинтересовался я. – А то вдруг Кацуми подножку кому подставит… Ай!

На этот раз я специально не стал ловить скомканную тряпочку. Пусть её… Пусть выпустит злость. Тряпочка мягко шлепнула меня в центр лба. После этого отвалилась и спланировала на столешницу. Это не луковица, это легче.

Иногда можно давать женщинам послабление, тем более что этим жестом она признала своё поражение. Пусть и не во вкусовых качествах, но хотя бы в визуальных. Ладно, не будем делить шкуру неубитого медведя, может быть, у неё фарш будет вкуснее и тесто лучше?

– Кацуми, – укоризненно покачала головой Мегуми. – Ну как же так?

– А чего он… Чего он стоит и лыбится? – нахмурилась подруга. – Я же эти «хлебные ушки» первый раз готовлю. А он… А он вон как сделал…

– Это не повод, чтобы девушке из хорошей семьи портить о себе впечатление.

– Ладно, погорячилась, – шмыгнула носом Кацуми. – Прости меня, Изаму. Прости, а?

Я поджал губы, с видом ущемленного достоинства поднял упавшую тряпку, посмотрел на неё и… Моментально скомкав, метнул в ответ.

Шлеп!

Тряпка ударилась точно в лоб подруги. В то самое место, где она была у меня.

– Квиты! – подмигнул я в ответ и бросился вон из кухни.

Вслед мне полетели возмущенные крики Кацуми и довольный смех Мегуми.

Уже за столом я поглядывал на Кенджи – он был самым главным пробователем наших творений. Пельмени разложили на тарелочки, также рядом выложили соусы, сваренные грибочки, заправку для пельменей.

Мы с Кацуми уселись по разные стороны стола и тоже взяли палочки. Кенджи пробовал то с одного блюда, макая в различные соусы, обильно посыпая свежей зеленью, то с другого. Я тоже попробовал – пельмени Кацуми вышли очень неплохими.

Но мои-то были явно лучше! Сочнее и вкуснее!

Я не сомневался в своей победе. Не сомневалась в ней и Кацуми, что было видно по её насупленному лицу, когда она попробовала мою готовку.

Сваренные в грибном соусе пельмени под острой уксусной заправкой с чесночком были бесподобны. Мои холостяцкие годы вытащили на свет самое полезное, что сохранили.

Мегуми тоже с удовольствием уплетала как пельмешки Кацуми, так и мои. Она не подавала вида, чтобы не дать мужу шанса угадать – где чья готовка. Просто ела и щурилась от удовольствия.

За столом велась беседа ни о чем. Чтобы не ухудшать вкус пищи различными неудобными моментами. И мы с Кацуми ждали с нетерпением – каков же будет вердикт? Кому Кенджи отдаст предпочтение?