Истории о...

— За тобой я приехал, — ответил я правду.

— Почему ты вернулся? — ещё раз спросила она.

— Потому что думаю только о тебе и хочу тебя рядом, — ответил я искренне и открыл дверь.

А она села и поцеловала меня так сладко, что я понял: она тоже соскучилась. Вот так я обрёл свою Надежду и любовь.

Ночь на Ивана Купала

Музыка:

naumova tatyana - Ночь на Ивана Купала

Фабрика - Зажигают огоньки (Александра Савельева, Сати Казанова, Ирина Тонева)

Я работала в серьёзной юридической компании и была серьёзным юристом. Носила серые костюмы и тугие пучки. Но это только на работе — в жизни я любила приключения и развлечения и отличалась задорным нравом. И подруга у меня была под стать — весёлая, жизнерадостная Иришка, которую я знала 25 лет из моих 26 — только потому, что она была младше меня на год.

Сначала дружили наши мамы, а потом и мы. В отличие от меня, Иришка отучилась на филологическом и осталась работать на кафедре. Я писала диссертацию по экономическим преступлениям, а Иришка — по русским традициям. Она так много знала о русских обычаях и традициях, что её можно было просто бесконечно слушать. Так живо ей удавалось рассказывать о том, что она узнала в какой‑нибудь далёкой деревне, что я всё мечтала сама побывать в такой традиционной русской деревне.

Но у меня постоянно была работа на уме — ну, как говорится, куй железо, пока горячо. И вот последние 4 года я пахала на своё юридическое имя. И напахала, кстати, неплохо: диссертация почти дописана, а в начале следующего месяца меня ждали в крупной строительной фирме в качестве основного юриста компании.

Я так была рада, что никак не могла дождаться, когда моя двухнедельная отработка на моём уже теперь старом месте работы закончится. Отработав необходимое время, я ушла в недельный отпуск — столько времени у меня оставалось до выхода на новое место.

В первый день я отсыпалась: просто выключила телефон и проспала почти 15 часов, а потом смотрела фильмы всю ночь. На следующий день я поехала в торговый центр — нужно было закупиться новой офисной одеждой. Не хотелось быть скромницей, делающей первые шаги в юриспруденции. Хотелось уже быть королевой офиса и сменить уже серые костюмы на яркие юбки и романтично‑сексуальные блузки.

Всё дело было в том, что на старой работе главной у меня была женщина, которой я безумно была благодарна за опыт и практику. А вот на новой работе начальником у меня должен был быть холостой и, говорят, симпатичный, достаточно молодой мужчина. Нет, я не собиралась его охмурять — просто в жизни мне очень нравилась моя женственность, и теперь, как никогда, захотелось выпустить её наружу.

Когда я примерила очередную милую блузку, мне позвонила Иришка.

— Привет, мисс юриспруденция! — поприветствовала она меня в хорошем настроении.

— Привет, мисс филология! — ответила я ей. Мы так всё время в шутку друг друга называли.

— Какие планы на выходные? — спросила она меня.

— Абсолютно никаких. Хочу лежать, смотреть телек и есть всякую всячину, — поделилась я с ней своими планами.

— Идея неважная. Ты потом не влезешь в свои скучные костюмы, если будешь есть всякую всячину, — подметила Иришка.

— Я новых себе накуплю, — засмеялась я.

— Да ты всегда придумаешь, как выкрутиться. Но есть более дельное предложение, — заинтриговывала она меня.

— Слушаю внимательно, — говорила я, снимая новую блузку и надевая своё любимое голубое летнее платье.

— Помнишь, ты хотела со мной в командировку? — напомнила она мне.

— Да, было такое, — подхватила я.

— Ну вот, едем недалеко от Питера — минут 180, и мы на месте: в глухой русской традиционной деревне отмечаем ночь Ивана Купалы, соблюдая все традиции и обычаи, — заманивала она меня.

— Люблю тебя, моя филологиня! Я просто мечтала попасть на такое мероприятие! Так классно, повеселимся! — радовалась я.

— Ну вот и отлично. Выезжаем через 2 часа на нашей институтской «газельке», — договорила она.

— Супер, я уже собираю чемодан! — забегая на кассу, сказала я.

— Много не бери. До встречи, люблю, целую, — сказала она и положила трубку.

— Целую, люблю, — попрощалась я с ней и побежала на радостях домой собирать чемодан.

Дома я решила всё‑таки не брать чемодан, а взяла не самую большую, но достаточно вместительную дорожную сумку. Сложила три летних платья и переоделась в костюм с шортами, добавила ещё косметичку и босоножки. Вот и все сборы. От природы у меня были красивые золотистые вьющиеся волосы, которые были рады отдохнуть от заколок и тугих резинок. Но всё‑таки синюю повязку с крупными красными цветами я решила надеть — так сказать, немного соответствовать атмосфере русской деревни.

Через час за мной заехала институтская «газелька», полная лаборантов и старших преподавателей кафедры русской филологии. Дорога в 180 минут показалась мне незаметной — так весело мы провели эти три часа. Началось всё с распития вишнёвого вина, так любезно захваченного с собой одним из преподавателей, а закончилось всё весёлыми народными песнями.

До нашей гостиницы мы добрались уже поздним вечером. На самом деле это была не гостиница, а огромная изба, которую местные сдавали таким, как мы, — любителям окунуться в русскую культуру. Изба была очень аутентичная — я прямо ощутила желание переобуться в лапти скорее. Угощали нас простым ужином и самогоном, так что в свои хоромы мы с Иришкой завалились в очень весёлом состоянии. Лёжа в большой кровати на двоих, мы предвкушали завтрашний день.

— Иришка, а ты веришь во всю эту магию славянскую? — спросила я.

— Не знаю, Анют, но нам точно повезло, — заплетаясь от самогона, проговорила она.

— И в чём же? — поинтересовалась я.

— В этой деревне они не представления устраивают для туристов — они сами верят в эту мистическую ночь, — с энтузиазмом говорила она.

— А много туристов‑то будет? — решила я разузнать. — Если будет очень много народу, атмосферность пропадёт.

— Две группы только: нас семь и ещё какая‑то группа из Питера, их всего трое. Так что всё будет отлично, — ответила она мне и засопела.

Я решила к ней по‑быстрому присоединиться. Перевернувшись на бок, я увидела в окне звёздное небо. Я никогда в жизни не видела столько звёзд — и, подумав об этом, я провалилась в сон.

Утром нас ждал типичный деревенский завтрак: свежее молоко, масло, варёные яйца и ещё тёплый хлеб. После завтрака мы побежали в дом главной тётки, которая всем ведает. Может, её как‑то по‑другому называли, но я не запомнила.

— Так, девочки, меня зовут Татьяна Степановна, можете называть меня тётей Таней. Утром накануне ночи Ивана Купалы мы идём собирать травы — в этот день они считаются самыми целебными, напитавшимися. Затем собираем цветы на венок. Где‑то часов в семь купаемся голышом в лесном озере. Потом надеваем венки и прыгаем через костёр. Потом опускаем в воду венки, ищем суженого. Ну и в конце, для самых стойких, ищем дружно цветущий папоротник — но это не обязательно. Надеюсь, всё понятно? — закончила свой инструктаж тётя Таня.

Все дружно закивали и были переполнены радостью от предстоящих мероприятий. После инструктажа мы отправились собирать целебные травы. Я даже представления не имела, что надо собирать и как они все выглядят, но решила гуглом не пользоваться: ведь нам в помощь дали местных девушек, которые в травах разбирались лучше, чем в косметике.

— Это чернобыльник, полынь по‑другому, — показывала нам прекрасная девушка Соня на ветвистое растение с мелкими светло‑жёлтыми цветочками. — Его нужно дома повесить около дверей — он охраняет от ведьм, они его на дух не переносят.

— О, это я знаю, это чабрец! — вскрикнула Иришка.

— Всё правильно, это чабрец, его издревле называли «женской травой». Если женщина хочет, чтобы у сына появилась ладная жена, его нужно дома хранить. А если супруги ругаются, то надо веточки чабреца подпалить и подымить — и будет дома мир. А хозяйка, которая пьёт заваренный чабрец, по дому справляется хорошо, — продолжала свой рассказ Соня.

— А есть мужская трава, чтобы приманить себе суженого? — спросила я Соню, перебирая травинки.

— Чтобы привлечь суженого, нужно сплести венок из 12 полевых трав и веток деревьев. Хотите, научу вас, какие травы нужно взять? — предложила она нам.

— Конечно, хотим! — обрадовались мы с Иришкой. На личном у нас у обеих было не очень.

— Хорошо, тогда пойдёмте, — позвала она за собой к берёзам.

Мы собрали лопух, иван‑да‑марью, медвежье ушко, берёзовые ветки, дубовые ветки и ещё кучу трав, названия которых я не запомнила. Потом Соня и её сестрёнка Олеся научили нас плести венки. Венки у нас получились — загляденье!

Оставив венки у тёти Тани в прохладных сенях, мы побежали к лесному озеру для купания голышом. Мы с Иришкой настолько прониклись романтикой сегодняшнего дня, что делали всё так ладно, как будто мы родились в этой деревне.

— В этот день, перед ночью Ивана Купалы, вода и огонь считаются волшебно‑целебными. Вода исцеляет, дарит красоту и женское благополучие. Ночью, по преданиям, лучше не купаться: нечистая сила в воде плещется, а вот под вечер — самое то. Не забудьте: вода в озере прохладная, аккуратно заходим, — объясняла нам тётя Таня.

Все начали раздеваться. Мы с Иришкой, всё‑таки как и другие девушки, решили оставить трусики. Взрослые женщины, их было немного, раздевались полностью и с головой погружались в воду. Видимо, этот обряд был действенным. Вода была прохладная, но после жаркого летнего дня — самое то. Мы зашли довольно быстро и поплыли. Вдруг я увидела плакучую иву: её ветки так красиво спускались к воде, что я почувствовала себя русалкой.

Поплыв к иве, я залюбовалась видом, как вдруг на берегу, в паре метров от меня, я заметила молодого мужчину. Он был одет в льняную рубаху, у него были тёмные волосы и карие глаза. Он был очень красив, а его глаза нагло гуляли по моей обнажённой груди. Когда я опомнилась, то нырнула в воду с головой, проплыла под водой небольшое расстояние и вынырнула уже ближе к толпе купающихся женщин.

Парень был не один. Я уже была далеко от них, но разговор их услышала.

— Это что, русалка, такая красивая? — спросил парень с тёмными волосами.

— Лёха, ты чего? Для русалки у неё слишком красивая попа и кружевные трусики, — ответил второй, который приметил все мои прелести, когда я ныряла.

— Да, я видел, но она такая красивая, — повторил парень с тёмными волосами.

— Слушай, хватит глазеть! Тут местные женщины омываются в озере голышом, пошли, пока нам не отбили тут чего, — поторопил его второй.

Их разговор меня порадовал и поднял мне самооценку. Я тёмненькому Лёхе очень понравилась, мне он тоже понравился, поэтому его комплименты были приятнее вдвойне. Вдоволь накупавшись и подпитавшись силой матушки‑природы, мы отправились подкрепиться уже обычной едой перед длинным главным вечером, переходящим в ночь.

На обед‑ужин нас ждали жаркое в горшочках, пирожки и вкусный чай из трав. На природе мы заметно проголодались, поэтому, хором жуя, мы слушали инструктаж про вечерние гуляния от тёти Тани.

— Пока мы собирали травы и купались в озере, парни собирали хворост для костра. В эту ночь у огня особая сила. Прыгая через костёр, можно очиститься от зла и болезней. Кто выше прыгнет, тот будет самым счастливым. Если пара, прыгнув через костёр, продолжает держаться за руки, значит, впереди у них свадьба. А если суженого нет, то нужно ночью в воду опустить венок с головы. Если венок уплывёт далеко, значит, скоро свадьба. Если обратно к берегу приплывёт, то дева одна останется в следующем году, — она всё рассказывала, а мы слушали и внимали каждому слову. Как же всё это было интересно!

Заскочив в нашу избу переодеться, я надела белое короткое платье с шитьём. После купания в лесном озере волосы выглядели отлично. Надев мною же сплетённый днём венок, я просто ахнула: мне так это шло, как будто я всю жизнь так ходила, и я правда была похожа на русалку. Вдруг я вспомнила тёмненького Лёху. Будет классно, если он тоже будет на празднике — он мне понравился.

Когда стемнело, мы уже были на берегу. От костра исходило не только приятное тепло, но и красивое золотое свечение, отчего всё вокруг казалось таким таинственным.

Собралось, наверное, человек 30, и начались танцы. Музыку нам организовали местные музыканты: дудки, балалайки и ещё какие‑то неизвестные мне инструменты. Эти звуки настраивали всех на нужный лад. Девушки запели песню…

Берёза моя, берёзонька,

Ой-лё-ли-лё-ли березонька!

Стоишь ты, берёза средь долинушки

Ой-лё-ли-лё-ли средь долинушки!

Под тобой береза травка зелена

Ой-лё-ли-лё-ли, травка зелена.

На тебе, берёзонька, листья шелковы

Ой-лё-ли-лё-ли, листья шелковы!

Вкруг тебя, береза- берёзонька,

Ой-лё-ли-лё-ли, березонька

Красны девки хоровод вядут

Ой-лё-ли-лё-ли, хоровод вядут

Под тобой березо - березонька

Ой-лё-ли-лё-ли, березонька

Красны девицы веночки плетут

Ой-лё-ли-лё-ли, веночки плетут

В толпе я заметила Лёху. Он смотрел на меня и улыбался мне, языки пламени отражались в его карих глазах — это было так сексуально. Вообще эта обстановка и горькие настойки, выпитые перед гуляниями, делали своё дело: во мне пробуждалось какое‑то странное, дикое желание. Я продолжала танцевать и строить глазки Лёхе. А затем, когда вокруг костра сформировался большой хоровод, Леха оказался рядом со мной и крепко держал меня за руку.

От наших с ним прикосновений по моему телу разлетались электрические разряды. Необычные ощущения: вроде это только прикосновение руки к руке, а как возбуждающе оно на меня действовало! Он так крепко меня держал, как будто боялся отпустить. Я была уверена, что он чувствует то же самое: он на меня всё время пялился, буквально прожигал взглядом. А днём он ещё видел меня во всей красе в лесном озере. В принципе я была не против небольшого романтического приключения, да и обстановка подталкивала нас к сближению.

Хоровод кружился и кружился — было так необычно, будто мы стали свидетелями какого‑то таинства.

Затем местные начали делиться на пары и прыгать вместе через костёр. Я заворожённо наблюдала за этими действиями, как вдруг Леха потащил меня к костру — я даже и не сопротивлялась ему. Мы с ним разбежались и прыгнули. Моя рука оставалась в его руке на протяжении прыжка, и это вызвало бурю эмоций у окружающих. Вообще прыгать через костёр было не страшно: языки пламени, которые смогли дотянуться до наших тел, подарили нам тепло, не причинив нисколечко вреда.

Мы продолжали танцевать в паре с Лёхой. Он положил свои руки на мою талию и прижал к себе. Его взгляд, такой манящий, одурманивал меня — и я сама поцеловала его, а он мне ответил.

Его жаркие, глубокие поцелуи кружили мне голову. Он так хорошо целовался, а наши губы были созданы друг для друга. Не знаю, сколько прошло времени, но друг Лёхи прервал наши поцелуи.

— Ого, как у вас тут горячо! — сказал он нам.

— Что‑то срочное? — немного официально спросил Леха своего друга.

— Да нет. Там девчонки венки в воду опускают, твоя русалка, наверное, тоже хочет присоединиться, — сказал он уже мне.

И я вспомнила про венок на своей голове. Высвободившись из рук Лёхи, я побежала к воде и догнала Иришку.

— Анюта, неужели ты смогла оторваться от губ того красавчика? — подкалывала она меня.

— Иришка, он так классно целуется! — поделилась я с подругой.

— Верю. Ты прямо вся искришься, — подметила она моё состояние.

— Как бы голову не потерять, — вдруг сказала я.

— Да теряй ради бога! Мы для этого сюда и приехали, расслабься — сегодня ведь волшебная ночь! — хихикала Иришка.

Мы опустили свои венки в воду. Они отплыли метров на пять от нас: Иришкин же вернулся к берегу, а мой подхватило течение, и он за пару минут скрылся с наших глаз.

— Что это значит, ты помнишь? — спросила я подругу.— Угу. Это значит, в следующем году я буду одна, а ты выйдешь замуж, — спокойно сказала она мне.

— Я замуж? Ну нет… Это точно мой венок? — решила удостовериться я.

— Точно твой, а мне, видимо, придётся писать весь год диссертацию, — немного с грустью сказала Иришка.

— Да у тебя ещё целая жизнь впереди, филологиня моя. И тем более у тебя есть я. Не дам я тебе заскучать, — чмокнула я её в щёчку.

— Я знаю, — приобнимая меня, сказала она мне и добавила: — Иди уже к своему черноокому, оторвись там за всех.

Я чмокнула её ещё раз и побежала искать Лёху. И он очень быстро нашёлся — точнее, это он меня сам нашёл. Обнял меня сзади и поцеловал в макушку, как будто мы уже давно с ним пара. Его сильные, крепкие руки нежно обнимали мои плечи. Он был намного выше меня, и он меня ужасно возбуждал — и я его тоже. Через ткань его лёгких брюк я почувствовала, как он возбуждён.

Я посмотрела в сторону костра: там праздник был в самом разгаре. Народ танцевал словно в трансе — это было так необычно, как будто я попала в какой‑то другой, альтернативный мир, полный славянской культуры.

Уж как ночь коротка,

Уж как ночь коротка -

На Купалу,

На Купалу!

Как целебна роса,

Как целебна роса -

На Купалу,

На Купалу!

Собирался народ,

Собирался народ -

На Купалу,

На Купалу!"

Заводил хоровод,

Заводил хоровод -

На Купалу,

На Купалу!

Хоровод посолонь,

Хоровод посолонь -

На Купалу,

На Купалу!

Разгорался Огонь,

Разгорался Огонь -

На Купалу,

На Купалу!

Распускался цветок,

Распускался цветок -

На Купалу,

На Купалу!

Озарялся Восток,

Озарялся Восток -

На Купалу,

На Купалу!

А потом кто‑то прокричал: «А теперь все — на поиски цветка папоротника!» Многие побежали после этих слов в сторону леса, кто‑то продолжал танцевать и оставался на берегу. Леха же освободил меня из своих объятий и повёл в сторону небольшого строения в метрах двухстах от берега.

Когда мы добрались до него, то я поняла, что это сарай: в нём, видимо, хранили запасы сена. Дверь была открыта, и мы зашли. Леха бережно поднял меня на руки и отнёс на сено. А сам улёгся на меня сверху и принялся жадно ласкать: целовал, кусал, снимал моё платье и бельё, ласкал своим горячим языком моё лоно, от чего я просто парила в блаженстве. Его руки были везде: гладили мои бёдра, сжимали мою грудь. Я уже не в силах была терпеть и готова была молить его взять меня, когда он нежно вошёл в меня. Он остановился и, посмотрев мне в глаза, нежно шепнул: «Русалка моя». А потом резко задвигался, присваивая каждый миллиметр моего лона себе. Наши безумные ласки длились весь остаток ночи: мы переводили дыхание и снова бросались в пучину страсти.

На рассвете мы, чуть помятые и довольные, возвращались в деревню через утренний лес. Прохладная роса нежно покрывала мои голые ноги, а внизу живота полыхал пожар после ночи любви. Вдруг я увидела огромный яркий бутон, который уже закрывал свои лепестки. Это был цветок папоротника: он уже закрывался и собирался исчезать до следующей ночи Ивана Купалы. Леха тоже его заметил, и мы осторожно подкрались к нему, будто боялись его спугнуть. Когда первые лучи солнца проникли в чащу леса, цветок папоротника совсем скрылся в зелени, будто этого чуда никогда и не было. Но мы его точно видели — ведь в волшебную ночь возможно всё.

— Ты видел это? — спросила я Лёху.

— Да, — тихо прошептал он.

— Нам с тобой очень повезло в эту ночь, — прошептала я в ответ.

— Это точно, моя Русалка, — улыбнулся он мне и подарил прощальный поцелуй.

Потому что, дойдя до края леса, мы расстались: разошлись по своим избам, потом — по своим жизням. Он ещё долго смотрел мне вслед с грустной улыбкой на губах, а я шла и оглядывалась — мне так хотелось запомнить его карие глаза.

Ближе к обеду следующего дня, когда мы уже собрали вещи и паковались в институтскую «газель», мне стало немного грустно. Всё потому, что придётся возвращаться в современный мир, в большой шумный город, где не будет этих отзывчивых простых людей, сумасшедшего аромата цветов и лесного озера. И где я больше никогда не встречу томноокого Лёху, который так сильно запал мне в душу. Ну а что грустить? Мы друг другу ничего не обещали, просто отдались моменту. Он, видимо, был из другой туристической группы, так как не был похож на сельского жителя. Но это ничего не меняло: мы не обменялись контактами, он даже не знал, как меня зовут. Остались только приятные воспоминания о волшебной ночи на Ивана Купалу.

Тем же вечером я уже была дома — довольная и уставшая. Через несколько дней мне нужно было выходить на новую работу и окунуться с головой в мир главного юриста большой строительной компании.

Наступил день моего выхода на новую работу. Утром я быстро собралась, надев новую бордовую юбку в тон туфлям и белую романтичную блузку. Мне так не хотелось отпускать атмосферу прошедших выходных, что я решила заколоть волосы цветочной деревянной заколкой, купленной у местных мастеров в той самой деревушке.

Выглядела я на все сто, и уверена была в своём профессионализме на все двести. Поднявшись на самый верхний этаж для знакомства с боссом, я встретила секретаршу, которая любезно пригласила меня в кабинет Алексея Юрьевича.

Когда я зашла, кресло босса было отвернуто от входной двери, но я услышала, как он разговаривает по телефону: голос показался мне знакомым.

— Алексей Юрьевич, к вам Анна Петровна, наш новый главный юрист, — объявила секретарша боссу о моём присутствии и вышла из кабинета.

Я так и осталась стоять перед столом, когда Алексей Юрьевич развернул ко мне своё кресло, закончив разговор. Это был мой темноокий Леха. Кажется, в этот момент у меня закружилась голова и подкосились ноги от волнения. А Леха успел меня поймать и, нежно прижав к себе, прошептал: «Нашлась моя Русалка».

Слагаемые

Музыка: Chris Isaak - Can't Help Falling In Love

Я родилась и выросла в общине, в большой и дружной семье, и была средней сестрой из трёх. Старшей была Яна — ей было 20, она была высокой, красивой, но немного скучной. Младшая — Юля; ей было 17, мы с ней были погодками, но при этом совсем не похожими. Она была кудрявой, аппетитной блондинкой. Мне было 18; я была очень стройной, даже худенькой, но формы у меня уже имелись — чем я очень гордилась. Гены в нас перемешались неплохо: если у Яны волосы были огненно‑рыжие, то я была обладательницей практически чёрных длинных волос. Кожа у меня была белоснежная — мама за это ласково называла меня Белоснежкой.

Несмотря на строгие общинные порядки, мы, как и все девчонки, мечтали о большой любви и знали, что такое секс и отношения. Яна как‑то принесла диск с непристойным фильмом, который мы засмотрели до дыр. Гормоны в нас бушевали, как и у всех молоденьких девушек, но, придерживаясь строгих правил, с мальчиками мы не гуляли. Потому что секс и отношения до свадьбы — это плохо. Мы были уже давно готовы к семейной жизни, вовсю хозяйничали по дому; готовка тоже была на нас. Мама с папой держали небольшой продуктовый магазинчик в нашей общине — работы им хватало.

Был самый разгар лета, и мы с Юлей лежали на шезлонгах, буквально плавясь от жары. Было настолько жарко, что мы решили раздеться до трусиков. Вокруг дома с трёх сторон был огромный забор, а соседский дом, с которым забора у нас не было, давно уже пустовал. Семья, которая там жила, давно уехала в большой город, а дом они так и не продали — поэтому мы не беспокоились, что нас кто‑то застукает топлес. Юля читала что‑то из домашних заданий на лето: ей предстояло ещё доучиться в выпускном классе, а я как раз в этом году закончила школу, поэтому только слушала её монотонное чтение и старалась не вникать. Она читала вслух, а я буквально засыпала от её скучного чтива. Вдруг я решила охладиться и нырнула с головой в небольшой бассейн.

Свежесть прохладной воды немного растормошила меня, и я снова вернула себе ясность мыслей. Немного поплавав, я услышала какой‑то шум в кустах. Я подумала, что это какое‑то животное, — может, дать ему воды? На улице градусов сорок.

В этом уголке, практически на границе с соседским участком, у нас росла малина. Ягоды были такие красивые и аппетитные, что я, забыв про того, кто шелестел в кустах, увлеклась малиной — как вдруг запнулась об корень и упала. Но не на сухую землю, а в объятия высокого красавчика. У него были аристократичные черты лица и огромные чёрные глаза, в которые я просто провалилась, позабыв о том, что я не совсем одета.

— Это мне кажется или это наяву? — спросил он.

— Возможно, — ответила я и решила спросить: — Ты кто?

— Я Максим, — ответил он, нагло пялясь на мою аппетитную грудь, и добавил: — Видимо, мне совсем напекло, что мерещится такая красота.

Он провёл ладонью по моей груди, от чего у меня внутри разгорелся пожар. Но вдруг меня окликнула Юля — и я очнулась.