Восемь желаний в бесконечность

— Спасибо, что напомнила. — Подняла голову и протянула ладонь по столу в направление Порши. — Ключи, чтобы ты больше не смела сидеть надо мной, пока я сплю.

— Вот мы как заговорили, — усмехнулась Порша, доставая ключи из кармана и держа их в пальцах, но не кладя мне в руку. — И что ты с ними хочешь делать? Отдать их этому Лиаму? Или не хочешь чтобы я пришла и застукала вас двоих обнаженными?

— Мерзость, — фыркнула я, резко выхватывая ключи из рук Порши.

— Я же все равно буду поднимать тебя, звоня в дверь. И не дам поспать достаточное время.

— Тогда я буду рассказывать по одному твоему секрету Дэниелю. Каждый раз, когда ты будешь будить меня.

— Ты не посмеешь.

— Испытай меня, — бросила вызов, насмешливо смотря на Поршу, уничтожающим взглядом смотрящую на меня в ответ.

А затем мы обе рассмеялись. На самом деле, я бы и не посмела сделать того, о чем грозилась, хотя иногда возникало такое желание. Ее секреты были со мной в безопасности, как и мои – с ней. Поэтому мы и были лучшими подругами. Говорим друг другу правду, выводим из себя, но никогда не обижаемся настолько, чтобы перестать общаться. Кто бы мог подумать, что, познакомившись на первом курсе, мы станем настолько близки.

— Я знаю хороший способ забыть об этом мужчине.

— Только не очередной способ познакомить меня с другом Дэниеля, — тяжело вздохнула, поднимаясь со стула, и, собрав наши тарелки и чашки, пошла к раковине.

— Почем ты противишься этому? Он привлекателен.

Порша не отступала: оперлась бедрами на кухонный гарнитур и смотрела на меня, пока я мыла посуду. Испытующим и умоляющим взглядом.

— Я уже решила, что стану монахиней, заодно захвачу Марию с собой.

Я подала тарелку Порше, которая тут же принялась вытирать ту полотенцем и класть на сушилку, стоящую на столе справа от меня.

— Давай будем честны, тебя выгонят оттуда уже через сутки, если не раньше.

— Ты такого ужасного мнения обо мне?

— Не говоря уже о том, что им запрещены любые плотские утехи.

— Об этом можно не волноваться. Я почти восемь лет без секса.

— Самоудовлетворение – это тоже грех для них.

Я поджала губы, подавая последнюю чашку Порше. Ладно, об этом я не подумала. Мне не давал сойти с ума вибратор, лежащий в тумбочке рядом с кроватью и спрятанный под моим нижним бельем. Теперь я точно не хочу быть монахиней. Пусть уж буду одинокой дамой, самостоятельно удовлетворяющей себя.

— И там будут священники, — добавила Порша, словно я итак не знала провала всей этой идеи.

— Их не пускают в женский монастырь. — Я не могла понять, защищала ли эту идею или просто выставляла себя дурой. Готова поспорить, что это был второй вариант. — Ладно, все. Я просто откажусь от этой идеи. Больше не будем поднимать ее.

— Выпьем за это?

Порша без проблем нашла в холодильнике открытую бутылку вина, которую я открыла в середине этой недели, когда начальник настолько достал меня, что не могла успокоиться даже вечером.

— Сейчас утро, не думаешь, что мы будем выглядеть как алкоголички?

— Сейчас суббота и законный выходной. — Она вновь взяла чашки, которые поставила туда пару минут назад.

— Мы сопьемся такими дозами, — рассмеялась я и наблюдала, как Порша наполняла кружку почти до краев, и не оставила ни капли в бутылке. Похоже, мне нужно будет сходить в магазин за еще несколькими большими дозами. На всякий случай.

— За тяжелую неделю и твою вчерашнюю встречу с шикарным мужчиной.

— Господи, — пробормотала я, качая головой и стукаясь стаканом об ее. — Я безумно жалаю, что вообще рассказала тебе об этом.

— Да, ладно. Кому еще ты расскажешь, кроме лучшей подруги?

— Психотерапевту, к которому попаду, если ты и дальше будешь меня мучать воспоминаниями о вчерашнем вечере.

— А что было вчерашним вечером? — включила она дурочку, на что я толкнула ее бедром, когда устроилась рядом с ней.

— Надеюсь, что память тебе отбило на всю жизнь.

— Я припомню тебе это, когда ты выведешь меня из себя.

— Кто бы сомневался, — усмехнулась я, делая глоток и ощущая жжение в горле.

Раз Порша здесь, значит день пройдет хорошо, что позволит мне выкинуть ненужное из головы и посветить себя подруге. Об остальном подумаю завтра. Или же в начале недели, чтобы успела хорошо отдохнуть и набраться сил перед рабочими днями.

Может, даже удастся забыть о Лиаме. Мне бы хотелось этого. Невероятно сильно.

***

— Да, ладно? Вы, наверно, издеваетесь?

Я непонимающе смотрела на экран телевизора, пытаясь понять, что могло вывести из себя Поршу. Болид, как объясняла мне Порша, проезжал мимо боксов после того, как была произведена смена шин.

— В чем дело? Шины ведь поменяли, и машина продолжила путь.

— Их пит-стоп занял больше 5 секунд – это не слыхано, — возмущенно продолжала Порша. — Нужно уволить механиков. Из-за этого все пошло к чертям.

Я со знающим видом кивнула, словно поняла все, что она сказала. Мы сидели у меня в гостиной, смотря гонку «Формулы-1», которую Порша пропустила на прошлой неделе. Я не скажу, что это безмерно скучное занятие, но когда не понимаешь вообще ничего, то все кажется бесполезным. Порша просто это обожала, а я ради нее смотрела вместе с ней эти Гран-При. Но, честно сказать, это действительно интересно смотреть, особенно слушая возмущения и радость подруги.

Как-то она пыталась объяснить мне все, что происходило на экране и за кадром. Разумеется, я все равно не смогла многое запомнить, как бы не хотела.

Все, что запомнилось – количество Гран-При может варьироваться из года в год, а сами соревнования проходят в уик-энды: другими словами пятница, суббота и воскресенье. Гонки, соответственно, проводятся в последний день недели.

Всего было десять команд и два пилота (Порша сказала так правильно и чуть не побила меня, когда я сказала водитель) от каждой. Двадцать пилотов, сражающийся за титул Чемпиона. Десять команд, сражающихся за титул Конструктора. Это один из самых опасных и дорогих видов спорта, если можно это так назвать.

Один раз я глянула сколько стоил билет на весь уик-энд, чтобы просто порадовать Поршу, и была в шоке. «Формула-1» – вероятно, самое дорогое, что есть в мире, особенно для кошельков болельщиков.

— Не могу поверить в это. — Порша скрестила руки на груди и, надувшись, продолжала наблюдать за гонкой. — Почему у Гуэрры, если не стратеги косячат, так это делают механики?

— Потому что все не может быть идеально? — невинно предположила я, на что тут же получила уничтожающий взгляд подруги. — Ладно. Не нужно убивать меня из-за этого. Насколько я помню, кто-то говорил, что это успокаивает…

— В основном так и есть, но в такие моменты, — раздраженно махнула рукой в сторону телевизора, — невозможно оставаться спокойной. Дэниель обычно сбегает, когда такое случается.

Я жалела парня, ведь ему приходилось быть рядом с недовольной и взрывной Поршей. Совсем немного. А сама в глубине души испытывала облегчение, что она увлеклась этим только после того, как съехалась с Дэниелем, и избавила меня от этого. Если Порша чем-то увлекалась, то уходила в это с головой, а значит могла легко вынести мозг. Не то, чтобы я была против «Формулы-1», о которой подруга бы разговаривала, но… Это не то, чем бы сама увлеклась на постоянной основе.

Телефон Порши завибрировал на журнальном столе перед нами. Она усмехнулась, беря его и отвечая.

— Я только что упоминала, что ты не любишь смотреть со мной Гран-При.

Я рассмеялась, немного меняя положение на диване, чтобы разгрузить затекшую спину от полуторачасового просмотра гонки, а та еще даже не закончилась.

— Конечно, оправдывайся, — хмыкнула Порша, хотя на ее губах царила улыбка. — Нет, я сегодня хотела остаться с Амарой.

Я покачала головой, говоря, что не нужно этого делать, но подруга только закатила глаза. Недолго думая, выхватила телефон из рук Порши.

— Дэниель, — успела только проговорить, а затем вновь отвернулась и рассмеялась, когда подруга ударила меня подушкой по спине. — Я приведу ее через час, когда досмотрим гонку.

— Неужели она подсадила и тебя на это? — Его голос был мягок и насмешлив.

— Без шансов, — покачала головой, словно он мог видеть это. — Ты же знаешь ее. Она может быть очень убедительной, когда сильно желает.

Дэниель хрипло рассмеялся, а Порша недовольно пробормотала что-то позади. Конечно, она не принуждала меня смотреть гонки, но дразнить ее никто не запрещал.

— Я могу прийти и забрать ее.

— Я не против побыть с ней побольше, раз уж ты забрал ее у меня совсем, — наигранно недовольно проговорила я и услышала приглушенный смешок Дэниеля, постаравшегося скрыть тот за кашлем. — Еще и радуется этому, похититель. Ни капли сочувствия.

— Сарказм – твое второе лицо, Амара?

— Скорее первое, — усмехнулась я. — Благодаря Порше. А теперь не отвлекай, иначе приведу ее только к утру.

— Принял, — сказал он так же, как говорили инженеры и пилоты. — Порша, — шикнул, когда осознал то же, что и я, а затем послышались короткие гудки, оповещавшие о завершении звонка. Вот такого мне и хотелось избежать.

Я отдала телефон обратно Порше, которая задумчиво смотрела на меня. Приподняв бровь, стала ожидать, что она скажет.

— Что? — не выдержала я, на что Порша только пожала плечами. — Нет уж, говори.

— Я просто рада, что два моих любимых человека ладят и общаются друг с другом.

— Конечно, мы будем общаться. Ты бы заперла нас в одном помещении, если бы мы не сделали этого.

— Я бы никогда, — покачала головой Порша, но на ее лице появилась улыбка, заставшая меня рассмеяться.

После чего мы вновь вернулись к просмотру оставшейся части Гран-При. И, как и обещала Дэниелю, спустя сорок минут мы готовились к выходу, чтобы успеть отвести Поршу до дома. Их квартира находилась совсем недалеко от моей. Именно это помогало нам не терять надолго связь друг с другом, а продолжать встречаться хотя бы раз в неделю.

Порша ворчала что-то себе под нос, недовольная результатами гонки. Я все еще помню ее ругательства, когда начали махать клетчатым черно-белым флагом, означавшим окончание Гран-При Японии. Дэймон Гуэрра, за которого болела Порша, пришел вторым, хотя до середины гонки оставался лидером, пока не произошел тот инцидент во время пит-стопа.

Я надела кроссовки и взглянула в хрустальную чашу, стоящую на тумбочке в прихожей. Ключи от машины насмешливо смотрели на меня оттуда, когда осознание решило обрушиться на голову.

— Черт возьми, — разочарованно выдохнула, проведя ладонями по лицу.

— Что случилось?

— Мне нужно лечиться. Я забыла, что оставила машину у ресторана.

— Самое время показаться там, вдруг увидишь еще раз…

Я бросила недовольный взгляд на Поршу, которая тут же замолчала, но продолжала насмешливо сверкать глазами и ярко улыбаться. Она осмотрела меня и немного сморщила нос, видя темно-синие джинсы, обычную и слегка растянутую футболку, небрежно заправленную за пояс. Ни капли макияжа, как вчера вечером. Волосы были собраны в высокий хвост, а две пряди оставались по сторонам от лица.

— Если он там, хорошо, что он не обратит на меня внимания, когда я в такой одежде, — насмешливо сказала я, хватая из чаши ключи.

Мне претила мысль, что нужно было так далеко идти, но лучше сходить за машиной сегодня, чтобы не бежать в понедельник ранним утром.

— Если хочешь, то я могу сходить с тобой, — предложила Порша, когда я закрывала дверь на замок.

— У вас, кажется, с Дэниелем какие-то планы.

— Он просто хотел устроить свидание. Ничего страшного, если мы перенесем его.

— Нет уж, — покачала головой и, подхватив Поршу под руку, начала вместе с ней спускаться по лестнице. — Я отвожу тебя к Дэниелю, а сама иду за машиной. Ты проводишь шикарный вечер со своим парнем, а я – с книжными мужиками.

— А потом удивляется, почему у нее не клеиться с реальными парнями, — рассмеялась Порша.

— Все еще не могу понять, — улыбнулась я и пожала плечами.

— Тебе просто нужно принять мое предложение.

— Какое? Пойти на свидание с другом Дэниеля? Нет, спасибо.

— Почему ты против этого?

— Потому что, хоть мне и нравится твой парень, это не значит, что его друг будет такой же нормальный.

— Он нормальный, — заверяла меня Порша. — Я виделась с ним пару раз.

— Знаешь, мой последний парень, казавшийся нормальным, сбежал после проведенной вместе ночи.

— Почему я не знала об этом?

Я открыла дверь и выпустила Поршу. Она повернулась ко мне, идя спиной вперед.

— Это было еще в школьные годы. Осторожнее, — шикнула на подругу, когда она чуть не свалилась с небольшой лестницы.

Порша хихикнула, схватив меня за предплечье, чтобы выровняться. И, наконец, развернулась, чтобы продолжить дорогу, как нормальный человек. Поддерживая подругу и предотвращая новые неприятности от нее, я помогла ей спустится с небольшой лестницы, а когда подняла взгляд, то резко остановилась.

Толпа женщин и мужчин стояли чуть поодаль от дома: у первых в руках были микрофоны, а у вторых – большие камеры, использующиеся для съемок новостей и чего-то такого. Быстрый взгляд по сторонам подтвердил, что это были репортеры, приехавшие на служебных фургонах.

— Амара, — озадаченно сказала Порша, слегка дернув меня за руку и выводя из оцепления.

— Даже знать не хочу, что здесь происходит. Пошли.

Моя любопытность, кажется, не была согласна, но я все еще желала только одного – посвятить себе целый день и наслаждаться чтением книги без воздействия окружающего мира.

Но как только мы с Поршей сделали еще пару шагов, то эта толпа оживилась и двинулась к нам. Их голоса и крики смешивались в один гул, не давая разобрать ничего из того, что они говорили.

И вот теперь даже мое любопытство отступило. Я не понимала абсолютно ничего и желала быстрее свалить отсюда. И что бы это не было: мне не нравилось. Ни капли.

Глава 3

Лиам

Я раздраженно стиснул зубы, сжимая кулак и сминая газету, которую только что взял в руки. Мне хватило пару секунд посмотреть на первую полосу, чтобы злость начала закипать внутри. Я не часто выходил из себя, но сейчас все, что хотелось – швырнуть что-либо в стену.

Робкий стук в дверь кабинета только сильнее подпитал ярость, бушующую внутри меня. Глубоко вздохнул. Мне необходимо было немного успокоиться, нельзя срываться в присутствие своих сотрудников, пусть они и заслуживали разноса.

Мой грубый голос прорезал тишину, позволив двум мужчинам, медленно и понурив головы, войти в кабинет и прикрыть за собой дверь. Разумеется, они бы предпочли, чтобы я кричал на них не в услышанье другим.

— Я вам плачу хорошие деньги, — начал я, откинувшись в излюбленное кожаное кресло. — И требую только одного: выполнения свой работы. Так скажите мне, почему вот это дерьмо, — ругань вырвалась из меня раньше, чем успел остановить ее. И ничуть не сожалел, когда бросил газету под ноги своим сотрудникам, раскрывая этим статью, делающую то, что я ненавидел больше всего – рассказывала о моей личной жизни, — было напечатано.

Марко и Смит молчали, что делало только хуже. Почему мои сотрудники были настолько тупы, что не выполняли своих прямых обязанностей? Я положил руки на колени, скрывая дрожащие от злости руки, скрывая то, что хотел ударить одного, а затем и второго за компанию.

Могло показаться, что мне нечего переживать, но я не ощущал этого спокойствия. Не тогда, когда фотография меня и вчерашней незнакомки, которую пригласила за стол сестра, появились на первой полосе утренней газеты. Не тогда, когда статья имела заголовок: «Лиам Серрано и его возлюбленная. Неужели нас ждет свадьба?».

Я всегда сторонился прессы, отказывался рассказывать о своей жизни. Меня никогда не видели с девушкой, что оставляло множество вопросов у журналистов и репортеров, бравших у меня интервью.

Все это закрепило статус трудоголика и завидного холостяка, как любили говорить все вокруг. Мария даже рассказывала, что девушки объявили охоту, желая заполучить меня. Жаль их всех разочаровывать (на самом деле нет, не жаль), но в ближайшее время я не стремился найти себе жену, как и два года назад, когда меня записали в список самых богатых людей Лос-Анджелеса. Когда-нибудь в будущем я найду ее, но точно не сейчас.

— Не будет даже никаких попыток оправдать себя? — Не мог ничего поделать и съязвил на их молчание.

Я мог винить Марию в произошедшем, но тогда солгал бы, что сожалел о встрече с незнакомкой. Я не сожалел. Признаюсь, что-то в ней зацепило меня. Может это был цепкий взгляд, пожирающий меня, или же соблазнительная внешность. Но меня точно поразил острый язычок, который когда-нибудь мог навлечь на нее беду. Не знаю, дело было в алкоголе или же она всегда говорила то, что думала.

Я невольно облизал губы вспомнив, как девушка сказала, что из меня бы вышел сексуальный священник. А наш небольшой спор прежде чем села в машину? Наверно, я ненормальный, но мне понравилось и это. То, как изогнулись ее полные губы в улыбке, как сверкали глаза в свете фонаря и вывесок.

Не мог не почувствовать сладкие цветочные ноты ее духов, которые вцепились в меня и не хотели отпускать. Кажется, что я даже сейчас все еще ощущаю их, хотя утром принял душ и задержался там дольше обычного.

А сожалел я о том, что не узнал ее имя. Но прекрасно помнил, что Мария с этой девушкой обменялись номерами на заднем сиденье машины. Даже насмешливо громко назвали первые цифры, как бы намекая на то, что я терял. Но, думается мне, не так будет сложно узнать об этом у сестры. Вот только придется объяснять, почему. А ответа у меня не было.

Я отвадил ее вначале, подумав, что она одна из тех девушек, которые охотились на богатого холостяка. Но, когда она не отступила и полностью привлекла мое внимание, понял, что она и не знала, кем был.

Девушка, несомненно, была красива. Ее каштановые волосы легкими локонами падали на плечи, взъерошенные с одной стороны больше, чем с другой. Темные глаза с возмущением смотрели на меня после отказа. И розовая помада подчеркивала пухлые и соблазнительные губы.

Черное шелковое платье подчеркивало стройную и сексуальную фигуру. Греховные чертовы туфли, шнурки которых обвивали ее ногу. Если бы я искал отношений, то сам бы подошел, а не отправлял комплимент. Она заслуживала настоящих слов, а не банального подката с вином.

Дверь резко открылась, возвратив меня в реальность. Я даже не удивился, что сестра, как обычно, ворвалась в кабинет без стука или же предварительного оповещения. Она резко остановилась, когда увидела двух сотрудников, вызванных ко мне на ковер.

Я прикрыл глаза и не мог поверить, что настолько погрузился в мысли и забыл о сотрудниках. К огромному счастью, стол прикрывал неподходящее для чужих глаз, но все же немного пододвинулся на кресле. Кому-кому, а сестре точно не нужно видеть мои натянутые брюки.

— Если не исправите все до сегодняшнего вечера, то вы уволены. А теперь проваливайте.

Не моя проблема, как они будут это решать. Их задача – убрать мою личную жизнь из газеты и из интернета (а я уверен, что и там были какие-нибудь статьи). Раньше у моих сотрудников не возникало никаких проблем. Они быстро предотвращали попадание чего-либо в СМИ. Я уже предвидел предстоящую встречу с Норрисом – пресс-секретарем. И это только добавляло проблем к уже существующим.

Мария проследила взглядом за убегающими Марко и Смитом, прежде чем прошла дальше в кабинет и подняла газету. И странный соблазн забрать эту макулатуру и сжечь ее в мусорном ведре. Только я сомневался, что охрана будет довольна моей выходкой.

— Чем обязан твоему приходу? — Я старался говорить спокойно, не желая втягивать сестру в головные проблемы.

— Ты читал?

— Нет. Даже не собирался читать.

— А я прочла. — Мария пару секунд смотрела на газету, прежде чем сложить и кинуть ту в мусорное ведро. — Меня всегда поражает то, как умеют раздувать статью из ничего. Уверена, что за всем этим стоит Романи.

Я прикрыл глаза и откинул голову на подголовник кресла. Отчаянный вздох сорвался с моих губ. Одри Романи – журналистка, которая пригласила меня на ужин несколько лет назад, но получила отказ. Почему же я все еще помню ее? Очень хороший вопрос, а ответ еще проще. Ей не понравилось, что я отклонил приглашение. Она пообещала, что будет саботировать. Спустя пару месяцев накатала возмутительную статью, называя меня в той неквалифицированным, и подкрепила эти слова провалами в карьере. Правда не осветила, что я смог все вернуть. И благодаря ей сделка, над которой в тот момент трудился – сорвалась.

Я не читал вышедшую сегодня статью, но догадывался о чем там была речь. Ведь недопустимо, чтобы мужчина встречался в кафе с красивой девушкой вместе с сестрой. Это был сарказм, если что. Однозначно, там указано, что из-за отношений недостаточно хорошо буду выполнять свою работу. Иронично, что я вновь пытался заключить сделку, которую опять же могут сорвать. Все итак идет не очень. И я буду в полной заднице, если все сорвется.

— Возможно, это даже к лучшему.

— О чем ты, черт возьми, говоришь? — Я непонимающе уставился на сестру, усевшуюся на большом диван, который выдвигался и часто служил мне кроватью, если засиживался допоздна.

— Как бы тебя отклепала мама, — усмехнулась Мария, откидываясь на спинку, и насмешливо посмотрела на меня.

Я глубоко вздохнул. Она вновь дразнила, но была права. Мама отругала бы меня (как и сестру, в таких же случаях) за нецензурные выражения. К счастью, ее не было рядом в данный момент. Она на другом контингенте, а значит мне ничего не грозило, если Мария не наябедничает.

— А тебя за то, что выводишь меня из себя, — хмыкнул, взъерошив волосы. — Может, уже пояснишь?

— Ты же – генеральный директор, — цокнула языком Мария, и мне хотелось только одного сейчас – прибить сестру.

Делала ли меня эта мысль плохим? Мне кажется, что нет. Думаю, у всех тех, у кого есть брат или сестра возникали моменты, когда хотелось что-нибудь сделать с ними. И, разумеется, они знали, что всегда выйдут невредимыми, поэтому продолжали бесить и язвить. Чем моя сестра сейчас и занималась.

— Да, но я не экстрасенс.

— Мужчины, — фыркнула она. — Не можете мыслить шире. Эти новости могут быть полезны, особенно если правильно сработать с ними. Сколько ты уже пытаешься заключить сделку? Больше полугода?

Я поджал губы, не понимая, как все это могло быть связано. Ее слова не имели ни малейшей логики. Вероятно, эта задумка была абсурдна. И мне предстояло придумать, как мягко и безобидно соскочить с этого крючка, не расстроив Марию.

— Ваши переговоры никуда не сдвинулись. Конечно, ты бизнесмен с ног до головы. Всегда рубишь с плеча. Но что если применить другой подход, более мягкий? Показать, что ты не только можешь руководить.

Я вновь взъерошил волосы, не зная, что сказать. Это было нелепо. Самое глупое, что я слышал от сестры за всю ее жизнь, а моментов было множество. Не было никаких перспектив, что ее идея могла сработать.

— Господи, — пробормотала Мария, — не удивительно, что у тебя нет девушки.

— Потому что я не хочу ее сейчас, — фыркнул, защищаясь от ее нападения.

— Или не хочешь развеивать свой образ холодного и упрямого мужлана.

Я сощурил глаза на оскорбление Марии, но она даже глазом не повела на мой уничтожающий взгляд. Мой глаз же начал поддергивать, предлагая быстрее закончить этот балаган. Лучший способ закончить: сделать вид, что принял ее игру, а дальше разберусь в другой момент, когда обдумаю все.

— Даже если я соглашусь, с чего ты решила, что она согласиться на это?

— Она согласиться, — кивнула Мария, словно хорошо знала эту девушку, хотя познакомилась с ней только вчера. — Особенно, если ты будешь в долгу перед ней за заключенную сделку.

— Ты серьезно предлагаешь мне фальшивые отношения ради работы? — Телефон Марии завибрировал, привлекая ее внимание. — Предлагаешь привлечь девушку? Неужели романтическая натура позволит тебе так поступить?

— К твоему сведению, — ухмыльнулась Мария, поднимаясь с дивана, — именно это довольно популярно сейчас среди буктока. Подумай об этом, а сейчас мне пора.

И тут же быстро покинула кабинет, оставив меня наедине с этой сброшенной дурацкой бомбой. Я когда-нибудь прибью ее. По крайней мере, в мыслях – точно.

***

Мои руки сжались на руле, пока я смотрел на фасад ресторана из темного дерева. Большие окна открывали просторный зал, где вчера ужинал со своей сестрой и таинственной девушкой.

Почему же она все еще была незнакомкой? Потому что сестра не проболталась, а, когда захотел узнать, припомнила мои же слова. Сказала, что я сам виноват в этом. Даже не написала номер, чтобы смог бы связаться с ней. А ведь именно Мария предложила фиктивные отношения. И сама же противоречила себе.