Надежда умирает последней

Надежда умирает последней

Глава

Продолжение " Ты Сможешь Меня Простить?"

Глава 1

Небольшая комната в серых тонах на два человека. Койки, душевая-туалет и маленькое помещение в виде гардеробной. Вот, куда я вернулась вчера. Тусклая люстра издаёт раздражающий звук, словно надоедливый комар, от которого хочется отмахнуться.

Сидя на койке, смотрю на раздражающий предмет. Внутри зарождается дикое желание вырубить её, а сил нет даже на то, чтобы подняться. Я не верю в происходящее. Мой фитилёк надежды спалил меня дотла. Оставил лишь горстку пепла. Как теперь жить? Как заставить себя бороться? Снова.

Чудовище. Он сам поджег фитиль, который грел мою душу, согревая одними мыслями о доме, о Еве, а сейчас снова удушающая реальность, от которой опускаются руки и только одного хочется - кричать. Орать во всё горло, как несправедлива жизнь и как может поступить с ней человек с огромными деньгами.

Только кому эта правда нужна? Кому нужны чужие проблемы? Никому, за исключением только тех, кто уже в этой ситуации был или сейчас находится.

А мой шанс на спасение убит, хоть мозг не верит в это и пытается придумать разные варианты событий, но вспоминая все удары, который он получил по голове и огнестрел, выжить маловероятно получится, но я стараюсь хвататься за те крохи света, иначе... Я здесь не выживу, меня никто не отпустит, зачем им это, а если вспомнить, что обещала законная жена Имана, перед смертью я обязательно должна помучиться.

Мои мысли прерывает открывающаяся дверь.

Закира.

Входит в комнату, обводит брезгливым взглядом, а потом переводит его на меня.

- Что мой муж мог в тебе рассмотреть? - сама не знаю, он так и не сказал до конца ничего. - Это ты во всём виновата. Из-за тебя он не вернулся!

- Мы обе знаем кто предатель, - смотрю на неё, и чувствую, как тошнота приступает к горлу.

Брезгливость резко сменяется яростью.

- Ты никто, чтобы открывать рот, когда тебя не спрашивают. Будешь открывать, когда тебе позволят, поняла? – превосходство в глазах, удовлетворение, что может заткнуть мне рот.

На секунду прикрываю глаза.

Устала от этого. Понимаю, что она не даст мне хорошей жизни здесь. Её унизили, приведя в дом любовницу. И сейчас всю несправедливость восточных законов и боль, которая теплилась в душе всё это время, будет направлена в мою сторону. Её можно...

- Я спрашиваю поняла? – делает акцент на последнем слове, растягивая его.

Медленно приближается. Расстоянии вытянутой руки.

- Закира, что ты хочешь от меня? Я не выбирала такую жизнь, я не выбирала Имана и любовницей... - хлёсткий неожиданный удар по щеке заставляет замолчать. Прикладываю ладонь к пылающей коже.

- Не смей! Кто ты такая, чтобы его имя произносить? Это я его жена … не ты! - замолкает на секунду, а потом комнату заполняет приятный женский смех, пропитанный ядовитой желчью. И не скажешь, что такой смех принадлежит этой змее, которая до сих пор не может остановиться. - Любовницей? Ты её не была. Ты была ... шлюхой ... грязной... мерзкой... шлюхой. Так и останешься ею, до конца своей жизни, а то что она будет не долгой, я тебе это обещаю.

- А когда он вернётся, что ты ему скажешь? Мы обе знаем, что после такого навряд ли и ты выживешь, - замахивается, я была готова к этому. - Я могу дать сдачи, - сжимаю запястье. Пытается вырваться, но я только сильней сжимаю. - Отпусти меня... домой. И ты больше никогда меня не увидишь, а ему скажешь, что сбежала.

Ядовитый смех сотрясает воздух, отравляя его. Становится дурно.

- Зачем мне это делать? Если я могу сказать ему, что ты была здесь в безопасности, нежели там ... Ведь у моего мужа достаточно врагов. Но, к сожалению, произошёл несчастный случай, и ты погибла.

- Ты никогда не получишь от него того, чего хочешь, - хочу нанести ответный удар, после которого не сможет сделать вдоха, что и произошло со мной после её слов. Я поверила её словам. Она сделает это, вопрос времени.

Глаза бешеной змеи мечутся, хватает воздух.

- Я превращу твою жизнь в ад, грязная шлюха, - выходит с высокоподнятой головой, оставляя последнее слово за собой.

А я так и продолжаю стоять, пока снова не слышу звук открывающей двери. Предчувствуя ядовитую змеюку, непроизвольно делаю глубокий вдох, но мои опасения напрасны. Это не она.

В комнату заходит девушка. Обычное темное закрытое платье, с покрытой опущенной головой. Идёт и не видит. Для неё никого не существует. Знакомое состояние. Проходит тенью в ванную комнату. Звук воды, а после тишина. Проходит одна минута, две, а девушка так и не появляется.

Стучусь. Тишина.

- Я Надя. Мы будем жить вместе. Можно я войду? - делаю снова попытку, но в ответ тишина. - Я вхожу, - девушка сидит на крышке унитаза и смотрит мертвым взглядом на противоположную стену.

- Я Надя. А тебя как зовут? – присаживаюсь на корточки перед ней, а она смотрит как будто сквозь меня.

- Я уже так не могу. У меня не осталось ни каких сил. На борьбу... На сопротивление... на жизнь, - ком застрял в горле, не могу из себя ничего выдавить, потому что сама в такой же ситуации. - Когда это всё закончится? - шепчет она, а потом переводит свой стеклянный взгляд на меня.

После того как меня привели в эту комнату, ко мне зашла та самая женщина, которая одевала меня для мероприятия к ужину.

Слышала хлопок двери, слышала шаги, но я была в мыслях … там. В пустыне. Та сцена до сих перед глазами. Его глаза, его взгляд, его кровь на лице, стекающая и как в замедленной съемке гулко падающая в песок. И сейчас я слышу этот звук. Он в голове остался. А черные глаза до сих пор мерещатся. Они приковывали к себе. Смотрела в бездну и кричала, забрасывала его вопросами: почему мы пошли этим путем, если он знал, что будет? Почему поступил именно так? Ведь, он обещал мне. Что всё будет хорошо. Что я вернусь домой. Что буду со своим ребенком. Мокрая дорожка соленых слёз скатывается, оставляя влажные следы на матрасе.

- НЕчего слёзы лить. Силы побереги, они теперь тебе понадобятся, - говорит из ванной комнаты.

- Вы что-то знаете? Он жив?

- Мне не положено такие вещи знать и тебе не следует задавать таких вопросов, ты не жена ему, чтобы такое спрашивать. Я управляющая здесь. Ко мне обращайся Самида Аль.

- Что будет со мной? Он обещал меня отпустить домой, - встав, осыпаю вопросами.

- Я ничего не знаю. Велено было разместить тебя, рассказать о правилах.

- Кто велел? - может Камаль сказал, но он здесь никто. Он не может приказывать.

- Госпожа Фарида.

Это жена отца Имана? Не решаюсь спрашивать, не хочу привлекать лишнего внимания своими вопросами, но Самида Аль сама начала все объяснять.

- Эта вторая жена Господина Амира. Также у него есть старшая жена-СаримА и младшая-КадИра. Когда они будут рядом, голову опускай, первая не говори, обращайся к ним "госпожа", - слушала молча, а в голове пульсирующая боль разгонялась по всему телу от реальности происходящего.

Почему меня нельзя просто отпустить? Он простого непонимания, казалась, вопроса мой мозг разъедала кислота, которая проникала через этот проклятый воздух, через <<новые правила жизни>>, которые Самида Аль усердно перечисляла.

Эту безнадежность и не принятие жестокого мира я вижу в глазах девушки, которая продолжает сидеть на крышке унитаза и молча рыдать. Только крупные капли слез скатываются на темно-коричневую одежду, оставляя темные круги. А я что? ... а я даже не знаю как помощь и что сказать, потому что самой хочется выть.

Опираюсь о стенку и решаю, что самое лучше, что я могу сейчас сделать для неё- это дать почувствовать, что она не одинока в этой жизни. Здесь. Сейчас. Я разделаю её чувства и эмоции. Они душат, словно удавка, оставляя невидимые красные отметины на шеи.

- Анель... меня зовут Анель, - хриплым голосом говорит моя соседка по несчастью.

- Очень приятно. Надя, - горькая усмешка задевает губы.

- Хоть с кем-то можно поговорить по-русски.

- Это точно, - хоть арабский у меня улучшился, но иногда нам приходилось разговаривать с Иманой по-русски, когда я не успела переводить слова в голове от неконтролируемого потока мыслей, чувств и эмоций. А он пытался поддерживать разговор как мог. И что самое интересное - всегда слушал.

Не верю, что его история может так закончится. В душе уверенность, что жив. Смог выбраться. Смог себя защитить, когда ...

- Ты давно здесь?

- Мне кажется вечность. Около двух месяцев, - после недолгой паузы ответила.

- А я полгода.

- Как ты сюда попала?

- Добровольно сюда приехала. Дура, - со злобой на саму себя отвечает. - У меня брат игроман. Кучу долгов, люди, постоянно требующие денег, постоянный страх за наши жизни. Я не видела другого пути. Увидела объявление в интернете, что требуются горничные помощницы повара. Образование повара-кондитера позволяет, стаж горничной имеется. Когда деньги нужны и не такое пойдёшь работать, хваталась за всё, что могла. А как дошла о записи о зарплате с нулями, так вообще мозг с критическим мышлением отключился. Дальше время летело, собеседование, разговоры с коллекторами. Остался только вопрос с братом. Его раскаяние, жалость - всё мы это проходили. На долго его не хватало, - вымученно выдыхает. - А потом звонок мне посреди рабочего дня, что мой брат лежит в больнице. Избит так, что не узнала сначала. Не видела другого выхода, как пансионат для игроманов. Удивилась, когда он сразу же согласился на психологическое учреждение закрытого типа. Сейчас, сидя на унитазе, я хотя бы знаю, что он в безопасности и больше в это дело не вяжется. По крайней мере пока он там.

- Семья. Что не сделаешь ради неё, правда? - вопрос не требующий ответа, сорвался с губ, спустя несколько минут молчания.

- Сначала было нормально, я не строила иллюзий, всё-таки за такие деньги не глазками сверкают. Работа тяжёлая, но зарплата была, как указано в договоре. Всё началось, когда Господин Вахид приехал, - на слове господин лицо стало, словно съела дольку лимона. И судя по лицу Анель не у меня одной.

- Берёт с силой?

- Хуже.

Глава 2

Нам не дали договорить. Самида Аль вторглась в наши минуты откровения.

- Анель?! Ты должна быть уже на своём рабочем месте. Живо! Ты, - переводит строгий взгляд на меня, - вот, твоя одежда, - передаёт сложенные вещи в руки. - Отдых закончился. Анель, проводи на кухню свою соседку, - уходит, громко хлопнув дверью.

- Чёрт, не успела душ принять. Ты пока иди переодевайся, а я сполоснусь.

Через десять минут мы движемся по коридору в сторону кухни. За то время, что мы шли Анель рассказывала о здешних правилах, которых стоит придерживаться, если не хочешь лишиться зарплаты или если не хочешь получить наказание другого вида рода.

- Какое наказание?

- Я лично не знаю. Проводит их не Самида Аль, а она молчит. Потом эти девушки какое-то время отсутствуют, а некоторые и вовсе не выходили.

Снова лестница только уже вниз, поворот, коридор и дверь. Красивый узорчатый рисунок с золотыми вкраплениями на нём. Зная любовь востока к золоту, можно говорить уверенно, что это настоящее золото, а не позолота, как это принято у обычных смертных. Такая роскошь нам не по карману.

Большая светлая кухня, заполненная снующимися туда-сюда девушками, выступающими в роли официанток. Главного повара, сразу определила. Она выделялась в этом огромном помещении, не только своими формами и ростом, но и энергетикой, которая от неё исходила. Энергия власти, господства и превосходства.

☆☆☆

Не знаю, начался ли мой ад, который обещала Закира или нет, но к вечеру я не чувствовала своих пальцев. Они задеревенели в одном положении с железной губкой в руках, а если и получалось ими шевелить, то боль по нервным окончаниям проходила через всю руку. Плечо ныло от однообразных движений вверх-вниз, а дно кастрюли не подавалась натиску моих замученных пальцев.

Работа на кухне, действительно, тяжёлая. Начиналась засветло и заканчивалась глубоко за полночь. Два раза в день есть перерыв на обед и на ужин. Прошла уже неделя в таком режиме.

Недосып сказывался на организме. В зеркале на меня смотрит незнакомая мне девушка. Уставшая. Утомленная и замученная. Круги под глазами стали отчетливо видны. Сегодня Самида Аль отпустила пораньше, оставив мою грязную работу провинившейся девушке-горничной, которая недостаточно хорошо выдроила санузел одной из жен отца Имана. За маленькую возможность отдохнуть, я искренне её поблагодарила. Эта женщина не та, кем хочет казаться. Она строга, резка в своих выражениях, но она справедлива и мне почему-то кажется, что иногда она выгораживает, пытаясь защитить девушек, видя истинное отношение хозяев жизни к простым смертным. С Анель нам так и не удалось нормально поговорить. У меня просто не остается физических сил на это. Несколько раз она и вовсе не ночевала в комнате. Слышу как закрылась дверь. На секунды волна страха пробегается по телу, заставляя сердце ускорится, но тут же успокаиваюсь, потому что Закира дверь не пощадила бы.

- Привет. Ты уходишь сегодня?

- Привет. Нет, - легче становится. Не хочу быть одна.

- Есть у Самиды Аль сердце, хоть она и пытается показать обратное.

- Её дочь здесь работает, думаю это связано с этим как-то, - присаживается на стул возле стены.

Повисло молчание, но оно не напряженное, а наоборот, исцеляющее. Становится чуточку легче, как бы это ужасно не звучало, когда человек находится в такой же ситуации как у тебя, и пытается бороться. Появляются силы. Вместе легче. А ещё мне помогают мои сны. Их я помню так хорошо, что могу пересказать в деталях. Может так Господь Бог мне помогает? Чтобы держалась. Чтобы не опускала руки. Чтобы верила в хороший исход. В них моя семья. Их улыбки, их смех, их голос. Интересно Ева научилась разговаривать или до сих пор на своём тарабарском? Подобие улыбки появилась на лице. Искреннее. Но сколько грусти в ней. Так всегда, когда вспоминаю о доме. Часто я задаю себе вопрос, смогла бы я столько выносить, если бы не родители и Ева?

- У тебя красивая улыбка, Надя, - вырывает из радостных мыслей Анель.

- Мысли о доме всегда заставляют улыбаться, - с этим невозможно не согласится, Анель кивает, устремляя взгляд на стену. Отключатся от реальности. Это обычное дело здесь.

- Ты говорила, что у тебя контракт. Сколько тебе осталось?

- Полтора года.

- Не так много, если учесть что ты работаешь официально и точно знаешь, что вернёшься домой по окончанию скоро.

- Боюсь, что не отпустит, а этот контракт мыльный пузырь, который может в любой момент лопнуть, - в голосе слышится ядовитая обреченность. - Знаешь, и спросить боюсь. Не хочу сама взрывать этот мыльный пузырь.

- А жить иллюзией ещё хуже, - не имею права советовать, поэтому говорю всеобщую фразу.

- От самой себя мерзко. И даже душ не помогает отмыться, все равно ощущаю себя грязной, - сидя на все том же стуле, злобно говорит.

Встаёт. Нервно раздевается на ходу, направляясь в ванную комнату.

Не удивительно, что Анель понравилась мужчине. Она красива. Глубокие светлые глаза. Острый, слегка курносый носик. Острые скулы. Худая, но с утончёнными изгибами тела. Слышится звук льющейся воды.

- Я думала ты уснула, - вторгается в мысли Анель.

- Я тоже так думала, но организм, видимо, привык ложится поздно.

Анель садится на свою кровать, опираясь спиной к стене.

- Ты боишься? Её? - после небольшого молчания решает спросить. Не удивлена, что она знает, всё-таки женский коллектив, а в нём информация разлетается, словно пух на ветру.

- Боюсь, но мне есть, что терять, поэтому стерплю всё, что она мне уготовит.

- Мне бы твой настрой. И твой оптимизм в будущее. - улыбается девушка. Но сколько боли в этой улыбки. Не начинаю спрашивать, не хочу дергать за живое, жду, когда Анель сама захочет поделится своей историей боли. - Вахид начал проявлять знаки внимания. Пыталась бороться, но поняла, что он возьмёт вверх и зависит от меня, как скоро это произойдёт. Насколько крепка моя стена? Гипсокартон. Вот, вся моя стена. После первого раза, положил несколько купюр, а я ... а я сказала, что этого слишком мало. А сейчас... он издевается, пытается уколоть каждый раз, но всё равно забирает к себе, где даёт столько страсти и нежности, что с его словами это никак не ввяжется. А утром, смотрит как на моль, продолжая давать деньги, - молчит. Не тороплю. Не задаю вопросы. Жду, когда сможет продолжить. - А я беру, не отказываюсь, снова терплю его издевательства.

- Здесь тоже есть плюс, - пытаюсь посмотреть с другой стороны на ситуацию.

Смеётся. Искренне. А потом смотрит в глаза и задаёт вопрос:

- Осуждаешь?

- Нет, кто я такая, чтобы осуждать? Чудовище сначала изнасиловал меня, унижал, а потом я кончала под ним каждую ночь, а бывало и по несколько раз, - сглатываю ком, произношу слишком эмоционально. - Я просто не имею права тебя осуждать, Анель.

- Чудовище?

- Иман. Сын хозяева этого дворца.

- Получается они братья. Вахид и твой чудовище.

- Он не мой.

- Его законная жена тебе мстит за унижение и боль, - складывает дважды два, игнорирую мою предыдущую реплику.

Закира. Дело не в ней, а в обществе, в котором растут эти женщины. Озлобленные жены, мстят девушкам, не имея прав высказать всё мужу. Получают самый сильный удар от того, кто должен защищать и оберегать. Она пришла ко мне несколько дней назад на кухню, чтобы искупаться в радости, лицезрея моё унижение.

- Госпожа...

- Госпожа...

- Госпожа...

- Ты на своём месте. Сейчас. - стало слишком тихо. Встала рядом со мной.

- Ты довольна? Я мою грязные кастрюли, сковороды, работаю до глубокой ночи, - перечисляю то, что она и так прекрасно знает.

- Не до конца, - наверное, не стоит уже удивляться как жестока природа, давая красивую оболочку не тому кому надо. Закира. Она жестока и коварна. Мстительна и безжалостна. Возможно, родись не в этих несправедливых по отношению к женщинам рамкам, она была бы другой.

Надо спросить.

Только она знает ответы на мои вопросы. Не могу себя накручивать и не могу жить ложными надеждами, как потом скажет Камаль, от которых только хуже станет.

- Что с ним? Он жив? Ведутся переговоры?

- Ты не имеешь права задавать такие вопросы, - смотрит сверху-вниз. Сижу на стульчике в углу помывочной зоны и смотрю сколько триумфа в глазах от вида жалкой, замученной меня. Встаю. Спину простреливает острая боль от одного положения. Сделав вдох, пытаюсь не показать своего состояния.

- Ты увидела всё, что хотела? - смотрю прямо в глаза.

Всё это время на кухне стояла гробовая тишина. Остались повар Хиджра и девушка Лайан, но и они сделали вид, как будто их нет.

-Да. Запомни - это только начала.

Вспоминаю наш последний разговор и чувствую, как волосы встали дыбом. Мне стало страшно. По-настоящему. Понимаю, что никто не встанет на мою защиту. Одной девки больше, другой меньше. Если только он был бы здесь. Всё было по-другому. Я была бы в безопасности. Уже, наверное, была бы дома.

Слеза катится вниз. В груди свербит. Я была бы дома. В объятия дочери. Если только он был здесь...

- Лучше встать, а то если слеза закатится в ушную раковину, не очень приятные ощущения будут, - нервный смех заполняет комнату. Забирается на мою кровать, помогая принять вертикальное положение.

- Он тебе не безразличен?

- Не безразличен. Ненавижу себя за это, - на смену смеху слышатся всхлипы. - В те дни, я почувствовала себя в безопасности рядом с ним.

- Я слышала, что шейха нет во дворце, может он вызволяет сына?

- Возможно, - что-то не даёт мне полностью раскрыться перед Анель. Про Камаля и Закиру. Про мои предположения на счёт Мустофы. Получается их трое. Три наследника за трон. Может Камаль с Мустофой заодно? Только какой смысл Камалю в этом? Ему никогда не стать шейхом. Не ужели это всё из-за женщины?

После слёз и всех мыслей разболелась голова. Завтра, будет ещё тяжелее работать. Облегчение пришло после откровений. После выплаканных слёз. Засыпая, вспомнила о Боге. "Сохрани ему жизнь и верни домой".

Глава 3

Девушка по имени Лайан, оказалась дочерью Самиды Аль. Нам удалось немного пообщаться на обеденном перерыве. Приятная девушка. Работает, чтобы осуществить свою мечту. Хочет уехать учиться. Муж Самиды Аль умер несколько лет назад. Денег, что зарабатывает женщина не хватило бы на учёбу.

Сначала Лайан долго и упорно уговаривала свою мать, чтобы подзаработать, но скорее уступила амбициям и мечте любимой и единственной дочери. Потом женщине пришлось договорится с госпожой Саримой. Хоть Лайан имеет здесь привилегии, но ни разу ими не воспользовалась. Свою работу выполняла беспрекословно и качественно. Позже Анель рассказала, что девушка безумно влюблена в одного из мужчин, который часто здесь появляется. Пару раз я замечала, что в некоторые дни глаза влюблённой девушки светятся, словно прожекторы зажглись. Плохо скрываемая улыбка, как раз ее и выдавала, видимо, мужчина в эти дни появлялся во дворце. Почему-то сразу подумала о Камале. И стало её жаль. Такие мужчины могут принести только боль или ещё хуже - погибель, если любовь не взаимна. Наивная. Главное, чтобы не узнала, что мужчина, которую она отдала своё сердце трахает жену бывшего друга. Они убьют её, если кто-то ещё узнает об этом.

Мне осталось отмыть две сковороды, а потом я смогу уже завалиться на подушку и провалится в такой долгожданный сон. В последнее время самочувствие стало хуже. Есть стала меньше. Похудела. Самида Аль чаще стала отпускать меня пораньше, видя моё состояние. Но этого было мало, что восстановиться, но при каждом удобном случаи, всегда благодарила женщину. Я не знаю с чем это было связано, что она начала делать такие поблажки, а спросить боялась. Не хотела лишаться отдыха.

Но случай и любопытство взяло вверх в тот день.

- Надя. Давай домывай и иди спать, остальное утром закончишь.

- Нет, лучше сейчас. Пытаюсь следовать поговорке, - как говорила мама, но эти слова уже сказала в голове. Тем более утром я могла побольше поспать, пока грязная посуда не накопится.

- Так и ничего не научилась, живя здесь. Кротость и подчинение - вот залог хороший жизни для девушки, - начинаю усерднее чистить, потому что такие слова до сих пор выводят из себя. Не привыкла. И никогда не привыкну.

- Такая жизнь не для меня.

- Никогда не примешь нашу жизнь, Надя, - неподалеку от меня, шурша чем-то на столе, заключила свой вердикт обо мне. - Должно быть что-то тебя держит, есть ради чего ты всё это терпишь? - женщина как будто сама собой разговаривала.

Она была права. Мне есть ради чего всё это терпеть, но откровенничать о своих родных я ни с кем не собиралась. Уверена, Иман не разглашал обо мне информацию.

- Почему вы отпускаете меня пораньше? Я думала, что Закира дала другое поручение на мой счёт.

- Верно, дала. Но... - мне показалась или я услышала имя Иман?

- Вам что-то сказал Иман? - подрываюсь к ней. - Пожалуйста, скажите мне. Вы знаете что-то о нём?

- Да, тихо ты тихо, - вроде и шикает на меня, но нет в голосе злости. - Приказал присматривать за тобой. Знал, что тяжело будет тебе, но сказал, что ты сильная и справишься, - замолчала, а я зависла, обдумывая слова. Он не мог знать тогда, что так произойдёт. Он бы не рисковал, да и смысла в этом не было. - Ты, словно белая ворона здесь. Другая, пытаешься подстроиться, а всё равно выделяешься. Его мать такая же была, - смотрю на ее профиль, не повернулась ко мне, продолжает заниматься своим делом.

- Господин Амир голову потерял, когда её встретил. Все думали, что временно. Что зачастую и происходит у мужчин, но нет. Господина не отпустили чувства. Встретил её как раз у Асада. Не повезло ей оказаться между двух хищников. Не повезло оказаться в этом гадюшнике, за что и поплатилась жизнью, - нутром чувствую, что Самида Аль знает куда больше, чем говорит. И сейчас рассказывает крохи, которые, видимо, жрут её изнутри. Не может нести груз правды, давит на хрупкие плечи женщины, наказывая таким образом за молчание. - Полюбил её он. С Асадом, чтобы его волки загрызли, мир закончился, но и то, что было после, открытой войной не назовёшь. Только вот, сейчас. У господина уже на тот момент были две жены … не сладко ей здесь было, но и брать в жены не спешил или не хотел. Уверена, что сжигают его сожаления в медленном огне все эти годы, - в конце движения была резкими, эмоции и воспоминания накрывали.

Поворачивается ко мне лицом. Шумный выдох, переводя дыхания и возвращая своим движениям мягкость и плавность в действия.

- Полюбил он тебя. Один раз и навсегда. Как и у отца произошло. Не знает он этих чувств, не было ласки и любви в детстве, поэтому волком и вырос. Не знакомо это чувство, поэтому и совершал ошибки, не зная, что и как делать, - в этих словах столько материнской любви скрыто. Чувствуется истинное отношение к Иману от этой женщины-загадки. - Я не знаю, где он и что с ним. Господина Амира нет во дворце, - отвечает на последние вопросы. Замолкает. Делает шумный выдох. - Чувствую, что жив Иман. Его не просто победить. И ты верь, Надя. Иначе... изуродует твою жизнь гадюки. Жены до сих пор не забыли мать Имана, он прямое напоминание о женщине, которую любил Господин Амир и сейчас продолжает любить. Мы женщины всегда чувствуем такое … полностью ли нам принадлежит мужчина или нет? Душой и телом или только телом. Вот, и жёны Господина это чувствуют.