Эпидемия Z. Книга 1-7

— Он знает, куда его отвезти. Может, проще будет оставить его прямо в морге, пусть шериф сам приедет и проверит, если захочет.

— Ты уверен, что нам не стоит...

— Можешь просто позвонить моему брату, пожалуйста?

Вигго вздохнул, затем набрал номер.

— Включи громкую связь, — сказал Якоб.

— Думаешь, он вообще в такое время не спит?

— Наверное, нет, но он всегда спит с телефоном рядом.

Телефон пропищал несколько раз. Затем перешёл на автоответчик.

— Чёрт, он не слышит, — пробормотал Якоб. — Эй, Аксель, это я. Позвони, как получишь. Мы кое-что офигенное нашли у старой избушки. Тебе понравится. Позвони.

Вигго завершил звонок.

— Вот почему мы это делаем, — сказал он, убирая телефон в карман.

Якоб на секунду отвел глаза от дороги, чтобы посмотреть на него.

— Что? Почему?

— Ты хочешь произвести впечатление на старшего брата. Это мило.

Якоб фыркнул.

— Отвали. Просто знаю, что он сочтёт это очень крутым.

— Ага, конечно.

— Что это?

— Я сказал: «Ага, конечно».

— Нет, не это. То, что ты сказал ещё.

Вигго посмотрел на него.

— Я больше ничего не говорил.

— Хм. Наверное, ветер. Адский грохот, когда едешь с открытым окном. Кстати, вонь не усиливается?

— Да, почти как будто он... — Вигго замолчал, и Якоб увидел, как тот смотрит на ноги покойника.

— Как будто он что? В чём дело?

Вигго не ответил. Вместо этого он приподнял одеяло, обнажив обе ступни.

В этот момент у Якоба зазвонил телефон.

Он вытащил его из кармана.

— Это Аксель, — сказал он, отвечая. — Привет, братан. Ты встал?

— Теперь да, — ответил брат. Он звучал сонным и раздражённым. — Получил твоё сообщение. Надеюсь, это чего-то стоит.

— О, ещё как. Слушай сюда. Мы нашли... — Якоб заметил что-то краем глаза. — Эй, Вигго, что ты делаешь, чувак? Не трогай его...

Вигго держал правый ботинок старика. Двигая его вперёд-назад, он покачивал лодыжку. Затем уставился на Якоба, и в его глазах читалась смесь ужаса, удивления и понимания.

— Кажется, он оттаивает, Якоб.

Аксель что-то сказал, но Якоб не расслышал.

И тут раздался тот самый звук снова. Тот, который Якоб услышал минуту назад, но ошибочно принял за слова Вигго. На этот раз он понял, что он доносится сзади. Это был гортанный, булькающий звук.

Полсекунды спустя лицо покойника возникло в поле зрения, когда тот сел и рванул одеяло в сторону. Одно веко всё ещё было замёрзшим и закрытым, другой чёрный глаз смотрел прямо на них.

Якоб и Вигго вскрикнули в один голос. Вигго попытался отодвинуться от тела, но его удержал ремень безопасности.

Старик с рычащим стоном потянулся к Вигго, его челюсть отвисла, обнажив ряд жёлтых зубов. Он вцепился ему в плечо и потянул на себя. Затем вгрызся в висок Вигго. Резким движением шеи мёртвец оторвал ему ухо.

Крик Вигго сменился с панического на крик боли, когда он отбивался от тела, которое тут же рванулось за вторым укусом.

— Отстань! Оттащи его от меня!

Якоб почти забыл, что всё ещё ведёт машину. Инстинктивно он схватил старика за воротник, пытаясь оттащить от Вигго, из раны на голове которого хлестала кровь. Рубашка старика была настолько ветхой, что просто порвалась, когда тот навис над Вигго, рыча и пытаясь поймать его размахивающие руки, щёлкая зубами в поисках чего-нибудь, во что можно вцепиться.

— Помогиии! — закричал Вигго. — Помоги, Якоб!

— Бля! — заорал Якоб, в последний момент осознав, что машина выезжает с дороги. Он резко вернул её на полосу.

Резкий манёвр заставил тело кувыркнуться набок, приземлившись наполовину на колени Вигго. Вигго тут же потянулся к пряжке ремня, нажал кнопку и — освободившись — распахнул дверь.

— Нет! Стой!..

Больше Якоб ничего не успел сказать, как Вигго головой вперёд выпрыгнул из машины.

Труп чуть не последовал за ним, но сумел уцепиться за сиденье. Вместо этого он поднялся, повернул шею и уставился прямо на Якоба.

— О чёрт, — услышал Якоб собственный шёпот.

Затем мёртвец перевалился через ручник и вцепился в руку Якоба костлявыми пальцами. Он разинул пасть и уже готов был вонзить жёлтые зубы, когда Якоб сделал единственное, что мог: ударил по тормозу.

«УАЗ» был старой модели и не имел такой современной штуки, как АБС. А значит, колёса заблокировались мгновенно, отправив тело головой вперёд в торпедо с глухим ударом, который спровоцировал срабатывание подушки безопасности. Затем машину закрутило на обледеневшей дороге, её развернуло боком, и она перевернулась.

Якоб вцепился в руль, закричал и почувствовал, как исчезает сила тяжести, когда «УАЗ» полетел кувырком.

5

Акселю снится лучший сон в жизни.

Он понимает, что это сон, а не явь, потому что в нём он занимается любовью с Фридой.

— Аксель...

Её голос, произносящий его имя, такой сладкий, что у него в животе ёкает. Он улыбается ей во сне.

— Эй, Аксель?

— А? — бормочет он. — Что такое, Фрида?

— Твой брат только что звонил.

Аксель хмурится. Он моргает и открывает глаза. Образ лица Фриды растворяется. Но его сменяет другой, почти такой же. Только этот кажется настоящим.

Она сидит на краю его кровати, её светлые волосы свободно спадают на плечо. На ней футболка Motörhead. Его футболка Motörhead. Она протягивает ему телефон.

— Подумала, может, это что-то важное, раз он звонит так рано.

— Чёрт возьми, ты правда здесь? — выпаливает Аксель, приподнимаясь на локтях.

Фрида сердечно смеётся. Звук такой игривый, что он краснеет.

— Да, полагаю, что да. Если только мы не в «Матрице» или чём-то таком.

— Нет, я просто... эх, мне... кажется, снилось.

— Извини, что разбудила.

— Не, не, всё норм. — Его мозг быстро перестраивается по мере пробуждения. Он откашлялся, надеясь звучать нормально. — Кто, говоришь, звонил?

— Твой брат. Я просто сходила в туалет, а когда вернулась, увидела его имя на экране.

— О. Наверное, ерунда. — Он берёт телефон и кладёт обратно на деревянный ящик, служащий тумбочкой.

— Разве ты не говорил, что он сегодня на охоту ушёл? А вдруг что-то случилось? Не хочешь перезвонить и проверить?

Пока Фрида говорит, Аксель просто смотрит на её губы. Он вспоминает, как она жевала розовую жвачку. Он всё ещё чувствует вкус клубники. И ещё один вкус. Даже более сладкий.

Чёрт возьми. Это и правда случилось.

— Аксель? — спрашивает она, видя, что он не отвечает. — Ты в порядке?

— Да, конечно, — говорит он, садясь. — Просто... ты отлично выглядишь в этой футболке.

Она хихикает и перебрасывает волосы на другую сторону.

— Да, знаю. Хэви-метал мне к лицу.

Он нежно берёт её за воротник и притягивает для поцелуя.

— М-м-м, — говорит она, заканчивая поцелуй раньше, чем ему хотелось. — В жизни не так, как в кино. Сначала чистим зубы, потом утренний поцелуй.

— Прости, — фыркает он.

— Серьёзно, не хочешь перезвонить ему? — Она указывает на телефон. — Я бы с ума сошла от волнения, если бы мой младший брат был один в том лесу.

— Ему пятнадцать, уверен, он сам о себе позаботится, — говорит Аксель, но всё равно берёт телефон. — Хм, он оставил сообщение.

— Знаешь что, ты ему перезвони, а я пойду почищу зубы. Договорились?

— Договорились, — говорит он, ухмыляясь, когда она встаёт. Его футболка слишком длинная для неё, почти до колен. Он не может понять, надето ли на ней что-то ещё.

Проводив её взглядом до самой двери, Аксель наконец обращает внимание на телефон. Он звонит на голосовую почту и слушает сообщение от Якоба. Он удивлён, что Якобу вообще удалось поймать сигнал там. Аксель сразу слышит, как взволнован его брат.

«Эй, Аксель, это я. Позвони, как получишь. Мы кое-что офигенное нашли у старой избушки. Тебе понравится. Позвони».

Аксель набирает номер Якоба, гадая, что же он нашёл. Не то чтобы он умирал от любопытства, но Якоб вряд ли стал бы звонить, если бы это не было чем-то необычным, и Аксель не может отрицать, что ему интересно.

Якоб отвечает почти сразу.

— Привет, братан. Ты встал?

— Теперь да, — говорит Аксель, потирая глаз. — Получил твоё сообщение. Надеюсь, оно того стоит.

— О, ещё как. Слушай сюда. Мы нашли... Эй, Вигго, что ты делаешь, чувак? Не трогай его...

Аксель хмурится.

— Трогать кого? Кто там с тобой?

Якоб не отвечает. Аксель понимает, что они едут. Что объясняет наличие связи. Он уже собирается спросить, не возвращаются ли они домой, как в фоне раздаётся голос Вигго. Аксель разбирает только слово «оттаивает».

Затем следует странный рычащий звук. Почти как от животного.

Парни кричат в унисон, и Аксель чуть не роняет телефон.

— Какого чёрта, чувак? Что происходит?

Якоб не отвечает. Аксель понимает, что тот его даже не слушает. Похоже, он уронил телефон. Слышны звуки борьбы. Затем ещё один крик. Аксель не может сказать, кто это, но в нём на этот раз слышна боль.

— Отстань! Оттащи его от меня!

Пронзительный голос похож на Вигго, но трудно понять, слова искажены паникой.

— Помогиии! Помоги, Якоб!

— Бля!

Ещё борьба. Аксель слушает, прижимая телефон к уху, затаив дыхание. Сквозь всё это он слышит ещё больше хрипов и рычания от того, что бы ни нападало на парней.

Снова голос Якоба:

— Нет! Стой!.. — Затем, пару секунд спустя: — О чёрт.

Визг тормозов, машина резко останавливается. Глухой удар. Затем, на пол-секунды, наступает тишина. Её прерывает сильный грохот, и связь резко обрывается.

Аксель опускает телефон, уставившись в пол. Он чувствует чьё-то присутствие и поворачивает голову — это Фрида.

Она чистит зубы, на губах белая пена.

— Что такое? — спрашивает она, вынимая щётку. — Что-то не так?

— Да, боюсь, что так, — слышит Аксель собственный голос.

Затем он набирает 112.

6

Всё происходит в замедленной съёмке.

Мир переворачивается с ног на голову. Покойник отрывается от пола, на долю секунды зависает в воздухе, а затем ударяется о потолок, как тряпичная кукла в сушилке. Резкая боль пронзает плечо Якоба — ремень безопасности жёстко удерживает его на месте. Машина приземляется на крышу, лобовое стекло разлетается вдребезги. Мёртвеца вышвыривает наружу. Что-то твёрдое бьёт Якоба по затылку, и у него темнеет в глазах. Мир ещё несколько раз крутится вокруг своей оси, а затем замирает.

Двигатель «УАЗа» глохнет, и внезапно наступает полная тишина.

Якоб моргает, слыша только собственный пульс.

Он висит вниз головой, кровь приливает к черепу, который и без того пульсирует от удара. Руки всё ещё сжимают руль, ноги болтаются в воздухе.

Я в порядке, — думает он, чувствуя головокружение. Я не ранен. Ремень спас мне жизнь.

Где-то раздаётся скребущий звук. То приближается, то удаляется.

Якоб пытается открыть дверь, но она не поддаётся. Вместо этого он нащупывает пряжку ремня. Свалившись на потолок, он охвачен тошнотой и вертиго. Тело кажется в десять раз тяжелее обычного.

Я теряю сознание. Надо бороться.

Его мысли странно отдалённые. Как будто думает кто-то другой. Он понимает, что попал в аварию, но лишь смутно помнит, что её вызвало. Он был не один. С ним был кто-то. Это был...

Вигго.

Мысль о друге заставляет его встать на четвереньки. Вигго выпал из машины. Наверняка он сильно пострадал.

Надо помочь ему.

Скребущий звук становится громче, приближается. Похоже на ткань, которую волокут по асфальту.

Якоб поворачивается туда, где было лобовое стекло. Он видит дорогу. Видит осколки стекла, разбросанные повсюду. И он также видит, как к нему приближается труп. Это зрелище встряхивает память, и всё возвращается.

Мёртвец всё ещё не мёртв. Но, судя по всему, ходить он больше не может. Вместо этого он ползёт вперёд, волоча тело. Оба глаза теперь открыты, оба чёрные как ночь. Его череп получил сильный удар, сломав скулу. Из-за этого его рот безвольно отвис, придавая лицу ужасающее выражение страдания. Это напоминает Якобу ту уродливую известную картину, где человек кричит на мосту.

Якоб не может выбраться через лобовое стекло — труп слишком близко и доберётся до него за считанные секунды. Вместо этого он разворачивается и проползает между сиденьями в заднюю часть.

Затем он хватается за ручку и пытается открыть заднюю дверь. Она заклинило. Он садится на пол и изо всех сил бьёт по ней ногой. Не открывается.

— Блядь!

Оборачиваясь, он видит, как мёртвец пробирается через лобовое стекло. Его и без того изуродованные руки и предплечья теперь усеяны осколками. Его лицо вблизи выглядит ещё ужаснее, выражение яростно-решительное. Челюсть начинает двигаться, будто проверяя, может ли он ещё кусаться.

Мозг Якоба с трудом поспевает за событиями. Но он понимает, что в ловушке. И что ему придётся сражаться с мёртвецом, который приближается.

Затем он видит его, лежащего прямо перед собой. Чехол с ружьём.

Наверное, это оно ударило меня по голове, — рассеянно думает Якоб.

Он открывает чехол и вытаскивает ружьё. Пытаясь достать патроны, он вытаскивает один, но руки дрожат так сильно, что он роняет его. Поднимает, вставляет в патронник и уже собирается взвести затвор, как мёртвец настигает его.

Вместо выстрела у Якоба нет выбора, кроме как использовать ружьё как дубинку, и он бьёт им по голове трупа. Тот, должно быть, видит удар, но даже не пытается уклониться. Ружьё попадает по лысому черепу. Из-за неудобной позы Якоб не может вложить в удар достаточно силы. Он надеялся раскроить ему череп, но тот лишь откатывается и тут же пытается подняться.

Якоб бросает ружьё и выбирает бегство. Используя несколько секунд, которые требуются мёртвецу, чтобы прийти в себя, Якоб успевает проскочить мимо него и направляется к передней части машины.

Как только он думает, что почти выбрался, мёртвец вцепляется в его ботинок.

— Нет! Отвали! — рычит Якоб, дёргая ногой.

Но у трупа на удивление сильная хватка, и он тянет Якоба назад. Не успев ничего сделать, Якоб чувствует острую боль в икре — мёртвец вонзил в неё зубы. Якоб вскрикивает и переворачивается. Он поджимает другую ногу и изо всех сил бьёт ею по голове нападающего. Промахивается мимо лица, но попадает под подбородок, прижимая его к потолку — то есть к полу.

Мёртвец издаёт хриплый звук и царапает ногу Якоба. К счастью, на Якобе были и толстые штаны-карго, и термобельё под ними, так что труп не может добраться до кожи.

Якоб тянется к ружью, но оно слишком далеко. Тогда он вспоминает про нож.

Всё ещё удерживая бьющееся тело — хотя его нога уже начинает соскальзывать — Якоб вытаскивает охотничий нож из кармана. Он почти вытащил его из ножен, когда труп дёргается, и нога Якоба подгибается. Мёртвец обрушивается на него сверху. Начинается ожесточённая борьба. Тот рычит ему прямо в ухо, зубы щёлкают в сантиметрах от лица Якоба, гнилостное дыхание заполняет его ноздри.

Якоб ревёт и пытается перевернуть, скинуть с себя нападающего, но труп сражается как дикий зверь.

Всё. Он живьём меня съест.

Эта мысль даёт последний выброс адреналина в систему Якоба, и ему удаётся поднять левую руку и схватить мёртвеца за подбородок, откидывая его голову назад. Кожа на ощупь невероятно холодная, почти всё ещё замёрзшая, натянутая и кожистая под ладонью Якоба.

Приподняв труп на несколько сантиметров, Якоб высвобождает другую руку и обнаруживает, что всё ещё сжимает нож, и тот теперь вне ножен.

Мёртвец с силой смыкает челюсти, и Якоб чувствует острую боль в пальцах.

— Ай! — он ревёт, вонзая нож в голову нападающего сбоку.

Лезвие с удивительной лёгкостью проходит сквозь раздробленную скулу, погружаясь до упора. Похоже, оно перерезает что-то жизненно важное по пути, потому что труп дёргается в конвульсиях, а затем замирает.

Якоб выдёргивает нож и уже заносится для второго удара, когда тело заваливается набок, оставаясь неподвижным на полу.

Якоб садится, чувствуя, как кружится голова, и отползает от трупа. Тот не делает попыток подняться. Он действительно мёртв.

Якоб разворачивается и выползает через лобовое стекло. Поднявшись на ноги, он едва может стоять. Дыхание образует белые облачка на морозном воздухе.

Он совершенно один посреди глуши.

Нет, не совсем один. Метров в пятидесяти вниз по дороге кто-то лежит у обочины. Кто-то со светлыми кудрявыми волосами.

Якоб смотрит вниз и видит свой телефон. Экран разбит. Он поднимает его, пытается включить, но он не работает.

Позвать на помощь не получится.

Якоб бросает телефон и идёт к Вигго.

Тот лежит на боку. Глаза закрыты, и он выглядит так, будто просто спит. Но Якоб сразу понимает, что его друг мёртв.

— О, нет, — хрипит он, опускаясь на колени. — Да ладно, чувак... — Он прикладывает два пальца к шее Вигго, к мягкой коже. Она уже холодная. Пульса нет.

Якоб сдерживает сильное желание заплакать. Он поднимается на ноги, почти теряя равновесие. Он не может этого принять. Вигго — его старейший друг. Они всегда были друг для друга. Он не может просто так внезапно исчезнуть.

— Помоги, Якоб!

Голос Вигго в его голове, кричащий о помощи, когда нападал мёртвец. Мёртвец, которого Якоб настоял на том, чтобы привезти с собой.

Это всё моя вина. Я облажался по полной.

Из него вырывается рыдание. И вот, когда он уже готов сломаться, он осознаёт пульсирующую боль в левой руке. Он смотрит вниз и видит, что мизинец кровоточит. Прямо над ногтем зияет рана. Один из зубов трупа проколол кожу.

Леденящая волна страха пробегает по его жилам.

Блядь. Это плохо.

В памяти всплывают определённые слова. Слова, которые они с Вигго произнесли всего несколько минут назад. Паразит. Заразный. Зомби.

Якоб смотрит на свою руку.

Оно у меня в крови. Оно убьёт меня и превратит в... что бы там ни было этим парнем. Затем приходит другая мысль: Может, ещё не слишком поздно.

Якоб никогда не был умником. Это больше про Вигго. Но Якоб хорош в быстрых решениях. Он способен действовать, не слишком задумываясь.

Что он и делает сейчас.

Плюнув на лезвие ножа, он вытирает его о рукав. Затем прикладывает к внутренней стороне второго сустава мизинца.

Надо сделать точно по суставу, иначе не сработает.

Он делает один долгий вдох. Затем сильно сжимает зубы и отсекает палец.

7

Кто-то кряхтит, и Якоб оглядывается.

Никого нет. Он один на пустынной трассе. Должно быть, прошло какое-то время, потому что хотя ещё рано, вокруг стало немного светлее. Наполз густой белый туман, скрывший большую часть безжизненной долины, голые деревья, камни, блестящие от инея.

— Вигго? Это ты?

Его собственный голос звучит странно в ушах. Как будто он простудился.

— Конечно, — голос Вигго доносится сзади.

Якоб резко оборачивается. Видит его стоящим там, своего старого друга, улыбающегося ему.

— А кого ты ещё ожидал?

Что-то не так. Одежда Вигго порвана. Кожа разорвана в нескольких местах. На ноге нет ботинка, и одна нога явно сломана — ступня развёрнута в другую сторону. По тому, как он наклонён, похоже, что плечо вывихнуто.

Однако, кажется, всё это Вигго не беспокоит. Он делает несколько шагов ближе, волоча повреждённую ногу.

Когда он приближается, Якоб щурится, чтобы разглядеть лицо Вигго. Оно тоже пострадало. Глубокая ссадина тянется вдоль челюсти, лоскут кожи свисает с виска. Один уголок рта отвис, будто мышцы повреждены. Другая сторона рта улыбается, и эта улыбка леденит кровь.

— Эй, чувак. Ты в порядке?

— Не-а, — говорит Вигго, пожимая плечами и продолжая приближаться. — Я не в порядке. Никто из нас. По правде говоря, мы все в жопе.

— Кто? — спрашивает Якоб. Он хочет отступить, создать дистанцию между ними. Кажется, что ноги движутся, но почему-то он остаётся на месте. Вместо этого он пытается отвлечь Вигго разговором. — О ком ты говоришь, друг?

Вигго выбрасывает в сторону здоровую руку, жестом указывая вокруг.

— Всех нас. Смотри!

Якоб смотрит в туман и видит множество лиц. Олени, лисы, медведи, кошки и собаки. У всех них чёрные глаза. Они стоят плечом к плечу, уставившись на него.

Должно быть, это распространилось, — начинает вспоминать Якоб. Что бы ни было у того мёртвого в избушке. Мне повезло, что я не заразился.

— О, но ты заразился, — говорит Вигго.

Якоб резко поворачивает голову, чтобы посмотреть на друга, и крик застревает у него в горле.

Вигго теперь прямо перед ним. Его глаза — как два чёрных шарика. Настолько тёмные, что не отражают даже свет.

Вид друга, явно мёртвого, наполняет Якоба ужасом. Но он также чувствует желание плакать.

— Прости, чувак, — хрипит он. — Мне правда жаль, что с тобой случилось. Это моя вина.

— Да, так и есть, — соглашается Вигго. — Но, по крайней мере, мы идём одной дорогой.

— Я не заражён.

— Разве нет?

— Нет, я отрезал его.

— Да, но ты опоздал, приятель. Взгляни повнимательнее.

Только сейчас Якоб осознаёт боль, которую чувствовал всё это время. Тёплое, пульсирующее давление в пальце. Он поднимает руку. Он думал, что отрезал только мизинец, но все пальцы отсутствуют. Остались лишь окровавленные обрубки. И кожа на руке вся зелёная. К своему ужасу он понимает, что он обнажён, и всё его тело разлагается. Кожа изменила цвет и облезает, как старая краска, обнажая гниющую плоть под ней.

— Видишь? — ухмыляется Вигго. — Я же говорил. Мы все в жопе. Никто от этого не сбежит.

Якоб трясёт головой, отчаянно пытается бежать. Но движение тела только заставляет его распадаться сильнее. Кусья плоти падают на асфальт, кости ломаются с отчётливым хрустом.

Вигго наклоняется ближе, его лицо заполняет всё поле зрения Якоба, и тот чувствует гнилостное зловоние, исходящее из его рта, когда тот шепчет:

— Это конец света, Якоб. И он только начался.

— Нет! — кричит Якоб и —

8

...дёргается так резко, что чуть не падает с кровати.

— Воу, воу, — говорит знакомый голос. Руки хватают его за плечи, и Якоб отстраняется.

Затем он видит лицо Акселя, и остальной мир обретает привычные черты. Он не на улице. Он в почти белой комнате, а за окном — позднее утро, судя по бледному солнечному свету.

— Всё в порядке, парень, — говорит ему Аксель. — Ты в безопасности.

Его брат улыбается ему, что бывает редко. Улыбка должна ободрять, но в ней также читается беспокойство.

— Где я...? Где...? Я не... — Якоб сглатывает, слова застревают в горле. Во рту ужасно сухо.

— Ты в больнице, — говорит Аксель, доставая стакан воды с трубочкой и поднося его ко рту Якоба.

Якоб делает глоток, наслаждаясь прохладной жидкостью, стекающей по горлу. Он пытается взять стакан у Акселя, но видит толстую белую повязку на мизинце.

— Если хочешь держать сам, используй другую руку, — инструктирует его Аксель.

— Блядь, — бормочет Якоб, разглядывая руку. — Я и правда это сделал...

— Да, сделал, — подтверждает Аксель, ставя стакан на тумбочку. — Ты съехал с дороги и каким-то чудом отделался потерей полпальца. Ты чертовски везучий ублюдок, знаешь?

Он вспоминает, как лезвие прошло сквозь палец. Боль была невероятной, сильнейшей за всю его жизнь. Наверное, именно от неё он и отключился. Эту часть он не помнит. Сейчас палец не болит. Вообще, он его почти не чувствует. Наверное, его хорошо обезболили перед тем, как зашивать.