Не платонические отношения

Не платонические отношения

Глава 1

Внимание!

Данная книга предназначена исключительно для читателей старше 18 лет. В тексте присутствуют: нецензурная брань, сцены курения и распития алкоголя. Книга не имеет намерений оскорбить или задеть чьи-либо чувства, взгляды или убеждения. Все события, персонажи и диалоги являются вымышленными.

Любые совпадения с реальными людьми или ситуациями случайны.

Произведение предназначено исключительно для развлекательного чтения.

— Спасибо! Мы вам перезвоним, — улыбается мне очередная потенциальная работодательница, а я мысленно загибаю девятый палец. Очередной отказ. Три недели собеседований и всегда один итог. — Серёж, проводи Полину, пожалуйста!

Плетусь за хозяином дома по длинному коридору, а сама уже мысленно собираюсь в Малоярославец к деду. Представляю, какая серость меня ждёт. Дед и его пьяные дружки. Мыши в доме, грязь и слякоть с сентября по май и полная безнадега. А в том медленном ритме меня ещё и скорбь шарахнет по полной. Я-то думала загрузить себя работой и учёбой и так пережить потерю, а там меня накроет по полной.

— Как вам наши условия? — Вырывает меня из раздумий отец детей, с которыми мне, возможно, ещё предстоит сидеть.

— Очень хорошие. У вас на редкость милые и воспитанные дети. И дом с участком прекрасны.

— А зарплата? Блок для персонала?

— Выше среднего. Я бы с радостью у вас работала. Мне всё подходит, — улыбаюсь мужчине с надеждой. Эта работа решила бы все мои проблемы. Ну, те, что можно решить.

Мужчина галантно помогает мне накинуть куртку и вдруг вжимает в стену. Чётко осознаю, что это не случайность, и цепенею от ужаса. Его руки скользят по моим бёдрам и сжимают их.

— А если мы с тобой подружимся, красотка, ещё сотку накину, — опаляет меня горячим дыханием и отходит.

Хватаю сумку и выбегаю из дома. Сердце сейчас выскочит из груди. Как же мерзко. Гадко. Хочется срочно помыться. Какое унижение!

— Ты подумай. Мы перезвоним, — доносится в спину, и я как нарочно спотыкаюсь на брусчатке. Боли не чувствую, вскакиваю и выбегаю с участка.

Пробежав до следующего перекрёстка, осматриваю себя, замечаю ссадину на коленке и ладонях и начинаю чувствовать боль. Хорошо, что это отвратительное собеседование было в том же посёлке, в котором я живу, и до дома мне пройтись всего десять минут, а не тащиться через весь город.

Ещё чуть-чуть, и я смою с себя этот кошмар. Двадцать первый век, эра интернета и высоких технологий, а какие-то богачи-дикари думают, что у нас крепостное право не отменили? Урод!

Трясёт всю от возмущения, брезгливости и злости. Подать заявление о домогательствах? Да кто мне поверит?! Подумают, хочу денег стрясти. А агентство меня сразу исключит.

Эйчар легка на помине и звонит, будто чувствуя, что я о ней думаю.

— Да, Ольга Витальевна, здравствуйте!

— Полина, хорошие новости! Ты прошла в Чистые Рощи. С понедельника можешь приступать.

— Нет, я отказываюсь. Мне не подходит. Нет!

— Поль? Ты месяц почти на собеседования ходишь и везде отказ. А тут готовы на проживание. Да и дети уже в школе. Лафа!

— Ольга Витальевна, исключено. А ещё есть вакансии с проживанием?

— Полин, вакансии-то есть, но брать тебя не хотят. А я честно скажу почему. Опыта настоящего по работе с детьми у тебя нет, образования никакого нет, ну а самое главное — молодая и красивая. Ну какая женщина захочет, чтобы такая прелестница в доме жила? Знаешь, сколько таких историй? Не перечесть.

— Знаю, — отвечаю дрожащим голосом. — Поэтому и отказываюсь.

— А-а-а-а. Поняла, — женщина молчит, и я надеюсь на её содействие. — Ну, Полин, тогда в офис. Других предложений у меня нет.

— Если что-то будет, пришлите, пожалуйста!

По интонации менеджера понимаю, что ничего она мне уже не отправит, и мой план по устройству няней с проживанием терпит фиаско. Да и я после сегодняшнего боюсь. Как вспомню До сих пор чувствую его руки на себе.

Работа в офисе мне никак не подходит, потому что мне не хватит денег на аренду квартиры, оплату репетиторов и еду.

Говорят, цены за последний год так выросли, что мне даже комнату не снять. Не буду же я жить в резиновой квартире с гастарбайтерами.

Может, идея вернуться к деду не такая уж и плохая? Буду ему готовить, устроюсь в «Пятёрочку» и спокойно подготовлюсь к ЕГЭ там? Интернет бы провести. Судя по всему, это единственный разумный выход.

Нет, даю себе ещё месяц на поиск работы, не получится, тогда уеду. К хорошему привыкаешь быстро, вот и я уже не очень хочу возвращаться туда. За семь лет жизни в Москве всё там стало чуждым.

Я все эти годы понимала, что всё, что меня окружает, не наше, что мы здесь временные гости, но семья, в которой мама работала няней, к нам так хорошо относилась, что волей-неволей я начала чувствовать себя как дома.

Захожу на участок, который стал мне за последние семь лет родным, и останавливаюсь у маминого куста роз.

— Мамуль, сегодня опять неудача. Прости, что завалила экзамены! Прости, что не смогла собраться! — Шепчу в пустоту и обещаю себе быть сильной.

Мамочка сгорела буквально за полгода. В феврале ей озвучили страшный диагноз — лимфома Ходжкина. Шансов не давали никаких сразу, но посоветовали клинику в Тель-Авиве.

Я убедила маму бороться до конца, все сбережения, что мама заработала за двенадцать лет, ушли за четыре месяца. Я ни о чём не жалею. Зато я знаю, что мы попробовали всё. А на квартиру я сама заработаю. Да, сдала ЕГЭ намного хуже, чем планировала, потому что мыслями была с мамой на химиотерапии, и не смогла поступить в университет. Даже посредственный. Но, может, и оно к лучшему. У меня есть год, чтобы подготовиться и сдать экзамены ещё раз. А может, забить на юридический и пойти в медицинский?

— Пооооль! — Машет мне мамина хозяйка, у которой я всё ещё живу. Эта семья стала мне родной за эти годы, и естественно, они меня не выгнали, когда мамуля умерла, но не могу же я пользоваться их добротой вечно. Я обещала им к сентябрю что-то найти и съехать, придётся попросить пожить ещё.

— Здравствуйте, — подхожу к веранде и приветствую семью. — Привет, малышня!

— Полин, ну как Топаловы? Берут тебя? Я отправила рекомендательное письмо, как ты и просила.

— Нет. И менеджер сегодня сказала, что меня вряд ли возьмут в дом с проживанием. Придётся что-то другое искать, — вздыхаю. — Дарина Вячеславовна, вас не затруднит, если я ещё у вас поживу и поищу работу?

— Поль, в том-то и загвоздка. Федорчук предложил Коле роль, послезавтра улетаем все в Иран на съёмки. Мы никак не можем тебя здесь оставить, потому что завтра прилетает семья из Бишкека. Семейная пара с взрослыми детьми. Они всё хозяйство на себя возьмут. Им нужен домик целиком. Прости.

— Завтра? Уже? И улетаете сразу? — Разочарованно спрашиваю. Так бы, может, меня и в основном доме оставили.

— Да! Петров в последний момент отказался от роли, и Коле предложили. Сами в шоке. Но это его мечта. А куда муж, туда и я. Дети подросли, поучатся на удалёнке.

— А Алина?

— Алина остаётся в Москве, будет учиться. Поль, тебе же есть где перекантоваться? Уверена, ты быстро найдёшь работу и снимешь себе квартиру.

— Есть, конечно. Пойду собирать вещи.

Я вру. У кого мне перекантоваться? Не у кого. Найди работу и сними жильё. Она хоть видела цены на это жильё? И это надо умножить на три, ещё за последний месяц заплатить и риэлтору. Как всё просто в жизни у людей, которые не знают нужды.

Поверить не могу, что она с улыбкой меня выставила на улицу. Дарина все эти годы относилась ко мне как к своей. Что же делать? Отчаяние полное.

— Полька! — Раздаётся стук в дверь, и я узнаю голос Алины.

— Входи! — кричу и улыбаюсь. Алина была первым ребёнком, к которому моя мама попала няней, и так она в семье Мезенцевых и осталась. Вырастила им ещё троих детей. А Алинка моя ровесница и лучшая подруга. Мы как сёстры.

— Поля! Я слышала, я знаю! Это ужасно! Предки вообще... — энергично произносит Алина, забегая в комнату. — Но ты не переживай, у меня прекрасный план! И предложение, от которого ты не сможешь отказаться!

Глава 2

— Какой план, Алин? Что ты задумала?

Подруга, что в двенадцать генерировала безумные идеи и развлекала всех своей неуёмной фантазией, что сейчас.

— Мне позвонил Филипп и признался в любви. Я улетаю к нему в Амстердам. Мы будем вместе жить! А-а-а-а-а! — Алька скачет по моей комнате как угорелая, хватает меня за руки и заставляет скакать вместе с ней.

Какая же она счастливая. Так и должна жить восемнадцатилетняя девушка. Влюбляться, радоваться и жить на полную катушку.

Но не всем так везёт. А мне приходится своё горе убирать на дальнюю полку и выживать. Быть сильной и не опускать руки.

— А родители что? Вы же познакомились только месяц назад. У тебя же папа консервативный. А учёба? — Засыпаю её вопросами.

За Алинино обучение в президентской Академии заплатили восемьсот тысяч в год, и вряд ли их вернут за три дня до начала учебного года.

— Воооот! А в этом ты мне и поможешь! — Интригует Алина.

— Каким образом?

— Смотри, — Алина протягивает мне свой студенческий билет, в котором заламинирована моя фотография с загранпаспорта. Я поднимаю на неё глаза и вижу, что она протонировалась и смыла свои светлые пряди, и у нас теперь одинаковые волосы. Нет, не может быть. Она сумасшедшая. — В деканате даже не заметили подмены!

Алина смеётся, а её лицо торжествует от собственной гениальности.

— Ты хочешь, чтобы я училась за тебя? — Озвучиваю безумную мысль.

— Ну да! Круто же? У тебя будет репетиция, считай! Плюс будешь жить у меня, и я тебе отдам пятьдесят процентов своих денег. — Алина открывает своё банковское приложение и показывает мне переводы. — Папа мне перечисляет двести. Сто тебе. Всё честно! По рукам?

— Да это же уголовка, наверное, Алин. А если выяснят? Студенты спалят? Я же под твоим именем буду? А социальные сети? А как ты будешь от родителей гаситься? Нет, невозможно! Это слишком! — Стараюсь призвать её к разуму.

— Да они же в Иран сваливают. А я типа учусь. Я бы забила на учёбу, но они будут за посещаемостью и успеваемостью следить.

— Ну не знаю. А если вы с Филиппом расстанетесь и ты вернёшься? А преподы и студенты уже все знают меня.

— План таков. Если у нас всё хорошо, то ты за меня хорошо сдаёшь сессию, и я перевожусь в Амстердам. Так можно, я уже выяснила. А если у нас не сложится, то ты завалишь мне сессию, тебя отчислят, а в следующем году я поступлю в театральное, как и хотела. И предки убедятся, что «твёрдая» специальность — не моё.

— Алиш, ну это слишком. Я боюсь.

— Поля! Ну ты что? Подведёшь меня? Давай! Ну чего тебе терять? Новая квартира, мои шмотки, универ, тусовки. Активная жизнь начнётся, отвлечёшься хоть. Это то, что тебе нужно. Ну ты же без меня скиснешь одна, — Алина смотрит на меня с грустью, и я понимаю, что одна я просто умру от тоски. — Всё решим, всё продумаем. Круто будет, давай! Решайся! Прям сейчас тебе вещи помогу собрать и поедем ко мне. А послезавтра я уже улечу. Нуууу?

Размышляю над предложением и взвешиваю все за и против. Я смогу оплатить репетиторов и смогу отложить на квартиру. А весной подработаю где-нибудь. С накоплениями я как-нибудь протяну до поступления.

— Я согласна, — бросаюсь в объятия Алины, и наш визг разрывает нам ушные перепонки.

Какая же она сумасшедшая! Но это действительно лучший выход из ситуации. Главное, одноклассников не встретить. Но вроде у нас никто туда и не поступил.

Глава 3

— Алин! Алиииин! Стооооой, Алиииин! — Вопит девичий голос на всю улицу.

Я думаю о том, сколько можно кричать, и продолжаю набирать сообщение своему репетитору. И вдруг до меня доходит, что кричат-то мне. Две недели уже учусь под «псевдонимом», а привыкнуть не могу. И в этот момент перед глазами возникает серое пятно, ногу пронизывает боль, и я понимаю, что сдвинуться с места не могу.

С ужасом осознаю, что по моей ступне проезжает машина. Пытаюсь вытащить ногу, отпрыгнуть, но остаюсь зажёванной! А горе-водитель продолжает туда-сюда перекатываться по моей несчастной стопе.

Кожу жжёт, давящая боль парализует всё тело, а голос Голоса нет.

— Придурок! Идиот! Смотри, куда прёшь! — Раздаётся визжащий голос за моей спиной, а я по-прежнему молчу и не понимаю до конца, что происходит.

Наконец машина проезжает вперёд, и я падаю, схватившись за свою саднящую лодыжку. Из глаз брызгают крупные слёзы, и у меня начинает мутнеть сознание.

— Девушка! Девушка! С вами всё в порядке? У меня есть аптечка. Я сейчас вызову скорую! Крепитесь! — Рядом со мной материализуется молодой человек с добрыми глазами и старается завладеть моим вниманием.

Пытаюсь что-нибудь сказать, но будто забываю, как говорить, и лишь жалобно постанываю. Смотрю на израненную ногу, на машину, на парня, перед глазами плывёт, и я окончательно теряюсь в водовороте событий.

— Руки убрал, козёл! — Узнаю по голосу Асю, свою одногруппницу, но голоса сливаются в единый неразличимый гомон. Людей становится слишком много, слышу, что меня фотографируют, окликают, но язык по-прежнему меня не слушается.

— Я не специально, девушка! Простите! — Твердит мне тот добряк, и я осознаю, что это он меня и сбил. На таком-то космолёте А я думала, там миллион датчиков и автопилот.

Внешность обманчива. И добряк меня искалечил, и чудо техники совсем не чудесное.

— Ну всё понятно! Китаец! Хвалёные лидары* не работают. Вот и наехал на девчонку. У тачки разгон до сотки меньше двух секунд. Же-е-е-сть. У неё шансов не было. Хорошо, по касательной прошёл. Она в рубашке родилась. Мажору жопа! — За моей спиной проходят бурные обсуждения, из которых я наконец осмысляю случившееся. — Так им и надо! Напокупают прав! Ничего, присядет мажорчик, подумает! ДПС вызывайте!

*Лидар (LiDAR, Light Detection and Ranging) — это технология дистанционного зондирования, которая использует лазерные лучи для измерения точных расстояний и движения в окружающей среде в режиме реального времени.

— Ээээй! Ты в себе вообще? Аля! Алина! Мезенцева! — Тормошит меня Ася и брызгает водичкой в лицо.

В такой ситуации мне ещё и приходится конспирироваться. Вот встану на ноги и прибью Алинку! И в Амстердаме достану и из-под земли.

— А-а-а-а, — шоковое состояние, видимо, проходит, и я остро начинаю ощущать боль и закусываю палец, чтобы не скулить на всю улицу.

— Дыши-дыши, — подбадривает Ася. — Скорую-скорую! Вызвали?

— Девушка, — водитель присаживается на колени рядом со мной, и я отмечаю даже сейчас, что он просто капитальный красавчик. Как принц из диснеевской сказки. — Я приложу вам бутылку воды? Она стеклянная и из холодильника.

— Руки убрал! Кретин! — Вырывает Ася у него бутылку и прикладывает к моей лодыжке. — Мальчики, окружите его. Чего доброго, сбежит. Полиция уже едет.

— Да я здесь-здесь. Вину признаю, — говорит молодой человек и обеспокоенно осматривает меня. — Крови нет? Пошевелить можешь ногой?

— Н-е-е-е-т, — хнычу и морщусь от боли.

— Прости. Я не знаю, как так вышло. Вот за что не люблю электрокары, их не слышно. Ты в наушниках была?

— В хуюшниках! — Ася продолжает быковать на явно сожалеющего парня. — Ты ей вину то не навязывай, красавчик!

— Так ясно, — парень выдыхает и достаёт свой телефон. — Алло, мам. Я быстро. Срочное дело. Я девушку у Ранхигса сбил случайно. Наверное, тебе надо дать комментарий. Или созвать пресс-конференцию. Жива, конечно. Скорая уже едет. В сознании, да. И полиция едет. А, понял. Да, и ему позвоню. Спасибо!

Кому он позвонит? Что он понял?

Взгляд парня резко перестаёт быть жалобным, и он смотрит на меня как-то подозрительно. Долго, тщательно. Отслеживает каждую мою реакцию, мне аж не по себе становится.

Я одновременно отвечаю ребятам, высказывающим мне сочувствие и поддержку, и не могу перестать пялиться на виновника. Впрочем, наши гляделки взаимны.

Интуиция подсказывает надвигающиеся неприятности. Губы пересыхают, меня потряхивает, голова гудит. Или у меня сотрясение? Да я же не падала, не ударялась, а внутри всё дребезжит.

Улавливаю сирену скорой помощи, и внезапно становится себя невыносимо жаль. Как я буду со сломанной ногой ходить на пары? Кто мне в быту поможет? А вдруг там что-то очень серьёзное, и я вообще ходить не смогу? Мало мне было несчастий

Карета скорой помощи останавливается у ворот, и фельдшеры на ходу выбегают из раздвижной двери. Студенты расступаются и дают им пройти ко мне.

— Где пострадавшая? — Строго спрашивают и бросаются ко мне.

Начинается стандартная процедура. Они спрашивают, как меня зовут, возраст, прописку, а мне приходится давать данные Алины, потому что рядом одногруппники. А если меня на операцию увезут и там вскроется? Ой, попала! Ввязалась на свою голову в авантюру!

Кажется, именно факт раскрытия меня беспокоит сейчас больше всего. Возможно, это не даёт мне раскиснуть, и я пока держусь.

Фельдшер начинает аккуратно снимать мне ботинок, расстёгивает молнию, я попискиваю и закусываю губу от острой боли. Смотреть боюсь и отворачиваюсь. Там, наверное, места живого на мне нет.

Чувствую, как они крутят мою ногу в разные стороны, разрезают колготы, и кожу резко начинает щипать. Стараюсь глубоко дышать и контролировать панику.

— Ну вот и всё. Обычная ссадина. Просто молния зажевала кожу. Можете выпить обезболивающее, но к выходным всё заживёт, — огорошивает меня фельдшер.

Я ошарашенно смотрю на свою ногу и замечаю на ней лишь пластырь. Шевелю пальчиками и убеждаюсь, что в общем всё в порядке.

В этот момент к нам подходят сотрудники ДПС, переговариваются с водителем, который вальяжно покидает свой ярко-красный салон, и подходят ко мне.

— Всё? Подлатали? — Спрашивает полицейский у врача. — Ну, а теперь, гражданочка, пройдёмте. Оформлять будем.

— Куда пройти? — Уточняю.

— В отдел поедем. Выяснять.

Не успеваю я вникнуть, как меня подхватывают за обе руки и тащат к полицейской машине словно преступницу. А мажор нахально посмеивается надо мной и следует по пятам.

Глава 4

Полицейские мне монотонно представляются, сообщают, что задерживают до выяснения обстоятельств, и сейчас мы поедем писать объяснительную и давать показания. У меня от волнения голова кругом. Вот начнут документы требовать, что я им предъявлю? Студак Алины с моим фото? Хорошо, паспорт свой дома оставила. А если наоборот плохо? Как выкручиваться из этой ситуации? И позвонить некому...

Нет, надо с этим зализанным симпатягой договариваться. Ну что ему, в самом деле? Я, как выяснилось, особо не пострадала. Машина его в порядке. Просто неприятный инцидент на парковке. Зачем ему это всё? Он и близко не догадывается, в какие проблемы меня втягивает.

Оборачиваюсь на своего зловредителя и взглядом упрашиваю остановиться и избавить меня от этой катастрофы, но он и не смотрит на меня. Сам в телефоне и залипает, вот его точно также сейчас могут сбить. И замшевые лорики не спасут его зажиточную стопу от перелома.

Ася спешит за нами с моим несчастным ботинком, и на её лице написано, что так просто она меня не отдаст.

— Это какая-то ошибка! Все же видели, что он на меня наехал! — Растерянно обращаюсь к сотрудникам полиции и свидетелям, пока меня заталкивают в патрульную машину.

— Вот и разберёмся, автоподстава это или наезд. Пешеход обязан убедиться в безопасности перехода, — безэмоционально чеканит полицейский.

— Что? Какая ещё подстава? Это же твоя вина! Признай! Ты же сам извинялся! — Молю мажора о справедливости.

— Пупсик, у меня двенадцать камер, всё зафиксировано. Думала, бросишься под колёса заряженной тачки и найдёшь себе спонсора? Или просто компенсацию на новую сумочку хотела? — Снисходительно улыбается мерзавец. — Просто признай свою невнимательность и не сядешь за вымогательство.

— Вымогательство? Да я тебе слова не сказала! Ась! Скажи им! Кто-нибудь, подтвердите мои слова! Я не виновата! — Взываю к толпе, но все как по команде стихли.

— Она не виновата! Она вообще молчала! Совесть-то имейте! Заберите меня! Ей в больницу надо! — Ася стоит и грозит полицейским моим ботинком и не оставляет надежды на моё освобождение.

Но её просто не слушают. Захлопывают двери, садятся по местам и увозят меня в неизвестном направлении без ботинка.

А этот гад прилизанный ещё имеет наглость мне помахать на прощание. Да ещё и с такой глумливой улыбочкой на лице. Божеее! Какой моральный урод! Носит же Земля таких! Ненавижу!

— Я не виновата! Я Я ему слова не сказала! Это клевета! Я ничего не вымогала! Я подам на него в суд! — Поворачиваюсь к сержанту и начинаю от волнения тараторить.

— Вот сейчас всё и выясним. Кто и кому и когда что предлагал, — спокойно отвечает потерявший интерес к жизни блюститель порядка. Кажется, у него таких эпизодов за карьеру накопилось выше крыши, и ему совсем не интересно. Никакого участия.

— А почему вы не опросили свидетелей? — Не оставляю попыток достучаться.

— Девушка, не учите нас работать.

Еле сдерживаю мимику на лице, чтобы красноречиво не послать его взглядом на Гоа, и отворачиваюсь.

Нога побаливает, и мне начинает казаться, что фельдшер провёл некачественную диагностику. А вдруг у меня трещина? Растяжение? Связки порваны? Да что угодно?

— Мне нужна независимая медицинская экспертиза!

— Так водитель её пройдёт.

— Да?

— Да. Мы проверим его.

— Я про свою ногу. У меня могут быть телесные повреждения средней тяжести.

Сотрудники многозначительно вздыхают и ничего мне не отвечают.

Машина сворачивает во двор, и я узнаю квартал Алины, в котором живу. Один плюс есть, я недалеко от дома. Вот только как мне это поможет? Правильно! Никак.

Благо, в наручники меня не заключают и даже в обезьянник не сажают, а проводят в кабинет к следователю. Которого на месте нет.

— Садитесь, пишите объяснительную, — утомлённая жизнью сотрудница в форме не по размеру протягивает мне листок и ручку.

— Я заявление хочу написать! На этого вашего лихача!

— Пишите, рассмотрим, — отвечает прокуренным голосом.

— А что писать? — Растерянно оглядываю своих конвоиров и недружелюбную женщину.

— Правду! — Гаркает сотрудница. — Давно мы тебя искали. У нас тут по РУДН три заявления, пять из МГИМО, из педагогического одно и из «Мирэа» с «Ранхигсом» по два. Рецидивистка ты!

— Вы о чём?

— Ой, не строй из себя невинную-то! Сколько парней в июне развела. Поди всё лето попу на морях грела и вернулась. А знаешь, в чём твоя ошибка? Никогда нельзя возвращаться на место своего преступления! Надо было сменить дислокацию. А ты всё у нас крутишься.

— Это розыгрыш? Я никого не разводила! Я вообще не понимаю, о чём вы.

Женщина пренебрежительно машет рукой и выходит из кабинета.

— Документики на пять минут, — говорит мне сержант, — отксерю.

— Какие документики? — Пищу, предчувствуя своё разоблачение. Ещё и чужую вину на меня повесят.

— Паспорт.

— У меня только студенческий с собой.

— Давайте пока его. Паспорт подвезти может кто-нибудь? Родители?

— Нет, — протягиваю студенческий и понимаю, что придётся врать до конца. Но это же полиция. Ой, что делать. — Они в Иране.

— Там же война, — парень становится резко более заинтересованным.

— Закончилась. Они там кино снимают.

— Кино, значит, — сержант раскрывает мой студенческий, внимательно читает и вдруг весь оживает. — Мезенцева? Николаевна? Тот самый что ли? Витька Отчаянный из «Фарта»?

— Ага, — безбожно вру. Надеюсь, дядя Коля не убьёт меня за такую подставу.

— Сейчас вернусь, момент. — Сотрудник спешно покидает кабинет, оставляя меня одну.

Обречённо смотрю на окно с решёткой и боюсь даже представлять, какую кашу мы с Алиной заварили.

Глава 5

По моим же ощущениям прошло часа два. Постоянно в кабинет заглядывают какие-то люди, видят, что следователя нет, и уходят.