Снова любить

— Я сказала, прекрати. Я просто хочу знать, что в нашем городе есть одинокие парни нашего возраста. Адекватные. Я никак с ними не связываюсь.

— Понятно, — снова тем же тоном.

— Я тебя сейчас стукну, — не выдерживаю я и улыбаюсь.

— Прости. Но… Для того чтобы удостовериться, не нужно сидеть в соцсетях. Достаточно выйти в люди. Гулять, общаться — и ты увидишь, сколько вокруг классных людей. Живых. Настоящих.

— Знаю, — вздыхаю я. — Но куда мне ходить?

Он разводит руками и смотрит, как на идиотку. А потом повторяет:

— Значит так: выбираю я, а ты слушаешься.

Я улыбаюсь. И тут ему приходит аудиосообщение. Он тем самым чистым мизинцем жмёт на кнопку «воспроизведения» и собирается приложить ухо к лежащему на столе телефону, но тут из него на огромной громкости раздаётся Настин голос:

«Ты скоро?»

Он отшатывается, а я, так как ела не руками, а вилкой, как цивилизованный человек, на автомате пытаюсь убавить громкость.

— О господи, — говорит Артём, проглатывая блин. — Аж сердце ёкнуло.

И он начинает нервно посмеиваться.

Приходит ещё одно сообщение, на этот раз мы слышим его уже на нормальной громкости:

«Что хочешь сегодня на ужин?»

Потом он опять мизинцем жмёт на кнопку и записывает ответ:

— Давай закажем что-нибудь?

Сообщение улетает. И тут он записывает ещё одно:

— Тебе же нужно готовиться к экзамену.

Тут же прилетает реакция от Насти: большие пальцы вверх.

— Да ты парень мечта, — говорю я.

— А то, — отвечает Тёма. — Или я просто сегодня не готов гадать, пытается ли она меня отравить… — шутит он.

— Даже если твоя девушка плохо готовит, нельзя рассказывать об этом другим, — укоряю его я.

— Ну, простите. Зато про твои блины буду всем говорить, что они замечательные. Особенно кандидатам номер один, два и три.

— Артём!

Он поднимает руки, будто сдаётся.

Я немного медлю, а потом всё-таки произношу:

— Знаешь, после того эфира мои зрители нас шипперят.

— Что с нами делают? — прищуривается Артём и, хмурясь, придвигается вперёд, будто не расслышал.

Он выглядит как дедок. Так что я начинаю невольно улыбаться.

— Сводят, — поясняю я. — Все комментарии об этом.

— Это хорошо или плохо?

— Денег стало больше, — довольно произношу я.

— Значит, доля мне?

— Ещё чего…

Он хмыкает.

— Так я это к чему… — произношу я, возвращаясь к теме. — Не хочу, чтобы у тебя из-за этой фигни были проблемы.

— Какие проблемы?

— Ну, с Настей.

— А, — тянет он и отмахивается. — Забей.

— Ну, отлично, тогда.

— Ещё раз возьмёшь в эфир?

— А ты хочешь?

— Конечно. Настя мне завидует.

— Я только за. Если твоё симпатичное личико принесёт мне денег.

— Ты говоришь как сутенёр.

— А ты моя проститутка? — смеюсь я.

— Похоже, что да.

Ещё какое-то время мы болтаем, а потом мне удаётся выпроводить его без ещё одного напоминания о свиданиях.

28 Артем

Дома Настя встречает меня истеричными визгами, из которых я ничего не могу понять. Потом она суёт мне в лицо свой телефон, размахивая им так, что у меня всё равно не получается ничего разглядеть, и орёт:

— Получила! Получила!

Я хватаю её руку, и тогда получается сфокусироваться на экране, где официального вида электронное письмо сообщает, что Анастасия Фёдоровна Хованская приглашается на подписание какого-то договора.

— Что? — спрашиваю я.

Она рычит мне в лицо:

— Я по-лу-чи-ла!

— Роль?

— Да!

— Да?

— Получила!

Она делает ещё несколько победных оборотов вокруг себя и наконец немного успокаивается.

— Что за роль? — спрашиваю я, разуваясь.

— Несчастной девушки с трудной судьбой, злоупотребляющей запрещёнными веществами, — вдохновенно произносит она.

— Наркоманки, что ли?

— Ну, Артём!

Меня распирает на смеха. И она пихает меня с такой силой, что я чуть не падаю с одним ботинком в руке.

— Ладно-ладно… Я рад! Честно. Поздравляю!

— Вот так бы сразу.

Дальше мы с Настей заваливаемся в кровать пораньше и включаем «Надоедливого советчика». Фильм выбирала Настя, так что это опять ужастик. Пару раз мы синхронно с Дашей вздрагиваем на особенно страшных и неожиданных моментах, и я чувствую себя трусливой соплей, пугаясь на глазах двух дам, хоть Даша меня и не видит. Пару раз вздрагиваю я один от очередного Настиного восклицания «получила!».

— Эй, так нечестно! Открывай глаза! — смеётся Настя, когда оборачивается ко мне.

— Ну, я знаю, что сейчас опять что-то выскочит оттуда, — протестую я. — Зачем она пошла?

И в этот момент на женщину выскакивает какая-то нечисть. Мы вздрагиваем, и я кричу:

— Ну, я же говорил!

Настя смеётся.

Наконец фильм заканчивается. Как все ужастики, он ни о чём.

— Как Даша не испугалась в конце?

— Не знаю.

— А ты испугался?

— Нет.

— Врёшь.

— Да.

Она пихает меня в бок.

— Полезем в обсуждения?

— Э-э, — тяну я.

Обычно после фильма мы любим порыскать по комментариям и с кем-нибудь поскандалить, но сейчас, когда нас «шипперят», мне как-то не хочется.

— Что? — спрашивает Настя с неподдельным любопытством.

И я, не придумав ничего лучше, просто говорю правду.

— Нас шипперят.

— Кто? Кого? — не понимает она. — Удивлена, что ты знаешь это слово.

Я прищуриваюсь, но на выпад не отвечаю.

— Дашу и меня. После того эфира.

— А… Правда?

— Ну, так Даша сказала.

Настя тут же лезет в комментарии.

— Ого. И правда. Да ты звезда. Я тоже хочу в эфир… — ноет она. — Ого! Вам и имя придумали.

— Какое имя?

— Ну, общее. Громозер. Как Брэнджелина или Джошифер, или Ченфорд.

— Что? — смеюсь я. — Ты как будто говоришь на другом языке.

Она не отвечает и продолжает листать комментарии.

— А это нормально, что я тоже теперь вас шипперю?

Смеётся.

— Не лезь в эти дебри. Шиппер ХованскаяА99.

Смеётся.

— Громозер. А как бы нас звали?

— Э-э-э, с именами никак, — перепробовав варианты, говорю я.

— Громованские, — предлагает она.

— Блин, а красиво звучит.

Повисает пауза.

— Мне же не о чем переживать? — шепчет Настя.

— О чём?

— Ну… ты и Даша.

— Насть. Нет. Ты же знаешь. Мы друзья. А это просто люди, которым нечем заняться, вот и сводят нас.

— Хорошо. Ты — Настём.

— Артём Насти?

Кивает.

— Идёт. Получила! — шепчу я, чтобы она улыбнулась.

Тут уже мы придвигаемся ближе, и слова становятся не нужны.

29 Даша

Уже на следующий день Артём снова звонит. Я не беру трубку. Он звонит снова. Я опять игнорирую. Тогда он пишет сообщение: «Завтра в 14:00». Я пишу «нет». Он опять звонит. На этот раз беру трубку.

— Да, — говорит он твёрдо.

— Нет, — отвечаю я.

— Я уже договорился с кандидатом номер три. Он не знает, что это свидание. Просто посмотришь на него. Познакомитесь. Может, понравится. Если нет, то просто поползаешь по стенам. Это же не пытки, в конце концов. А я постою в сторонке.

Я молчу.

— Даш?

— Ладно.

— Отлично. В два. В моём спортзале. Я тебя встречу. Платить не придётся, у меня есть гостевой пропуск.

— Хорошо.

И вот ещё один день спустя я уже захожу в спортивный клуб. Такие места меня не пугают, в конце концов всё детство прошло на тренировках. Артём встречает меня в холле и провожает до раздевалки.

— А ты-то лазить будешь?

— Я уже налазился.

— Нечестно…

Я переодеваюсь и выхожу в зал. В поле зрения сразу попадают Артём и этот Павел. Он не просто гора мышц. Все его руки забиты узорами. Мускулистые руки, от которых трудно оторвать взгляд. И он не просто симпатяга. Он красивый. Как модель. И ухоженный, как девушка. Хотя… вот я девушка и, кажется, ухожена куда меньше, отчего мне как-то не по себе.

Кого он напоминает, так это Аквамена в обтягивающем поло тренера. И когда он открывает рот, чтобы заговорить, я ожидаю грубый голос с хрипотцой, но он говорит обычным, даже слегка звонким тембром.

Он быстро проводит инструктаж и разминку, а потом мы проходим на скалодром. Стена гигантская. Лезть уже сразу не хочется. Но Павел показывает, как устроена страховка, и я успокаиваюсь. Дальше он одевает меня в защитные ремни. Это оказывается очень даже интимно. Особенно когда он их затягивает и всё моё тело подаётся его движениям. И мне приходится хвататься за него.

Он улыбается. Я тоже. Артём тоже, но злорадно. И я через плечо Аквамена показываю ему язык.

И вот я лезу. Поначалу это не трудно. Но уже буквально через десять минут мои слабые руки дают о себе знать. Я слезаю, чтобы передохнуть. Павел тем временем показывает, как цепляться, как переносить вес. И я снова пробую. И ещё. И ещё. Мне нравится.

Но тут, когда мы с Павлом вместе залезаем метра на пять, я чувствую, как из меня что-то вот-вот выльется. Боже мой. Если это месячные… Если я сейчас протеку.

В моей голове проносится жуткая картина того, как кровавая капля падает этому красивому инструктору на лицо.

Я в панике ползу вбок, чтобы он не оказался подо мной. Но он следует за мной. Забыв про страховку, я начинаю спускаться. Дальше я веду себя как сумасшедшая: кидаюсь в другой бок, потом вниз и опять в другой. И в конце концов просто спрыгиваю вниз в надежде, что не сломаю обе ноги, спину и шею.

Павел, чтобы подхватить меня на нашей верёвке, повисает вдоль стены. И я приземляюсь под стеной.

Артём, кажется, ржёт в голос над моими безумствами. Я же выпрыгиваю из обвязки и несусь в раздевалку.

30 Артем

Последние полчаса я наблюдаю за тем, как Моана в мужском обличии наблюдает за задницей Дашки. Она в обвязке на стене. Карабкается хорошо. А он её «страхует». На деле же пялится. Хотя я тоже. Но не намеренно.

Она надела короткие шорты. И, по-моему, это было неразумно.

И вот она делает что-то странное. Прыгает влево. Вправо. Снова влево. Ползёт вниз. Опять в сторону. И в конце концов срывается вниз именно в тот момент, когда Бергштейн не страхует, а сам лезет по стене. От неожиданности я даже вскрикиваю. Дашка приземляется не очень удачно. Нога подворачивается. Но её это не останавливает. И пока мы с Павлом оказываемся рядом, она уже выпрыгивает из обвязки и, хромая, несётся в сторону выхода.

— Даш! — кричу я вслед.

Но она не оборачивается.

— Что это было? — спрашивает Бергштейн, спустившись.

Я лишь развожу руками. Может, там был паук или оса, кто ж её знает.

— Вот она… просто чокнутая, — говорит Павел.

— Вроде нет, — защищаю я.

— Давно знакомы?

— Ага. С детства.

— Номерок дашь? С такими чеканутыми всегда весело.

После этой реплики кандидат номер три отпадает. А я иду искать Дашу.

В раздевалку идти как-то странно, поэтому жду её там, где встречал. Спустя всего каких-то пять минут она уже, хромая, топает к моей лавочке.

— Как нога? — спрашиваю я.

— Нормально.

— Дай, посмотрю.

Она присаживается переобуться в уличную обувь, а я пытаюсь захватить её ногу.

— Не надо. Всё нормально.

— Ты упала с трёх метров. Может, в травмпункт?

— Не надо, — повторяет она.

— Дай посмотрю, — повторяю я.

Она, чтоб я отстал, перестаёт отбиваться и даёт осмотреть ногу.

— Где болит? Голеностоп?

— Колено.

Я ощупываю. Вроде ничего серьёзного. Проворачиваю стопу. Потом голень в колене. Даше больно, но не так уж сильно. Видимо, просто ушиб.

Я ставлю её ногу обратно на коврик и поднимаю на неё вопросительный взгляд.

31 Даша

— Мы не будем это обсуждать, — говорю я.

— Я не хочу обсуждать. Я хочу знать, зачем ты спрыгнула со стены.

— Просто мне надоело, — вру я.

— Могла бы просто слезть…

— Всё. Артём. Забыли.

— Ладно. Кандидат номер три вычеркнут.

— Я его спугнула? — сказать это у меня получается не так весело, как мне хотелось.

— Нет. Я решил, что он не подходит.

— Вычёркивай всех, — резко бросаю я и нагибаюсь обуться.

— Тебе не понравилось?

— Ну… — я снова выпрямляюсь и смотрю на него. — Вообще-то было прикольно. Теперь в блоге можно написать статью про скалолазание. И целую неделю ничего не надо изобретать… жаль, только фото нет.

— Я сфоткал. Так что есть.

— Да? Спасибо… Скинь тогда потом.

— Хорошо.

— И ещё то видео с комбинезоном.

— О, а я думал, тебе не понравилось!

— Мне нет, а вот для блога — самое то.

— Ну ладно. Пойду переоденусь, тебя подвезти?

— Тебе же не по пути.

— Я в бассейн, так что по пути.

— Тогда да. Ты мне должен за моё больное колено.

И за дикий ужас повторения стыда. Да, этот ужас со мной уже был. Конечно, никаких кровавых эпизодов на чьё-то лицо, но публичная неловкость — да. На сборах в Турции, мне было лет двенадцать или тринадцать, мы пошли кататься на рафтинг, и тут у меня случилась жуткая протечка. Мы с пятью девочками сидели в лодке, которой рулил молодой чересчур игривый турок, а вокруг ледяная вода. И все три часа сплава я в одном лишь купальнике истекала кровью и старалась это как-то скрыть, а тем временем водичка в рафте то розовела, то очищалась водой — и так по кругу.

— Сейчас приду.

Артём уходит, и спустя пару минут мне приходит уведомление. Сначала думаю, что это он отправил мне фотографии, но оказывается, это оповещение о том, что меня включили в новую беседу. Открываю.

«Создана беседа “ДР дЕвАЧки ДР”»

Участников четверо: я, Дарина, Аля и Вера. Мои подруги из института.

Точно, у Дарины десятого февраля день рождения.

«Девчонки, забронировала квест на вечер 10-го. Отмазки не принимаются. Всем быть» — и смайлики призрака, бицепса и молотка.

Вера: «Круть» — огоньки.

Аля: «Что за квест?» — смайлик в шоке.

Я закрываю беседу. Уведомления о сообщениях сыпятся одно за другим. Потом почитаю. Потом другой звук. Проверяю. Ещё одна беседа.

«Создана беседа “???”»

Участников трое: я, Аля и Вера.

Вера: «Что дарим???»

Аля: «Думаем, девочки»

Аля: «Я тут видела такие статуэтки, могу ссылку скинуть»

Вера: «Мб, что-то полезное?»

И так далее. Закрываю и этот чат. Никогда не умела придумывать подарки.

Отключаю звук уведомлений и просто сижу в тишине.

Квест. С таким коленом… Это отличное оправдание. Но почти за две недели оно уже пройдёт. Можно сказать, что заболела. Но с девчонками и так редко видимся. Надо встретиться. Тем более день рождения. Но они такие занозы. Каждая работает в офисе. И я прям чувствую, как они осуждают меня. И мою «работу». Ведь я спокойно могу пойти и устроиться на зарплату выше моей нынешней вдвое. А иногда, если честно, то эта сумма будет в два раза больше того, что я зарабатываю с блогов. Но от одной мысли попасть в офис, работать с утра до ночи, как они, иметь отпуск только тогда, когда разрешат… Нет, спасибо. Лучше без денег. Ведь так я спокойно могу в любой день взять и поехать, скажем, в Псков. А они ждут выходных. Или я могу лечь посреди ночи и встать в обед, а не нестись в семь утра в метро. Я не радуюсь пятницам, меня не волнует 18:00. Час пик. Я хоть беднее их, но честно счастливее. И не важно, что ни в какой Псков я вдруг не езжу…

— Всё, готов. Что с лицом?

— А? А, — я отмахиваюсь. — Подруги зовут на день рождения.

— А ты не хочешь?

— Не знаю. Вроде хочу. А вроде и нет.

— Понимаю.

ФЕВРАЛЬ

32 Артем

Первое февраля в этом году выпадает на четверг. А четверг и так кажется самым тяжёлым днём на неделе, так ещё и все норовят мне его усложнить.

Перед утренней тренировкой я собираю всех в кружок и поздравляю Лику с днём рождения.

— И от меня самое выполнимое пожелание — это выполнить в этом году Кандидата, — Лика улыбается. — Улыбайся, хорошо учись, не пропускай мои тренировки и просто будь счастлива. Давайте поздравим, — командую я.

Дети кричат «поздравляем!». Почти все. Яна демонстративно молчит, но, к счастью, Лика стоит к ней спиной.

***

В полдень в зале Ольга совершенно никакая. Сделает пять упражнений и ляжет. Мне приходится её уговаривать. Чуть ли не умолять пошевелиться. И в какой-то момент я не выдерживаю и начинаю докапываться до истины.

— Расскажите мне, что вас вгоняет в депрессию, Ольга?

Она приоткрывает глаз и глубоко вздыхает.

— Жизнь, мой дорогой. Я старая. Бывший муж — придурок. Детей нет, хотя я хотела, — она вздыхает. — Хочу. Работа скучна до безумия. В общем, все мои ожидания, и ожидания великие, хочу заметить, остались всего лишь ожиданиями.

Я не хочу строить из себя психолога, поэтому просто отвечаю на её «пункты».

— Коротко. Вы не старая, мужчин много и хороших, детей родить или усыновить ещё есть шанс, да и работу сменить никогда не поздно.

— Не смешите меня, Артём. Я смирилась.

— Но вы же здесь, боретесь. Значит, вам хочется… — тут я забываю, чего ей хочется, и выкручиваюсь: — Жить.

— Сама не знаю, зачем мне это. Мой терапевт, который явно не гений, заставил меня записаться, пообещав скидку на приём, и могло бы показаться, что это выгодно, но ведь теперь я плачу за пытки. Нужно было бы это обдумать, но даже думать не хочется. И делать ваши приседания второй раз я не буду. Я и в первый не сосчитала.

— Зато я сосчитал. Так что будете, Ольга.

— Вы такой надоедливый. Как комар. Кружите, жужжите. Дайте помереть спокойно.

— Боюсь, вам придётся меня прихлопнуть, но так как вам, кажется, лень это делать, то продолжу жужжать.

— И пить мою кровь. Только не обижайтесь. Хотя знаете, мне всё равно. Обижайтесь.

— И… — я смотрю на часы, — десять секунд.

— Нет, — отвечает она.

— Пять.

— О боги, — она кряхтит, но всё-таки встаёт.

— Начали.

Минуту она приседает, всячески вздыхая и причитая, что она ещё и правда платит за эти пытки.

— Закончили.

— Аллилуйя.

Она еле дышит.

— Вам следует попробовать развлекаться, — говорю я.

Она смотрит на меня уничижительным взглядом, который безумно похож на тот, которым смотрят на особенно глупого ребёнка, а потом закатывает глаза.

— Я только и делаю, что развлекаюсь. Не видно? Лучше расскажите мне, как ваша девушка? Анастасия, да?

— Откуда вы знаете? — удивляюсь я.

— Ох, про вас, Артём, вся раздевалка шепчется, — изрекает она.

— Серьёзно? — я почему-то начинаю оборачиваться.

— Нет, — отрезает она. — Не такой уж вы популярный. Я просто достала одну вашу инструкторшу, Полину, кажется. Она мне всё про вас выложила.

— Да? И зачем?

— А почему нет? Это меня заинтересовало. А эта Полина держалась целый месяц, прежде чем мне удалось её довести и она мне всё про вас выложила.

Я не знаю, что сказать.

— Так как ваша Анастасия?

— О. Ну… — я прикидываю, что хуже: разговоры о моей личной жизни или стена её депрессии, и решаю, что раз уж её хоть что-то заинтересовало, то кто я, чтобы лишать её этого. — Хорошо. Получила роль какой-то наркоманки в сериале.

— Фи, актриса что ли? И чего вас, мужиков, тянет на актрис…

Тут я, чтобы вернуть разговор в прежнее русло, говорю:

— Вот, может, вам стоит смотреть фильмы?

— Они меня угнетают. В одиночестве уставиться в экран и два часа недоумевать, отчего людям не придумать что-то более оригинальное, чем бедная деревенская девушка, находящая богатого городского принца.

Я десять секунд считаю её пульс на шее.

— У меня для вас домашнее задание.

— Вы не имеете права. Я и так наслаждаюсь вашим обществом каждую неделю за мои же деньги. Терпеть вас ещё и дома я не стану.

— Не меня. Моя подруга снимает реакции на фильмы.

— Какая нелепость.

Пропускаю её слова мимо ушей.

— Посмотрите одно-два видео. Как бы фильм, а как бы и нет.

— Не стану.

— Дарья Озерская. Канал «Надоедливый советчик».

— Не стану, я сказала.

— Я пришлю вам ссылку. А сейчас десять секунд.

— Вы воплощение зла.

— Пять.

— Выходец из ада.

— Начали.

— Спаси боже.

И она приседает третий подход.

После того, как она уходит, у меня ощущение, что занимался я, а не она. Так устал. А впереди ещё Ксения, наряды которой становятся всё короче и всё более облегающими…

Иду на обед и ругаю Полину за разглашение личной информации.

— Да она меня достала!

— Да она меня достала, — передразниваю я. — Знаешь, как она меня достала?

Полина улыбается и молча уходит к клиенту.

Ксения приносит с собой новую камеру и штатив. Теперь приходится не пялиться на её задницу и следить, чтобы глаза не закатывались после некоторых её реплик.

— Ты сегодня какой-то особенно молчаливый, — говорит она.

— Четверг, — отвечаю я, и она смеётся, будто это великая шутка.

— Как твои маленькие чемпионы? — спрашивает она, и я не сразу понимаю, о чём она, так что ей приходится объяснять. — Детишки-пловцы, которые того и гляди утопят друг друга.

— А-а. Ну… Сегодня у той, которую обижают, день рождения, и боюсь, они что-нибудь придумают…

— А мне кажется, дни рождения сближают… Все едят вкусняшки, дарят подарки, перепадает какой-нибудь ништячок. Отпусти их пораньше в честь праздника — такое даже взрослым нравится.

Она мне подмигивает, и я из вежливости улыбаюсь.

— Может, и правда…

Идея хорошая. И по пути на вечернюю я заезжаю в магазин.

А за полчаса до конца тренировки я сообщаю им:

— На сегодня всё.

Они переглядываются и улыбаются. Я их понимаю: помню, как было здорово, когда тренировки оказывались лёгкими.

— Все? А как же на время? — спрашивает Егор.

Его тут же толкают в бок, а Максим давит на макушку, стараясь выдавить его под воду.

— Заткнись, а, — шикает на него Никита.

— Всё. Берите полотенца и за мной.

Они вылезают, разбирают свои шлёпанцы, убирают ласты, в которых плавали, и, обернувшись полотенцами, идут за мной в тренерскую.

Помещение небольшое, но все влезают за наш стол, на котором я расставил пончики, тортик, печенье и гору чашек для чая из многолетних запасов. Очень надеюсь, что кожаные диваны выживут после такого количества мокрых поп.

— Это нам? — удивляется Никита и тут же тянется к пончику.

— Отмечаем Ликин день рождения, — сообщаю я.

— Круто.

— Здорово.

— Ни у кого же нет аллергии ни на что? — вдруг спохватываюсь я.

— У меня на пчёл, — говорит не в тему Егор.

— Отлично. Тогда налетаем.

И все налетают. Просто в мгновение сметается всё, что есть. А я только и успеваю, что ставить чайник.

Потом к нам заходит Юрик, но не встревает и сразу идёт на бортик к своему подопечному.

Мне уже кажется, что всё прошло отлично: Лика радуется, все веселятся, Арсений на пару с тихоней Матвеем даже затягивают прекрасный тост. Но тут случайно слышу, как девчонки говорят друг другу:

— А на мой день рождения такого не было.

— И на мой.

И как я мог не подумать… Чтобы выкрутиться из этой ужасной ситуации, которая может ещё сильнее всех рассорить, я объявляю:

— Ну что ж, новый год — новые традиции. Теперь так всегда будем отмечать в группе?

— Да!

— Отлично.

Ну вот. Так-то лучше. Главное теперь не разориться…

33 Даша

Десять дней февраля пролетели незаметно. Я моделировала и… И собственно всё. Хотя нет, конечно: я вела оба блога. В «Левша пробует» помимо статьи про скалолазание я добавила несколько смонтированных видеоуроков по шитью, которые я в порыве какого-то безумия наснимала год назад в таком количестве, что теперь их хватит на несколько лет, — заполнять не особо активные недели. А в «Советчика» я загрузила заново пересмотренную целую коллекцию фильмов Тарантино. Но всё остальное время моделировала. Моя Женя уже в Петербурге. Здесь, у нас. Она голодает, она плачет, она старается жить дальше. Собственно, как и я.

Ведь я эти десять дней активно мониторила Его страницу, куда Он редко что-то выкладывает, но если всё-таки выкладывает, то обязательно что-то вышибающее дух. Последнее — они живут вместе. Уже!

И вот теперь, в таком унывном настроении, мне придётся сейчас идти на встречу к подругам. Они сразу же напомнят мне о Нём, и я разрыдаюсь. Или же спросят про работу, и я разозлюсь. А может, просто начнут рассказывать, как у них всё хорошо, — и тогда я впаду в депрессию.

Я, проклиная всё на свете, крашусь, одеваюсь, собираюсь. Прошу вселенную отменить встречу. Умоляю хотя бы перенести. Даже плачу. Но всё равно выхожу, хоть и с опозданием.

Выйдя, я как бы смиряюсь с фактом утраты безопасного места и уже просто иду к девочкам.

Они рады. Они улыбаются и смеются. Я делаю то же, хоть в душе и хочу быть в своей норе. Мы дарим Дарине из её вишлиста книжки, набор красивых фужеров, несколько сертификатов и ещё какую-то мелочь, которую заказала Аля. Отдельно я вручаю ей «отреставрированный» и немного перешитый под её фигуру пиджак, который мы купили на прошлых новогодних каникулах в Калининградском секонде.