Нулевой образец. Час расплаты

– Ты уверен? – Ирина встала рядом, вглядываясь в чернеющие склоны. Даже ее измененное зрение не видело там ничего, кроме камня и пара. – Там нет ни входа, ни тропы. Сплошная стена.

– Вход есть, – Артем покачал головой. – Просто он не для глаз. Смотри.

Он сделал несколько шагов вперед, к подножию, и положил ладонь на ближайший валун. Камень был теплым – не от солнца, а изнутри. Термальные жилы подогревали его, как печь – стены древней бани. Артем закрыл глаза, позволяя своим новым чувствам работать на полную мощность.

Инфракрасный спектр проявил то, чего не видел обычный глаз. За кажущейся монолитностью склона пряталась сеть трещин – не хаотичных, а организованных, словно кто-то тысячелетиями вытачивал в скале систему ходов, пользуясь естественными разломами. Самая широкая трещина начиналась метрах в двадцати выше их головы и уходила вглубь, теряясь в темноте.

– Там, – он указал направление. – Придется лезть.

Подъем оказался сложнее, чем думал Артем. Казалось бы, гладкая стена при ближайшем рассмотрении изобиловала выступами и карнизами, но камни были скользкими от конденсата, а пар, поднимающийся из недр, застилал глаза, делая каждый следующий шаг игрой в угадайку. Ирина лезла следом, цепляясь за те же уступы, дыша тяжело, но без паники.

На середине подъема Артем почувствовал толчок. Слабый, едва уловимый – гора вздохнула во сне. Камни под ногами дрогнули, сверху посыпалась мелкая крошка.

– Землетрясение? – Ирина вжалась в стену.

– Нет. Он знает, что мы здесь. Реагирует.

Толчок повторился, сильнее. Теперь Артем явственно услышал звук – низкий, гортанный, идущий из самой глубины. Не стон – скорее приветственный возглас, полный удивления и древней, почти забытой радости.

– Он просыпается, – прошептал Артем. – Надо спешить.

Последние метры они преодолели на чистом адреналине. Щель в скале, которую Артем высмотрел снизу, оказалась вертикальным разломом шириной едва ли в полметра – протиснуться можно было только боком, сняв рюкзаки и втянув животы. За разломом начинался спуск – узкий, извилистый коридор, уходящий вниз под углом градусов в тридцать.

Артем включил фонарь, но свет почти не проникал сквозь клубы пара, заполнявшего проход. Пришлось идти на ощупь, доверяясь внутреннему компасу, который вел его все глубже, к самому сердцу горы.

– Здесь жарко, – пожаловалась Ирина, вытирая пот со лба. – Градусов пятьдесят, не меньше.

– Для него это нормально. Термальные источники. Он использует их как систему жизнеобеспечения.

– Он – кто? Человек? Существо? Что мы вообще ищем?

– Мы ищем ответ, – Артем остановился, прислушиваясь. Гул стал громче, теперь в нем угадывался ритм – медленный, как пульс спящего великана. – И кажется, мы его нашли.

Коридор резко расширился, превратившись в просторный грот. Артем выключил фонарь – здесь было от чего ослепнуть и без него.

Стены светились.

Тысячи мелких кристаллов, вкрапленных в породу, излучали мягкое, зеленовато-голубое свечение – люминесценция, вызванная постоянным нагревом и давлением. Грот был размером с хороший концертный зал, посредине его, в углублении, заполненном горячей минеральной водой, покоилось Оно.

Артем не сразу понял, что видит. Сначала ему показалось, что это просто нагромождение сталагмитов – причудливых каменных образований, выточенных водой за миллионы лет. Но потом одна из "колонн" шевельнулась.

Это была рука. Человеческая по форме, но нечеловеческая по сути – длинная, тонкая, покрытая не кожей, а чем-то вроде каменной чешуи, переливающейся в свете кристаллов. Рука медленно поднялась из воды, застыла на мгновение и опустилась обратно, подняв фонтан брызг.

– Матерь божья, – выдохнула Ирина, вцепившись в локоть Артема.

Из воды, в самом центре бассейна, начало подниматься нечто. Медленно, величественно, как рождение континента из океана. Сначала показалась голова – лысая, вытянутая, с глубоко посаженными глазами, которые светились тем же зеленоватым светом, что и стены. Потом плечи – широкие, мощные, покрытые той же каменной чешуей. Потом грудь – и Артем увидел, что чешуя не сплошная, а образует причудливый узор, напоминающий карту звездного неба или схему геологических разломов.

Существо открыло глаза.

Свет, хлынувший из них, заставил Артема зажмуриться. Когда он снова смог видеть, существо уже сидело на краю бассейна, опустив ноги в воду, и смотрело на них с выражением, которое невозможно было прочитать.

– Ты пришел, – голос существа был низким, вибрирующим, он шел не из горла – из самой груди, из камня, из стен грота. Каждое слово отдавалось эхом в кристаллах, заставляя их светиться ярче. – Отмеченный кровью Камня. Я ждал тебя. Долго.

Артем шагнул вперед, чувствуя, как Ирина вцепилась в его руку, пытаясь удержать.

– Кто ты? – спросил он, и его собственный голос показался ему чужим, слишком человеческим в этом каменном царстве.

Существо склонило голову набок, изучая его. В светящихся глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку – если существа, покрытые каменной чешуей, вообще способны усмехаться.

– Имя? – переспросило оно. – У камня нет имен. Но люди называли меня по-разному. Хранитель вод. Дух гор. Старец. А последние, кто приходил сюда с бурами и динамитом, окрестили меня Объект Ноль-Два. – Пауза. – Глупцы.

– Ты знаешь о Гневе? – выпалил Артем, не в силах больше ждать. – О том, что спит под "Антеем"? Память камня сказала, что ты можешь помочь.

При упоминании "Гнева" свет в глазах существа потускнел, лицо исказила гримаса – не боли, скорее древней, усталой печали.

– Гнев, – повторил он, и в этом слове прозвучало эхо тысячелетий. – Мой старший брат. Самый сильный из нас. И самый несчастный. Его разбудили раньше времени, потревожили железом и огнем, и теперь он мечется в своей темнице, не понимая, где сон, где явь.

– Мы можем ему помочь? – Ирина шагнула вперед, встав рядом с Артемом. – Мы ищем других, чтобы собрать хор, как сказала Память.

Существо перевело взгляд на нее, и в его глазах мелькнуло удивление.

– Ты тоже несешь в себе частицу, – проговорил он. – Но иначе. Ты – мост. Человек, принявший камень не как проклятие, а как дар. Это редкость. Очень большая редкость. – Он замолчал, словно раздумывая. – Хор, говоришь? Память не ошиблась. Для того чтобы успокоить Гнев, нужен хор. Много голосов. Много крови. Много жертв.

– Мы готовы, – твердо сказал Артем.

– Ты готов, – поправил Старец. – А она? А другие, которых вы найдете? Готовы ли они отдать часть себя, чтобы спасти то, что древнее их самих?

Он поднялся во весь рост – и Артем понял, насколько ошибался в оценках. Существо было не просто высоким. Оно было огромным – метра три, не меньше. Каменная чешуя покрывала все тело, оставляя открытыми только лицо и ладони. На груди, в районе сердца, чешуя отсутствовала – там зияло отверстие, из которого сочился тот же зеленоватый свет, что и из глаз.

– Я покажу вам, – сказал Старец, делая шаг к ним. – Покажу, что ждет вас, если вы решите идти до конца. Смотрите.

Он поднял руку – и стены грота ожили.

– Смотрите, – повторил Старец, и его голос прозвучал уже не из груди – из самих стен, из пола, из сводчатого потолка грота.

Зеленоватое свечение кристаллов вспыхнуло ярче, заливая пространство призрачным светом. Артем почувствовал, как пол уходит из-под ног – нет, не физически, а в восприятии. Реальность дрогнула, поплыла, перестраиваясь вокруг них.

Они стояли уже не в гроте.

Вокруг простиралась бескрайняя каменистая равнина под багровым небом. Вдали, у горизонта, вздымались горы – но не такие, как в Крыму или на Кавказе. Чёрные, острые, как зубья гигантской пилы, они уходили в небо, пронзая тяжелые тучи.

– Где мы? – Ирина вцепилась в руку Артема. Её голос звучал глухо, будто через толщу воды.

– Не "где", – раздался голос Старца, хотя самого его видно не было. – "Когда". Это было. И может стать снова, если вы не успеете.

Равнина ожила. Из трещин в земле поползли тени – бесформенные, клубящиеся, они стелились по камню, собираясь в стаи, как голодные звери. Из-за чёрных гор поднялось солнце – но это было не солнце, а огромный, пульсирующий сгусток тьмы, пожирающий свет.

И тогда Артем услышал крик.

Он шёл из-за гор, из самой их сердцевины – низкий, вибрирующий, полный такой боли и ярости, что у него подкосились ноги. Ирина рядом с ним вскрикнула и зажала уши, но крик проникал сквозь ладони, сквозь кожу, сквозь кости – прямо в мозг, в самую суть.

– Гнев, – прошептал Артем, узнавая этот голос. Тот самый, что звучал в его голове все последние месяцы, только теперь в тысячу раз громче, в тысячу раз страшнее.

Тени, ползущие по равнине, услышали крик и замерли. А потом бросились к горам – тысячи, десятки тысяч теней, сливающихся в единую чёрную реку, текущую к источнику звука.

– Они идут к нему, – голос Старца звучал теперь рядом, хотя самого его не было видно. – Все, кого коснулась его кровь. Все, кто носит в себе частицу камня. Гнев зовёт – и они не могут не ответить.

– Что с ними будет? – крикнула Ирина, перекрывая нарастающий гул.

– Он поглотит их. Сделает частью себя. Усилит свою ярость их болью. И тогда…

Картина снова изменилась.

Теперь они стояли на склоне знакомой горы – той самой, под которой спал "Антей". Но гора была другой: из её вершины бил в небо фонтан чёрного дыма и пепла, склоны покрылись глубокими трещинами, из которых сочилась темная, густая жидкость. Вокруг, на многие километры, не было ничего живого – только выжженная земля, искореженные остатки техники, обугленные человеческие фигуры, застывшие в последних, отчаянных позах.

– Это случится, если Гнев вырвется наружу, – сказал Старец, наконец появляясь из пустоты. Его каменное лицо было бесстрастным, но в глазах плескалась бездна боли. – Не сразу. Сначала он уничтожит тех, кто его потревожил – "железных червей". Потом – всех, кто рядом. А потом он пойдёт искать других. Таких, как вы. Как я. Он будет собирать свою стаю, поглощая нас одного за другим. И остановить его станет невозможно.

Видение схлопнулось, втянулось в точку и исчезло. Они снова стояли в гроте, перед бассейном с горячей водой. Только теперь Старец сидел на краю, опустив плечи, и казался не трёхметровым великаном, а просто очень старым, очень уставшим существом.

– Сколько у нас времени? – спросил Артем. Голос охрип, в горле першило от серного привкуса, оставшегося после видения.

– Немного, – Старец поднял на него светящиеся глаза. – "Железные черви" копают быстрее, чем я думал. Они уже почти добрались до его камеры. Ещё неделя – и они пробьют последнюю стену.

– Неделя?! – Ирина шагнула вперёд. – Мы не успеем найти всех за неделю! Нам нужно минимум…

– Я знаю, – перебил Старец. – Поэтому вы пойдёте не ко всем.

Он поднялся, подошёл к стене и провёл рукой по камню. Там, где его пальцы касались породы, проступали светящиеся линии, складывающиеся в карту. Артем узнал очертания Кавказа, Крыма, побережья Чёрного моря. На карте зажглись три точки.

– Здесь, – Старец указал на первую, в горах над Сочи. – Спящая, которую люди звали когда-то Горной ведьмой. Она старая, очень старая. Помнит времена, когда люди ещё не умели добывать огонь. Её голос нужен в хоре – самый низкий, самый глубокий.

Палец переместился на вторую точку – в море, недалеко от Новороссийска.

– Здесь, под водой. Тот, кого вы уже видели. Морской осколок. Он слаб, ранен, но он откликнется на зов крови.

Третья точка горела в Крыму, почти там, где Артем и Ирина начинали свой путь.

– А это? – спросил Артем, вглядываясь в знакомые очертания.

– Это Хранитель, – тихо сказал Старец. – Тот, кто дал тебе свою кровь. Он ещё жив. Глеб держит его в своей новой лаборатории, пытается выжать последние капли знания. Если мы спасём его, его голос станет самым сильным в хоре.

– Глеб жив? – Ирина побледнела. – Мы думали, он сгорел в особняке.

– Глеба так просто не убить, – в голосе Старца прозвучала горечь. – Он ушёл через подземный ход за час до вашего появления. И забрал Хранителя с собой. Теперь он где-то в горах, в новом убежище, продолжает свои опыты. Я чувствую боль Хранителя – она отзывается в камне.

Артем сжал кулаки. Старая ярость, притихшая за месяцы изоляции, вскипела с новой силой. Глеб жив. Глеб мучает Хранителя. Глеб продолжает своё дело.

– Мы спасём его, – сказал он глухо. – А потом разберёмся с Глебом. Окончательно.

– Сначала – хор, – Старец покачал головой. – Без полного хора у вас нет шансов ни против Гнева, ни против Глеба с его армией гибридов. Он не сидит сложа руки. Он создаёт новых тварей, сильнее прежних. У него теперь есть ваш геном, Ирина. И твой, Артем. Он учится на ваших ошибках.

– Откуда ты знаешь? – спросила Ирина, и в её голосе прозвучал страх.

– Камень помнит всё, – Старец коснулся груди, там, где зияло отверстие. – Каждая молекула породы хранит информацию. Глеб думает, что его тайны надёжно спрятаны. Но горы видят. Горы слышат. И они передают мне.

Он подошёл к Артему вплотную – теперь, стоя в полный рост, он нависал над ним, как скала.

– Ты боишься, – сказал Старец. – Я чувствую твой страх. Это правильно. Тот, кто не боится, долго не живёт. Но страх не должен управлять тобой. Ты идёшь не мстить. Ты идёшь спасать. Запомни это, Отмеченный. Иначе станешь тем, кого ненавидишь.

Артем выдержал его взгляд.

– Я помню.

Старец кивнул, удовлетворённый, и повернулся к Ирине.

– Ты, Мост, – сказал он мягче. – Твоя роль самая трудная. Ты будешь удерживать равновесие. Когда хор запоёт, когда кровь закипит, когда древняя сила начнёт разрывать души – ты должна будешь стать центром. Точкой опоры. Сможешь?

Ирина молчала долго. Потом медленно, очень медленно кивнула.

– Смогу. Если он будет рядом.

– Он будет, – пообещал Старец. – Куда же он денется.

Впервые за весь разговор на его каменном лице появилось подобие улыбки – страшной, неестественной для человеческих губ, но искренней.

– Теперь идите, – сказал он. – Времени мало. Я дам вам проводника – он выведет вас к первому осколку, к Горной ведьме. Дальше вы сами. Когда соберёте троих – возвращайтесь ко мне. Я научу вас петь.

– А ты не пойдёшь с нами? – спросил Артем.

– Я слишком стар, – Старец покачал головой. – И слишком привязан к этому месту. Если я уйду, гора рухнет. А в ней – память многих тысяч лет. Этого нельзя терять. Я буду ждать вас здесь. И молиться, чтобы вы успели.

Он поднял руку, и из темноты грота выскользнуло нечто. Сначала Артем принял это за тень, но тень обрела форму – небольшого зверька, похожего на помесь горного козла и ящерицы, с глазами-угольками и шерстью, переливающейся, как малахит.

– Иди с ними, – приказал Старец. – Покажи дорогу. Защити, если придётся.

Зверёк ткнулся мордой в его ногу и послушно потрусил к выходу из грота.

– Он выведет вас к ведьме за два дня, – сказал Старец на прощание. – А дальше всё в ваших руках. И в вашей крови.

Артем и Ирина поклонились – сами не зная, зачем, просто почувствовав, что так надо. Потом развернулись и пошли за светящимся зверьком, в темноту коридора, ведущего наружу.

Когда они выбрались из расщелины, на горах уже занимался рассвет. Холодный, прозрачный, он окрашивал снежные вершины в розовый цвет. Внизу, в долине, ещё клубился туман.

Зверёк нетерпеливо топтался у ног Артема, поглядывая на восток, туда, где за перевалом начинались земли, где спала Горная ведьма.

– Готова? – спросил Артем, глядя на Ирину.

– Нет, – честно ответила она. – Но пойду.

– Тогда вперёд.

Они сделали первый шаг по тропе, уходящей в горы. Позади оставался грот со Старцем, впереди ждала неизвестность. А где-то глубоко под землёй, в железной клетке, за тысячи километров отсюда, открыл глаза Хранитель. Он чувствовал, что Отмеченный в пути. Чувствовал, что скоро встреча.

И впервые за долгие месяцы пыток на его иссохших губах появилась тень улыбки.

Глава 2

Зверек бежал впереди, мелькая среди камней серо-зеленой молнией. Артем едва поспевал за ним, хотя шел на пределе своих возможностей – дыхание сбилось, мышцы горели, но останавливаться было нельзя. Проводник не ждал, не оглядывался, только изредка подавал голос – короткий, гортанный звук, похожий на скрежет мелких камешков.

Ирина отставала. Артем чувствовал это по ее пульсу – неровному, сбивчивому, с провалами, которые говорили о переутомлении. Она не жаловалась, но он знал: еще пара километров такого темпа, и она рухнет.

– Привал, – скомандовал он, останавливаясь так резко, что зверек не сразу понял и пробежал еще метров десять, прежде чем развернуться и уставить на них свои угольные глаза с явным неодобрением.

– Я могу идти, – выдохнула Ирина, падая на ближайший камень.

– Я сказал – привал.

Она не спорила. Только закрыла глаза и откинула голову, подставляя лицо холодному горному ветру. Артем сел рядом, вслушиваясь в окружающее пространство. Тишина. Только ветер, только далекий шум реки в ущелье, только едва уловимый гул, идущий из глубины – тот самый, что не умолкал ни на минуту.

Зверек недовольно пофыркивал, но возвращаться не спешил. Улегся на плоском камне метрах в пяти от них, свернулся клубком и прикрыл глаза, оставив только узкие щелочки для наблюдения.

– Как думаешь, он действительно разумный? – спросила Ирина, кивая в сторону проводника.

– Не знаю, – честно ответил Артем. – Но Старец ему доверяет. Значит, и нам стоит.

– Ты доверяешь Старцу?

Вопрос повис в воздухе. Артем задумался. Действительно ли он доверяет трехметровому каменному существу, которое показало им апокалиптическое видение и отправило собирать хор из древних монстров? У него не было причин доверять. Кроме одной: Старец не просил ничего взамен. Не требовал жертв, не ставил условий. Просто указал путь.

– У нас нет выбора, – наконец сказал он. – Либо мы верим ему, либо ждем, пока Гнев вырвется наружу и сожрет всё. Я выбираю веру.

Ирина помолчала, потом кивнула.

– Тогда идем дальше. Я отдохнула.

Она не отдохнула – он видел это по дрожи в руках, по бледности лица. Но спорить было бесполезно. Ирина умела быть упрямой, когда дело касалось выживания.

Они поднялись. Зверек мгновенно вскочил и снова побежал вперед, уверенно петляя между валунами и осыпями. Тропы не было – только направление, которое он задавал, и Артему приходилось полагаться на свои новые чувства, чтобы не потерять проводника из виду.

К вечеру они спустились в очередное ущелье. Здесь, защищенное от ветров, было теплее, воздух пах влажной землей и прелыми листьями. Где-то рядом журчал ручей – Артем слышал его, хотя воды видно не было.

Зверек привел их к небольшой пещере, скрытой за корнями старого бука. Вход был узким, но внутри оказалось просторно и сухо. На стенах виднелись следы древней копоти – когда-то здесь жгли костры. Люди. Давно, очень давно.

– Ночуем здесь, – сказал Артем, сбрасывая рюкзак. – Завтра с рассветом – дальше.

Ирина молча принялась разбирать вещи, доставать спальники, горелку. Артем вышел наружу, прислушиваясь. Ночь опускалась на горы быстро, как темный занавес. Звезды зажигались одна за другой, холодные и равнодушные.

Зверек сидел на камне у входа и смотрел на небо. Артем подошел ближе, присел на корточки.

– Ты понимаешь меня? – спросил он тихо.

Зверек повернул голову, и в его угольных глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Он моргнул – один раз, медленно – и снова уставился на звезды.

– Хорошо, – Артем вздохнул. – Тогда просто посторожи. Если что – крикни. Или как ты там подаешь сигнал.

Он вернулся в пещеру. Ирина уже разожгла горелку и грела воду.

– Знаешь, о чем я думаю? – спросила она, не оборачиваясь. – О том, что мы даже не спросили Старца, почему именно мы. Почему он доверил эту миссию нам, а не пошел сам, не послал других.

– Я спрашивал, – Артем сел напротив, глядя на пляшущий огонек. – Он сказал: "Вы – мост". И ты, и я. Ты – между человеком и камнем. Я – между кровью Хранителя и своей человечностью. Мы уникальны. Других таких нет.

– А если мы не справимся?

– Тогда все умрут. И мы в том числе.

Ирина усмехнулась – горько, без веселья.

– Умеешь ты утешить.

– Я не утешаю. Я говорю правду. Мы ввязались в это не потому, что хотели, а потому что выбора не было. И теперь нам остается только идти до конца.

Она помолчала, потом протянула ему кружку с горячим чаем.

– Держи. Для согреву.

– Мне не надо.

– Я знаю. Но возьми. Просто так.

Он взял. Кружка обжигала пальцы, но он терпел – это приятное, человеческое ощущение, напоминающее о том, кем он был раньше. Они сидели молча, глядя на огонь, и каждый думал о своем.

Снаружи завыл ветер. Зверек не подавал голоса – значит, все спокойно.

– Расскажи о ней, – вдруг попросила Ирина. – О Горной ведьме. Что ты чувствуешь?

Артем закрыл глаза, прислушиваясь к внутреннему гулу. Теперь, когда они приблизились к цели, он стал отчетливее, но оставался смазанным, словно сквозь толщу воды.

– Она старая, – медленно проговорил он. – Очень старая. Старше Старца, кажется. И она спит. Но сон неспокойный. Ей снятся кошмары. О том, как люди приходили к ней с огнем и мечами, как жгли ее пещеры, как убивали ее детей.

– У нее были дети?

– Не знаю. Может, метафора. Может, другие такие же, как она. Которых уже нет.

Ирина вздрогнула.

– Страшно жить так долго и видеть, как все, кого ты любишь, умирают.

– Поэтому она и спит, – Артем открыл глаза. – Чтобы не видеть. Чтобы забыть. А мы идем ее будить.

– И что мы ей скажем? "Проснись, нам нужна твоя помощь, чтобы спасти мир"?

– Примерно так. Только, надеюсь, более убедительно.

Она покачала головой, но улыбнулась – впервые за день.

– Ты безумец, Артем Шумилов. Ты это знаешь?

– Знаю. Иди спать. Завтра тяжелый день.

Ирина забралась в спальник, отвернулась к стене. Через минуту ее дыхание стало ровным – она провалилась в сон с той же легкостью, с какой засыпала всегда, экономя силы.

Артем еще долго сидел у входа, глядя на звезды и слушая ночь. Гул в голове не стихал, но теперь он казался почти дружеским – как далекий голос, обещающий, что все будет хорошо. Он знал, что это обман. Что ничего хорошего не будет. Будет только путь, полный боли и потерь. Но выбора не было.

Под утро он задремал – сидя, прислонившись к холодной стене. И во сне к нему пришла Она.

Старуха с лицом, изрезанным морщинами глубже, чем горные ущелья. Глаза ее светились тем же зеленым, что кристаллы в гроте Старца, но свет этот был тусклым, угасающим. Она сидела на камне посреди пустынной равнины и смотрела на него.

– Ты идешь, Отмеченный, – голос ее звучал, как шелест сухой травы. – Я слышу твои шаги. Они гремят в моей голове, как камнепад.

– Я иду помочь, – ответил Артем. – Гнев просыпается. Нам нужен твой голос.

– Мой голос, – она горько усмехнулась. – Мой голос давно иссох. Я молчу уже тысячу лет. Зачем тебе мое молчание?

– Чтобы петь. Чтобы собрать хор. Чтобы убаюкать Гнев или встретить его вместе.

– Глупый, – старуха покачала головой. – Гнев нельзя убаюкать. Его можно только накормить. Или умереть, пытаясь. Вы готовы умереть?

– Если придется.

– А она? Та, что с тобой? Тоже готова?

Артем промолчал. Он не знал ответа.

– Подумай, Отмеченный, – старуха поднялась, и Артем увидел, что она не просто стара – она иссохла, как мумия, кожа обтягивала кости, глаза провалились в глазницы. – Подумай, прежде чем будить мертвых. Не все спящие хотят просыпаться. Некоторые предпочли бы умереть навсегда.

– Ты хочешь умереть?

Она долго смотрела на него, и в ее глазах мелькнуло что-то, похожее на тоску.

– Я хочу покоя. А вы несете мне войну.

– Мы несем выбор, – возразил Артем. – Ты можешь отказаться. Можешь остаться спать. Но если Гнев вырвется, он найдет тебя даже здесь. И тогда покоя не будет никому.

Старуха молчала. Ветер гнал пыль по равнине, засыпая ее иссохшие ноги.