Не платонические отношения

Глава 8

— Алина, — строго приказываю подруге, — даже не смей ему отвечать. Кидай в спам и пожалуйся на его аккаунт!

— Не-а-а-а-т, — хохочет Алина. — Ты флиртовать не умеешь, а я сейчас за час его соблазню, и завтра вы уже встречаться будете.

— Алина! Включай демонстрацию экрана и при мне блокируй его. И на аккаунт пожалуйся! — Повышаю тон и требую послушания.

— Да сейчас! Уже отвечаю!

— Алина! Если ты сунешь свой нос не в своё дело, я сейчас же позвоню твоей маме и всё расскажу!

— Да ну тебя! — Растроенно цокает Алина, и даже расстояние в тысячи километров даёт мне прочувствовать степень её разочарованности.

— Включай демонстрацию! Я жду!

Под моим чутким руководством Алина заносит аккаунт этого гадёныша в чёрный список и кидает жалобу за спам, и только после этого я успокаиваюсь. Каприз он исполнит.

— Знаешь, — хитренько говорит Аля, — это работает в обе стороны. Так что забудь про свой Малоярославец и учись. Папа обещал мне новый айфон, если я войду по рейтингу в топ десять нашей группы.

— Может мне ещё в КВН вступить?

— Ну, Поля! Всё равно тебе делать нечего.

— Всё! Аревуар! Пошла к твоему французскому готовиться!

— Я бы на твоём месте готовилась к французским поцелуям с месье Пастернаком, — хихикает Аля.

— Озабоченная! — Сбрасываю звонок и выдыхаю. Вот дурища!

Одни мальчики на уме. Это же надо было умотать к иностранцу в чужую страну и город, которого знаешь всего две недели. И такую афёру замутить. А её родители в Иране ни о чём и близко не догадываются. Ой, Алина, Алина!

Чтобы всё-таки снять стресс, я решаю убрать квартиру и подхожу к делу с особым усердием. Но отчего-то постоянно бегаю к телефону и проверяю уведомления. Сама себе не могу объяснить, что я ожидаю, но чего-то явно жду.

꘎꘎

Утром тщательно собираюсь на пары и даже делаю укладку. Чем хуже я буду выглядеть, тем больше меня будут жалеть и напоминать об инциденте с этим голден ретривером. А если я приду красивая и здоровая, все забудут обо мне. Да и лишняя эмпатия и внимание чреваты сближением, а я боюсь с кем-то подружиться.

Со всей группой у меня сложились ровные и дружелюбные отношения, но не более. В феврале я их покину, и с этой установкой я и прихожу на пары. Хотя Ася мне очень импонирует и иногда хочется принять участие в активностях, в волонтёрстве, но увы. Мне надо придерживаться сценария.

Однако всё равно каждый подходит ко мне и интересуется о самочувствии. Больше всего меня трогает жест Араика, который принёс мне домашнюю пахлаву. А Ася купила прикольные пластыри с рисунками.

Такая дружная группа — настоящее сокровище, и я заранее начинаю по ним скучать.

Они делятся со мной всеми подробностями вчерашнего и рассказывают, как они меня отбивали и давали показания против этого слизняка.

— Знаешь, что самое возмутительное? — Подсаживается ко мне Ася.

— Что?

— Ни один пост в подслушку не пропустили!

— Правда? Я совсем забыла про неё и не заходила.

— Я самолично кидала посты с фотографиями, диалогами, не пропустили! И Маша с Юлей кидали, ноль, зеро!

— Этот слизняк привилегированный блатной. Он сын лучшего адвоката во всей стране, наверное, и Екатерины Архаровой из МИДа, — многозначительно смотрю на одногруппницу.

— Я уже всё про него знаю, — докладывает Ася, — и что он делал у нас, тоже. У меня брат учится с его друзьями на третьем курсе. Этот Платон дружит с нашим сыном олигарха — Владом Ананьевским и каждый понедельник здесь обедает. Влад раньше был на третьем курсе, сейчас на втором. Ну, в общем, поговаривают, что он наш будущий президент. Поэтому здесь и учится.

— Студенческого совета?

— России!

Ясно. Рептилоиды вошли в чат, а я думала, что Ася прикольная. Но нет, я по всей этой теории заговоров не тащусь и поддерживать эту бредовую беседу более не намерена.

— М-м-м-м! Ясно! — Улыбаюсь Асе и стараюсь сосредоточиться на занятиях, но препод пару не начинает, потому что стоит и болтает с какой-то блондинкой. Она явно его о чём-то упрашивает, наверное, о пересдаче. — Ну, это нормально? Уже десять минут прошло! Неужели нельзя о пересдачах после учебы договариваться?

— Какие пересдачи? Это Ника Овсянникова! Вот она как раз баллотируется в президенты студенческого совета. Я буду за неё голосовать. О, кстати, она тоже подружка этого Платона. Она из той золотой компашки, — докладывает мне Ася.

Да сколько можно? У меня скоро аллергия начнётся на это имя!

Мысленно гипнотизирую доцента, чтобы он уже наконец начал пару, и с радостью отмечаю, что разговор с этой девушкой окончен. Она благодарит Артемия Иосифовича и радостно кого-то зазывает в аудиторию.

Открываю учебник на айпаде, поднимаю голову на кафедру и в ту же секунду закрываю глаза. Что за чертовщина?! Нет, это галлюцинации!

Я, наверное, всё-таки стукнулась головой. Медленно считаю до пяти, распахиваю веки и обламываюсь. Платон Пастернак в нашей аудитории собственной персоной!

Начинаю медленно съезжать по стулу вниз, чтобы он меня не увидел из-за спин студентов, но мои одногруппнички радушно указывают ему на моё место, и он с широченной улыбкой начинает подниматься к нам с Асей на ряд.

— Привет, пупсик! — Садится рядом.

Слов нет! Если я узнаю, что это Алина меня слила, я все её косяки родителям расскажу, начиная с восьмого класса!

Показательно игнорирую личность, которую ненавижу всей душой, и поднимаю руку.

— Да? — Реагирует преподаватель.

— Артемий Иосифович, извините, я плохо вижу. Могу ли я пересесть?

— Быстрее!

Собираю свои вещи и спускаюсь на первый ряд, где битком.

Всю пару чувствую, как мой череп кто-то отчаянно сверлит взглядом. Догадываюсь кто, и держусь изо всех сил, чтобы не развернуться и не послать его взглядом в пешее эротическое.

Но больше всего меня возмущает то, что он принимает активное участие в семинаре и то и дело переговаривается с преподом. И надо отдать должное, звучит этот слизняк как носитель. Языком он владеет!

Хорошо, что меня не спрашивают и не втягивают в обсуждения, ибо мой мозг соображать отказывается и генерирует исключительно ругательства в сторону парня. Неужели эта студенточка упрашивала Соловьёва пустить её дружка к нам на пару? Она вторая в списке моих вражин! Официально!

Как только семинар подходит к концу, вскакиваю, расталкиваю всех и вылетаю из аудитории.

В холле, как назло, столпотворение, и мне приходится замедлиться. Первый раз позволяю себе обернуться и сразу натыкаюсь на довольную морду приторного полиглота. Он машет мне и абсолютно невоспитанно всех расталкивает, пробираясь ко мне.

Втапливаю и удираю от него, намереваясь затеряться среди толпы.

— Пупсик, стоять! Мы не договорили, — нагоняет меня и хватает за локоть.

— У тебя со слухом проблемы? Я тебе, по-моему, громко, чётко и ясно сказала держаться от меня подальше и не попадаться на мои глаза!

— Да что же ты бешеная-то такая?

— Я бешеная? Платон, ещё раз я тебя увижу, и клянусь тебе, я пюре проверну из твоего корня Пастернака!

— Вот это эвфемизм! — Парень усмехается и смотрит на меня с потехой. — Так мне ещё минет сделать не предлагали!

— Хамло мгимошное! — Выхожу из себя и замахиваюсь, чтобы дать ему сочную пощёчину.

— Истеричка неадекватная! — Абориген перехватывает мою руку, его серые глаза темнеют, и я не успеваю опомниться, как он дёргает меня на себя и сталкивает нас губами, носами и лбами.

Глава 9

Вспышка! Разряд! Кровь закипает. Везде этот неповторимый, ни на что не похожий запах, резко проникающий в рецепторы, чрезмерно мягкие губы и что-то тёплое, густое. Солёное, металлическое. Кровь!

— Holy shit! — ругается пугало неотёсанное, как джентльмен английский, и отстраняется от меня.

Ну точно позер! У меня в голове только отборный русский мат, а у него «Холли щит»! Тьфу ты!

Смотрю на него волком и пячусь назад. Подношу ладошку к носу, понимаю, что кровь не моя, а его, и дурно становится. Еще и измазал меня! Поцеловать и то нормально не может! Вопросы отпали, он просто криворукий болван!

Парень достаёт платочек и вытирает свою кровищу. Платочек! Кто сейчас ходит с платками? А! Платончик!

Его шёлковая тряпочка в доли секунд становится багровой, и он растерянно смотрит на меня, пока я вытираю лицо и руки влажными салфетками. Навязчивый запах ромашки стирает все следы засранца с моего тела, и я уничижительно на него смотрю. Так тебе и надо, зализанный нахалюга!

На его наверняка кашемировый пиджачок и белые брюки капает кровь, и я понимаю, что мы квиты. У меня ещё и фора. Его шмотьё дорогущее, даже не сомневаюсь, что это «Брунелло Кучинелли», так что мои ботинки удовлетворены. Они отомщены! Смыл кровью свою вину, буквально!

— Ты не могла бы дать мне салфетки? — Жалобно спрашивает парень, а его кровь щедро заливает пол.

— Сядь и запрокинь голову, — приказываю и подхожу к нему. — Не смей меня трогать!

— Спасибо! — Вся его решимость, нахальность и заносчивая самоуверенность испарились, и он смущается.

Протягиваю ему салфетки и понимаю, что они его не спасут. Даю ему вытереть себя и достаю тампон из сумки.

— Дай помогу, — превозмогая себя, дотрагиваюсь до его лица и с трудом ввожу тампон в его породистый нос. — Так-то лучше! Сейчас воды наберу в кулере.

Парень с недоверием трогает свой нос и явно удивляется, когда понимает, что находится в его носу. Закатывает глаза и откидывается на диван. Аж побледнел бедный. Будет знать, как свои конечности распускать!

Возвращаюсь со стаканом воды и обнаруживаю, что мой тампон уже весь красный. Блин! Сейчас так и истечёт весь. Непредумышленного мне только не хватало!

— Надо поменять тампон, — вынимаю из его носа затычку и морщусь, когда вижу сгустки крови. Выкидываю мерзость в урну и вставляю новый. Скорую что ли вызвать? — Вот так. Ты как? В сознании?

— Да всё нормально! Бывает. В десять лет мне на гольфе разбили нос, и с тех пор он довольно хрупкий, — оправдывается Платон и поднимает на меня взгляд. — Что смешного? С каждым могло случиться.

— Не с каждым! У меня вопрос.

— Слушаю, — предельно серьёзно говорит.

— Почему у тебя кровь красная?

— В смысле?

— Была уверена, что голубая. Проверила, ан нет, обычный. Наш.

Парень начинает смеяться, и у него из носа какое-то конфетти из кровяных брызг при этом летит.

— Прости, — смеётся ещё больше, потому что теперь и на мою блузку попадает. — Я всё компенсирую. Куплю тебе новую. И тампоны тоже. Неудобно получилось!

Господи боже! Какой же он бедовый! Тампоны он купит Ещё чего не хватало!

— Мы в расчёте, — протягиваю ему третий на замену.

— Нет, так не пойдёт! Почему ты не написала?

— Потому что мне ничего от тебя не надо. Заруби себе это на своём хрупком носу!

— Мы теперь скреплены кровью, пупсик, — улыбается, и я тоже не могу сдержать улыбку. До чего он комичный с этим тампоном. — Ну же, давай, соглашайся!

— На что? — Устало спрашиваю. Меня реально уже утомил этот парень. Злость и раздражение к нему как-то поутихли из-за его бедственного положения, но вот его настырность раздражает.

— На свидание, — пожимает плечами.

Совсем сдурел что ли?

— Свидание? Я надеюсь, это наша последняя встреча!

— Одно! Я закрою все свои долги. Успокою свою совесть и оставлю тебя в покое. Если тебе не понравится, конечно.

— Никаких свиданий! — Вспыхиваю. Понравится мне. Ага! Как же!

— Почему? Я тебе так не по душе?

— Да! Я сапиосексуал. Полоумные позеры меня не интересуют.

— Ты по адресу, — играет своими бровями и совершенно не реагирует на мой выпад. Самоуверенный экземпляр!

— Всё! Прощай! У меня пара по философии в другом корпусе. И так опаздываю уже из-за тебя!

— Что проходите? — Подрывается с дивана и подходит ко мне.

— Аристокла, — на автомате отвечаю и направляюсь к выходу.

— Аристокла? Нужна будет помощь с Платоном, ты знаешь, к кому обратиться, пупсик, — подмигивает. — Где пара? Давай подвезу.

Ловелас недоделанный. Закатываю глаза и всё-таки усмехаюсь комичности. Везде меня окружает Платон. Надо в аптеку зайти за антигистаминными.

— Пока! — Решительно прощаюсь и выхожу из кампуса.

Быстро ориентируюсь, как мне добежать до другого корпуса, и направляюсь к злосчастной парковке. Чувствую, что этот немощный следует за мной по пятам, и неприязнь снова начинает нарастать.

— Пупсик! — окликает меня, а я уже придушить его готова за это обращение.

— Я П...— вовремя затыкаюсь и останавливаюсь, как вкопанная. — Что? Ну что? Оставь меня в покое! Молю!

— Позволь загладить свою вину. И за сегодня тоже. Одно свидание. Без каких-либо поползновений с моей стороны. Исключительно платоническое общение, — улыбается, думая, что это забавно. — И всё! Иначе я буду на каждую пару приходить. От меня не скрыться.

Это действительно проблема. Он знает, где я живу. Знает, где я учусь. Да ещё и приходит на пары, как к себе домой. А если он чего доброго не успокоится и меня раскроет?

— Ладно! Я напишу!

— Пиши прямо сейчас. Пи Эл Ти Эн, жду.

Вздыхаю, забиваю его ник в поиске и отправляю стикер.

— Доволен?

— Очень, — улыбается. Достаёт брелок от машины и подходит к чёрной бмв.

— А где твоя телега китайская?

— Она плохо себя вела, мы не подружились, — улыбается.

— Жаль! На БМВ только придурки ездят!

— Хамло ранхигсное! — Отправляет мне воздушный поцелуй и садится в машину. — Напишу!

Глава 10

Приезжаю уставшая после пар из другого корпуса на севере Москвы и заваливаюсь на диван. Алину отправили в этот вуз, зная, что она не очень старательная, мягко говоря, ученица, а оказывается, нагрузка конкретная. Шесть раз в неделю занятия, хорошо хоть два дня на дистанционке.

Возможно, я очень ответственно подхожу к чужой учёбе, и нужно меньше усердий прилагать, но мне учёба очень нравится. Единственно, я меньше, чем следовало бы, уделяю времени своей подготовке к ЕГЭ. После случая с ДТП я планировала лучше вникнуть в правовые вопросы, но пока это только в планах. Я устаю.

Неоспоримый плюс, конечно, в этом есть. Чем больше дел, тем меньше времени для уныния, а потому я себе расслабляться не позволяю.

Немного отдохнув, переодеваюсь в спортивную форму, раскладываю коврик у окна и приступаю к йоге. Это час отдыха души и тела.

Мой покой нарушает рингтон, и я вздрагиваю. От противного мажора три дня никаких вестей. Не сказать, что жду этого вынужденного свидания, но он же обещал. Подхожу к телефону и с разочарованием и одновременно с облегчением принимаю звонок от Алины.

— Привет! Я тебя на громкую поставлю. Я растягиваюсь, — предупреждаю подругу и возвращаюсь к занятию.

— Шпагаты тянешь для своих не платонических отношений? — Подкалывает меня Аля.

— Иди на фиг! Прекрати его приплетать постоянно. И вообще от него ни слуху ни духу. Воздухан! Убедился, что я успокоилась, и слился. Ну неудивительно.

— А может он нос свой лечит?

— Полагаю, его критические дни уже закончились. Так что это просто слив.

— Слышу нотки разочарования, — смеётся Алина.

— У тебя проблемы со слухом. Ты слышишь только то, что хочешь. Не пишет и замечательно. Мне же легче, не придётся терпеть его общество.

— Ой-ой-ой! Прекращай выпендриваться! Ты запала!

— Чушь! — Буркаю и меняю позицию.

— Ещё скажи, что ни разу не думала о его корне Пастернака, — продолжает стебаться Алина.

— Я в отличие от тебя думаю только о корнях квадратного уравнения. Мне математику повторно сдавать.

— Ой, душнила! Ладно, коль у тебя нет вестей, я пошла. Скучно с тобой!

Алина отключается, и я ложусь плашмя на коврик. Раздражает её озабоченность. Что за повёрнутость на парнях?! Будто больше ничего интересного нет в жизни. Хоть раз бы спросила про свою учёбу. «Платон, Платон, Платон!» — звучит из её уст каждый день. Сама она запала. Он ей уже в десять раз интереснее, чем её Филипп.

Точно! Платон! Надо презентацию доделать.

Сажусь за философию, изо всех сил борюсь с раздражением на имя мыслителя и в итоге вожусь с элементарным заданием намного дольше положенного.

К десяти вечера уже настолько измотана, что запускаю стирку и, не дожидаясь завершения, ложусь спать.

Просыпаюсь с каким-то небывалым приливом сил и решаю сразу встать. Сегодня единственный полноценный выходной, и надо сделать кучу дел и желательно всё-таки отдохнуть. Хотя бы погулять. Ася звала в Лужники, и я размышляю, согласиться или нет. Наверное, всё-таки да. Там какой-то классный парк построили в рамках фестиваля «Москва-2030», и нам чуть ли не домашним заданием задали его посмотреть.

Беру телефон ей написать, и сразу настроение падает.

— Пупсик, прости, что не писал. Был в деревне без связи. Завтра возвращаюсь в город. В два за тобой заеду.

В смысле, в два он за мной заедет? Это что вообще за дела такие? А моё мнение спросить? А может я тоже в деревне. А может я не могу или банально не хочу.

Пересылаю сообщение Алине с эмодзи «фейспалм» и не спешу с ответом. Самое правильное будет минут за двадцать написать, что я занята. Так и сделаю!

Снимаю отметку с сообщения о прочтении и на всякий случай выхожу из телеграма. Всё, я оффлайн и недоступна для этого бесполезного овоща.

Включаю на телевизоре сериал фоном и принимаюсь за завтрак.

Погладив всё бельё, разобравшись со всеми конспектами и убравшись, понимаю, что ещё только двенадцать часов, а я уже весь план на воскресенье выполнила.

Чёрт! И про Асю совсем забыла. Мне всего-то нужно зайти в мессенджер и написать одногруппнице, а ощущение, что мне нужно прошмыгнуть мимо этого вездесущего мажора.

Только открываю приложение, от него прилетает сообщение с пятью вопросительными знаками. Это что за приколы? Так учат общаться наших представителей на международной арене? Абориген! В который раз убеждаюсь

С опаской поглядываю на его сообщение и не знаю, что делать. И как назло в этот момент звонит Алина.

— Ну что там у тебя? — Интересуется с пристрастием.

— Написал, — сообщаю загробным голосом. — Говорит, что в два заедет. Я не собираюсь выходить. Он меня даже не спросил. Я занята.

— А-а-а-а-а! — Визжит, — как чувствовала! Знаешь, прям проснулась со стойким ощущением, что у вас сегодня свидание! В чём пойдёшь? А куда сказал?

— Ты меня слышишь вообще? Никуда я не пойду!

— Он просто придёт домой. А потом будет ходить на все твои пары, он же уже сказал. Сходи. Поешь в ресторане. Сложно что ли?

Резон в её словах есть. От этого неадекватыша можно что угодно ожидать. Лаконично отвечаю ему, что в два я свободна, и иду нехотя собираться.

Даже не собираюсь прикладывать усилия. Никакого макияжа, никакого парфюма, никакой укладки. И уж тем более никакого особенного образа.

Оказывается, одеться намеренно буднично оказывается сложнее, и я заморачиваюсь не на шутку. В итоге надеваю белые джинсы, серый свитер и кеды. Я бы так в супермаркет пошла. Всё! Большего он не заслуживает!

Для уверенности беру в Алинином гардеробе сумку «Дизель». Хоть что-то у меня должно быть модное.

В лифте по привычке наношу на губы плампер и тут же жалею. Блин! Они будто кричат, что я их намалевала, чтобы его на поцелуи провоцировать! А если сейчас сотру, губы распухнут, и я буду выглядеть, как зацелованная. Еще хуже

Выхожу за территорию дома и осматриваю припаркованные машины. Ещё и опаздывает. И кто тут невоспитан?

— Пупсик! — Вылезает довольная морда из «Порше» цвета кофе. Подобрал себе наконец-то тачку, такую же прилизанную, как и он.

Позер выходит из машины и открывает мне дверь, приглашая. Он тоже не заморачивался. Приехал в спортивном костюме. Он, конечно, не из футера, а трикотажный, чтобы лишний раз его статус мажора подчеркнуть, однако выглядит он сегодня расслабленнее.

— Привет! — Сажусь в салон. — Тебе что, дарят машину за каждую сданную сессию?

— Нет! Ни разу не дарили. Это моя. Коль на БМВ ездят только придурки, а Зикр я водить, по-твоему, не умею, выбрал классику. Нравится? — Улыбается и выезжает со двора.

— Это последнее, о чём я задумываюсь. Куда едем?

— Смотрю, ты до сих пор наэлектризована, пупсик, — поворачивает на меня голову и смотрит внимательно. — Это сюрприз.

— Останови! Мне сюрпризов от тебя хватило! Даже боюсь представлять, что ты на этот раз выкинешь, — меня просто разрывает от возмущения. Зачем я согласилась? Сюрпризы вздумал устраивать, — корнеплод культяпый!

Смотрю на него с вызовом и жду, когда он остановится. Он смеётся и притормаживает. Снова дёргается на меня, а я уже боюсь очередного ДТП с его хрупким носом и зажмуриваюсь.

— А я смотрю, тебя заводят обзывательства, пупсик? — Абсолютно беспардонно обхватывает своими лапами моё лицо, — я запрещаю тебе разговаривать, пока не приедем.

Прикладывает палец к моим губам и смеётся своими серыми глазёнками, аж ресницы длинные подрагивают. Самонадеянно. Я и укусить могу! Он быстро отстраняется, демонстративно запирает салон и газует.

Нахожусь в каком-то странном и растерянном состоянии. Что значит он запрещает мне разговаривать? Сердце стучит, как после пробежки, и мне не по себе.

На светофоре дёргаю ручку и с досадой отмечаю, что с моей стороны нет кнопки открытия двери. Он замечает это и укоризненно на меня смотрит.

Скрещиваю руки на груди и пялюсь на облака сквозь панорамную крышу. Он даже слушает не музыку, а бизнес-FM. Скучнющий персонаж! Скорее бы эта пытка закончилась!

Заезжает в какую-то полуразрушенную промзону и паркует машину. Открывает мне дверь и подаёт руку. Принципиально вылезаю сама и не касаюсь его. Естественно, молчу, как рыба. Хотел поездки в тишине? Ну всё, я ни слова не пророню.

Тут что, какая-то кальянка бюджетная? Решил не раскошеливаться?

Заходим в здание, не внушающее никакого доверия, и я в очередной раз жалею, что согласилась.

— Нам надо переодеться, — обращается ко мне Платон и протягивает нечто в прозрачном пакете. — Ну или можешь натянуть его сверху.

Также он выдаёт мне наушники и очки пластиковые. К Мезенцовым в таких приходил косить садовник. Я теряюсь в догадках

Оба натягиваем на себя убогие одноразовые комбинезоны, и я еле сдерживаю улыбку. Он похож на снеговика. Такой смешной! Оборачиваюсь и вижу в зеркале себя. Боже Я ещё смешнее.

— Такой пупсик, — улыбается Платон и, не спрашивая позволения, берёт меня за руку и заводит в комнату за обшарпанной металлической дверью.

Включает свет и вручает мне бейсбольную биту. По всей довольно большой комнате стоят гипсовые бюсты его тёзки-мыслителя, а на старых телевизорах идут видео с его китайской бричкой. Также здесь куча ваз, старой техники и мебели.

— Это что? — Непонимающе смотрю на улыбающегося Платона.

— Это комната ярости. Это Платоны, — указывает рукой на бюсты, — думаю, тебе надо выместить всю свою злость, пупсик! Давай!

Платон отходит от меня к телевизору и с одного точного удара разносит экран. Ого, какой воинственный

Завороженная наблюдаю за его действиями, чувствую пробуждающийся азарт и нерешительно замахиваюсь на Платона.

Глава 11

Наблюдаю, как гипсовая голова разлетается на десятки, а может, и сотни мелких осколков, и испытываю абсолютный восторг. Не успеваю я осознать свои эмоции, как замахиваюсь на следующего Платона, и снова чистый кайф.

Только сейчас понимаю, что здесь очень громко играет музыка. Наверное, это панк-рок или альтернатива, я такое никогда не слушала, но как же она передаёт моё настроение.

Бросаю быстрый взгляд на Платона и не могу сдержать улыбку. Он что-то мне говорит, но я не могу прочесть по губам, а услышать его нереально. Но по его жестам и игривой мимике понимаю, что он призывает меня крушить дальше. И я крушу.

Я вхожу в раж, разворачиваясь, и с криком ярости разношу самую большую голову. С первого удара она только трескается, я вкладываю всю свою силу и наношу один удар за другим. Наконец несчастный Платон рассыпается на крошечные частички, и меня прорывает. Из глаз неконтролируемо брызгают слёзы, изнутри вырывается крик отчаяния, и я понимаю, что моя злость не к Платону. Моя злость не к его несчастному электрокару и уж точно не к Алине, это всё боль. Всепоглощающая, непроходимая и не отпускающая боль и чувство дикой несправедливости.

Я начинаю бесконтрольно колотить по посуде, бутылкам, телевизорам и методично уничтожаю Платоньи бошки.

Я уже не сдерживаю себя. Ору, колочу и пинаю ногами для наибольшей эффективности.