Якудза из другого мира 8

– Это была война! Мне приказали! – вскрикнул генерал.

– Тебе приказывали измываться над женщинами, стариками и детьми? – произнес всё тот же голос. – Нет, это была твоя инициатива. Беги, генерал, беги… может быть спасешься. А сейчас… Бум!

Неожиданно под ногами генерала подскочил дипломат. Из него вырвался клуб дыма, а внутри… внутри лежали человеческие внутренности! Красно-сизые, дымящиеся, недавно живые… Похожие на те, которые волочились из разорванных туловищ тех голых сучек… Только из этих торчали флажки с надписями: "Бум! Бах! Тара-рах!", а не осколки и веточки…

Мацухидэ отшатнулся, выронил телефон и в этот момент раздался детский крик:

– Мама, смотри, мармеладные червячки! Можно мне взять одного?

Генерал в растерянности оглянулся. В дипломате в самом деле лежали сладости – мармеладные червячки. Неизвестный убийца постарался выбрать красные и синие мармеладки. Вот надо же было так заморочиться…

Мацухидэ растерянно посмотрел по сторонам. Ни одного знакомого лица. Все кажутся какими-то злыми, ненавидящими. Неужели среди них скрывается тот самый убийца?

– Беги, генерал! У тебя всё меньше времени! – раздался крик из телефонной коробочки.

И он снова побежал.

Прихрамывая, оступаясь на каждом шагу, Мацухидэ бежал в толпе людей и чувствовал себя необычайно одиноким. Он был загнанным зверем для охотника. Наверное, такие же чувства испытывала та многодетная семья в Тайланде, где майор Мацухидэ с друзьями устроил сафари на человека. И как же было забавно видеть, что под выстрелом падает очередная фигурка.

Нажатие на спусковой крючок и новая улыбка. Нажатие и адреналиновый всплеск. Нажатие и… Как же стонала под ним полковая сучка, когда майор в тот день пришел в свой кабинет. Стонала до тех пор, пока пальцы не сомкнулись на нежной шее…

Нет! Надо попытаться спрятаться!

Этот убийца не может выстрелить в него в толпе людей, но может оказаться рядом. А вот если спрятаться вон в том строящемся здании, то тогда…

Бежать! Туда! Скрываясь за стоящей техникой, прячась за сложенными блоками, проползая по металлическим трубам…

Если получится пройти на другую сторону, то там… через улицу и ограждение… Там будет офис министерства обороны. Там будут бойцы, которые защитят генерала. Там будет…

Неожиданно перед глазами мелькнула большая петля троса. Она схватила за горло и потянула вверх. Тонкие торчащие в стороны проволочки впились в кожу, протыкая и вызывая наружу кровь. Мацухида схватился за трос, не взирая на боль от проволочек, потянулся вверх, лишь бы ослабить воздействие троса, лишь бы вдохнуть лишний глоток воздуха, пока ноги болтались внизу.

В глазах потемнело. Наверное, такие же чувства испытывала та самая сучка, которая судорогами доставила незабываемые ощущения тогда ещё майору Мацухидэ.

Его подняло на уровень третьего этажа и повлекло к зданию. Потащило с неумолимой силой. Ветер радостно свистнул в ушах, как будто сообщая, что он тот самый ветерок, который покачивал повешенную на сакуре семью. И сейчас ветер будет рад покачать новую игрушку…

Ноги ударились о твердую поверхность бетона. Генерал сразу же вытянулся на цыпочки – лишь бы сбросить колючую удавку с шеи. Пусть из царапин начала течь горячая кровь. Пусть, это временно. Самое главное, что впереди, уже виднеется здание министерства обороны. Вон, пятиэтажное здание. Суровое, без всяческих гражданских украшений. Военное…

Надо лишь добежать до него. Только лишь успеть…

Надо добежать до лестничного проема, пробежать по ступенькам, вынырнуть в окно и оказаться на другой стороне здания. А там уже через забор и быстро-быстро…

Из лестничного проема показался человек. Какой-то белобрысый пацан с татуировкой на щеке. Пацан шел и улыбался. И эта улыбка не предвещала ничего хорошего. Такую улыбку генерал видел на недавних фотографиях. Видел её на своём лице, когда его снимали для газет. Когда он нажимал кнопку на пусковой установке и посылал снаряды, несущие смерть, в скопление мирных жителей.

Мальчишка вышел и остановился возле входа. Скрестил руки на груди. В правой руке поблескивала круглая красная крышечка, похожая на кнопку пуска. Он не казался опасным. Скорее, мальчишка казался заблудившимся.

Да генерал даже в нынешнем не очень хорошем состоянии сметет его парой ударов. Не зря же он принимал столько биодобавок и занимался кудо столько лет. Мацухидэ двинулся к лестничному пролету.

Мальчишка-хинин не отступил ни на шаг, всё с той же улыбкой насмешливо посматривая на генерала. Похоже, что это какой-то наркоман, зашедший на стройку, чтобы без лишних глаз пустить по вене или нанюхаться вдоволь.

– С дороги, щенок! – взревел генерал, продолжая надвигаться на стоящего хинина.

– Да нет, пришла пора поболтать, – ответил мальчишка. – И пришла пора ответить за всё.

– Что-о-о? – протянул генерал.

Неужели этот мальчишка и есть тот самый преследователь, та самая тень, которая гнала его по Токио? А кто же были остальные? Бомж, офисник? Что это?

– Я обещал тебе, что всё воздастся? Пришла пора возмездия, – руки мальчишки опустились.

Генерал взревел раненным тигром и бросился на хинина, в мыслях уже ломая руки и ноги странного полудурка. Он налетел, высоко вздымая кулак, способный проломить грудную клетку непослушного солдата, который отказался стрелять в мирных жителей. Того солдата списали на военные потери, даже какую-то медальку бросили, чтобы заткнуть мать.

Буц!

Мацухидэ наткнулся на невидимую стену и отлетел на пару шагов. Те места, где он соприкоснулся с воздушной преградой, сначала налились тьмой, а потом рассеялись. Он снова прыгнул на мальчишку-хинина – тот же результат.

Мальчишка вздохнул, как будто сожалел о поступках генерала. Из его открытых ладоней начал струиться черный дым. Неторопливые клубы опускались на бетонное покрытие. Дым формировался в два огромных питона, которые пока сворачивались кольцами на полу.

– Я не виноват! Мне приказали! – заорал в ужасе генерал. – Сука! Да пойми ты! Это была война!

– Ни одна война не оправдает того, что ты сделал, – мальчишка поднял глаза и генерал нервно икнул.

Взгляд хинина был таким холодным, как будто две пули большого калибра окунули в азотную кислоту, а спустя час вытащили и вложили в человеческие глазницы. В глазах не было ни капли сострадания. Ноги у генерала подкосились, и он тяжело осел в пыль. Спасенья не было…

– Пощади-и-и! Я не винова-а-ат! Мне приказа-а-али-и-и, – чуть слышно провыл Мацухидэ.

– Ода, скажи это тем, кого убил, – проговорил ровным голосом белобрысый хинин.

Из черных колец начали выныривать и пропадать лица. Те самые лица… Лица убитых им лично…

Генерал в ужасе пополз в сторону окна. Надо ползти! Надо спрятаться от этих ненавидящих взглядов. А между тем из черных клубов выныривало всё больше и больше лиц.

– Я не винова-а-а-ат! – выл Мацухидэ не переставая.

Он видел, как одно лицо оторвалось от клуба и полетело к нему угольной кометой. Призрак влетел в руку на уровне бицепса и вылетел с другой стороны, оставив только невыносимое жжение.

– А-а-а-а!!! – раздалось под сводами недостроенного здания.

Вылетело ещё и ещё одно лицо. Спокойные, одухотворенные, улыбающиеся. Всё новые и новые лица вылетали и пронзали насквозь пухлое тело генерала. Каждое из этих лиц Мацухидэ помнил. Обладателя каждого из них он убил…

И каждое лицо пронзало тело генерала. Каждое пронзало раскаленным арматурным прутом, оставляя жгучую боль. Каждое проходило насквозь и ныряло в дымную кучу, чтобы вынырнуть и промчаться с новой силой. С новой болью…

Через три минуты тело генерала перестало содрогаться. Черные клубы дыма втянулись обратно в руки молодого хинина. Он сумрачно взглянул на труп.

– Ты довольна, Оива?

Генерал открыл глаза и саркастически улыбнулся:

– Да, Изаму-кун, всё сделано превосходно. Мне очень понравилась твоя импровизация. Бомж и офисный служка выше всяких похвал. А эти мармеладные червяки… Ммм, красота. До следующей встречи, Идущий во тьму!

После этого генерал закрыл глаза, чтобы никогда их больше не открывать. Белобрысый хинин развернулся и пошел прочь.

Глава 3

В моём мире двести лет назад император Франции Наполеон проигрывал англичанам Битву при Ватерлоо. По легенде, за сражением внимательно наблюдали богатеи Натан и Якоб Ротшильды. Кроме финансовых забот, Ротшильды могли позволить себе ещё одно хобби – почтовых голубей. Быстрых и стремительных крылатых курьеров.

После битвы голуби были немедленно выпущены с шифрованными инструкциями, привязанными к лапкам. Но Ротшильды не хотели рисковать и, едва убедившись, что Наполеон проигрывает сражение, Натан, загоняя дорогих лошадей, сам помчался в Лондон.

Утром Натан Ротшильд явился на Лондонскую биржу. Он был единственным в Лондоне, кто знал о поражении Наполеона. Сокрушаясь по поводу успехов Наполеона, хитрец немедленно приступил к массовой продаже своих акций. Все остальные биржевики сразу же последовали его примеру, так как решили, что сражение проиграли англичане. Английские, австрийские и прусские ценные бумаги дешевели с каждой минутой и… оптом скупались агентами Ротшильда. О том, что Наполеон проиграл битву, на бирже узнали лишь через день.

Многие держатели ценных бумаг покончили с собой, а Натан заработал 40 миллионов фунтов стерлингов. Реальная информация, полученная раньше других, позволила Ротшильдам вести беспроигрышную игру на бирже. Ротшильды не только придумали знаменитую фразу «Кто владеет информацией, тот владеет миром», они подготовили все, чтобы информация попадала в первую очередь к ним.

Именно такой тактикой я и решил воспользоваться по отношению к предстоящему сражению. Мне просто необходимо было обладать как можно большей информацией, чтобы не только самому подготовиться к бою, но и подготовить к нему остальных участников.

Малыш и Шакко принесли в клювике факты о четырех мастерах, которых взяли на подготовку к грядущему бою с хинином. К "избиению червя", как говорили Минори и его шайка. С этими фактами мне и предстояло поработать в будущем, чтобы выйти во всеоружии.

Однако, анализировать предоставленные факты можно и во время выполнения другого задания. Артистка Тигра сумела познакомиться с Джиро, даже соблазнила его на свидание. Вот как раз в это время, мне и нужно будет подобраться к Минори и оставшимся ребятам. У меня всё было готово, так что осталось только дождаться воскресенья.

Ради операции я перекинулся Джиро. Трансформация в другого человека с каждым днем давалась мне всё легче и легче. Операцию я назначил на вторую половину дня, чтобы неторопливо всё провести.

Артистка Тигра в смске скинула мне данные, где обычно собираются молодые люди на выходных. В этот же день у неё было запланировано свидание с нашим общим другом. Я попросил её добавить в напиток Джиро снотворного. Созрел у меня ответный план насчет этой четверки, а сонное зелье поможет его осуществлению. Так что, когда она вытащила Джиро на свиданку, я твердой поступью отправился в стан врага. Подделать голос не составило большого труда, а по фигуре мы были почти одинаковыми. Надо ли говорить, что я тоже взял с собой баночку с каплями снотворного?

Шел и насвистывал тему из "Семнадцати мгновений весны". Чувствовал себя Штирлицем. Вот только старого "Мерседеса" не хватало, чтобы поспать в нем полчасика, но пока что обойдемся и без него. К тому же, у меня не было возможности быстро найти машину, похожую на машину Джиро Хамада.

Минори с приспешниками в основном тусил в клубе «Трезвая гейша», что неподалеку от района Сибуя. Они использовали этот клуб, как базирование своей учебной ячейки. Вроде как вели образовательную деятельность, а по сути, закидывались сакэ и слабой наркотой.

В ночном клубе пока что было безлюдно. Трое офисных работников с ноутбуками не брались в расчет – они вроде бы были, но их как бы не было. Да вы видели таких не раз – полностью погруженные в мониторы ноутбуков и ничего вокруг не замечающие.

Со стороны кухни доносились запахи жареного мяса и заваренной лапши. За стойкой полусонный бармен меланхолично протирал бокалы. Почему-то во всех барах, пока нет посетителей, бармены всегда протирают бокалы. Возможно, это влияние американских фильмов, где разливатели смелой воды постоянно трут и протирают.

Меня с улыбкой встретила девчонка-хостес. Я невольно залюбовался её длинными ножками, которые откровенно выглядывали из-под черной кожаной юбки, больше похожей на пояс. Она явно чуяла мой взгляд и наворачивала попкой при ходьбе так, словно танцевала «Ламбаду».

Девчонка провела меня в небольшую комнату чил-аута, где задрапированные тяжелым синим бархатом стены создавали своеобразный уют. Внутри, на кожаных диванах развалилась остальная троица заговорщиков. Журнальный столик чуть ли не прогибался под тяжестью бокалов, стаканов, рюмочек и бутылок. Ребята точно заседали не первый час.

– Эгей! Джиро-кун! – воскликнул Минори, когда я появился внутри. – А как же твоя встреча? Или ты в сексе такой быстрый, что обгоняешь даже синкансен?

Хидики тут же заржал на шутку предводителя, ему вторил Тетсуя. И в то же время, я успел заметить, как Хидики кинул взгляд на меня, оценивая – как я отреагирую на подкол. Он словно фиксировал мои эмоции, чтобы потом как-то их использовать в свою пользу.

Да, как я и предполагал – он самый опасный изо всей четверки. Этакий серый кардинал. Надо с ним держать ухо востро.

– Да чего там, – нахмурился я в ответ на шутку. – Эта девчонка сначала захотела в ресторан, потом в клуб, а потом походу собралась домой. Типичное «динамо». Покрутила бы мной, на халяву пожрала и поразвлекалась, а потом оставила бы ни с чем. Но Джиро Хамада не такой! Со мной такие шутки не проходят!

– Да! – поддержал со смешком Хидики. – У Джиро либо раздвигай ноги, либо закрывай рот и проваливай!

И снова этот оценивающий взгляд. Вроде бы и похвалил, но с другой стороны – сарказмом веяло за версту. Мол, смотрите, я хвалю этого полудурка, но на самом деле презираю его всеми фибрами души.

Как бы среагировал туповатый Джиро на подобное заявление? Вот и я расплылся в улыбке, словно не замечая издевки в голосе Хидики.

– Всё точно так, Хидики-кун! – кивнул я. – Джиро такой! У меня не забалуешь! Девка оказалась ушлая, но я ещё хитрее и проницательнее. Я бы разделался с ней, как мы разделаемся с хинином, но там было много народа. Поэтому я просто встал и покинул ресторан под предлогом «попудрить носик». Даже не заплатил за обед – пусть платит «динамщица». Я победил её хитрость, а вот эту чашку сакэ я бы поднял за будущую победу над хинином!

В процессе моей речи лица «друзей» всё больше расплывались в улыбке. Когда же схватил чашку, то они тоже взметнули свои в здравице.

– За победу! – рявкнул Минори.

– За победу! – поддержали Хидики и Тетсуи.

– За нашу победу! – сказал я проникновенно и снова вспомнил Штирлица.

– Кампа-а-ай! – раздался в чил-ауте рев четырех глоток.

Мы разом опрокинули алкоголь. Привычно защипало вкусовые сосочки, а в нос шибануло рисовой отрыжкой. Я улыбнулся и плюхнулся на диван.

Эх, ну и шпион же я! Пока что не раскрыли, да и вряд ли раскроют, так как уже здорово накатили. Вон, глазки у Тетсуи уже в кучку собираются и друг друга на фиг посылают. С таким контингентом как не поработать? Одно сплошное удовольствие – ведь что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Или, как любил говорить майор Соколов: "Что у трезвого на языке, то у пьяного на пиджаке".

Только вот Хидики притворяется, что бухает со всеми наравне – я заметил, что часть сакэ выплеснулась через плечо. Рискованно, если вдруг заметят подобный выверт, то могут подумать по меньшей мере, что не уважаешь. Зато он сделал пару глотков яблочного сока, чтобы показать, что запивает сакэ.

Да уж, с Хидики надо держать ухо востро… Если он не позволяет себе пьянеть, то

– Ну как, лихо мы с хинином расправляемся? – спросил я, когда все устроили жопы на диванах. – Есть ещё какие мысли по поводу того, как его ещё обосрать?

– Да! Конечно! Хинин нервничает, как и говорил Казимото! – закурил Минори. – Но, господа, нам нужно увеличить нажим! Того, что показывается в соцсетях маловато. Хинин пусть и через силу улыбается, но надо сделать так, чтобы он вообще не мог улыбаться.

– Может, порезать ему рот? – пьяно пробубнил Тетсуи. – А что? Пустить дождь из бритв и сказать, что это несчастный случай…

– Нет, это вряд ли получится сделать, – помотал головой Хидики. – Нас же тоже связывает Дьявольский Шар… Мы ничего не можем ему сделать, но… Мы можем ударить его по карману или по его слугам. Он же вроде как через якудзу начал получать свою прибыль? Значит, надо перекрыть ему финансовый поток и посмотрим, как после этого хинин будет платить за обучение!

Во как… Похоже, что я попал на нужное собрание! Если сейчас будут обсуждаться финансовые вопросы, то лучше быть в курсе и приготовиться к тому, что на мой карман начнется охота.

– А как ему перекрыть этот самый поток? Отжать бизнес? – спросил я. – Это надо напасть на него и забрать все документы…

– Нет, достаточно будет выкупить его долю в социальных сетях, – пожал плечами Хидики. – Что у него ещё есть?

– Ещё вроде мототакси, – икнул Минори. – Набрал из босодзоку. Гоняют по пробкам. Девиз "Быстрее, дешевле, безопаснее".

– С этими ещё проще справиться. Надо подловить момент, когда его таксисты будут ездить по улицам и начать трепать нервы. Можно подсылать к нему неадекватных клиентов и потом снимать, как таксисты будут орать на этих самых подосланных. Можно вызывать такси, а потом не выходить на связь. Можно не платить и убегать прочь. Можно подрезать на машинах или мотоциклах и потом тоже выкладывать ролики… Да в конце концов можно просто объявить охоту и платить по тысяче иен за каждый присланный ролик, где мототаксисты будут оскорблять других водителей, – неторопливо говорил Хидики.

Черт, а у этого фраера голова варит. Надо взять на заметку эти ходы. Мда, ребятам-мототаксистам предстоят хреновые времена, а ведь их только-только удалось усмирить и взять под контроль. Только-только потенциальные бандиты вступили на путь исправления и честной жизни, как их тут же хотят ввергнуть обратно. И ведь Хидики прав – если моих ребят начнут щемить по всем фронтам, то они вряд ли выдержат такое давление. Сорвутся и набьют кому-нибудь морду.

Мда, надо будет над этим конкретно подумать.

– Хидики-сан, какой же ты умный, – присвистнул я. – Я бы никогда не догадался о таком…

Я выпучил глаза и даже приоткрыл рот, чтобы показать, как удивлен умищем Хидики. Минори слегка нахмурился. Ну да, лидер не любит, когда в группе хвалят не его.

– Да это мне недавно Минори-сама идею подкинул, – широко улыбнулся Хидики. – Уже на основании его мыслей я и додумал план. У нас Минори Огава всему голова!

Красавец! И подлизнул и честь не уронил. Пусть даже Минори ничего такого не делал, но всё равно сейчас не сознается и в самом деле будет думать, что это он закинул такую шикарную идею, а Хидики только додумал. Эх, если Хидики будет чьим-нибудь помощником, то цены ему не будет. Но что-то мне подсказывает, что помощником он будет недолго и запросто пройдет по голове начальника, чтобы самому подняться повыше.

Наследник своего рода, Хидики пока что считается на одних из последних ролях. Со временем его род, с такими-то мозгами может подняться чуть выше к императорскому трону.

– Да ладно, это не представляло для меня сложности, – напыщенно проговорил Минори. – Подумаешь, выдать очередную гениальную идею. Да в роду Огава дураков не водится.

Я заметил, как на краткий миг правый глаз Хидики чуть дернулся. Не моргнул, а именно дернулся. Но в тоже время он совладал с собой. Если не приглядываться, то ничего не заметишь.

Что же, я достаточно услышал. Вряд ли они будут ещё что-то замышлять, а между тем скоро солнышко покатится к горизонту.

Пора действовать!

– Ребята, я вам предлагаю выпить за Минори-куна! Пусть в его голову почаще приходят разные светлые идеи, а мы уже подхватим их и воплотим в жизнь! – я вскочил, как будто от восторга не мог усидеть на месте, и начал отбивать слова правой рукой. – Да! Под началом господина Огава мы Фудзияму перевернем с ног на голову! Банзай, Огава-сама! Долгих лет тебе и ясной памяти!

– Я согласен с Джиро-куном! – пьяно подхватил Тетсуи. – Давайте выпьем! За Минори и наш крестовый поход против хинина.

– Да! Отличный тост! – подыграл Хидики. – За род Огава! Расти и процветай!

Хидики разлил всем из бутылки в чашечки, поставил бутылку, а уже я налил ему. Всё так как принято – сначала разливает тот, кто моложе или беднее, а потом следующий по ранжиру наливает ему. Даже в обычной молодежной пьянке следуют традициям.

Минори улыбался. Было видно, что на этот раз ему приятны восхваления и дифирамбы.

– Кампай! – воскликнул он, поднимая чашечку вверх.

– Кампай! – поддержали остальные.

Я тоже не стал отставать и рявкнул вместе со всеми.

Дальше пошли мужские разговоры. То есть говорили про баб, машины и боевые искусства. Я узнал, что преподаватель боевых искусств серьезно взялся за подготовку мастеров. Он гонял их так, что при должном усердии могли стать первоклассными бойцами. Но есть ли это усердие у мастеров? Я не заметил. Они с неодобрением отзывались о своём преподавателе.

А ведь этого делать ни в коем случае нельзя. Если человек обучает тому, что пригодится в жизни, то надо к нему прислушиваться изо всех сил. Тем более, что от его усилий во многом зависит исход решающей битвы между хинином и аристократами, но нет… Неблагодарные отродья… Впрочем, мне это было только на руку.

Я прекрасно помнил завет китайского мудреца и стратега Сунь Цзы:

"Пусть на улицах вражеской столицы шепчутся, что князь обворовывает народ, советники его предали, чиновники спились, а воины голодные и босые. Пусть жители калечат имя своего князя и произносят его неправильно… Пусть им при сытой жизни кажется, что они голодают. Пусть состоятельные жители завидуют тем, кто в княжестве Вэй пасет скот. Разжигайте внутренний пожар не огнем, а словом, и глупые начнут жаловаться и проклинать свою родину. И тогда мы пройдем через открытые ворота…"

Если эти раздолбаи кичатся своим происхождением и презирают низкородного учителя, то почему бы не подлить масла в огонь? Я тоже высказался против Казимото. Пусть мои слова лягут семенами в благодатную почву. Чем больше мастера ругают своего учителя, тем больше шансов, что его учеба будет не так эффективна.

Постепенно глаза моих "друзей" понемногу слипались. Они кивали головами, медленно моргали, с трудом поднимали веки. Я тоже делал вид, что засыпаю. Наконец, наступил тот миг, когда трое моих друзей окончательно поникли головами. Пришлось даже попинать их слегонца, чтобы окончательно удостовериться.

Следом я вызвал Мрамора и Тигра. С их помощью погрузил ребят в машину, а после мы повезли их в солярий. Работникам клуба объяснили, что ребята перебрали, поэтому мы везем их по домам. По всей видимости к подобным ситуациям в клубе привыкли, поэтому просто покивали в ответ. Правда, мне пришлось оплатить счет, а погуляли эти сорванцы не хило. Ну да ничего, завтра мои траты должны будут окупиться.

Вы спросите – для чего мы повезли их в солярий? А тут всё просто. Это старый прикол из моего мира. Сейчас расскажу.

В солярии нас уже ждала артистка Тигра, довольно миловидная особа, Малыш и спящий Джиро. Я заплатил девушке-хостесу (ещё траты!), она улыбнулась и заговорщицки улыбнулась. После этого мы раздели ребят и я нанес на лоб каждого солнцезащитный крем. Нанес не просто так, а подравнял в форме члена. Нет, Малыш предлагал сделать татуировки, но я решил, что это будет слишком.

После нехитрых процедур мы засунули спящих мастеров в кабинки и включили солярий на нужное время. Дальше уже всё происходило без меня, так как мне нужно было попасть на тренировку к своим сэнсэям. В отличие от ребят, своих учителей я уважал и слушался.

Мастеров после загара отвезли на пляж и оставили там. Всё подготовили к их пробуждению, которое должно было наступить через полчаса. Как будто ребята бухали в клубе, потом решили сдуру позагорать и все четверо уснули на лежаках. Так как для купания было ещё прохладно, то на пляже никого не оказалось – это было неплохо.

Когда я засыпал после изнуряющей тренировки, то улыбался, предвкушая увидеть завтра рожи заклятых "друзей".

Глава 4

Конечно же «друзья» не настолько оказались тупы, чтобы хвастаться белой кожей на фоне загара. Все четверо появились с покрасневшими глазами, стойким запахом перегара и опущенными уголками ртов.

Они не смотрели друг на друга. Похоже, что пробуждение на пляже для всех стало неожиданностью. Хотя и поглядывали на Джиро, синяк под правым глазом которого не смог скрыть даже опытный косметолог.

Синяка вчера не было, так что это может быть подарком от Минори. Мне кажется, что этот «подарок» Джиро получил в тот момент, когда начал удивляться, что только что был с девушкой, а вдруг оказался в окружении обнаженных друзей. Его удивление было непонято и результат непоняток на лицо. Вернее, на лице.